Часть 8

Илья здесь. В его квартире. На его кухне. Пьёт из его кружки. Смотрит на него своими большими голубыми глазами. Пете кажется, что это невозможно. Что ему это снится. Что если он прикоснётся — Малинин исчезнет. Растворится. И они сидят напротив. Смотрят. Пьют чай. И молчат. Неловкости между ними нет, только странное ощущение чего-то липкого, как будто напряжённого. Оба хотят начать разговор, чувствует Петя, но никто не может. Поэтому пьют чай, смотрят на свои кружки. Хотя иногда Петя ощущает, что по нему скользит внимательный взгляд. Слышит, как Илья шумно вдыхает воздух. Но никак не комментирует это. Спустя долгие минуты, кажется, не меньше десяти, молчать становится невмоготу. Петя мысленно молится кому-то о чём-то, сам не понимает, чувствует лёгкий липкий страх. И смущение. — Ну, — говорит, — рассказывай, как добрался? — Нормально? — неопределённо ведёт плечом Илья и делает небольшой глоток чая. И, Пете кажется, алеет ушами. И скулами. — Три перелёта за день. — Сутки? — уточняет Петя. — А? — немного не понимает Илья и выглядит очаровательно растерянно. — А, точно. Да. Именно. — Тяжело, — соглашается Петя. Тишина снова грозит повиснуть. И снова странно неловкая, почти пугающая. Петя сам не понимает, почему с каждым моментом тишина между ними начинает пугать. Ему хочется, чтобы Илья говорил. Что угодно. Чтобы сейчас… был. Рядом. Чтобы не исчезал. Хотя бы ближайшие полчаса. — И… какими судьбами здесь? — Петя чувствует свой глупый вопрос, но не задать его не может. — Что… Эм. Нет, лучше расскажи, как ты получил визу. Или как прилетел? — Ты, — одновременно с вопросами отвечает Илья, и Пете сначала думается, что это ему послышалось. Но Илья не выглядит как человек, который… ничего не сказал — наоборот, похож на человека, который сказал слишком много. — И виза… у меня была, оказывается. Несколько лет назад получил… с родителями собирались в Россию. Но… не вышло тогда. Петя понимающе кивает. И хочет продолжить внимательно слушать альфу, но тот почему-то замолкает и грустными глазами смотрит на него. — Я из-за тебя прилетел, — откровенно признаётся он с таким видом, будто его сейчас расстреляют. — Я… ты… не знаю? Ты пропал, и я решил, что… — он не договаривает, вздыхает. — Я дурак. Петя в его словах узнаёт себя. И давит порыв ответить, что вообще-то не дурак. Что волноваться — это нормально, и что если здесь кто-то и дурак, то это сам Петя. Потому что вместо нормального разговора решил ещё в конце февраля, что всё, они больше не встретятся. Поэтому и не стремился слишком активно поддерживать контакт, а потом и вовсе пропал. Дурак, потому что после их последнего раза он в том положении, в котором приличным омегам быть не стоит. Но он ничего не говорит. Кусает губы, но не говорит. Потому что кажется — если скажет сейчас, то всё испортит. А если Илья сейчас уйдёт, то истерику Пете не остановить. Заплакать хочется уже сейчас об одной только мысли о возможном непринятии. Но он сдерживается. Петя едва заметно сжимает кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Так сильно, что рука начинает подрагивать. Но она спрятана на колене, так, чтобы Илья не видел. — Петь, — у Ильи взгляд становится почти мягким. — Я скучал. Он впервые произносит это ему в глаза. Даже там, в Милане, этого ни разу не звучало. «Скучаю» Ильи всегда переходило в горизонтальную плоскость, от воспоминаний о которой Петя краснеет всем лицом. — Думал, что что-то случилось, — и «что-то» случилось. Но Петя снова кусает губу, лишь бы не сказать ничего лишнего вслух. — И… когда ты плакал… я хотел всё бросить и прибежать к тебе… Это почему-то звучит как признание. Петя поднимается из-за стола и медленно моет кружку. Не просто полоскает, а прямо трёт, как будто пытается какими-то действиями занять мысли. Но не получается. В голове только Илья, Илья, Илья. И его запах. Который слишком правильно ощущается в этой квартире. Илья подходит к Пете со спины слишком близко. Не трогает его, только дышит куда-то в шею, от чего у Пети бегут мурашки, и ставит кружку в мойку. — Ты вкусно пахнешь, ты знал? Петя знает. Потому что Илья говорил это две недели. Каждый день, каждую ночь. Иногда по несколько раз. Петя прикрывает глаза и выключает воду. Расставляет кружки — а потом смотрит на холодильник. Снова ужасно хочется малины. — У меня малина есть в шоколаде. Вкусная. Будешь? — спрашивает он как будто чисто из вежливости. Но очень надеется, что Илья согласится. И он соглашается. Коротким кивком. Со слабой улыбкой. Петя лезет в морозильник и долго шуршит там всем. Ищет последнюю упаковку малины. Та почему-то оказывается зажата к самой дальней стене ящика, как будто спрятана на крайний случай. Петя достаёт её с победной улыбкой. И ставит на стол. Илья долго смотрит на упаковку малины странными глазами. Как будто боится её. Петя, не выдержав, тянется к пачке и открывает её. Достаёт одну ягоду и закидывает в рот, тут же, правда, жалеет об этом — она слишком холодная, слишком отдаёт в зубы. Поэтому Петя расслабляет челюсть и старается спокойнее дышать. Илья смотрит за этим очень внимательно. Чуть сжимает губы и напрягается. — Больно? — тихо спрашивает он, на что Петя качает головой. — А что… — Холодно, — проглотив ягоду, отвечает Петя. — Она холодная. Но вкусная. Будешь? Взгляд у Ильи становится ещё более странным, особенно когда Петя достаёт из упаковки новую ягоду — и протягивает её Илье. Но тот не берёт. Взглядом бегает от ягоды к лицу Пети и хлопает глазами. Пете хочется закатить глаза и уже самому съесть ягоду, но пальцы альфы мягко смыкаются на его запястье. И едва ощутимо тянут к лицу. Петя видит, как кончик языка Ильи скользит по уголку его губ, и замирает. Сам Малинин ловит его взгляд — и улыбается. А потом губами касается малины. На пару миллиметров отстраняется, чтобы облизать губы. И снова прикасается, прикрывая глаза. У Пети выбивает весь воздух из лёгких. Живот сводит приятным спазмом, и он чувствует что-то очень странное. Ему кажется, что Илья делает что-то почти неприличное. И ему не хочется, чтобы он прекращал. Илья снова касается губами малины, а потом кусает её. Петя слышит, как трескается шоколад под натиском зубов, слышит хруст замороженной ягоды. И смотрит на то, как смыкаются губы. Как Илья начинает жевать. И — внезапно — накрывает губами оставшийся кусочек, забирает его в рот. Безумие. Петя не дышит, потому что чувствует, как кончик языка скользит по подушке его пальцев. А вырвать руку нельзя — Илья всё ещё держит её. Нельзя, потому что самому не хочется. — Странно, — Илья отстраняется и отпускает петину руку. — Но вкусно. Петя тянется за ещё одной ягодой и хочет сам её съесть, но Илья смотрит на неё такими голодными глазами, что невозможно это проигнорировать. — Будешь? — спрашивает он и протягивает Илье, на этот раз сам, ближе к лицу. И альфа наклоняется сам, снова едва ощутимо касается губами шоколадной корочки, и резко полностью забирает малину. Сначала прикусывает зубами, а потом толкает куда-то языком, и вместо малины теперь губами сжимает петины пальцы. Проводит по ним языком без стеснения. И только после этого отстраняется. Хрустит малиной. Петя не дышит. Смотрит на это — и вспоминает, что нужно сделать вдох. Два. Но хитрые глаза напротив напрочь выбивают все мысли из головы. — Sweet, — одними губами шепчет Малинин и отстраняется, выравнивается и улыбается. Довольно так. Третья ягода всё-таки оказывается во рту Пети. Потому что очень хочется. Потому что сладко. Потому что Илья так пристально смотрит на его лицо, что совсем не хочется, чтобы это заканчивалось. — Хочу ещё, — говорит Илья и уже сам тянется за малиной. Осторожно берёт её, слегка сжимает зубами и несколько долгих секунд смотрит Пете глаза. Кто первым срывается, Петя не знает. Только закрывает глаза и ощущает слегка прохладные от замороженной малины губы на своих. Ощущает, как они мягко двигаются, вынуждая отвечать. На пару мгновений они отстраняются — Илья проглатывает малину — и снова стукаются губами. Холодный язык скользит по петиным губам и сталкивается с его собственным. Петя перестаёт чувствовать себя человеком. Весь мир сужается только до губ на его губах и тёплых рук, которые скользят по его плечам и шее. В какой-то момент поцелуи становятся настолько пылкими, что Петя осознаёт себя прижатым к столу, а Илья стоит между его ног и гладит его спину. Через одежду, но так интимно. И это почти смущает — но Петя не закрывается. Тяжело дышит только и слегка прикрывает глаза, когда Илья снова мягко целует его. И отстраняется. — Извини, — почему-то смущается он. — Я не умею по-другому… — В смысле? — не понимает Петя и слегка трясёт головой. Хлопает ресницами и пытается сфокусировать взгляд на лице Ильи. Но тот прячет его в ладонях и делает неловкий шаг назад. Становится холодно. — Я всегда только так, — продолжает Илья и зачем-то отворачивается от Пети. — Всё в… я не умею… говорить о… about how I feel... — Ты скучал, этого достаточно, — говорит Петя и сам отходит от стола немного в сторону. Косится туда, куда только что прижимался ягодицами, и вздыхает. — Ты сказал это. — А потом всё испортил! — Чем? — By kissing you… — А я был против? Илья оборачивается и смотрит на него огромными глазами. Не верит, понимает Петя. И медленно подходит к нему, возвышаясь почти на пол-головы. Медленно тянется к его лицу и кончиками пальцев поглаживает щёку, и Илья тут же прикрывает глаза и льнёт к прикосновению. Петя смелеет и накрывает щёку уже полной ладонью, большим пальцем поглаживает скулу… и целует. Илье приходится немного запрокинуть голову и встать на носочки, но он не отстраняется. Позволяет целовать себя, вести действие и хватается за петину футболку со спины. С негромким чмоком Петя отстраняется. — Пожалуйста, — тихо просит Илья. — Ещё? Можно? Вместо ответа Петя снова накрывает его губы своими.

***

Петя смотрит на задремавшего на его кровати Илью и не может насмотреться. Альфа, спящий в его гнезде, кажется таким правильным — потому что это самый правильный альфа. Тот, из-за которого гнездо и строилось. Петя думает об этом и не может перестать улыбаться. Глупо, немного наивно. И старается отогнать от себя мысли о том, что Малинин на самом деле не знает всей правды. Он, увидев гнездо, сказал, что выглядит уютно. Но не понял, что это. Сначала Петя обрадовался. Потом расстроился. А сейчас смотрит на Илью и думает, что это всё абсолютно неважно. Главное, что Илья сейчас здесь. Сидит на его, Петиной, кровати и дремлет. Оставляет свой запах везде. Пете хочется залезть к нему. Прикоснуться плечом. Обнять. Или сделать что-то, чтобы запах Ильи буквально остался на его теле. Мысль отзывается едким неожиданным смущением. Петя трогает лицо и понимает, что оно горит. В итоге присаживается рядом, но не касается ничем. И чувствует, что тоже готов задремать. Тело накрывает усталостью. Но Петя продолжает пытаться смотреть на Илью даже когда глаза полностью собираются слипнуться. Но, не выдержав, всё-таки отключается. Просыпается от осторожных прикосновений Ильи. Который убирает его длинные волосы с лица. Кончиками пальцев проходится по скуле, по носу... Пете даже не хочется глаз открывать, потому что это так приятно… — Ты проснулся, — тихо шепчет Илья ему на ухо. — Я вижу, как дрожат ресницы. Петя медленно открывает глаза. Моргает. И, чуть повернув голову в другую сторону, видит улыбку Ильи. — Доброе утро… — тихонько шепчет Петя и отводит взгляд. — Скорее вечер, — отвечает ему Илья и всё-таки отстраняется. Удивительно плавно, непривычно, как будто не хочет отпускать его. — Что-то... снилось? На этом Петя слегка качает головой — не снилось. Ему было просто так спокойно, что, конечно, ничего не снилось. И не должно было. — А мне снилось, — продолжает Малинин. — Что-то… странное. Не помню… но там был ты. И это хорошо… Илья краснеет. Он так очаровательно краснеет! Особенно когда начинает говорить что-то такое… важное. — А ещё… — Илья снова оказывается рядом, так близко, что его нос касается петиной шеи. — Твой запах. Мне… так нравится. Я раньше не любил вишню, представляешь? Но ты — это… ты. Ещё тогда, в Милане, я… не мог перестать о нём думать. Петя напрягается, немного сжимается, думает, что Илья скажет про запах что-то другое. Но нет, это, оказывается, очень приятно слышать. — Кажется, он стал слаще, — и от этого Петя всё-таки несильно, едва ощутимо вздрагивает. Или это из-за губ, которые быстро прижимаются к коже на мгновение? — You're so amazing… Илья отстраняется окончательно. Смущается и сползает с кровати, случайно скинув на пол несколько футболок. Петя дёргается, хочет их поднять, смотрит почти с тоской, потому что гнездо разрушили… Но Илья осторожно возвращает футболки на место. Складывает их так, как они были до всего. Только на мгновение принюхивается — и почему-то недовольно морщит нос. Запах Влада, не сразу понимает Петя. Одна из этих футболок пропитана запахом Влада. И его альфе это не очень нравится. — Странно… — тихо бубнит он. Петя делает вид, что не понимает и головой дёргает в вопросе. — Never mind. Петя жмёт плечами и тянется за телефоном. Время уже позднее, десятый час. От Влада одиннадцать сообщений. И два пропущенных. Последнее сообщение — извинение за то, что их побеспокоил. С чего он решил, что «они» здесь, Петя не понимает. Но не возражает. Наоборот, соглашается, что рядом Илья есть. И пишет об этом Владу. Который, конечно, не отвечает. — Ты… — осторожно начинает Петя. — Когда обратно планируешь? — В Вирджинию? — Илья кажется куда более удивлённым. — Ну... — Нет, — тут же поправляет себя Петя. — В… отель? — А… Кажется, Илья забывает, что ему нужно в отель. Петя, может, и был бы не против, чтобы альфа остался с ним на ночь, но нутро кричит, что сейчас это неправильно. Что Илья ещё не знает правды, и оставлять его здесь сейчас нельзя. Если он узнает, если испугается и исчезнет… Петя жмурится и снова старается не думать об этом. — Наверное, сейчас? Помоги такси вызвать. У меня нет ваших приложений. Петя кивает. — А ты… далеко остановился? Илья не может вспомнить адрес, но называет отель, к счастью, он в Петербурге один. И находится в получасе езды от него. Можно сказать, что недалеко остановился. — Как ты так тогда сбежал… нам в одну сторону было. — Я… испугался, — неловко улыбается Илья. — А теперь не буду. — Пугаться? — Убегать, — вздыхает он. — Можно я тебя поцелую? Его желание настолько физическое, что он даже облизывает губы. Петя смотрит на это — и зеркалит. Кончиком языка скользит от уголка до уголка. Улыбается. И кивает. Илья становится одним коленом на кровать, наклоняется и мягко целует петины губы. Не страстно, а очень нежно и осторожно. Бережно почти. И отстраняется с улыбкой. — Спасибо за… сегодня. — Илья… — Ну, правда. Спасибо. Пете хочется его поцеловать. Но Илья отходит от кровати и ищет свой телефон, что-то проверяет, смешно пугается и судорожно начинает собираться. Петин телефон пиликает, что машина подъедет через две минуты. Перед выходом Илья снова поднимается на носочки, чмокает Петю в щёку и сбегает по лестнице вниз. Такой счастливый. И сам Петя улыбается. Когда возвращается в комнату, видит ответ от Влада. И несколько минут переписывается с ним. Владос ого, он всё-таки дошёл. не верю Петр первый Не совсем. Я сам его довёл. Мы встретились утром, и… В общем. Он только что уехал. Владос вы поговорили??? нет, вы поговорили не хочу знать подробностей!!! Петр первый Не хочешь — не задавай вопросов) Но мне кажется, всё хорошо пока. Не волнуйся. Владос ты кстати попросил у него вещи???? и он видел гнездо? бля глупый вопрос он был у тебя дома конечно он видел ну так? Петр первый Сказал, что выглядит уютно. Не понял, что это гнездо. Но, мне кажется, он почувствовал твой запах. Владос ну дурак ой ладно я это пошёл спокойной ночи Петруччо не пропадай так а Петр первый И тебе доброй ночи. Тоже не пропадай. Держи в курсе о состоянии. :) Разговор с Владом Петю немного веселит. Дикиджи явно интересно всё, но он не хочет… знать детали. Ему и не надо их знать. И Петя не рассказывает. Но, честно, очень хочется признаться, что Илья спал у него в гнезде. Петя сильнее сжимает телефон. Пишет смс Илье с вопросом, как он добрался до номера. Тот отвечает, что ещё едет. Но обязательно напишет, как приедет. С улыбкой Петя убирает телефон в карман и медленно осматривает комнату. Берёт с кровати мишку, обнимает его и улыбается. Потом прижимает к животу, неловко, неосознанно. И замечает лишнюю вещь на стуле у рабочего стола. Подойдя ближе, Петя понимает, что это бомбер Ильи. Видимо, он забыл его впопыхах. Одной рукой поднимает его и прижимается носом. Вдыхает желанный кофейный запах и чувствует необходимость заложить бомбер в гнездо. На самое важное место. У подушки. И не отказывает себе в этом желании. Кладёт вещь рядом с подушками, так, чтобы можно было в любой удобный момент уткнуться в него лицом. Быстро приняв душ, ложится на кровать. В гнездо. Кутается во все одеяла и чувствует, что его как будто что-то тёплое и важное обнимает. Так и засыпает — под одеялами, поджав ноги к животу, на котором устроилась одна рука. Уткнувшись лицом в бомбер, пахнущий кофе.