Глава 2. Проблема Принца

      Ночную вахту всегда держал Тилл.       Команда несла службу парами, как точно подметил Иван, но были часы — тихие, залитые серебряным светом между одним звоном колокола и другим, — когда Тилл предпочитал стоять в одиночестве. Канаты тихо поскрипывали, пока корабль шёл по приливу, фонари качались на плавных дугах, вычерчивая в темноте тёплые круги света. За леером простиралось чёрное, как чернила, море, отражавшее усыпанное звёздами небо.       Смех за ужином давно растворился в приглушённых разговорах, а те — в ровном, неровном ритме сна. Где-то внизу кто-то храпел с ярой самоотдачей. Бутылка разок качнулась и замерла.       Тилл облокотился на леер и скользнул взглядом к горизонту. Ветер снова стих, вода напоминала чернила, осторожно налитые в чашу, — неподвижная и бездонная.       Это был не тот покой, который он любил.       За спиной скрипнула дверь.       Он обернулся не сразу.       Размеренные, неспешные шаги пересекли палубу — ни скрытные, ни беспечные. — Насколько я помню, — произнёс Тилл, не поворачивая головы, — твоя дверь была заперта. — Так и было, — ответил Иван.       Тилл бросил взгляд через плечо.       Иван стоял в нескольких шагах. Сюртук, видимо, остался внизу, рукава рубахи были удобно закатаны, но не обнажали лишнего. Тщательная укладка растрепалась на ветру. В тусклом свете фонарей уже не казался бездушным портретом и стал больше похож на живого человека. — И? — подтолкнул Тилл. — И, похоже, энтузиазм твоей команды превосходит их исполнительность. Они заявили, что держать меня взаперти «негостеприимно».       Тилл позволил себе едва уловимую усмешку. — У Исаака доброе сердце. — Я уже заметил.       Иван шагнул ближе к лееру, но не стал тесниться. Он оставил пространство между ними, словно признавая невидимую границу. — Я мог бы попытаться сбежать, — просто сказал он. — Мог бы, — согласился Тилл. — Но не стал. — Вижу.       Между ними воцарилась тишина — не напряжённая, но осознанная. Корабль мягко покачивался под ногами. Иван инстинктивно подстроился, незаметно перераспределяя вес.       Что-то в этом зацепило Тилла. — Ты вообще спишь? — спросил он. — Сплю, — тихо ответил Иван. — Когда необходимо. — А сейчас не необходимо?       Взгляд Ивана скользнул к воде. — Ночью море иное. — И в чём же разница?       Иван взглянул на него и слегка склонил голову, кивая в сторону чёрной глубины, колышущейся под ними, где волны накатывали на корабль, лаская его борта. — Твоя подруга была права. Оно слушает.       Слова зависли в воздухе. Тилл проследил за взглядом Ивана, устремлённым в тёмную даль. Морская гладь с неестественной точностью отражала звёзды, словно небо сложили пополам, прижали к воде и отразили в идеальной гармонии. — Значит, ты долго наблюдал за ним? — небрежно осведомился Тилл. — Я за многим долго наблюдаю, — ответил Иван. — Звучит удручающе. — Так и есть.       Лёгкий ветерок скользнул по палубе — прохладный, мимолётный. Ближайший фонарь дрогнул раз и выровнялся. Где-то внизу раздался низкий, глухой стук о борт.       Иван замер. Едва заметно — лишь плечи чуть напряглись и дыхание сбилось. Тилл это даже не увидел, а почувствовал. — Ночью древесина расширяется, — ровно произнёс Тилл. — Из-за перепада температуры. — Разумеется, — ответил Иван.       Ни один из них не отвёл взгляда от воды. Соль висела в воздухе, окутывая плечи, как старый, знакомый плащ. — Твоя команда упоминала, — продолжил Иван спустя мгновение тихим голосом, — истории. О кораблях, исчезавших в вашем кильватере. — Люди любят истории. — А ты? — спросил Иван.       Тилл обдумал вопрос. Он чувствовал, как взгляд Ивана впивается в профиль его лица, но не сводил глаз с моря. — Я предпочитаю факты, — наконец сказал он. — И каковы же факты? — Что мы всё ещё здесь.       Губы Ивана дрогнули в едва уловимой улыбке, словно он одобрил ответ. Море снова тихо вздохнуло под килем — не яростно, не угрожающе. Просто обозначило своё присутствие.       Тилл чуть сместил вес, проверяя равновесие палубы. Он плавал в этих водах достаточно долго и научился отличать естественное движение от чего-то иного. Сегодня грань между ними казалась тоньше обычного. — Ты был крайне спокоен, — заметил Тилл. — За ужином? — Весь день.       Иван снова искоса взглянул на него. — А ты бы предпочёл, чтобы я устроил истерику? Я могу. — Это было бы ожидаемо. — Я считаю, что ожидания ограничивают возможности.       Тилл изучал его профиль в тусклом свете. Безо всякой напыщенности окружавших его ранее аристократов, невозмутимость Ивана казалась не высокомерием, а дисциплиной. — У принцев Валории хорошая подготовка, — заметил Тилл.       Оценивающий взгляд Ивана метнулся к нему. — Там у всех людей хорошая подготовка. — Звучит не так впечатляюще.       Иван пожал одним плечом. — Зато честно.       Тилл нахмурился и снова заинтригованно подался вперёд. — Ты так говоришь, — осторожно произнёс Тилл. Голос стих в ночной тишине, — словно видел больше, чем пиры да драгоценности.       Иван положил руки на леер, легко обвив пальцами дерево. Он помолчал мгновение. Море мягко колыхалось вокруг. — Во дворцах многому учишься, — тихо сказал он. — Где стоять. Когда говорить. Что открывать, — он взглянул на Тилла, задержав взгляд. — И что скрывать.       Иван отвернулся. Тилл ещё мгновение смотрел на него. — И что же ты решил открыть этой ночью? — спросил он.       Иван снова посмотрел на Тилла, без колебаний встретив его взгляд. — Что меня нелегко напугать.       Губы Тилла дрогнули, прежде чем он успел сдержаться. Он выдохнул, почти сорвавшись на смех. — Это было заметно, — сказал он.       Иван улыбнулся. — Я знаю, что ты не такой, каким тебя описывают в рассказах.       Тилл приподнял бровь. — И какой же я в этих рассказах? — Безрассудный. — И?       Иван задержал на нём взгляд. — На деле совсем не такой.       Ветер снова сменился — лёгкий, прохладный. Корабль отозвался мягким скрипом, канаты зашептали у мачты. Тилл откинулся на леер, скрестив руки. — Безрассудство, — произнёс он, — неэффективно. — А что ты ценишь? — спросил Иван. — Эффективность? — Верность, — поправил Тилл.       Команда внизу окончательно затихла. Даже храп стал тише. Ночь сгущалась, наполняя тишину чем-то интимным. — Верность полезна, — тихо продолжил Тилл. Иван задумчиво смотрел на него. — Ты говоришь так, словно у всего есть своё применение.       Взгляд Тилла скользнул к горизонту, где грань между морем и небом размылась в нечто неопределённое. — Так и есть, — сказал он.       Иван замер. — А ты?       Тилл повернулся к нему. — А что я? — В чём твоё применение?       Вопрос прозвучал без злобы, без вызова. Чистое любопытство. Тилл почувствовал лёгкий всплеск веселья. — Я держу корабль на плаву, — сказал он. — Это и так ясно. — А ты, — парировал Тилл, плавно, — в чём твоё?       Иван чуть изменился в лице. По нему скользнула мимолётная тень, не успевшая задержаться и на долю секунды. Казалось, для него это не редкость. — Быть ценным, — ответил он.       Корпус издал ещё один низкий звук, на этот раз глубже, словно что-то скользнуло вдоль борта. Пальцы Ивана сжались на леере. Тилл шагнул ближе — не настолько, чтобы коснуться, но достаточно, чтобы сузить пространство между ними.       Их взгляды встретились. Вода под ними дрогнула раз, темно исказившись среди отражённых звёзд, а затем сгладилась, словно ничто её и не тревожило. Мгновение растянулось. Тилл мог бы при желании протянуть руку и толкнуть. Леер был не высок, а море терпеливо. Он мог бы сбросить его за борт, в пасть бездонных вод.       Он не шевельнулся.       Вместо этого он выпрямился и отступил, возвращая ночи её дистанцию. — Тебе стоит вернуться в каюту, — легко сказал он. — Исаак расстроится, если узнает, что ты сбежал до завтрака.       Губы Ивана дрогнули в улыбке. — У меня не было намерения бежать. — Ты уже говорил. — Возможно, тогда ты мне поверишь.       Иван задержался ещё на мгновение, снова скользнув взглядом по воде, словно искал то, что мог видеть лишь он один, а потом слегка кивнул. — Доброй ночи, капитан. — Спокойной ночи, Ваше Высочество.       Иван без колебаний направился к лестнице бесшумными шагами. Даже не оглянулся.       Тилл ещё долго стоял у леера после того, как дверь внизу тихо закрылась за принцем. Море снова дрогнуло — едва заметно, непостижимо.       Он положил руки на дерево и всмотрелся в темноту, размышляя о тяжести спокойных вод, тёмных глаз и вопросов, на которые ещё не было ответов. Где-то под килем что-то шевельнулось. А может, и нет. Ночь не дала ответов.       И Тилл, предпочитавший факты, поймал себя на том, что ждёт один из них.

***

      Утро встретило их с тем особым оптимизмом, что водится лишь у пиратов да безумцев: шумным, голодным и уже ведущим само с собой перепалку, едва солнце успело скользнуть над горизонтом. Палубу залило бледным золотом, от которого даже щепки и сучья казались почти респектабельными, а в воздухе, словно добрый сосед, витал запах соли и вчерашней духоты. Команда столпилась вокруг бочки, когда-то хранившей апельсины. Теперь в ней лежало нечто куда менее аппетитное.       Тилл прислонился к грот-мачте с жестяной чашкой в руке, наблюдая за ними так, как наблюдал за большинством вещей — лениво, с видимым равнодушием, но всё подмечая. Принц ещё не появлялся из своей каюты, хотя Исаак уже начал откладывать ему порцию завтрака, каждые пять секунд поправляя тарелку на столе, оставшемся после вчерашнего ужина и всё ещё не убранном.       Первой заговорила Суа, с полным ртом чего-то, что в далёком прошлом могло быть кашей. Она ткнула ложкой в сторону Тилла: — Если мы его кормим, пусть работает.       По палубе прокатился одобрительный гул, проникнутый всей серьёзностью парламентского голосования. — Он заложник, — напомнил Исаак, правда, без особого энтузиазма. — Королевских кровей. — Тем более, — парировала Суа. — Королевские руки ещё не драили палубу. Будет познавательно.       Тилл медленно отпил из чашки и промолчал, ибо что может быть поучительнее плана, дошедшего до логического конца. Идея ему не претила. Более того, он находил её очаровательной. Пусть порезвятся. Пусть принц покажет себя.       Дверь в каюту Ивана отворилась с тихим, почти вежливым щелчком. Иван, облачённый во вчерашний наряд, вышел навстречу утру так, словно палубу возвели специально для него. Одежда уже помялась, подол задубел от соли, но он носил её с той же раздражающе безупречной осанкой. Волосы ловили свет. Он моргнул, щурясь от яркости, окинул взглядом собравшихся пиратов и одарил их улыбкой, так и говорившей, что ничто в этой жизни не способно застать врасплох. — Доброе утро, — произнёс он, словно это они были гостями за его столом, а не наоборот.       Команда уставилась на него, смешав благоговение с плохо скрываемым восторгом.       Суа хлопнула в ладоши. — Ваше Высочество, — начала она, нарочито чётко выговаривая титул. — Мы тут посоветовались.       Тилл следил, как меняется выражение лица Ивана с почти хирургической точностью: вспыхнувший интерес сменяется лёгкой настороженностью, а затем уступает место учтивому принятию. Придворная маска вежливости, наспех переделанная под пиратский лад. — Посоветовались, — повторил Иван. — Ага, — подхватила Дуриан от леера. — Решили, что пока мы ожидаем Вашего щедрейшего выкупа, Вы внесёте вклад в уход за судном.       Повисла пауза. Ветер прошёлся по такелажу, и взгляд Ивана на миг, совсем чуть-чуть, скользнул к Тиллу.       Любопытство, — сказал себе Тилл. — Ничего больше. — Какое рвение, — наконец произнёс Иван. — И в чём именно будет заключаться мой вклад?       Суа широко развела руками. — Драить палубу. — Разбирать канаты, — добавила приглушённым голосом Хёна, жуя кашу. — Чистить пушки, — крикнул Джейкоб. — Проводить инвентаризацию припасов! — подхватил Исаак.       Иван обдумывал это так, словно взвешивал дипломатические договоры. — Признаюсь, — легко сказал он, — с пушками я знаком поверхностно.       По палубе прокатился смех.       Тилл оттолкнулся от мачты и неспешно направился к ним твёрдым шагом, несмотря на лёгкую качку. — Справишься, — усмехнулся он. — Они не кусаются, если не дразнить.       Теперь Иван поднял на него взгляд, разглядывая его так же, как и раньше — словно занося детали в каталог для дальнейшего использования. — И с какого же поручения мой похититель посоветует начать?       Он специально его так назвал. Похититель. Тилл ощутил, как это слово легло между ними, подобно общей шутке. — С канатов, — решил Тилл. — Они менее взрывоопасны.       Раздался хор одобрения, и через мгновение Иван уже стоял у груды свёрнутых тросов, видавших и лучшие времена, и худшие штормы. Тилл задержался неподалёку под предлогом «надзора за операциями», хотя на деле присматривал лишь за одной конкретной «операцией».       Иван опустился на колени без единой жалобы. Взял первый канат, проверяя волокна большим и указательным пальцами с такой оценочной тщательностью, какая шла вразрез с образом человека, выросшего в мраморных чертогах. Он принялся аккуратно и умело распутывать мотки, разбирая узлы, на которые у Суа ушло бы полчаса и небольшой нервный срыв.       Исаак нависал рядом. — Следи за натяжением, — посоветовал он, совершенно излишне. — Слежу, — ответил Иван, не поднимая глаз. Первый узел получился чистым. Прямой, затянутый с привычной лёгкостью.       Тилл скрестил руки. — Впечатляет, — небрежно бросил он. — Научился по книгам?       Иван взглянул на него, между бровей на миг залегла тонкая складка, но тут же разгладилась. — Военная история, — сказал он. — Морские трактаты. Нужно быть в курсе потенциальных угроз. — А мы — угрозы? — спросил Тилл, делая шаг ближе.       На лицо Ивана вернулась лёгкая и непринуждённая улыбка. — В данный момент вы — мои работодатели.       Команда снова рассмеялась. Тилл наблюдал за руками Ивана. Ни колебаний, ни неуклюжести. Аккуратные узлы появлялись один за другим, каждый был затянут с уверенностью мышечной памяти, а не книжной теории. Когда Исаак опустился на колени, пытаясь помочь, и спутал трос в нечто, больше напоминающее авангардную скульптуру, Иван не задумываясь протянул руку и исправил ошибку, быстро и решительно перебирая пальцами. — Спасибо, — пробормотал Исаак, уставившись на узел. — Это… как ты?.. — Наблюдательность, — плавно ответил Иван. — Я прилежный ученик.       Губы Тилла дрогнули.       Корабль качнулся под ними: прошла зыбь — едва заметная, но достаточная, чтобы потерять равновесие. Иван подстроился инстинктивно, уперев стопы в пол, перераспределив вес с бессознательной точностью человека, проведшего в море куда больше пары часов. Он не пошатнулся, не потянулся за опорой. Не выказал удивления от движения.       Тилл слегка склонил голову, разглядывая горизонт так, словно тот требовал его полного, безраздельного внимания.

***

      К середине утра принц стал проблемой.       Иван перешёл от канатов к помощи в учёте припасов на нижней палубе, где воздух был густым от пряностей и влажного дерева. Он двигался меж ящиков и бочек с методичной тщательностью, записывая припасы чётким, аккуратным почерком, который не дрогнул даже когда фонарь замигал. — Семь бочек солонины, — произнёс он вслух. — Сухари — шесть, хотя одна, кажется, испорчена. — Как испорчена? — потребовала объяснений Хёна.       Иван приподнял крышку, открыв взору колонию мелких, бесцеремонных грызунов.       Хёна отшатнулась. — Ой.       Тилл прислонился к опорной балке, скрестив руки на груди, наблюдая, как команда постепенно перестаёт сновать вокруг него и просто начинает работать рядом. За долгие часы они успели как следует друг другу представиться. Иван бережно повторял их имена, запоминая с какой-то странной искренностью. — Суа, — произнёс он. — Исаак. Дуриан.       Он замолчал, дойдя до Тилла, который так и не назвал себя. — А ты, — легко напомнил Иван. — Ты откликаешься исключительно на «капитан», или у тебя есть более личное обращение?       Команда затихла, что случалось крайне редко. Тилл встретил его взгляд, слегка стиснув зубы.       В море имена были валютой. Рычагом давления. Тем, чем делились с величайшей осторожностью.       Он подумал уйти от ответа. Может, выдумать что-нибудь нелепое. Но вместо этого, то ли от скуки, то ли из любопытства, произнёс: — Тилл.       Иван повторил его раз, тихо и обдуманно, словно пробуя на вкус. — Тилл.       В его устах оно звучало иначе.       Тилл пожал плечами, делая вид, что не придаёт этому значения. — Не злоупотребляй им. — Я бы никогда не посмел, — ответил Иван.       Теперь в их подшучивании сквозило нечто более тёплое, незримо переплетаясь с репликами. Нечто настолько тонкое, что можно было проигнорировать, и настолько явное, что нельзя было не заметить. Команда, восхищённая таким усердным заложником, возобновила болтовню, уже строя догадки, насколько поразится королевский двор, когда им вернут Ивана с привитым трудолюбием.       Тилл смотрел, как Иван поднимает ящик, который с трудом бы осилил один человек. Видел, как он смеётся над одной из ужасных шуток Хёны, не морщась от её непристойностей. Наблюдал, как он вживается в ритм корабля и в каждый толчок течения, словно ждал этого всю жизнь.       Когда Иван поднял взгляд и поймал его на наблюдении, то даже не смутился. Вместо этого улыбнулся — открыто, безо всякой настороженности, с совершенно неестественным для заложника спокойствием.       Тилл ответил ему такой же улыбкой — столь же открытой и непринуждённой.       Пусть спектакль продолжается.       В конце концов, ему было очень интересно, чем он закончится.

***

      К исходу дня море начало хмуриться.       Серьёзной угрозы не было — по крайней мере, пока что, — но вода окрасилась в тот самый тёмный, предупреждающий синий оттенок, а ветер принялся испытывать такелаж короткими, меткими рывками, словно проверяя узлы на прочность. Команда двигалась в привычном ритме с той полунастороженной суетливостью, что свойственна людям, видавшим подобное и знающим, чем оно обычно оборачивается.       Иван давно распрощался со своим шёлком. Решение было не его — Суа лишь мельком взглянула, как вышитые манжеты цепляются за волокна канатов, и объявила это угрозой безопасности. Исаак охотно отыскал запасную рубаху, слегка свободную в плечах, и штаны, явно повидавшие не одну жизнь, прежде чем достаться нынешнему владельцу. Принц, — ещё недавно облачённый в шёлк и воплощавший собой саму королевскую утончённость, — теперь стоял на палубе в выцветшем на солнце льне, с засученными до локтей рукавами, словно всегда собирался одеться в рабочую одежду, просто ждал разрешения.       Тилл с интересом наблюдал за этим превращением.       Одежда ему шла.       Даже досадно. — Колется, — ещё днём заметил Иван, поправляя воротник, хотя и не предпринимал никаких попыток переодеться обратно. — Считай закалкой характера, — бросил Тилл, облокачиваясь на леер и делая вид, что не замечает, как ловко Иван завязал на талии чужой пояс. — Вернёшься во дворец с историями о тяготах морской жизни.       Теперь же, когда небо опустилось тяжёлым лиловым полотном, а луна зависла низко, словно выбитый зуб, Иван стоял рядом с Суа у правого борта, завершая последний порученный ему моток каната. На руках виднелись лёгкие ссадины, заработанные честным трудом. Он раз-другой сжал и разжал пальцы, затем аккуратно, с тихим удовлетворением уложил канат на место. — Прогресс налицо, — сказала Суа искренне.       Иван кивнул. — Я прилежный ученик.       Тилл издал задумчивый звук, который означал всё и ничего одновременно.       Когда над водой прокатился первый раскат грома, они были готовы. Возможно, не совсем, но у пиратов своё понятие готовности: они понимают, что сопротивление бесполезно. Сначала обрушился резкий, настойчивый, хлещущий по краям парусов и треплющий свободную ткань ветер. Палуба уходила из-под ног, пока море хлестало по дереву. — Так, — крикнул Тилл, пробивая голосом нарастающий шум. — Давайте не будем позориться.       В воздухе, помимо самой бури, витало нечто электризующее. Нечто предвкушающее, и он ощутил, как всё в груди знакомо сжимается — это чувство всегда сопровождало его капитанскую роль. Не страх, а точное, почти удовлетворяющее осознание того, что отныне каждое решение имело значение. Он был главным.       Команда мгновенно пришла в движение.       Паруса подобрали, снасти закрепили, бочки крепче привязали к местам креплений. Ливень начался с редких холодных капель, но вскоре обрушился стеной, за считанные мгновения промочив и дерево, и кожу.       Иван двигался вместе с ними. Именно это, больше всего прочего, привлекло внимание Тилла.       Ни драматической суеты, ни благородного признания в неведении. Когда свободный канат яростно захлестал у грот-мачты, Иван потянулся к нему раньше, чем Суа успела крикнуть команду. Он упёрся ногами, подстраиваясь под качку, и с привычной лёгкостью втянул снасть на борт; промокшая рубаха тут же прилипла к напрягшимся мышцам.       Молния рассекла небо неровным белым швом, ударив так близко, что у Тилла волосы на руках встали дыбом. На долю секунды компас у штурвала дрогнул — стрелка нервно дёрнулась, прежде чем вернуться на место.       Хёна пробормотала себе под нос что-то про проклятия. — Соберитесь, — отрезал Тилл.       Иван не взглянул на компас. Молния его тоже не удивила. Он подтянул другую снасть, навалился всем весом, удерживая парус, а когда палуба качнулась сильнее ожидаемого, плавно и уверенно подстроился под движение. Тилл преодолел расстояние между ними тремя шагами, когда налетел новый вал — с такой силой, что Исаак даже поскользнулся на полшага.       Нога Ивана заскользила в сторону. Ладонь Тилла сомкнулась на его запястье. Рефлекс. Чистая практичность. Абсолютная необходимость. И совершенно ничего волнующего душу. — Осторожнее, — сказал Тилл, удерживая его от падения. Вторая рука Ивана инстинктивно упёрлась ему в плечо, хватаясь пальцами за мокрую ткань. Они были так близко, что Тилл видел капли дождя на его ресницах и прилипшие ко лбу мокрые пряди и чувствовал жар его тела даже сквозь ледяной холод бури. — Спасибо, — выдохнул Иван, слегка сбивчиво дыша. — На мгновение мне показалось, что море обиделось. — Оно весьма разборчиво выбирает себе компанию, — ответил Тилл.       Корабль снова содрогнулся. Иван не сразу убрал руку. Тилл — тоже.       Вокруг команда двигалась с отточенной слаженностью, выкрикивая указания, подтягивая снасти, работая как единый организм, сшитый общим инстинктом. По палубе метались тени, ночь разгоралась жарче, буря свирепела, волны били по корпусу с такой силой, что дерево стонало. Взгляд Ивана скользнул за плечо Тилла, наблюдая, как Хёна без колебаний взбирается на такелаж, как Суа укрощает парус, как Джейкоб отдаёт приказы с театральной властностью.       Новый удар грома расколол небо, на этот раз ближе, и на мгновение, затаив дыхание, мир превратился в сплошной свет и грохот, прежде чем тьма вновь поглотила их с головой, а стрелка компаса дрогнула. — Проклятая погода! — крикнула Хёна. — Проклятый груз, — поправила Дуриан.       Иван изменился в лице. Тилл это заметил. И эта перемена отозвалась внутри чем-то неудобным. — Закрепить носовой канат! — крикнул он, наконец отпуская Ивана и вновь принимая командование, словно краткий контакт был лишь вопросом равновесия. — И если кто-то ещё посмеет свалить погоду на нашего гостя, я лично выброшу этого человека за борт, чтобы проверить эту теорию!       Сквозь напряжение прорвался смех — тонкий, но искренний. Небо бушевало ещё сильнее.       Иван без напоминаний вернулся к работе, помогая Хёне спуститься с такелажа. Когда самый лютый ветер утих, а дождь из яростного натиска превратился в монотонный поток, он так и остался на палубе, промокший до нитки.       Постепенно море унялось.       Тучи поредели. Гром отступил, превратившись в отдалённое ворчание. Избитая, но целая палуба вновь вошла в привычный ритм.       Тилл оценил ущерб. Минимальный: где-то надорванный край, где-то ослабевшее крепление. Ничего такого, что нельзя было бы починить. — Неплохо, — сказал он сам себе. Иван стоял рядом, отряхивая волосы от капель. Чужая рубаха плотно облепила его фигуру. Теперь он всё меньше напоминал принца и всё больше — нечто, выкованное в соли и ветре. — Ты хорошо командуешь, — тихо сказал Иван.       Тилл приподнял бровь. — Ты удивлён? — Нисколько, — ответил Иван. — Я впечатлён.       В комплименте не было ни капли лести. Лишь оценка, замаскированная под восхищение.       Тилл позволил себе лёгкую улыбку. — А ты, — сказал он, словно мысль пришла ему в голову лишь сейчас, — прекрасно справляешься со штормом для человека, чьей единственной жизненной трудностью всегда был выбор между десертами.       Взгляд Ивана задержался на нём на долю секунды дольше, чем следовало. — Я адаптируюсь, — просто ответил он.       Разумеется, адаптируешься, — подумал Тилл.       Команда принялась приводить палубу в порядок, и смех вновь вернулся волнами. Хёна хлопнула Ивана по спине с нескрываемым одобрением. — Для королевской особы весьма недурно, — объявила она. — Из тебя ещё выйдет толковый пират.       Улыбка Ивана стала мягче. Под глянцем мелькнуло нечто почти настоящее.