Глава 28. Пока

Дверь за ними закрылась тихо. Гермиона сделала несколько шагов по дорожке и остановилась. До её дома было меньше минуты. Она видела тёмную крышу за деревьями, знакомое окно кухни, слабый свет фонаря у калитки. Нужно было просто дойти. Открыть дверь. Увидеть детей. Сделать вид, что вечер закончился и теперь можно хотя бы несколько часов ничего не решать. Гермиона не двинулась. Драко остановился рядом. Несколько секунд он молчал. — Ты не идёшь домой. Это не было вопросом. — Не могу. Слова вышли слишком быстро. Гермиона сжала руки на груди, будто только сейчас почувствовала ночной холод. — Я сейчас туда зайду, увижу Лео, и... Она оборвала себя. Драко не торопил. — И что? — Не знаю. Гермиона резко выдохнула и отвернулась от дома. — Не хочу, чтобы они меня такой видели. Теперь Драко посмотрел на неё внимательнее. До этого она держалась. У Беатрис — задавала вопросы, сопоставляла факты, слушала ответы. Даже когда внутри всё сопротивлялось услышанному, оставалась целителем, исследователем, матерью, которая должна была что-то сделать. Но дверь закрылась. Разговор закончился. И делать больше было нечего. — Куда? — спросил Драко. Гермиона покачала головой. — Всё равно. Он протянул ей руку. Она посмотрела на неё, потом на него. — Только не домой. — Не домой. Гермиона вложила пальцы в его ладонь. Хлопок трансгрессии разорвал тишину улицы. А через мгновение под ногами вместо каменной дорожки был холодный песок. Где-то впереди шумело море. Ветер был сильнее, чем она ожидала. Гермиона машинально убрала волосы с лица и сделала ещё несколько шагов к воде. Песок под ногами был влажным и холодным. Она остановилась. Несколько секунд просто смотрела вперёд. На тёмную линию горизонта. На волны. На ничего. Драко не подходил ближе. И это было правильно. Если бы он сейчас попытался что-то сказать, успокоить, убедить, что всё будет хорошо, она, наверное, сорвалась бы сразу. Но он молчал. И от этого становилось только хуже. — Один наследник, — произнесла Гермиона. Драко стоял чуть позади. — Гермиона... — Один. Она резко обернулась. — Ты понимаешь, что она нам сказала? — Понимаю. — Нет. Голос сорвался выше, чем она хотела. — Нет, ты не понимаешь. Она сказала, что выхода у них тоже не было. Что они искали. Целители искали. Годами. И в итоге десятилетняя девочка просто решила, что лучше рискнёт собой, чем позволит брату умереть. Драко сжал челюсть. — Она ещё сказала, что наш случай может быть другим. — Конечно может. Гермиона коротко, почти истерично рассмеялась. — Может быть хуже. Драко несколько секунд смотрел на неё. — Хуже — это как? — Не знаю. Она резко отвернулась к морю. — В этом и проблема. Я больше ничего не знаю. Ветер подхватил волосы, бросил их ей на лицо. Гермиона раздражённо смахнула пряди и пошла вдоль воды. Драко двинулся следом, но не приблизился. — Два года, — сказала она. — Два года я разбираю это проклятие по кускам. До этого ещё четыре года пыталась понять, что вообще происходит с Лео. Шесть лет, Драко. Она обернулась через плечо. — И знаешь, что я выяснила за шесть лет? Он молчал. — Что оно работает. Гермиона остановилась. — Вот и всё. Это проклятие не сломано. Оно не ошибается. Оно делает именно то, для чего его создали. Голос дрогнул. — Выбирает одного. Драко опустил взгляд. — Мы это уже знали. — Нет. Мы знали правило. Она ткнула пальцем в сторону, будто где-то там находилась вся их проклятая схема. — А теперь мы знаем, что было с другой семьёй. Они тоже искали способ сохранить обоих. Целители искали. Годами. Гермиона покачала головой. — И не нашли. — Это были Эшборны. — Какая разница? — Большая. — Правда? Она резко повернулась к нему. — Тогда скажи мне какая. Драко не ответил сразу. — Их проклятие было другим. — Оно требовало одного наследника. — Как и наше. — Именно! Слово почти утонуло в шуме волн. Гермиона провела ладонями по лицу. — И сейчас оно уже делает выбор. Драко замер. Она посмотрела на него. — Лео сильнее. Он едва заметно напрягся. — Мы оба это знаем. Гермиона продолжила, прежде чем он успел что-нибудь сказать: — Его магический потенциал выше. Родовая магия тянется к нему. Каждый анализ показывает одно и то же. Она сглотнула. — Поэтому Скорпиусу становится хуже. Драко отвёл глаза. Совсем ненадолго. Но этого хватило. Гермиона почувствовала, как внутри что-то окончательно треснуло. — Вот. Она коротко кивнула. — Именно. — Что именно? — Ты тоже это знаешь. — Я никогда не говорил обратного. — Нет, ты просто каждый раз говоришь: «будем искать дальше». — Потому что мы будем. Гермиона рассмеялась. На этот раз в смехе не было ничего весёлого. — Где? Драко нахмурился. — Что? — Где мы будем искать дальше? Она шагнула к нему. — Назови мне хоть одно место, куда мы ещё не полезли. — Гермиона... — Один архив. Ещё шаг. — Одну книгу. Ещё. — Одного целителя, одного исследователя, одну чёртову теорию, которую я ещё не проверила. Драко молчал. — Вот именно. Она отвернулась. — Я уже искала дальше. Голос стал тише. — Я всё время ищу дальше. И, чёрт возьми, ни-че-го. Ничего. Понимаешь? Драко сжал челюсть. — Понимаю. — Нет, — Гермиона резко покачала головой. — Не понимаешь. Он чуть нахмурился. — Гермиона... — Я не просто устала. Я не просто расстроена. Я не просто боюсь. Она ткнула пальцем себе в грудь. — Я дошла до конца. Драко ничего не сказал. — До самого конца, понимаешь? До той точки, где дальше уже нет следующей книги, следующего архива, следующего специалиста, которому можно написать. Она судорожно вдохнула. — Есть только Лео. Ещё вдох. — И Скорпиус. Голос дрогнул. — И проклятие, которому нужен один из них. Драко отвёл взгляд. Гермиона увидела это и почти сразу вспыхнула снова. — Не смей. Он посмотрел на неё. — Что? — Не смей сейчас молчать так, будто ты уже сам всё для себя решил. В его лице что-то изменилось. Совсем немного. — Я ничего не решил. — Тогда скажи это нормально. — Я ничего не решил, Гермиона. — А что ты тогда думаешь? — Сейчас? Он коротко выдохнул. — Сейчас я думаю, что Скорпиусу становится хуже с каждым днём. Гермиона замерла. Драко продолжил уже тише: — И думаю о том, что Лео не виноват в том, что он сильнее. — Я знаю. — Я знаю, что ты знаешь. — Тогда зачем ты это говоришь? — Потому что ты заставляешь меня сказать вслух то, что мы оба стараемся не говорить. Он всё ещё держался спокойно. Слишком спокойно. — Род выбрал Лео. Гермиона закрыла глаза. Слова всё равно ударили. — Пока, — добавил Драко. Она открыла глаза. — Не надо. — Что? — Вот это твоё «пока». Он нахмурился. — Оно ничего не меняет. — Я знаю. — Нет, ты опять... Гермиона резко оборвала себя и провела рукой по волосам. — Сегодня Скорпиусу было хуже, чем в прошлый раз. Теперь Драко побледнел уже заметно. — Я видел. — Следующий приступ может быть ещё хуже. — Я знаю. — А потом ещё. — Гермиона... — И сколько их у нас есть? Сколько у нас времени? Он замолчал. Она посмотрела на него почти с отчаянием. — Неделя? Месяц? Полгода? Тишина. — Мы даже этого не знаем. Гермиона прижала ладонь ко рту на секунду, будто пыталась физически удержать что-то внутри. Не получилось. — А если в какой-то момент у нас просто не останется времени искать дальше? Драко сделал шаг к ней. Она не отступила. — Тогда мы найдём его раньше. Гермиона уставилась на него. — Ты издеваешься? — Нет. — Драко, я только что сказала тебе, что ничего не нашла за шесть лет. — А я сказал, что мы продолжим. — Почему?! Вопрос прозвучал почти криком. Он тоже повысил голос впервые: — Потому что я отказываюсь сдаваться. Я не отдам какому-то глупому проклятию ни одного из своих сыновей. Гермиона замерла. Драко тяжело дышал. Вот теперь от его прежнего спокойствия почти ничего не осталось. — Думаешь, я не понимаю, что происходит? — продолжил он. — Думаешь, я не вижу Скорпиуса после каждого приступа? Не считаю, сколько времени ему требуется, чтобы снова встать с постели? Гермиона открыла рот, но Драко не дал ей ответить. — Я вижу результаты этих проклятых анализов точно так же, как ты. Вижу, что Лео сильнее. Вижу, куда уходит родовая магия. И прекрасно понимаю, что будет со Скорпиусом, если мы ничего не найдём. Последние слова он почти выплюнул. — Тогда почему ты... — Потому что что мне ещё делать?! Голос ударил громче шума волн. Гермиона от неожиданности замолчала. Драко провёл ладонью по лицу и отвернулся на несколько секунд. — Сесть рядом с тобой и сказать: «Да, Грейнджер, ты права. Выхода нет. Давай решим, кого из детей мы похороним»? Она побледнела. — Я не это сказала. — Я знаю, что ты не это сказала. Он снова посмотрел на неё. В глазах уже не было злости. Только то, что всё это время стояло за ней. Страх. — Но именно туда ты сейчас себя загоняешь. Гермиона покачала головой. — Потому что это правда. — Нет. — Драко... — Нет! Он шагнул ближе. — Правда в том, что мы пока не нашли способ. Всё. Вот единственная правда, которую я готов принять сегодня. — Ты цепляешься за слово «пока». — Конечно, цепляюсь! Он почти рассмеялся, но звук вышел резким и пустым. — Я за него обеими руками держусь, Гермиона. Потому что если отпущу, что останется? Она смотрела на него молча. Драко покачал головой. — Скорпиус, которому с каждым днём хуже. Он сглотнул. — Лео, который даже не понимает, что его собственная магия делает с братом. Гермиона дёрнулась. — Он не виноват. — Я знаю, что он не виноват! Теперь сорвался уже Драко. — Он мой сын. Какого чёрта ты думаешь, мне от этого легче? Тишина после этих слов оглушила сильнее крика. Драко резко отвернулся. Несколько секунд было слышно только море. Когда он заговорил снова, голос стал хриплым. — Я не могу спасти Скорпиуса ценой Лео. Он смотрел куда-то в темноту. — И не могу смотреть, как Скорпиус умирает, потому что род решил, что Лео ему подходит больше. Гермиона опустила глаза. — Поэтому да, — продолжил он тише. — Я буду говорить «пока». Буду говорить «ищем дальше». Буду повторять это тебе, себе и кому угодно ещё, пока хоть что-то можно сделать. Он повернулся к ней. — Потому что если мы оба сейчас решим, что всё кончено, кто тогда будет искать выход? Гермиона ничего не ответила. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Злость ушла так же быстро, как появилась. Оставила после себя только усталость. Гермиона отвела взгляд. — Я просто больше не могу, — сказала она тихо. Драко замер. — Я устала искать. Устала каждый раз думать, что вот теперь мы что-то нашли. Что ещё немного — и я пойму, как это остановить. Она судорожно вдохнула. — Устала бояться каждый раз. Голос дрогнул. — Я не могу просто стоять и ждать, проснётся ребёнок или нет. На последних словах она всё-таки сломалась. Не закричала. Не заплакала. Просто опустила голову, будто внезапно закончились силы даже держать её прямо. Драко подошёл. На этот раз Гермиона не отступила. Он обхватил её и крепко прижал к себе. Так крепко, словно это было единственное, что он ещё мог сделать. Гермиона несколько секунд стояла неподвижно. Потом пальцы судорожно сжали ткань у него на груди. Драко уткнулся подбородком ей в волосы. Ни один из них больше ничего не говорил. Обещать, что всё будет хорошо, было бы ложью. Говорить, что они обязательно найдут выход, — почти издевательством. Поэтому они просто стояли посреди пустого пляжа, слушая шум моря. Два человека, которые понятия не имели, что делать дальше. Но пока хотя бы держали друг друга. А где-то на другом конце Сиднея не спал Лео. Вообще-то должен был. Пэнси уже дважды заглядывала в комнату. В первый раз просто велела выключить свет. Во второй предупредила, что если ещё раз увидит его бодрствующим, завтра он ляжет спать на час раньше. Свет Лео выключил. Спать это не помогло. Дом постепенно затихал. За стеной больше не было слышно Кесси — видимо, она давно уснула в своей комнате. Внизу время от времени доносились приглушённые голоса. Гарри. Пэнси. Марк. Агнес. Все разговаривали тише обычного. Так взрослые всегда разговаривали, когда не хотели, чтобы дети поняли, что происходит что-то плохое. Лео перевернулся на другой бок. Закрыл глаза. Через несколько секунд снова открыл. Перед глазами всё равно стояла дорожка перед домом миссис Уитмор. Мама и папа. Он видел их меньше часа назад. Тогда Лео ещё стоял у окна, хотя Пэнси уже первый раз велела ему ложиться. Он просто хотел дождаться, когда они вернутся. В конце концов он знал, куда они ушли. И зачем. Беатрис Эшборн. Эту фамилию Лео теперь вряд ли смог бы забыть. Он снова вспомнил тихий голос из подслушивающего уха. Австралия. Эшборны. Беатрис и Алистер. Двое детей с похожим родовым проклятием. Уитмор. В тот момент они с Кесси переглянулись и поняли одновременно. Миссис Уитмор. И вскоре после этого мама с папой ушли именно к ней. Лео ждал у окна. А когда дверь соседнего дома наконец открылась, первым делом понял, что разговор закончился совсем не так, как они надеялись. Мама вышла первой. Папа следом. Даже из окна было видно её лицо. Лео никогда не видел маму такой. Не злой. Не испуганной. Просто какой-то... потерянной. Она прошла несколько шагов по дорожке и остановилась. Папа остановился рядом. Они что-то говорили. Слов Лео не слышал. Мама резко покачала головой. Отвернулась. Потом снова повернулась к нему. Папа что-то сказал. Она ответила. Они спорили. Но совсем не так, как спорили обычно. Никто не злился. И от этого почему-то было ещё хуже. Потом папа протянул ей руку. Мама долго смотрела на неё. Взялась. И они исчезли. Не пошли домой. Не вернулись к Гарри, Пэнси, Марку и Агнес. Просто трансгрессировали куда-то вдвоём. И именно после этого Лео лёг в кровать. Сначала потому, что Пэнси снова поднялась наверх. Потом потому, что делать больше было нечего. Но заснуть так и не получилось. Потому что до разговора с миссис Уитмор мама ещё верила, что там может быть ответ. А после него даже не смогла вернуться домой. Значит, она рассказала им что-то ещё. Что-то, чего они с Кесси не услышали. И чем дольше Лео лежал в темноте, тем сильнее ему хотелось узнать — что именно. В какой-то момент желание узнать стало сильнее здравого смысла. Лео открыл глаза. Ещё несколько секунд лежал неподвижно, вслушиваясь в голоса внизу. Потом сел. Он не собирался делать ничего опасного. Не собирался искать способ повторить то, что когда-то сделала Беатрис Эшборн. Он вообще пока не знал, что именно она сделала. Ему нужна была только правда. Та часть разговора, после которой мама вышла от соседки с таким лицом. Лео спустил ноги на пол и нащупал носки. Если он сейчас спустится к взрослым и спросит, они снова скажут, что всё под контролем. Что ему не о чем беспокоиться. Что мама с папой сами разберутся. Он уже слышал это раньше. И каждый раз после этого становилось только хуже. Лео натянул носки и тихо подошёл к двери. Приоткрыл её. Коридор был пуст. Снизу донёсся голос Гарри, затем ответила Пэнси. Все были там. Это было даже удобно. Лео выскользнул из комнаты и аккуратно прикрыл дверь. Главное было не попасться Пэнси. Гарри, скорее всего, просто спросил бы, куда он собрался. Пэнси сначала спросила бы. Потом догадалась бы. А потом он уже никуда бы не пошёл. Снизу снова донёсся чей-то голос. Лео замер. Подождал. Никто не поднимался. Он двинулся дальше. Через несколько минут прохладный ночной воздух ударил в лицо. Лео прикрыл за собой дверь и остановился. Снаружи всё казалось гораздо глупее, чем в комнате. Темно. Поздно. Он в носках и кое-как натянутых ботинках идёт к пожилой соседке посреди ночи, потому что подслушал разговор взрослых и решил, что знает лучше. Мама будет в восторге. Папа тоже. Если вообще когда-нибудь узнают. Лео быстро пересёк дорожку. Дом миссис Уитмор стоял совсем рядом. Свет в одном из окон всё ещё горел. Это почему-то придало ему уверенности. Значит, она не спит. Он дошёл до двери и поднял руку. Остановился. В голове вдруг очень ясно прозвучало: «И что ты ей скажешь?» Здравствуйте, я Лео. Вы только что разговаривали с моими родителями о семейном проклятии, а теперь расскажите всё ещё раз мне? Отличный план. Лео почти опустил руку. Потом вспомнил лицо мамы. И постучал. Тихо. Подождал. Ничего. Он постучал ещё раз, чуть громче. В доме послышались шаги. Лео сглотнул. Дверь открылась. Беатрис Уитмор появилась на пороге и сначала просто посмотрела на него. Потом — мимо него, на тёмную улицу. Потом снова на Лео. — Лео? — Добрый вечер. Она несколько секунд молчала. — Сейчас уже скорее доброй ночи. — Да. Её взгляд опустился на его одежду. Потом снова поднялся к лицу. — Твои мама и папа знают, что ты здесь? Лео помедлил. — Нет. Беатрис прикрыла глаза. Совсем ненадолго. — А кто-нибудь вообще знает? Лео честно покачал головой. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Я так и думала. Лео сжал пальцы. — Я только хочу кое-что спросить. — Нет. Ответ последовал сразу. Лео растерялся. — Вы даже не знаете что. — Знаю. Теперь уже он замолчал. Беатрис вздохнула. — Ты пришёл узнать, о чём мы говорили с твоими родителями. Лео посмотрел на неё настороженно. — Откуда вы… — Потому что девятилетние мальчики обычно не приходят ко мне ночью обсудить погоду. На секунду Лео почти улыбнулся. Почти. — Они мне не расскажут. Беатрис стала серьёзной. — Значит, у них есть на это причина. — У взрослых всегда есть причина. — Иногда хорошая. — А иногда они просто думают, что если ничего не говорить, то ребёнок ничего не поймёт. Беатрис внимательно посмотрела на него. Лео выдержал её взгляд. — Я уже знаю про Эшборнов, — сказал он. — И про Алистера. И что вы отказались от рода. На лице Беатрис что-то изменилось. Совсем немного. — Откуда? Лео промолчал. Она прищурилась. — Подслушали. Это не было вопросом. Лео посмотрел в сторону. Беатрис тихо выдохнула. — Конечно. — Это была идея Кесси. Она подняла бровь. — Очень благородно сразу сдать сестру. — Я пытался её остановить. — Уверена. Лео снова посмотрел на неё. — Но мы не услышали всё. Улыбка исчезла с её лица. — И это к лучшему. — Для кого? Беатрис не ответила сразу. Лео сделал шаг ближе. — Пожалуйста. — Лео… — Я ничего не собираюсь делать. Она замерла. Лео быстро продолжил: — Правда. Я просто хочу знать. — Иногда знать достаточно, чтобы потом сделать что-нибудь очень глупое. — А иногда не знать ещё хуже. Беатрис долго смотрела на него. И теперь в её взгляде не было ни раздражения, ни удивления. Только тревога. — Я не могу просто смотреть, как мой брат умирает. Беатрис замерла. Всего на секунду. Но Лео заметил. Что-то дрогнуло в её лице — едва заметно, почти сразу исчезло. Слишком знакомые слова. Слишком знакомая беспомощность. Когда-то она сама стояла примерно там же. Не на этом крыльце. Не перед этой дверью. Но с тем же ощущением, что взрослые всё ещё ищут ответы, а времени становится всё меньше. Беатрис отвела взгляд. Потом снова посмотрела на Лео. Теперь уже совсем иначе. Не как на ребёнка, который ночью сбежал из дома. Как на мальчика, который слишком рано понял, что иногда рядом с тобой кто-то действительно может умереть. Она молча отступила в сторону. — Заходи. Лео не двинулся сразу. Будто сам не ожидал, что она согласится. — Правда? Беатрис устало вздохнула. — Пока я не передумала. Он быстро переступил порог. Беатрис закрыла за ним дверь и несколько секунд держала руку на ручке. — Сразу договоримся, Лео. Он обернулся. — Я не стану рассказывать тебе всё только потому, что ты попросил. Лео нахмурился. — Но… — И я не дам тебе никаких советов о том, что делать. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ни одного. Лео кивнул. — Хорошо. Беатрис задержала на нём взгляд. — И если в какой-то момент я решу, что ты пришёл сюда не просто за правдой, разговор закончится. — Я правда ничего не собираюсь делать. Он сказал это без колебаний. И сейчас это было правдой. Ему просто нужно было понять. Беатрис ещё секунду всматривалась в его лицо. Потом кивнула в сторону гостиной. — Тогда садись. Лео прошёл в гостиную и сел на край кресла. Беатрис устроилась напротив. Несколько секунд она молчала. — Хорошо, — сказала она наконец. — Расскажи, что именно ты знаешь. Лео задумался. — Что было старое дело про Эшборнов. Про двух детей. — Меня и Алистера. — Да. Он помолчал. — И что оно было похоже на то, что происходит со мной и Скорпиусом. Беатрис не отвела взгляда. — Насколько похоже? — Этого я не знаю. — Что ещё? — Что Алистер потом жил в Британии. Что вы остались в Австралии. Вышли замуж и стали Уитмор. Она кивнула. Лео нахмурился, припоминая услышанное. — И что вы, возможно, что-то сделали. Что-то, благодаря чему он выжил. — И всё? — А что ещё? Беатрис не ответила. Лео сразу уловил паузу. — Вот этого мы и не услышали? Она посмотрела на него внимательнее. — Чего именно? — Что именно вы сделали. Беатрис сцепила пальцы на коленях. — Как вам удалось его спасти? Лео подался вперёд. Беатрис отвела взгляд. — Алистер был младше меня на два года. Лео кивнул. Беатрис продолжила: — В нашей семье существовало старое проклятие. Очень старое. Настолько, что к моему детству многие уже считали его просто семейной историей. Лео слушал. — Один из моих предков не хотел, чтобы состояние Эшборнов когда-нибудь разделили между несколькими наследниками. — И поэтому проклял собственную семью? — Люди иногда называют подобные вещи предусмотрительностью. — Это глупо. Уголок её губ дрогнул. — С этим я спорить не стану. — И что делало проклятие? Беатрис помолчала. — Оставляло одного наследника. Лео перестал двигаться. Он уже слышал похожие слова слишком много раз. — А если детей было двое? — Тогда родовая магия начинала выбирать между ними. Лео смотрел на неё. — Кого? — Того, кого считала более сильным. Его пальцы медленно сжались на коленях. Беатрис заметила. — Лео. — Что? — Я рассказываю тебе про мою семью. — Я знаю. — Нет. Сейчас ты уже думаешь о своей. Он промолчал. Значит, угадала. — А как ещё мне об этом думать? Беатрис вздохнула. — Именно поэтому этот разговор мне не нравится. — Но вы обещали рассказать. — Я сказала, что расскажу. Не сказала, что позволю тебе превращать каждое моё слово в инструкцию. Лео нахмурился. — Я ничего не превращаю. — Хорошо. Она явно ему не поверила. Но продолжила: — Первые несколько лет после рождения Алистера всё было нормально. Потом он начал слабеть. — Сколько ему было? — Около семи. Лео замер. — Что значит слабеть? — Сначала быстрее уставал. Потом стал чаще болеть. Начались приступы. — Какие? Беатрис посмотрела на него. — Похожие на те, которые, судя по всему, знакомы тебе. Он опустил глаза. — После них ему становилось хуже? — Да. — А вам? — Мне — нет. Лео снова посмотрел на неё. Беатрис уже знала следующий вопрос. — Почему? Она выдержала его взгляд. — Потому что я была сильнее Алистера. Лео ничего не сказал. Даже лицо почти не изменилось. Но Беатрис всё равно увидела. — Не надо. — Что? — Ты опять сравниваешь. — Потому что это похоже. — Похоже. — Я сильнее Скорпиуса. Беатрис замерла. — Откуда ты это знаешь? Лео помолчал. — Раньше плохо было мне. После того как мама остановила это, хуже стало ему. Он пожал плечами. — И взрослые всё время говорят про мою магию так, будто она слишком сильная. Беатрис ещё несколько секунд смотрела на него. — Хорошо. Но это всё равно не делает наши случаи одинаковыми. — Я и не сказал, что делает. — Зато подумал. Лео раздражённо выдохнул. — Что было дальше с Алистером? Беатрис не сразу продолжила. — Его лечили. Нас обоих обследовали. Целители пытались понять, можно ли остановить выбор рода. — Получилось? — Нет. — Ничего? — Они могли поддерживать Алистера. Помогать ему после приступов. Но сам процесс продолжался. Лео сглотнул. — И ему становилось всё хуже. — Да. — А вам всё лучше? Беатрис чуть нахмурилась. — Моя магия становилась сильнее. Если ты об этом. Он кивнул. Несколько секунд сидел молча. — Значит, чем сильнее становились вы… Он не закончил. — Тем слабее становился Алистер, — закончила Беатрис. Лео опустил взгляд на свои руки. Теперь он молчал дольше. — И взрослые продолжали искать способ? — Да. — Но не нашли. — Нет. Лео нахмурился. — Тогда как Алистер выжил? Вот теперь Беатрис не ответила. Он поднял на неё глаза. — Он же выжил. Я знаю, что потом он жил в Британии. — Да. — Значит, что-то изменилось. Она медленно выдохнула. — Изменилось. — Что? Беатрис посмотрела на него. Долго. Слишком долго. Лео не отвёл глаз. — Я, — сказала она наконец. Лео моргнул. — Вы? — Да. Он ждал. Беатрис несколько секунд молчала. — Я отказалась от рода. Лео нахмурился. — Совсем? — Совсем. — От фамилии? — Не только. Она сцепила пальцы. — От всего, что Эшборны считали моим по праву рождения. От родовой силы. От наследства. От права однажды получить имущество семьи. От самой принадлежности к роду. Лео смотрел на неё очень внимательно. — Зачем? Беатрис усмехнулась без тени веселья. — Потому что Алистер умирал, а всё это перестало иметь для меня значение. Лео замер. — И после этого он поправился? — После этого род перестал выбирать между нами. — Потому что вы больше не были Эшборн? — Для родовой магии — да. Он чуть подался вперёд. — А как вы это сделали? — Нет. Ответ прозвучал сразу. Лео растерялся. — Что «нет»? — Этого я тебе не расскажу. — Но почему? Вы же уже рассказали, что отказались. — Рассказать тебе, что произошло, и объяснить, как это повторить, — две совершенно разные вещи. Лео нахмурился. — Там был какой-то ритуал? — Я не отвечу. — Заклинание? — Не отвечу. — Тогда как… — Лео. Беатрис впервые перебила его жёстко. — Я могла умереть. Он осёкся. — Что? — Когда я перестала принадлежать родовой магии Эшборнов, никто не знал, переживу ли я это. Лео смотрел на неё. — Но вы выжили. — Мне повезло. — А если бы не повезло? — Я бы умерла. Тишина стала тяжелее. — Поэтому, — продолжила Беатрис, — я могу рассказать тебе, от чего отказалась. Могу рассказать, что Алистер после этого выжил. Могу рассказать, что родовая магия перестала считать меня частью рода. Она чуть подалась вперёд. — Но я не собираюсь объяснять девятилетнему мальчику, каким образом я этого добилась. Лео сжал губы. — Я ничего не собираюсь делать. — Я помню. И пока верю тебе. — Тогда… — Нет. Она покачала головой. — Потому что сегодня ты ничего не собираешься делать. А завтра Скорпиусу может стать хуже. Лео замер. Беатрис увидела, что попала точно. — И если это произойдёт, я совершенно не хочу, чтобы у тебя в голове уже лежала готовая инструкция к суициду во имя семьи. — Это не значит, что я бы… — Я знаю. Её голос стал мягче. — Но когда умирает человек, которого любишь, очень многие вещи внезапно начинают казаться разумными. Лео отвёл взгляд. — Я не собираюсь убивать себя. — Прекрасно. — Серьёзно. — Я тоже серьёзно. Беатрис откинулась назад. — Мне совершенно не хочется однажды узнать, что моё имя оказалось связано с самоубийством девятилетнего Лео Саммерса только потому, что я решила быть слишком откровенной. Он поморщился. — Я бы не… — Вот поэтому мы и остановимся на том, что я сделала, а не на том, как именно. Лео замолчал. Потом спросил: — Алистер бы умер, если бы вы ничего не сделали? На этот раз Беатрис ответила не сразу. — Да. — Точно? — К тому моменту — практически наверняка. Лео опустил глаза. — А вы могли умереть, если сделали. — Да. И вот теперь он понял. Мама и папа не вышли от Беатрис с ответом. Они вышли от неё с выбором, который вообще нельзя было назвать выбором. Если ничего не менять — смерть Скорпиуса постепенно становилась неизбежной. А единственный известный случай, когда родовую магию удалось заставить прекратить выбор, мог закончиться смертью другого ребёнка. В голове Лео это сложилось гораздо проще, чем сложилось бы у взрослого. Почти пятьдесят на пятьдесят. Не настоящая вероятность — этого он не знал. Просто два исхода. В одном мог умереть Скорпиус. В другом — он сам. Лео сглотнул. Вот что так напугало маму и папу. Не отсутствие выхода. А то, что известный им выход тоже мог потребовать чьей-то жизни. — Теперь я понял, — тихо сказал он. Беатрис насторожилась. — Что именно? — Почему мама с папой так испугались. Беатрис ещё несколько секунд смотрела на него. — Только не делай из этого выводов. — Каких? — Тех, которые уже делаешь. Лео нахмурился. — Я просто понял, почему они испугались. — Тогда пойми до конца. Она чуть подалась вперёд. — То, что Алистер без моего вмешательства почти наверняка бы умер, не означает, что у меня был хороший второй вариант. Я могла умереть тоже. Никто не знал, насколько велик был риск. Никто не мог мне ничего обещать. Лео молчал. — И твои родители услышали именно это, — продолжила Беатрис. — Не «вот способ». А «однажды ребёнок сделал шаг в неизвестность, и ему повезло». Лео опустил глаза. — Но сработало. — Да. — И Алистер поправился. — Да. — Полностью? Беатрис задержалась с ответом. — Со временем — да. Лео медленно кивнул. — Значит, после этого ему больше не становилось хуже из-за рода. — Не становилось. — Потому что выбирать больше было не между кем. Беатрис посмотрела на него особенно внимательно. — Для Эшборнов — да. — А вы всё равно остались его сестрой. — Конечно. — И дочерью своих родителей. — К их большому раздражению ещё много лет. Лео почти улыбнулся. — Значит, если род перестаёт считать тебя своим, семья от этого не исчезает. Улыбка Беатрис исчезла. Вот этот вывод ей понравился куда меньше. — Семья — нет. — А кровь? — Тоже нет. — А ваша собственная магия? Она сразу подняла ладонь. — Стоп. Лео недовольно нахмурился. — Что? — Мы договорились. — Я просто спросил. — А я просто не отвечу. — Почему именно на это? — Потому что ты постепенно собираешь детали. — Какие детали? — Те, которые однажды могут сложиться в способ. Лео отвёл взгляд. Беатрис вздохнула. — Ты уже знаешь достаточно. Я отказалась от всего, что связывало меня с родом Эшборнов. Род перестал считать меня частью себя. Алистер выжил. На этом всё. — И вы тоже выжили. И я уверен, что вы всё ещё ведьма. Это многое объясняет, хотя вы и не сказали мне этого напрямую. — Ты очень догадливый мальчик. — Я знаю. Лео слегка заёрзал на месте. — Значит… — Ничего это не значит. Голос Беатрис стал жёстче. Лео замолчал. — Мне повезло, Лео. Я буду повторять это столько раз, сколько понадобится. Она смотрела на него прямо. — И я не собираюсь помогать тебе выяснять, можно ли повторить моё везение. Несколько секунд он сидел молча. Потом спросил: — А вы жалели? — О чём? — Что спасли его. Беатрис даже не задумалась. — Никогда. Лео поднял глаза. — Даже потом? Она слегка нахмурилась. — Что именно ты знаешь про «потом»? — Что он вернулся в Британию. Беатрис поняла. — И что во время войны был не на той стороне. Лео чуть пожал плечами. — Примерно. Она ненадолго отвела взгляд. — Алистер сделал множество вещей, с которыми я была не согласна. — Плохих? — Да. — Очень? Беатрис усмехнулась без веселья. — Достаточно. Лео помолчал. — И всё равно не жалели? — Нет. — Почему? Она посмотрела на него. — Потому что я спасала не взрослого мужчину, которым он однажды станет. Пауза. — Я спасала своего младшего брата. Лео замер. — А если бы заранее знали, каким он станет? Беатрис чуть подумала. — Всё равно спасла бы. — Правда? — Правда. — Почему? Беатрис долго смотрела на него. — Потому что тогда он был моим братом. А его будущие ошибки ещё не существовали. Лео ничего не сказал. Совсем. Беатрис заметила это молчание. — Не надо. Он поднял глаза. — Что? — Вот это выражение лица. — Какое? — Будто ты сейчас что-то решил. — Я ничего не решил. — Хорошо. Она не поверила. Но спорить не стала. Несколько секунд они сидели молча. Потом Лео спросил: — Сколько вам было лет? Беатрис замерла. — Зачем тебе? — Просто интересно. — Нет. — Что «нет»? — Не «просто». Лео чуть нахмурился. — Вы сказали, Алистер был младше вас на два года. Она почувствовала неприятный холод внутри. — И ему было около восьми, когда стало совсем плохо. Беатрис уже знала, к чему он ведёт. Лео посчитал. — Вам было десять. Это не прозвучало вопросом. Беатрис медленно выдохнула. — Да. Лео опустил взгляд. И вот теперь она увидела. Как что-то быстро складывается у него в голове. — Нет. Он поднял глаза. — Что? — Тебе девять. Лео замер. — И прежде чем ты сейчас решишь, что это что-то значит, — продолжила Беатрис, — не значит. — Я ничего не… — Значит. Она перебила его. — Мне было десять не потому, что в десять лет род внезапно ставит ребёнка перед выбором. Это не срок. Не граница. Не правило. Лео молчал. — Алистеру было восемь не потому, что в восемь лет проклятие обязательно достигает критической точки. Возраст не имеет здесь никакого значения. — Я понял. — Нет. Беатрис покачала головой. — Ты сейчас просто хочешь, чтобы я перестала говорить. Лео чуть помедлил. — Немного. Несмотря на себя, она едва заметно усмехнулась. Но почти сразу снова стала серьёзной. — И ещё одно. То, что я выжила, не означает никаких «пятьдесят на пятьдесят». Лео резко поднял на неё глаза. Беатрис прищурилась. — Так и знала. — Я не считал. Она скептически посмотрела на него. — Ну… почти. — Магия не подбрасывает монетку. Она говорила медленно, чтобы он услышал каждое слово. — Алистер без вмешательства почти наверняка бы умер. Я при вмешательстве могла умереть. Это не два равных исхода. Никто не знает, какая была вероятность. Лео опустил взгляд. — Но возможность была. — Была. — И вы всё равно сделали. Беатрис замолчала на секунду. — Да. Лео снова кивнул. Слишком спокойно. Вот это ей не понравилось. Совсем. — Пообещай мне кое-что. Он сразу насторожился. — Что? — Если Скорпиусу станет хуже, ты ничего не предпринимаешь сам. Лео молчал. — Идёшь к маме. К папе. К любому взрослому. — А если они опять ничего не скажут? — Тогда злишься на них. — Очень полезно. — Кричишь. — Ещё лучше. — Подслушиваешь, раз уж это у вас семейное увлечение. Уголок его губ дрогнул. Беатрис не улыбнулась. — Но ничего не делаешь с собой. Лео посмотрел ей в глаза. — Я не собираюсь умирать. — Хорошо. — Правда. — Очень надеюсь. Он встал. — Мне пора. Беатрис тоже поднялась. — Пэнси уже, наверное, поняла, что меня нет. — Если она хоть немного похожа на Гермиону, поняла минут десять назад. Лео поморщился. — Тогда точно пора. Они дошли до двери. Лео уже взялся за ручку, когда остановился. — Миссис Уитмор? — Что? Он не сразу обернулся. — Алистер правда полностью поправился? Она закрыла глаза на короткое мгновение. Вот этот вопрос ей понравился меньше всех. — Да. Она задержала на нём взгляд. — Не заставляй меня жалеть о том, что я тебе рассказала. Лео кивнул. — Спокойной ночи. — Лео. Он посмотрел на неё. — Помни, что я тебе сказала. — Помню. Ответ прозвучал слишком быстро. Беатрис открыла дверь. Прохладный ночной воздух ворвался в прихожую. Лео вышел на крыльцо. Она смотрела, как он пересекает дорожку обратно к дому. До калитки оставалось несколько шагов, когда Беатрис вдруг поняла неприятную вещь. Она действительно не дала ему четкой последовательности действий. Не рассказала, как разорвать связь. Не объяснила, что делать. Но, возможно, девятилетнему ребёнку и не нужна была инструкция. Иногда достаточно было просто узнать, что когда-то кто-то другой уже выбрал брата.