Глава 6. Север, Юг, Восток и Запад

      Решение не давало покоя.       Оно не улеглось в груди Ивана ровным слоем, не сжалилось и не стало терпеливо ждать утра, как поступила бы благоразумная мысль.       Оно жгло.       К тому моменту, как он поднялся с края койки, оно уже превратилось в до предела острую необходимость — надо действовать сейчас же, немедленно, пока сомнение не догнало его и не надело маску рассудительности.       Найди его.       Иван провёл ладонью по волосам, дыхание всё ещё сбивалось, сердце колотилось слишком быстро в царившей в каюте тишине. — Завтра, — сказал он себе. Выдержки хватило всего тридцать секунд. — Нет, — пробормотал он, уже поднимаясь.       Не было места никакому «завтра». Не было терпения, не было тщательного планирования, выверенных шагов, спектакля, который нужно было разыгрывать. Было только «сейчас». И лишь осознание того, что в эту секунду Тилл существует где-то за горизонтом, — живёт, движется, продолжает свой путь, — а Ивана там нет.       В этом и заключалась проблема. Единственная проблема.       Он пересёк каюту быстрыми, неровными шагами, хватая самое необходимое, совершенно утратив привычную точность. Сюртук не удосужился выбрать, просто сорвал первый попавшийся, на автомате сунул за пояс кинжал, не глядя зачерпнул горсть монет и на полсекунды замер над перстнями, аккуратно разложенными на столе, — символами десятка жизней, в которые он мог с лёгкостью вернуться.       Он не стал их брать. Их отсутствие казалось осознанным, словно только что сделанный выбор обрёл физическую форму.       Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, резко прогремев в тишине коридора. Иван не сбавил шагу. Его сапоги непривычно тяжело стучали по дереву — он не скользил, не продумывал каждое движение, а просто шёл. Слишком быстро. Иван взбирался по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, тут же утонув в громком гомоне палубы.       Ветер хлестал по парусам, фонари раскачивались широкими дугами, голоса звучали знакомыми перекатами, но всё это казалось далёким, приглушённым, словно звук, идущий сквозь толщу воды.       Иван шёл сквозь шум, не замечая препятствий. — Иван?       Он не остановился. — Эй… ты куда…       Чья-то рука перехватила его за плечо. Он вырвался, не задумываясь. — Отойди, — голос прозвучал резче, чем он хотел. Грубо, неотёсанно. Лука изумлённо уставился на него, удивляясь не столько ответу, сколько его тону.       Иван не оглянулся. Он пересёк палубу по прямой и вцепился в штурвал: дерево под ладонями было тёплым, твёрдым и настоящим, как сама власть. — Иван.       На этот раз голос прозвучал ближе. Мизи. И снова Лука. Они окружили его с мгновенным и неприкрытым замешательством. — Что ты делаешь? — настойчиво спросила Мизи, прищуриваясь и переводя взгляд с него на горизонт и обратно. — Мы же не… — Впереди порт, — перебил Иван, уже поворачивая штурвал быстрыми, решительными движениями, и корабль резко сошёл с курса. — Недалеко. Минут десять, может меньше при таком ветре… — Зачем? — резко спросила Мизи, не веря своим ушам. — Мы только что ушли… — Мне нужно сойти на берег.       Слова свалились тяжёлым, бескомпромисным грузом. На краткий миг их окутала ошеломлённая и абсолютно неверящая тишина.       Лука моргнул. — Тебе что?       Иван даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован вперёд, к смутному намёку на едва различимый во тьме силуэт суши, но этого хватило, чтобы вселить в Ивана уверенность. — Мне нужно уйти, — повторил он, словно это хоть что-то объясняло. — Куда? — вспыхнула Мизи. — О чём ты вообще?       Иван резко выдохнул, крепче сжимая пальцами штурвал. У него не было заготовленных ответов для этого разговора: ни сценария, ни роли, в которую можно было бы облачиться.       Была лишь правда. А говорить её он никогда не умел. — Мне нужно найти его, — тяжёлые слова вырвались раньше, чем он успел их остановить, и неотвратимо повисли в воздухе.       Мизи нахмурилась. — Найти… кого?       Челюсть Ивана напряглась. Он не ответил.       Лука шагнул ближе, потянувшись к штурвалу. — Иван, ты несёшь чушь. Отпусти…       Иван не отпустил. Лука попытался оттащить его. И тогда нить оборвалась. Иван резко рванул штурвал, вырвав его из рук Луки, и обернулся к нему, окончательно теряя самообладание. — Нет.       Из-за повисшей тишины тихий ответ прозвучал как гром посреди неба.       Лука замер. Иван быстро и сбито дышал, а в глазах застыло нечто новое — грубое и беззащитное. — Я сказал, что мне нужно сойти на берег, — голос уже звучал натянуто, словно он был почти на грани срыва. — И что я ухожу. — Ты не можешь просто уйти, — огрызнулся Лука, и замешательство сменилось раздражением. — Не так. Не без… В чём вообще дело?       Иван рассмеялся. Звук вышел неприятным. — В том, что я больше не могу так жить, — слова вылетали всё быстрее, словно ждали малейшей трещины, чтобы вырваться наружу. — Очередная афера, очередной принц, очередное… очередное представление, в котором я стою и делаю вид, что не знаю, чем всё закончится.       Мизи изменилась в лице. — Мы всегда знали, чем всё закончится. — Да, — резко ответил Иван. — И мне было плевать.       Раньше. Раньше мне было плевать. Он этого не произнёс — не было нужды.       Мизи скрестила руки на груди, внимательно разглядывая его. — А теперь?       Иван замер на долю секунды, но этого хватило. — Теперь мне не всё равно.       Хрупкое и опасное признание сменилось мгновенной тишиной.       Лука смотрел на него в полном недоумении. — Из-за него?       Иван не ответил. На лице Луки застыл… даже не гнев. Нечто сложнее. Тише. — Ты серьёзно, — констатировал он.       Иван крепче перехватил штурвал. — Да.       Тишина снова затянулась. Корабль продолжал идти по новому курсу, и смутный контур порта с каждой секундой вырисовывался всё отчётливее.       Первой отвела взгляд Мизи, проведя ладонью по волосам. — Это безумие. — Да, — согласился Иван.       Лука тихо выдохнул. — Ты даже не знаешь, где он. — Я найду. — Как? — надавил Лука.       Губы Ивана дрогнули, но не в улыбке — они растянулись во что-то более острое, почти безумное. — Он сам мне сказал.       Они уставились на него. Иван выдохнул, покачав головой, словно от одной мысли становилось невыносимо стоять на месте. — Не прямо, — уточнил он. — Но я знаю, как он мыслит. Как действует. Каких маршрутов избегает. Какие выбирает, когда хочет исчезнуть. Он сам показал мне.       В памяти мгновенно всплыла каюта с картами. Свет фонаря. Тени. Пальцы, испачканные чернилами, очерчивающие береговые линии. Голос Тилла:       «Проверенные фарватеры предсказуемы».       Пульс участился. — Я смогу его найти, — сказал Иван тише, но с той же уверенностью.       Мизи долго разглядывала его. — Ну, найдёшь, а дальше что?       Иван не колебался. — Я больше не уйду.       Слова поставили между ними точку. Лука медленно выдохнул, взглянул на приближающийся порт, затем снова на Ивана. — Это всё меняет, — сказал он. — Знаю. — Для всех нас. — Знаю.       Наступила ещё одна пауза. Лука внимательно смотрел на Ивана: на лице человека, который никогда прежде не колебался, читалась явная нерешительность. Мизи стояла рядом, переводя взгляд то на Луку, то на Ивана, и нервно дёргала пальцами, словно так и ждала знака, чтобы схватить Ивана и утащить обратно в каюту, пока он не натворил того, о чём пожалеет. Того, что изменит всё навсегда.       Лука отступил на шаг и заговорил тихим голосом: — Тогда надейся, что он не снесёт тебе башку раньше времени.       Он не дал добро, но и не отказал.       Мизи закатила глаза, отбросив привычный сарказм. — Сдохнешь из-за такой глупости, и я очень сильно разозлюсь.       Иван переводил взгляд с Мизи на Луку, и в груди начало укладываться что-то тёплое, отчего сердце снова сжалось болью. Они никогда не были семьёй. Не совсем. Не так, как Тилл и его команда, что двигались и дышали, словно мир принадлежал только им. Лука и Мизи не знали его. Иван даже сам себя не знал. И всё же — эти лица были с ним всё его детство.       Кто знает, увидит ли он их когда-нибудь снова.       Иван склонил голову. — Спасибо, — тихо сказал он.       Лука ударил его кулаком в плечо. — Не вляпайтесь в неприятности, Ваше Высочество.       Иван выдохнул, почти смеясь. — И вы не попадайтесь.       Корабль устремился к порту.

***

      Едва его сапоги коснулись причала, мир вокруг обрёл чёткость. Шум обрушился волной: голоса, шаги, скрип дерева и канатов, отдалённый плеск волн о борта. Воздух здесь пах иначе — гуще и тяжелее, совсем не тем ветром, что царит в открытом море.       Иван не замедлил шага. Он двигался быстрее, чем позволял здравый смысл, быстрее, чем позволяла осторожность, продираясь сквозь толпу без оглядки на тех, кого задевал. Ему было плевать, что о нём подумают. Отточенная непринуждённость исчезла, слетела без остатка, уступив место чему-то лихорадочному и неукротимому. — Карта, — бросил он первому же торговцу, срывая свиток пергамента, прежде чем тот успел возмутиться. — Мне нужно. — С Вас…       Иван не глядя бросил на прилавок монеты. — Сдачи не надо.       Он уже двигался дальше.       По пути он развернул карту, и его взгляд заскользил по ней с неустанным вниманием. Береговые линии. Торговые пути. Зоны патрулирования.       Думай.       «Торговые узлы. Теснины. Везде, где купцы громко жалуются.»       Голос Тилла отчётливо звучал в голове, словно он стоял рядом. Иван задержал дыхание. Он поправил карту, повертев её в руках. Он отбросил всё очевидное, контролируемое и предсказуемое. Иван загибал края пергамента, снова и снова сворачивая карту, пока не остался лишь маленький, измятый квадрат. Пока перед ним не остались одни пробелы — пустоты между проложенными маршрутами.       Но это всё равно не то. — Нет, — пробормотал он, бросая карту и хватая другую с соседнего лотка. — Слишком открыто… нет, течение отнесёт на восток… если только… — Вы покупаете или воруете? — потребовал чей-то голос.       Иван сунул ещё монет, расстелил карту на ящике и стал быстро очерчивать руками линии, зачёркивая их и перерисовывая в уме. Он уже всё видел — не отчётливо, не наверняка, но этого уже было достаточно.       Закономерность. Возможное направление. — Куда держишь путь? — раздался рядом голос. Незнакомый матрос смотрел на Ивана с откровенным недоверием.       Иван поднял взгляд, чёрные глаза загорелись слишком ярко, слишком остро. — На северо-запад, — мгновенно ответил он, но ту же исправился: — Нет… сначала на запад, потом на север, чтобы обойти патрули у…       Он осёкся. Матрос моргнул. — Ты в порядке? — Нет, — ответил Иван, уже сворачивая карту. — Но буду.       Он обернулся, оглядывая причал. Приближалось утро, небо мерцало бледными полосками нового дня. У причалов покачивались суда. Собирались команды. За горизонтом тянулись маршруты.       Ему нужно было выплывать. Срочно.       Иван быстрым, решительным шагом направился к ближайшему судну, готовому отчалить. Сердце колотилось от незнакомого чувства, опасно близкого к восторгу. Впервые за последние дни — а может, и гораздо дольше — он ясно видел свой путь.       На горизонте не маячили ни безопасность, ни логика, но это было единственно верным решением.       Найди его. Мысль уже не жгла — она тянула за собой. И Иван впервые не стал сопротивляться.       Он быстрым шагом приблизился к борту. До отплытия оставались считанные минуты: канаты уже сматывали, груз наскоро крепили, а команда двигалась так сосредоточенно, что сразу становилось ясно, что курс задан, и ждать опоздавших никто не собирается. — Превосходно, — пробормотал Иван себе под нос, уже выверяя шаг, чтобы успеть к трапу.       У трапа стоял широкоплечий, обветренный солнцем мужчина, который уже, судя по всему, был недоволен этим утром и откровенно не впечатлён всем миром. Он быстро окинул Ивана оценивающим и откровенно пренебрежительным взглядом. — Пассажиров не берём, — бросил мужчина, не дав Ивану и рта раскрыть.       Ивана это не остановило. — Я не пассажир.       Мужчина фыркнул. — Не матрос же. — Пока нет.       В ответ он получил куда более колючий взгляд. — Поищи другое судно. — Нет времени, — отрезал Иван, делая шаг ближе. В голосе звенела спешка, которую он даже не пытался скрыть. — Вы же плывёте на запад.       По лицу мужчины пробежала тень сомнения — едва заметно, но этого хватило. — Допустим, — протянул он.       Иван выдохнул. — Мне нужно попасть на этот курс. — Зачем? — Затем, что я заплачу, — быстро ответил Иван и уже потянулся к кошельку на поясе.       Моряк даже не скосил на него глаз. — Не интересно. — Всем интересны деньги, — неожиданно резко парировал Иван. — Деньги не спасут из неприятностей, — ровно ответил мужчина. — А от тебя бедами разит за милю.       Иван почти засмеялся. — Вы не можете знать наверняка. — Тогда просвети: с какой стати я должен пускать тебя на борт? — Я умею прокладывать курс, — ложь далась легко, но следом пришла правда. — И читать течения. Я знаю, где ходят патрули. Какие порты обходить стороной, а в каких можно остаться незамеченным.       Моряк замер. Иван схватился за эту заминку, видя, что на смену пренебрежению пришёл расчёт. Он сделал ещё шаг и понизив голос: — Прошу. Мне не нужна каюта. Не нужна еда. Не нужно, чтобы я нравился команде, — он впился в глаза моряка пронзительным взглядом. — Мне просто нужно продолжить путь.       Ветер сменился, резко хлопнув парусами над головой. — Будешь путаться под ногами, — медленно проговорил моряк, — выброшу за борт.       Иван тут же кивнул. — Понял. — И будешь выполнять приказы. — Разумеется.       Моряк долго разглядывал его. Прищурился. И наконец, чуть отступил в сторону. — Ладно, — буркнул он, мотнув головой на трап. — На борт. Через тридцать секунд отплываем.       Иван не стал благодарить. Он уже шагал на борт.       Когда судно отошло от причала, порт уже начал наполняться той неторопливой, размеренной жизнью, что приходит с ранним утром. Иван стоял у леера, но смотрел не на горизонт — он впился взглядом в развёрнутую в руках карту, несмотря на норовящий вырвать её ветер. Линии расплывались, а чернила будто ожили под его взглядом, пока он пересчитывал, корректировал и накладывал воспоминания на географию.       «Торговые узлы. Теснины. Везде, где купцы громко жалуются.»       Он всё ещё слышал голос Тилла, словно тот никуда не уходил. Пальцы Ивана крепче сжали пергамент. Тилл действовал непредсказуемо. Это Иван уже понял. Тот выбирал хитрые пути.       Иван резко выдохнул, проведя ладонью по лицу. — Покажи, куда ты направился, — прошептал он.       Море молчало.

***

      С того дня время потеряло плавный ритм. Оно раскололось.       Распалось на отдельные фрагменты: резкие, яркие, разрозненные, скреплённые лишь лихорадочным движением, навязчивой идеей и неукротимым отказом останавливаться.       Спустя три дня он сменил судно. Ещё через пять — снова. И ещё. И ещё.       Чёткий план быстро растаял. Иллюзия конкретного маршрута уступила место непрерывной гонке, постоянной корректировке курса, бесконечным перерасчётам, ведь море не желало замирать ни на миг, не давало себя постичь.       Недели слились в одно пятно.       Порты перетекали один в другой, стирая границы, и каждый походил на предыдущий, как все мимолётные пристанища: шумные, суетливые и полные людей, которые не желали задерживаться на месте и оставлять свой след.       Иван привычно шагал сквозь толпу. Или, по крайней мере, пытался. — Вы не видели такое судно? — в его поначалу сдержанном голосе слышались резкие ноты. Он показывал грубые наброски, зачитывал приметы, которые становились всё точнее с каждым днём поисков. — Капитан. Светлые волосы. Шумная команда…       В ответ ему лишь пожимали плечами, качали головами и бросали настороженные взгляды, односложно отвечая: — Может, и видел. Попробуй поискать севернее. — Кажется, было такое. Но несколько недель назад. — Не слыхал.       Поначалу Иван кивал, благодарил и шёл дальше. Потом благодарить перестал.       Четыре недели превратились в месяц. Месяц растянулся на два. Два — на пять. Море не заканчивалось. Расстояние не сокращалось. Напротив, оно лишь росло, пока весь мир не сузился до цепочки следов, которые Иван выискивал, словно чернильную дорожку на воде.       Из края в край. С курса на курс. Из порта в порт.       Он то и дело оказывался в шаге от цели. Слишком часто. Настолько часто, что перестал считать. — Вчера уплыли, — бросил как-то один мужчина, так буднично, с лёгким пренебрежением.       Иван замер. — Вчера? — Ага. Устроили тут переполох и смылись, пока никто не успел…       Иван уже развернулся. Вчера. Вчера. Он опоздал на день. Всего на один день. Эта мысль разъедала сердце, словно кислота.       Той ночью он не сомкнул глаз.

***

      В другой раз он увидел Хёну. Или ему лишь показалось. Вспышка движения на тесном причале, резкий поворот головы, привычный разворот плеч — Иван, не думая, сорвался с места, продираясь сквозь толпу, игнорируя возмущённые крики, не сводя глаз с силуэта впереди. — Постой… Хёна! Хёна, пожалуйста…       Женщина обернулась. Не то лицо. Не те глаза. Иван остановился как вкопанный, и мир с треском встал на свои места — оглушительно громко и слишком быстро.       Женщина нахмурилась. — Мы знакомы?       Иван вгляделся в неё лишнюю секунду, а затем медленно покачал головой. — Нет.       Он развернулся и ушёл, не дожидаясь новых вопросов.

***

      Он научился читать следы. Не самого судна, а его присутствия. Однажды, ближе к исходу пятого месяца, он услышал, как портовый рабочий ворчал на какую-то команду, что взяла провиант, не выложив полную цену. Следом хозяин таверны пересказывал потасовку, закончившуюся слишком уж ловко для обычной попойки — явно работали профи. А потом Иван увидел верёвку. Узел. У него перехватило дыхание. Тот самый аккуратный, выверенный и хитрый узел. Точно такой же Тилл когда-то небрежно сплёл при свете фонаря в штурманской. Такое впечатление, что это было вечность назад.       Иван коснулся его один раз. Пальцы скользнули по петлям, словно узел ещё хранил то тепло.       Он близко. Иначе и быть не могло.

***

      Практически всё своё время Иван проводил за картами. Сгорбившись над столами в полутёмных комнатах, при слабом свете догорающих фонарей, он раз за разом прокладывал маршруты, перерисовывая их в голове, исправляя ошибки, отсекая невозможное.       Он перестал играть. Перестал притворяться. И люди это заметили. — Выглядишь паршиво, — прямо бросил ему какой-то матрос. Иван даже спорить не стал. — А где твоя команда? — поинтересовался другой. — У меня её нет, — спокойно ответил Иван.       Матрос посмотрел на него с явным недоверием. — У каждого моряка есть команда.       Губы Ивана едва дрогнули. — Больше нет.

***

      Терпение лопалось по швам. Черты лица стали острее. Миновал седьмой месяц.       Он обрывал чужие разговоры, требуя ответов. Платил с излишком или скупился — в зависимости от того, как быстро хотел уйти. Как-то раз у него спросили имя.       Иван замер. Ответ не шёл с языка. Он отстранённо осознал, что прожив столько лет в чужих масках, уже не знал, какое имя назвать. — Иван… — выдавил он наконец. Собственное имя прозвучало непривычно. Он не стал ничего менять.

***

      Чем дольше длилась погоня, тем бескрайнее становилось море.       Вода леденела. Небо хмурилось. С приходом зимы ночи становились длиннее, а отливы отступали всё дальше, стоило ему лишь приблизиться.       Тилл казался призраком. Он был повсюду и нигде одновременно. Не исчез — просто шёл впереди. Всегда впереди. А Иван продолжал следовать за ним. Уже почти год.

***

      Бывали ночи без сна. Дни без еды.       Мгновения, когда он застывал на краю причала или у борта, вглядываясь в горизонт так долго, что тот терял очертания, превращаясь во что-то зыбкое и недостижимое.       Найди его.       Эта мысль уже не жгла и не тянула. Теперь она стала его якорем. Она вела его вперёд, когда изнеможение грозило утянуть на дно, когда бессилие вгрызалось в края самообладания, когда мысль об остановке — даже на миг — казалась чем-то, чего он физически не переживёт.

***

      Наступил девятый месяц. Иван изменился. Не разом, и не так, чтобы можно было провести чёткую границу. Но что-то внутри переломилось. Перемены сквозили в походке. В интонациях. В том, что он больше не кидался по привычке к обаянию, не стёсывал острые углы, чтобы казаться удобнее. Он перестал добиваться чужого доверия.       Ему было важно лишь одно — найти. Гнаться за тем, что не хочет быть пойманным. Ивану нечего было терять. Остался лишь курс, и он ему следовал.

***

      Одним вечером, в порту, чьего названия он не знал и не хотел запоминать, Иван склонился над очередной картой. Пальцы скользили по линии, которая казалась надёжнее прочих. Но гарантий всё равно не было. Если Иван чему-то и научился за это время, так это тому, что на море — да и в жизни вообще — гарантий не бывает.       Но цель была ближе. Он чувствовал это — узор стягивался неделями, расстояние неумолимо сокращалось.       В этот раз Иван бережно свернул карту. Впервые за несколько недель собравшись с мыслями, он шагнул в ночь. Гул порта нарастал, а за ним, за пределами причалов, дышало море — необъятное, бесконечное, ждущее.       Вечером он очутился в кабаке. Не помнил, как туда попал, — просто сидел, сгорбившись над липким от разлитого рома столом. — Пираты? — переспросил бармен, разглядывая его с усталым интересом. Иван кивнул. Бармен фыркнул. — А зачем они тебе? Ограбили, что ли?       Иван покачал головой, указывая на развёрнутую карту: потрёпанные края бумаги истончились от месяцев плавания и сжимавших её ладоней. — Нет. Мне нужно найти команду.       Бармен вздохнул, наполняя ещё один стакан. — Ты не первый. Брось это. Бесполезно гоняться за призраками в открытом море. — Эта команда другая, — тихо сказал Иван.       Бармен приподнял бровь. — Все так говорят.       Иван подался вперёд, высыпая на дерево горсть монет — последнее, что оставалось. Измученный разум, привыкший к усталости, лихорадочно искал хоть какую-то зацепку. — Заплачу за любые сведения. На их ящиках вместо дат стоит красная краска. Узлы вяжут левой рукой — для отвода глаз. Встречали такое?       Бармен задумался. — Кое-что похожее видел… Пару недель назад.       У Ивана перехватило дыхание. — Где?

***

      Он пошёл по следу.       И снова опоздал.

***

      Прошла ещё неделя. Иван пересекал море рывками, пересаживаясь с судна на судно, прыгая из порта в порт, оставляя за собой вереницу «почти», «не дотянул» и «опоздал всего на пару часов». — Я ищу одного человека, — говорил он прямо и без прикрас. — Все так говорят, — отвечали ему.       Иван не улыбался.       Закономерность не менялась. Теперь Иван видел её всё отчётливее — не потому, что она была очевидна, а потому, что логика стала ясной. Избегание. Непредсказуемость. Намеренное нежелание быть там, где его ждут.       Бесило до дрожи. Но всё гениальное в простоте. В этом весь Тилл.       Губы Ивана дрогнули в улыбке, полной ярости, усталости и нежности. — Конечно, тебе надо всё усложнить, — пробормотал он.

***

      Он снился Ивану. Не часто, но каждый раз так явственно.       Свет фонаря. Пальцы в чернилах. Низкий, насмешливый голос. Ясные глаза. Холодные руки. Море, каким оно бывало ночью, когда вокруг оставались лишь звёзды, время и соль, а они стояли у поручней плечом к плечу. — Ты гоняешься за тем, кто не хочет быть найденным, — как-то ночью сказал ему матрос, наблюдая, как он в третий раз перечерчивает один и тот же маршрут.       Иван не поднял глаз. — Ошибаетесь. — Неужели?       Рука Ивана замерла. Всего на мгновение. Ровно настолько, чтобы выдать сомнение. Потом он продолжил. — Да.

***

      Дождь. Холодный, неумолимый дождь.       Иван стоял под ним, не двигаясь. Карта в руках вымокла насквозь, чернила расползались бессмысленными кляксами.       Он не шевелился. Ему было всё равно. Линии он давно запомнил наизусть.

***

      Ещё один корабль. Ещё один горизонт. Ещё одно «почти». На краю очередного порта Иван наконец остановился.       Он опустился на деревянные доски, свесив ноги с края пирса. Внизу вода лениво подбиралась к сапогам, солёные брызги долетали до плечей, оставаясь на коже.       Иван смотрел в тёмное небо над собой.       Где-то Тилл смотрел на то же небо. Сверялся с теми же звёздами. Может, вёл корабль под той же луной. Где-то, в эту самую секунду, он дышал. Жил. Говорил с кем-то. Может, смеялся.       Думал ли он о нём?       Вспоминал ли ту ночь?       Заботило ли его это?       Иван запрокинул голову, закрывая глаза.       Мир огромен. Море — ещё больше. Люди теряются постоянно. Где-то там Тилл всё так же плыл дальше. Всё так же жил. Всё так же существовал, просто дотянуться было невозможно. — Где ты? — прошептал Иван.       Море не ответило.