Глава 7: Мёртвый город

Дорога на восток закончилась внезапной тишиной, которая выдернула Грейс из сна быстрее любого звука: двигатель молчал, исчезла лёгкая вибрация, к которой она привыкла за несколько часов пути, и это осознание обрушилось на неё всей своей плотностью, заставив разлепить веки. Машина стояла. — Уже приехали? — собственный голос показался ссохшимся, будто она не говорила несколько дней. Её спутник не ответил. Он сидел, сжимая руль обеими руками, и смотрел сквозь лобовое стекло так, будто столкнулся с чем-то за гранью привычной реальности. Девушка видела только край его лица, скулу, жёсткую линию челюсти, но этого хватило, чтобы понять. Блондинка выпрямилась в кресле и выглянула в окно. Поперёк трассы, перегораживая её наглухо, лежал оплавленный остов армейского грузовика с колёсами, спекшимися в бесформенную массу, с просевшей кабиной, но всё ещё сохранивший угловатые очертания. За ним угадывался город, вернее, то, что от него осталось: в холодном бесцветном свете солнца, которое здесь будто светило сквозь матовое стекло, небоскрёбы проступали из мглы, как сломанные зубы неведомого исполина. Ветер носил над улицами облака серой взвеси, и она медленно оседала на камни, а вокруг не было ни единого дерева, ни клочка травы, только бетон, ржавчина и пустота, нарушаемая лишь завыванием ветра в пустых глазницах окон. — Добро пожаловать в Раккун-Сити, — произнёс Леон без тени иронии. Агент взял оружие и вышел первым, молодая женщина выбралась следом. Под ногами захрустела бетонная и стеклянная крошка, спекшиеся комья того, что когда-то было асфальтом. Воздух оказался горьким, с металлическим привкусом на нёбе, и она тут же закашлялась, прижимая ладонь ко рту. Вблизи всё выглядело ещё хуже, чем издалека: фасад бывшего банка обвалился до середины, вывалив наружу офисные перегородки и скелеты шкафов, а на остановке под покосившимся навесом лежали мелкие кости, обтянутые полуистлевшими лохмотьями, слишком маленькие для взрослого. — Не проехать, — сказал Кеннеди, глядя на завалы. — Дальше придётся пешком. Напарница молча кивнула, не рассчитывая на другой исход. Бывший полицейский включил наушник. — Ингрид. Мы на месте. — Вижу вас на радаре, — голос Ханниган был деловым, но в нём прорезалась тревога. — Леон, я засекла активность в эпицентре, где была детонация. — Наши старые знакомые? — Других кандидатов нет. Я проложила вам маршрут. Он уже у тебя на навигаторе. Идите прямо, через старый торговый квартал. Дальше будет развилка, держитесь левее. — Спасибо. Он отключился и повернулся к спутнице. — Нам в центр. — Мужчина посмотрел ей прямо в глаза. — В самое сердце этого проклятого города.

⋆༺♱༻⋆

Считать шаги молодая аналитик начала неосознанно: раз, два, три, раз, два, три. Старая привычка, возвращавшаяся в моменты, когда мозг отказывался справляться с реальностью и хватался за любой ритм, как за соломинку. Город был мёртв, но он не был пуст, и она чувствовала это кожей, то самое липкое ощущение взгляда в спину, которое не с чем спутать. Руины наблюдали за ними самой своей чернотой: провалами между зданиями, арками дверных проёмов, трещинами в асфальте, и там, на границе зрения, что-то жило, ожидая подходящего момента для нападения. Они миновали торговый квартал с его сломанными вывесками и обрушенными витринами, миновали гору кирпича, в которую превратился целый дом, и вышли к развилке, где дорогу перекрывала стена из металлической сетки метра четыре высотой. — Твою мать, — процедил Кеннеди. — И что теперь? — спросила Грейс. Он снова потянулся к наушнику. — Ханниган. Здесь барьер, который перекрывает весь проход. Как нам пройти? — Инженерные войска оградили эту зону. У меня больше нет данных, Леон. Ищите варианты обхода. — Принято. Конец связи. Агент осмотрелся быстро и цепко. — Тогда будем прокладывать свой путь. Метров через сто вдоль периметра им открылся лагерь. Покосившаяся антенна, ржавый генератор, несколько палаток, одна из которых уцелела почти полностью. Выцветший материал провис, но каркас держался, и ветер трепал края с мерным, унылым звуком. У входа болталась синяя нашивка с земным шаром и аббревиатурой «BSAA» над ним, нитки местами порвались, но сама эмблема ещё держалась. — BSAA, — произнёс он, проведя пальцем по буквам. — Это их лагерь. — А это что? — блондинка указала на большой железный контейнер в стороне. Леон подошёл, осмотрел замок. Заперто. Дёрнул для верности, но тот не поддался. — Что бы там ни было, без ключа не открыть. Идём внутрь. В палатке пахло старой пластмассой, а на раскладном столе, придавленная пустой флягой, лежала бумажная карта города с тремя красными пометками. Рядом обнаружилась записка, написанная от руки, с бурым пятном на уголке, похожим на кофе или на кровь.

«Детонатор состоит из трёх компонентов.

Приёмник сигнала: восточная точка

Распределитель: центральная точка

Реле: западная точка

Вернуть их надо немедленно.

У нас мало времени.

Любой ценой избегайте контактов с заражёнными. Если столкновение неизбежно, действуйте быстро.

О ситуации докладывать каждые 30 минут.»

Последняя строчка была подчёркнута трижды и перечёркнута один раз, будто тот, кто писал, сначала утвердился в приказе, а потом понял, что выполнять его уже некому. Молодая женщина пробежала глазами по тексту и почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Леон, я кое-что нашла. Кеннеди склонился над картой, и уголок его губ дрогнул. — Приёмник, распределитель, реле. Если соберём, сможем взорвать барьер. — Он выпрямился и посмотрел на неё. — Хорошая работа, напарница. Грейс кивнула, но её лицо оставалось напряжённым. — Спасибо, но меня смущает другое. — Она ткнула пальцем в строчку. — Вот это. — «Избегайте контактов с заражёнными», — прочитал он вслух и осёкся. — Какие ещё заражённые? После такого удара здесь не должно было остаться ничего живого. Вот оно, то чувство, которое не отпускало аналитика с тех пор, как они вошли в город. Она списывала его на нервы, стресс и вирус, но теперь всё встало на свои места. — Хотя... — её спутник замолчал, перевернул записку, будто на обороте могло быть написано что-то ещё. — Если кто-то и выжил, то только те, кто был под землёй: парковки, подвалы, станции метро. Взрыв прошёл по поверхности, а они остались внизу. А потом, когда всё обрушилось, вылезли наружу. — Он посмотрел на здания вокруг. — Значит, будем действовать быстро.

⋆༺♱༻⋆

Первую часть, приёмник сигнала, небольшой цилиндр с антенной, похожий на старый радиопередатчик, они нашли там, где когда-то была автозаправка, в подземном резервуаре, в опечатанном ящике. Вторую, распределитель, тяжёлый металлический блок с контактами, обнаружили под лестницей обрушенного офисного здания, и именно там они столкнулись с ними. Заражённые вышли из темноты бесшумно, и Грейс даже не сразу поняла, что видит, потому что эти существа отличались от тех монстров, что нападали в клинике, как многолетняя мумия отличается от свежего трупа. Серая, потрескавшаяся кожа туго обтягивала черепа, местами сползая и обнажая желтоватую кость, а двигались они уже не рывками, а плавно, словно никуда не торопились, зная, что добыча никуда не денется. — Двадцать восемь лет, а вы всё не сдохнете, — произнёс Леон, вскидывая дробовик. — Упорные ребята. Один из них открыл рот, и вместо звука оттуда вырвалось только сипение, потому что голосовые связки давно ссохлись. Выстрел превратил голову в облако пепельной взвеси, практически без крови, словно пересохшую глину. — Покойтесь с миром, — сказал он, передёргивая цевьё. — Надеюсь, уже навсегда. Ещё двое выдвинулись слева, и его спутница уложила их из пистолета с холодной, почти механической точностью. Руки уже давно не дрожали, прицел ложился ровно, как в тире. Среди бетонных плит, у самой лестницы, лежало тело в истлевшей форме BSAA. На поясе болтался металлический ключ с ярлыком на ржавом кольце, и мужчина, наклонившись, подцепил его пальцем. — Смотри. Кажется, он от того закрытого контейнера. — Думаешь, там что-то ценное? — Не знаю. Но если они хранили это при себе, значит, да. Проверим, когда вернёмся. Последнюю, самую хрупкую часть, реле, они извлекли из покорёженного терминала в бывшей диспетчерской. Пальцы Кеннеди двигались сами, вспоминая навыки двадцатилетней давности, и в этом было что-то жутковатое, потому что тело помнило то, что разум предпочёл бы забыть. Эшкрофт стояла на страже, и когда из темноты вышла тень, она выстрелила, даже не успев испугаться, и грохот прокатился по пустым коридорам, быстро стихнув. — Готово. — Металл щёлкнул, как затвор винтовки. — Теперь к барьеру.

⋆༺♱༻⋆

Спецагент закрепил детонатор на опоре, выставил таймер и жестом показал напарнице укрыться. Через несколько секунд взрыв ударил по ушам горячей волной, оставив после себя только запах горелой проводки и облако бетонного крошева, которое медленно оседало на плечи. Путь был открыт. — Посмотрим, что в том контейнере, прежде чем уйдём, — вдруг сказал Леон. — Если там оружие или припасы, то они нам пригодятся. — Давай, — кивнула девушка, и любопытство пересилило желание поскорее убраться отсюда. Они вернулись к лагерю. Механизм замка заскрежетал, но поддался. Дверцы распахнулись, внутри стоял чёрный мотоцикл армейского образца с усиленной рамой и кевларовыми вставками. — Вот это я понимаю, — присвистнул мужчина. — Он заведётся? — усомнилась Грейс. Вместо ответа бывший полицейский повернул уже вставленный ключ, и двигатель кашлянул, а затем низкий, утробный рёв разнёсся эхом. Фары вспыхнули, ослепив на мгновение его спутницу. — Садись. Прокатимся с ветерком. Она замешкалась, глядя на сиденье. Агент заметил её нерешительность, снял с плеча дробовик и накинул ей. — Давай помогу. Молодая женщина оперлась на его плечо, перекинула ногу через сиденье и села. Мотоцикл чуть качнулся, он удержал. — Нормально? — Вроде да. Только убедившись, что та устроилась, Кеннеди сел впереди. — Дорога тут сама видишь, — бросил он через плечо. — Держись за меня. Ладони легли ему на талию аккуратно, с соблюдением дистанции. Он хмыкнул. — Крепче, а то потеряю. Она обхватила его плотнее. — Т-так? — Сойдёт. Поехали. Байк сорвался с места, и девушку тут же качнуло назад. Пальцы инстинктивно сжались на кофте Леона, и через секунду Эшкрофт уже прижималась к его спине всем телом без стеснения. Мужчина ничего не сказал, только прибавил газу. Какая же она хрупкая. Мотоцикл подпрыгнул на выбоине, и Грейс вскрикнула скорее от неожиданности, чем от страха. — В порядке? — крикнул он. — Д-да! Город был огромной братской могилой, и мимо проносились здания быстрее, чем они успевали их разглядеть: покосившийся фонарный столб с обрывком провода, детская площадка, где старые качели качались сами по себе, мерно и жутко, как метроном, отсчитывающий время, которого здесь больше не было. Леон вёл мотоцикл по знакомым улицам и ловил себя на странном ощущении, которое никак не мог назвать. В последний раз он был здесь совсем один. Тогда его юношеская спина была подставлена всему, что дышало, ползло и выло. Если он упадёт, никто не подаст руку. Если он погибнет, его тело останется лежать среди прочих, и никто даже не узнает его имени. Он смирился с этим ещё тогда, и одиночество въелось в него так глубоко, что стало привычкой не ждать помощи. Теперь за его спиной сидела Грейс. Её руки сжимали его талию, её щека прижималась к его спине, и он чувствовал просто тепло живого человека, который прикрывал его спину — оружием, готовностью, самим своим присутствием. И это было странно. Потому что одиночество — хотя бы привычно. А вот когда за твоей спиной кто-то есть, ответственность перестаёт быть только его ношей. И делить её он не умел.

⋆༺♱༻⋆

Байк летел вперёд, и аналитик уже начала привыкать к ветру в лицо и к теплу его спины под щекой, когда Леон вдруг резко затормозил и из-за угла с визгом покрышек вылетел второй мотоцикл с источником всех их проблем за рулём. — Гидеон, — процедил он. А за ним, разбрасывая щебень, неслись три огромные собаки размером с телёнка каждая, с серой свалявшейся шерстью, свисающей клочьями с боков. Мышцы перекатывались под кожей при каждом прыжке, из разинутых пастей капала густая желтоватая слюна, а глаза горели красным, почти разумным блеском. Эти гончие охотились скоординированно, как настоящая стая. И в этот момент связь вновь перешла в боевой режим. Девушка почувствовала её как тёплую, плотную волну, которая прошла сквозь неё, мягко вытесняя страх, сжимавший горло. Он не исчез, но отодвинулся, стал чем-то далёким и неважным, а на его место пришло холодное, ясное спокойствие, которое не было её собственным. Оно принадлежало человеку, за чьей спиной она сидела, и через эту незримую нить ей передались его настрой, его собранность и его способность видеть поле боя как шахматную доску. — Собаки твои, — бросил Кеннеди, вскидывая револьвер. — Я беру Виктора. — Поняла. Гидеон уходил вперёд, петляя между развалинами, и три серые тени неслись следом. Они пронеслись через перекрёсток и вылетели на относительно прямой участок дороги, и когда преследователь обернулся, они увидели на его лице улыбку. — Ну что, голубки! — его голос сочился издевательским весельем. — Кажется, сцена в церкви не так уж и пошатнула ваши отношения? Я, признаться, не ожидал такого горячего эффекта. Вы даже после этого держитесь так... тесно. Интересно, очень интересно! — Что..? — Не слушай его, Грейс. — А зря! — Гидеон прибавил газу, уходя от выстрела Леона. — Я бы с огромным удовольствием изучил ребёнка, зачатого под воздействием моего вируса. Это был бы уникальный образец! Агент выстрелил снова, и пуля попала в корпус мотоцикла. Противник вильнул, но удержался. — Я просто говорю, Кеннеди! — крикнул он через плечо. — Может, тебе стоит быть осторожнее. Или уже поздно? Первая гончая прыгнула, и по траектории было понятно, что она метила в водителя. Блондинка развернулась, вскинула дробовик и выстрелила почти не целясь. Картечь ударила в грудь, и, заскулив, пёс рухнул на асфальт, перекатившись через голову. Гидеон проводил взглядом упавшую тварь и снова повернулся к ним. — Отдай Бету! Она нужна мне для дела, а ты просто досадное препятствие. Отдай её по-хорошему, и, может быть, я сохраню тебе жизнь! — Перебьёшься! Учёный пожал плечами, почти театрально, вскинул руку с пультом и нажал на кнопку. Взрыв. Стена ближайшего здания содрогнулась, и массивная бетонная колонна начала заваливаться прямо на дорогу перед ними. Леон выкрутил руль, уходя в переулок, и байк понёсся через лабиринт узких улочек, где эхо мотора металось между стен, а две оставшиеся собаки на секунду отстали, запутавшись в поворотах. Впереди уже вырастало массивное офисное здание с выбитыми дверями, он не сбавлял скорости и направил мотоцикл прямо внутрь. — Ты с ума сошёл?! — закричала Эшкрофт. — Возможно. Они понеслись через вестибюль, байк запрыгал по камням, разбрасывая осколки стекла, фары выхватывали обрывки старого мира. Впереди темнел пролёт аварийной лестницы. Они взлетели по ступеням и вырвались в широкий коридор, который обрывался в пустоту. На другой стороне виднелся уцелевший пролёт дороги. Псы приближались. Девушка слышала их кряхтение за спиной. — Держись. Очень крепко, — сказал он. — Ты же не... — Держись! Двигатель взревел, мотоцикл сорвался с места. Она зажмурилась, вцепившись в Кеннеди изо всех сил, чувствуя толчок, а затем невесомость. А потом случился удар: колёса врезались в бетон эстакады, байк подпрыгнул, вильнул и выправился. Они приземлились на другой стороне, и водитель сразу прибавил газу, уходя вперёд. Грейс обернулась. Одна из гончих остановилась на краю провала, но вторая не колебалась ни секунды, разбежалась и прыгнула. Лохматое тело приземлилось позади них, пошатнувшись. — Живучие твари! — буркнула блондинка. Они съехали обратно на улицу и тут же увидели Виктора. Тот ждал, перегородив дорогу, а потом его мотоцикл направился прямо на них, в лобовую. Собаки атаковали с флангов. Леон развернулся вправо, пёс был уже в воздухе, и выстрел в оскаленную пасть опрокинул его на асфальт прежде, чем челюсти успели сомкнуться. Напарница развернулась влево, туда, где вторая тварь неслась прямо на агента, целясь в руку, державшую револьвер. Первый выстрел ушёл мимо. Гончая была уже в сантиметрах. Второй — прямо в цель. И в тот же миг Кеннеди ушёл от тарана, мотоцикл учёного пронёсся мимо, обдав их горячим ветром. Гидеон затормозил, оглянулся. Его звери лежали на асфальте мёртвым грузом. Он остался один. — Что ж, — произнёс тот, вновь заводя транспорт. — Бегайте пока. Рано или поздно я получу то, что мне нужно. И исчез за поворотом, оставляя после себя только облако дорожной пыли. — Леон, он уходит! — Пусть. — Мужчина сбавил скорость. — Мы знаем, куда он едет. Если срежем через старый квартал, можем успеть перехватить его раньше. Он развернул мотоцикл и направил его в объезд. Но квартал за кварталом дорога становилась всё хуже: битый кирпич, провалы в асфальте, опрокинутые машины, перегородившие проезд. Кеннеди пытался петлять, но каждый новый поворот упирался в очередную преграду. — Проклятье, — процедил он, сворачивая в третий тупик подряд. — Здесь не проехать. И там тоже. Агент достал телефон и открыл карту, которую скинула координатор. Синяя линия маршрута, проложенная Ингрид, упиралась в каменное крошево на их текущей позиции. Но чуть левее мерцал другой путь, узкий, но относительно чистый. Девушка заглянула в экран через его плечо. — Куда он ведёт? Бывший коп увеличил масштаб. Линия тянулась прямо и упиралась в здание, а за ним снова разветвлялась, уходя к эпицентру. Он смотрел на экран и молчал. — Леон? — Грейс тронула его за плечо. — Что такое? Он шумно втянул воздух. — Там полицейский участок. — Мужчина замолчал на секунду. — Я должен был работать там в девяносто восьмом... — Он не закончил. — Это единственный путь до центра. Теперь аналитик понимала, почему он поник. Не все рады, когда прошлое внезапно оказывается не позади, а прямо по курсу. Она снова приобняла его со спины, молча, без слов, и это простое прикосновение выдернуло Кеннеди из травмирующих воспоминаний.

⋆༺♱༻⋆

Впереди проступил массивный силуэт — приземистое здание с обвалившейся крышей. Леон заглушил двигатель у самых ворот и слез первым. Блондинка сползла с сиденья на затёкших ногах и покачнулась; он подхватил девушку, вернул себе дробовик, а потом завис, глядя на вывеску. «R.P.D.» — Raccoon Police Department. Три буквы, которые он помнил так же ясно, как собственное имя. Буква «D» валялась на земле, покорёженная, покрытая слоем пепла, и участок, когда-то бывший его первым местом службы, теперь выглядел так, будто сам стыдился своего существования. Здесь ничего не изменилось. Ворота покосились и проржавели; петли заскрипели так, что звук резанул по нервам, когда он толкнул створки, и ржавчина посыпалась мелкими хлопьями. Почти тридцать лет, а он и не думал, что когда-нибудь снова будет стоять перед этой деревянной дверью. Пальцы сжались на ручке, не двигаясь. Кеннеди просто стоял, опустив голову, и дышал медленно, размеренно, как человек, который собирает себя по кускам. Эшкрофт не подошла, не окликнула, не спросила, в порядке ли он, не потому, что ей было всё равно, а как раз наоборот. Она понимала, что ему не нужны сейчас ни её слова, ни подбадривающие прикосновения, что этот шаг он должен сделать сам. Леон не смог спасти это место, не смог спасти людей, которые здесь жили. Он просто выбрался, один из немногих, и с тех пор тащил на себе этот груз, как старый чемодан без ручки, который бросить нельзя, а нести уже тяжело. Перед его глазами пронеслись обрывки воспоминаний: вот он, двадцатиоднолетний, входит в эту дверь в первый раз; вот Марвин, привалившийся спиной к стене, протягивает ему руку; вот Клэр, он встретил её посреди этого хаоса, и они вновь разделились, чтобы найти выход; вот он бежит по коридору, ещё не зная, что город обречён. Прошла минута, может быть, две, ветер трепал его волосы, а потом он тяжело выдохнул и всё же толкнул дверь.

⋆༺♱༻⋆

Внутри полицейский участок оказался именно таким, каким Грейс его представляла по старым фотографиям и обрывкам новостей: главный холл с мраморной лестницей, ведущей на второй этаж, где теперь ступени были выщерблены и кое-где провалились; стойка регистрации, заваленная истлевшими папками; на полу доска с приколотыми ориентировками, и хотя бумага пожелтела и скрутилась по краям, лица на фотографиях всё ещё смотрели в объектив, замёрзшие во времени, так и не найденные. Агент медленно прошёл вперёд, а его спутница шла чуть позади, давая ему пространство. Вдруг он заговорил, не оборачиваясь, не ей, а, казалось, самому воздуху, этим стенам и погибшему городу: — Я только закончил полицейскую академию и меня направили сюда. Накануне я расстался с девушкой. — Он хмыкнул коротко и невесело. — Напился до беспамятства и проспал всё на свете. Из-за чего опоздал на службу в первый рабочий день. Грейс чувствовала, что ему нужно выговориться, и боялась спугнуть этот момент. — Если бы я приехал вовремя, — продолжил Кеннеди, — я был бы в участке, когда всё началось. И, скорее всего, не дожил бы до утра, превратившись в монстра. А так... — он обвёл рукой пустой холл, — опоздание спасло мне жизнь. Повисла пауза. Девушка не знала, что сказать. Все варианты в голове звучали глупо и не к месту. — Мне жаль, — всё-таки произнесла она почти шёпотом. — Что тебе пришлось через это пройти. Спустя мгновение мужчина наконец повернулся к ней. — Идём. Нам нужно в ту сторону. В центре, прямо под обрушенным куполом, возвышалась огромная статуя женщины в античных одеждах с остатками флага в руке. У неё не было больше половины лица, потому что время и взрывная волна сточили черты. — Кто это? — спросила Эшкрофт. — Богиня, — ответил Леон. — Раньше здесь был музей. Её оставили, когда здание переоборудовали в участок. Видимо, решили, что символ подходящий. Аналитик огляделась, и даже сквозь разруху угадывалась старая архитектура — высокие потолки, остатки лепнины, мраморные полы, теперь покрытые слоем пепла. — Здесь, наверное, было красиво, — сказала она. — До всего этого. Леон проследил за её взглядом и кивнул. — Я тоже засмотрелся, когда впервые сюда вошёл. Блондинка слабо улыбнулась. Он слабо улыбнулся в ответ.

⋆༺♱༻⋆

Восточный офис уцелел лучше других помещений, так как дверь закрывалась плотно и был выход во внутренний двор. Когда они вошли, агент привычным движением прислонил дробовик к стене у дверного косяка и оглядел помещение профессионально, по-военному. Его глаза зацепил пожелтевший номер местной газеты за сентябрь девяносто восьмого с заголовком «ГОРОД В ОСАДЕ. НАЦИОНАЛЬНАЯ ГВАРДИЯ ВВЕДЕНА В ГОРОД», он взял её в руки, бумага захрустела, как сухая листва, а затем отложил в сторону, не читая. Он не хотел видеть эти даты, имена, подробности. Мужчина и так помнил их наизусть. — Передохнём немного. Располагайся пока, — махнул он. — Это место повидало и худших гостей. Грейс опустилась на край старого кожаного дивана, и в воздух взметнулось целое облачко, затанцевавшее в косых лучах солнца. Свет ложился на пол длинными бледными прямоугольниками, дробился о мусор, рисовал на противоположной стене размытые тени. Само время здесь замедлилось, устав от бесконечного бега. — То, что сказал Гидеон... Леон резко поднял голову. — Забудь. — Н-но я не могу. — Голос её срывался. — Он действительно наблюдал за нами в церкви к-как за какими-то животными? Я просто не могу в это поверить! А то, что он сказал про... про р-ребёнка, вообще не укладывается у меня в голове! — Грейс. — Агент подался вперёд, упершись руками в колени. — Послушай меня. Девушка замолчала, уставившись на него своими большими светлыми глазами. — Гидеон больной ублюдок, — произнёс он. — Он хотел тебя напугать, чтобы ты запаниковала. И как видишь, у него это получилось. — Но если он прав? Если я действительно... — Тогда мы разберёмся и с этим, — перебил Кеннеди. — Вместе. Когда всё закончится, когда мы вытащим эту дрянь из нас, мы примем меры. Я не оставлю тебя одну. Аналитик смотрела на него в упор. Мужчина не отводил глаз. — Хорошо, — тихо согласилась она. Он кивнул, и на несколько секунд снова повисло молчание. Эшкрофт закрыла глаза и позволила себе просто полежать. В помещении пахло старой бумагой, плесенью и чем-то сладковатым, как в храме. Но к этому запаху примешивался другой: оружейная смазка, пот, порох, кожа — терпкий, мужской, от которого у неё уже начинало сводить низ живота. Она уловила начинающийся жар, он подступал мягко, разливаясь от позвоночника к конечностям тёплой, тягучей волной. Ведь то, что следует за ним, не спутаешь ни с чем. Грейс мгновенно подняла веки и встретилась с мужчиной взглядом. В его глазах читалась та же война — между желанием, которое навязывал вирус, и волей, которая отказывалась сдаваться. — Л-леон... кажется, начинается. — Да, — ответил он, и голос сел. — Я тоже это чувствую. Напарница видела, как агент борется с собой, буквально физически. Его мышцы на челюсти ходили желваками, зрачки метались от неё к двери и обратно.  — Я выйду, запрусь в ближайшей комнате и пережду. Оставайся здесь. Леон уже шагнул к двери. Грейс дёрнулась вперёд, сама не поняв, как оказалась на ногах. — Стой! Не уходи! Он остановился, плечи вздымались от глубокого дыхания. Эшкрофт заговорила быстрее, чем успевала думать. — Я не могу... не хочу, чтобы всё повторилось. Чтобы ты... чтобы мы... — девушка запнулась, подыскивая слова. — Н-но если ты уйдёшь, я останусь здесь одна, и эта дрянь внутри меня начнёт... Возможно, мне станет больно или я потеряю сознание. Мы не знаем, п-понимаешь? Мы не проверяли, и от этого страшно... Леон повернулся. Его лицо было бледным, осунувшимся. — Мы же договорились принять меры. Я пытаюсь тебя защитить, — сказал он глухо. Внутри всё звенело от напряжения. — В церкви мы просто ждали и вирус взял контроль. А сейчас... сейчас мы ещё можем что-то предпринять. Может, нам нужно… опередить его? — Что ты имеешь в виду? — спросил мужчина, и голос его был уже совсем хриплым. Девушка глубоко вздохнула, чувствуя, как краска заливает щёки, но не отвела глаз. Заговорила, сама не веря, что эти слова слетают с её губ: — Мы не обязаны делать это по-настоящему. Ну, в смысле... п-проникновение, всё как было, не обязательно. — И ты предлагаешь..? — Он многозначительно приподнял бровь.  — Д-да, — подтвердила она. — Я предлагаю, чтобы каждый сделал это сам. Просто снять напряжение как можно скорее. Леон качнулся назад, уперся плечом в стену и потёр переносицу, будто проверяя, не послышалось ли. — То есть ты уже не боишься, что я могу снова тебя изнасиловать? Испуг на лице Грейс отразился моментально. Леон мысленно дал себе подзатыльник. — Извини, но это безумная идея, — сказал он наконец. — У тебя есть другая? Кеннеди провёл ладонью по лицу усталым жестом. — А если что-то пойдёт не так? — произнёс он. — Если я снова потеряю контроль... — Выбора у нас особо нет, — грустно ответила девушка. — Если пик удовольствия действительно останавливает эту тягу, т-то мы должны попробовать.