Глава 64: «Вот дерьмо»

Гарри лежал на жёсткой неудобной кровати, уставившись в безликий потолок, и изо всех сил пытался либо аппарировать домой, либо просто умереть. Болело всё. Казалось, всё его тело медленно отказывалось работать... Это была настоящая, невыносимая агония. Гарри то бросало в жар, то колотило от озноба; его непрерывно трясло и передёргивало так сильно, что он не мог даже дотянуться до бутылки воды, которую Баки оставил в мотеле, где запер его. Еды было навалом — целые пакеты, — но аппетит исчез ещё до того, как Гарри оказался похороненным под картошкой. Когда Гарри всё же попытался приподнять голову, чтобы достать воду, — в Мексике стояла просто адская жара, и он уже всей душой её ненавидел, — взгляд случайно упал на левую ногу. В ту же секунду ему показалось, будто мозг пронзило электрическим разрядом, и он бессильно уронил голову обратно на подушку. В той комнате наверняка был телефон, но Гарри не мог даже пошевелиться, чтобы попытаться его найти. Он не мог заставить себя хотя бы перекатиться на край кровати, чтобы не блевать прямо на подушку, на которой лежала его голова. Не нужно было быть врачом, чтобы понять: нога, кожа на которой почернела пятнами почти до самого бедра, и кровь, которую он время от времени откашливал, никак не говорили о прекрасном состоянии здоровья. — Ну надо же, кто бы мог подумать, что однажды тебя прикончит картошка, дружище? — сказал бы Рон, ободряюще улыбнувшись и по-братски хлопнув Гарри по спине, будь он сейчас рядом. Гарри почти видел его сидящим у своей кровати — как и всегда, когда оказывался в больничном крыле. Рон всегда был рядом, когда это действительно имело значение, и сейчас тоже никуда не ушёл. А где Рон, там обязательно... — Рон, ну нельзя же быть таким бестактным, — нахмурилась Гермиона, как обычно отчитывая мальчишек за отсутствие манер. Она была именно такой старшей сестрой, какой Гарри всегда её представлял: командовала, ворчала, но всё это — исключительно ради его же блага. — Гарри, я точно читала о травмах вроде твоей, и почти уверена, что шансы на полное восстановление очень высоки. О! Надо найти исследования по таким случаям! Гарри повернул голову к Сириусу, отчаянно нуждаясь в том, чтобы тот снова заверил его: он не умирает, не угасает и не ускользает куда-то прочь. Сириус всегда был рядом, чтобы успокоить Гарри. Сириус просто всегда был рядом. — Сири? — хрипло позвал Гарри пересохшим голосом. — Я... я ведь поправлюсь, правда? Сириус широко улыбнулся ему с комода, на котором сидел, по-детски болтая ногами. — Конечно, поправишься, детёныш. Не для того ты пережил своего ублюдочного дядю и венгерскую хвосторогу, чтобы тебя прикончила какая-то картошка, — беспечно рассмеялся Сириус. — Ты сильный, Гарри. Всё будет хорошо. — Да это была не «какая-то картошка»! — возмутился Питер. Он сидел рядом с Гарри на кровати, крепко сжимая его руку. — Этот псих закопал его под сотнями килограммов картошки, чтобы тайком перевезти через границу! Да ему, наверное, все внутренности передавило! Если честно, именно так Гарри себя и чувствовал, будто все внутренние органы превратились в кашу. Ничего внутри больше не работало как надо, и он понятия не имел, вернётся ли Баки вообще... и если да, то когда. — Мы больше никогда не купим картошку этой фирмы, — пообещала Пеппер. Она ласково гладила Гарри по волосам — именно так, как, по его представлению, должна была гладить мама, — и тепло улыбалась ему. У нее были бирюзовые глаза и почти рыжие волосы, и Гарри почти мог представить, что перед ним его настоящая мама, которая держит его за руку, когда он болеет, так же, как Петуния всегда заботилась о Дадли. — Но остальные овощи тебе всё равно придётся есть, — с лукавой улыбкой добавила она. Гарри обвёл всех взглядом и улыбнулся. Он был бесконечно благодарен, что они рядом. Но среди них не было того, кого ему хотелось увидеть больше всего. — А где мой папа? — спросил он, всматриваясь в лица, пытаясь найти родные черты, так похожие на его собственные. Всё вокруг расплывалось — наверное, из-за жары, — и очередная вспышка боли словно пронзила мозг; Гарри дёрнулся и тихо заскулил, когда это движение отдалось мучительной болью в ноге. — Он идёт, малыш, — пообещала Пеппер, не переставая гладить его по волосам. — Он скоро будет. — Ему нужно поторопиться, да? — спросил Гарри, пытаясь сквозь пелену и слёзы разглядеть в её глазах правду. — Если он не успеет... — Он успеет, — мягко сказал Сириус. Усмешка исчезла из его голоса — должно быть, он наконец понял, насколько Гарри на самом деле плохо. — Именно это Баки и говорил, — фыркнул Рон. — «Не переживай, Гарри, я скоро вернусь, и задание закончится». И почему после этого мы должны кому-то верить? — Мы верим Тони, потому что он никогда не врёт Гарри, а Баки страдает тяжёлым расстройством восприятия реальности, — раздражённо возразила Гермиона. — Это совершенно разные вещи. — Я... мне сейчас нужен папа, — тихо сказал Гарри, ненавидя себя за эту жалкую слабость. Он шмыгнул носом и даже не чувствовал слёз на лице, хотя понимал, что они наверняка текут. — Кажется... кажется, мне правда очень плохо. За свою жизнь Гарри болел не раз, но ещё никогда болезнь не выглядела как почерневшая кожа, кровь, льющаяся изо рта, и молнии, время от времени прошивающие мозг. — Мне нужно сказать ему, что говорил Баки, — вдруг вспомнил Гарри, поворачиваясь к Пеппер. — Он должен узнать про ГИДРУ и про Говарда. — Мы ему всё расскажем, — мягко сказала Пеппер. — А ты пока отдыхай. Постарайся глубоко дышать, хорошо? Совсем скоро ты его увидишь. — Скоро, — повторил Питер, крепче сжимая руку Гарри и улыбаясь своей чуть кривоватой улыбкой, от которой сердце Гарри забилось быстрее, а по коже выступил ещё более сильный пот. — Уже совсем скоро, Красавчик. — Обещаешь? — тихо спросил Гарри. — Клянусь. Гарри закрыл глаза и попытался устроиться поудобнее на тонком мотельном матрасе. — Я... посплю немного, — пробормотал он. — Только не уходите... — Не уйдём, — пообещала Пеппер. Она поцеловала Гарри в лоб — прямо в шрам, — и от этой тёплой, почти материнской ласки у него болезненно сжалось сердце. — Мы тебя любим. — И я вас люблю, — едва слышно пробормотал Гарри. Он не знал, представится ли ему ещё шанс сказать это, поэтому повторил ещё раз — на случай, если в первый раз его никто не услышал. — Я вас люблю. Гарри очень хотелось знать, который сейчас час... и вообще какой сегодня день. — Сколько я был в отключке? — спросил он Рона. Рон посмотрел на часы и нахмурился. — Кажется, они сломались. Прости, дружище, понятия не имею. Гарри тяжело вздохнул и тут же почувствовал вновь накатившую дрожь. Его колотило так, что он уже не понимал, где заканчивается жар и начинается озноб, а пот насквозь промочил его — с головы до почерневших пальцев на ноге. — Чёрный палец... — фыркнул Сириус. — Сириус Блэк и его крестник Гарри Чёрнопалец. — Очень... смешно, — слабо усмехнулся Гарри, пытаясь подхватить привычную перепалку с Сириусом. — Ты будешь... будешь... Остроумный ответ так и не родился: его снова затрясло с такой силой, что застучали зубы. — Твой папа скоро будет, — мягко сказала Пеппер. — Ты примешь горячий душ, нормально поешь и... — ...и выпьешь своё лекарство, Гарри Джеймс, — твёрдо закончила Гермиона. — Скорее всего, это синдром отмены, о котором я присылала тебе информацию. Я же говорила, что нельзя прекращать их принимать. — Как будто у него был выбор, — горячо возразил Питер, как всегда вставая на сторону Гарри. — Извини, что его похититель не догадался прихватить с собой его лекарства, когда пустился в бега. — Я его ненавижу, — едва слышно пробормотал Гарри. — Моя... моя нога... Она больше не болит... — Так это же хорошо! — жизнерадостно сказал Рон. — Значит, всё не так плохо, как было! — А может, наоборот, раз в пятьдесят хуже, — рассудительно заметил Питер. Он был таким умным, что Гарри иногда начинал чувствовать себя рядом с ним так же неловко, как порой чувствовал себя рядом с Гермионой. Будто он и сам мог бы стать настоящим гением, если бы в детстве ему приходилось думать не о том, как избежать очередных побоев от родственников, а об учёбе. — Она должна болеть. Я снова вижу кость, — добавил Питер. — А кожа чёрная, как сердце моей дорогой мамочки, — фыркнул Сириус. — По-моему, это ничем хорошим не кончится. Хотя знаешь, малыш, на твоих шансах кого-нибудь подцепить в ближайшее время это точно скажется не лучшим образом. Гарри попытался рассмеяться — он был уверен, что именно этого Сириус и добивался, — но с лёгкими творилось что-то неладное, и у него ничего не вышло. — Вот дерьмо... Гарри попытался открыть глаза, чтобы посмотреть, кто это сказал, но веки его не слушались. — Я... сплю... — невнятно пробормотал он пересохшим языком. — Тихо... — Пора просыпаться, ребёнок. Нужно переправить тебя домой, — резко произнёс незнакомый голос, показавшийся Гарри смутно знакомым. — Хотя нет, забудь. Сразу в «Метро-Дженерал», в операционную. Это некроз струпа. Если хочешь сохранить ногу, действовать нужно немедленно. Гарри не хотел ничего сохранять. Миссия ещё не закончилась, и, похоже, не закончится ещё очень долго. — Не дёргайся. Иначе мы можем попасть не в то измерение. Измерение... Гарри даже не знал, что это такое. — Ну-ка... Когда чьи-то мозолистые руки осторожно подхватили его, Гарри издал нечеловеческий крик — от него заболели даже собственные уши. — Знаю, малыш. Знаю, — спокойно сказал незнакомец. — Тебе предстоит тяжёлая борьба. Давай. Следующие несколько секунд Гарри запомнил лишь тем, что удушающая жара, будто заполнившая ему лёгкие, внезапно сменилась прохладой и оглушительным шумом, от которого хотелось закричать. — Я попрошу их вести себя потише, — пообещала Гермиона. — Тебе нужно отдыхать. Она принялась отчитывать всех подряд, пока шум не превратился в далёкий, приглушённый гул, и Гарри снова не остался наедине с людьми, которых любил. — Папа... уже здесь? — с надеждой спросил он. — Скоро, — пообещал Сириус. Гарри тихо застонал. Человек, который нёс его на руках, вдруг побежал, и от каждого толчка по всему телу простреливала такая боль, будто он наступал на ногу, которую полностью отсидел. — Красавчик, не засыпай, — сказал Питер. — Хочешь, устрою тебе викторину по химии? Или лучше расскажу про придурка, который пытался ограбить заправку с помощью плойки? — Про... заправку... — пробормотал Гарри. Но историю он так и не услышал. Что-то резко полоснуло его по груди, и Гарри закричал. Пеппер тут же оказалась рядом и осторожно убрала волосы с его лба. — Ты уже в больнице, — мягко сказала она. — Кажется, тобой занимается твой наставник, Стрэндж. — Кажется? — переспросил Гарри. — То есть ты даже не знаешь, кто меня сейчас режет? Пеппер грустно улыбнулась. — Я знаю только то, что знаешь ты, солнышко. — По-моему, я слышала, как сказали, что это плевральный дренаж, — с видом знатока сообщила Гермиона. — Вообще-то это невероятно интересная... — Он здесь! — вскрикнул Сириус. — Малыш, папа здесь! В одно мгновение заклинание, которым Гермиона, должно быть, приглушила окружающие звуки, перестало действовать, и Гарри словно накрыло волной криков со всех сторон. — ПОДОЖДИТЕ! СИРИУС МОЖЕТ СПАСТИ ЕЁ! НЕ НАДО! ПУСТЬ ОН ХОТЯ БЫ ПОПРОБУЕТ! — ТУТ УЖЕ НЕЧЕГО СПАСАТЬ! ЕСЛИ МЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ НАЧНЁМ ОПЕРАЦИЮ, ИНФЕКЦИЯ ДОБЕРЁТСЯ ДО ВНУТРЕННИХ ОРГАНОВ! — ДВЕ СЕКУНДЫ, СТРЭНДЖ! ВСЕГО ДВЕ СЕКУНДЫ! — ОДНУ. Палмер, не перемещайте его. Ясно? Я приведу волшебника. — Он вошёл в... и исчез. Гарри попытался что-то сказать, но рот закрывала какая-то маска, не давая произнести ни слова. Все вокруг кричали, а потом рядом оказался Сириус. Он плакал. — Я... я не знаю ни одного заклинания или зелья, которое помогло бы в таком случае... Мы... мы обычно лечим такие вещи сразу. Может быть, если бы здесь были Снейп или Альбус... — У него нет времени, — резко оборвал его кто-то. Гермиона прошептала Гарри, что это его наставник, Стрэндж. — Старк, послушайте меня. Если мы немедленно не ампутируем эту ногу, инфекция распространится на сердце и убьёт его. Если сепсис раньше не оставит его с необратимым поражением мозга. — Ампутировать мою ногу?! Гарри поднял взгляд на Рона и увидел в его глазах тот же ужас, который чувствовал сам. — Дружище... они же шутят? Рон покачал головой, широко распахнув глаза. — Да не может быть. Никто не станет отрезать тебе ногу. Это... это же безумие. — Малыш... Гарри, ты меня слышишь? Гарри попытался ответить. Он узнал этот голос. Это был его папа, хотя говорил он так, будто едва сдерживал рыдания. — Я люблю тебя, Гарри, — торопливо прошептал отец ему на ухо. — Прости меня... Господи, Гарри, прости меня... — Он плачет, — тихо сказала Гермиона. — Он очень тебя любит, Гарри. — Ещё бы не любил, — негромко рассмеялся Сириус. — Как можно не любить такого маленького умника? Вылитый Тони-младший. — Начинайте, — сказал Тони кому-то за пределами поля зрения Гарри. — Просто... спасите его. Прошу вас... Господи... — Блэк, вы с нами, — коротко бросил Стрэндж. — Вылечим магией всё, что сможем. — А ты разве не чёртов волшебник? — Чародей. Это разные вещи. И, признаться, звучит куда престижнее. — ВЫ СЕЙЧАС СЕРЬЁЗНО?! — крикнула какая-то женщина. — Систолическое уже сто девяносто семь, Стивен! У него сейчас случится инсульт! — За работу, — сказал Стрэндж. Гарри почувствовал, как чья-то теплая, настоящая, живая рука крепко сжимает его руку… А потом, всего за мгновение до того, как мир окончательно погрузился во тьму, эти пальцы разжались. Гарри очень жалел, что они отпустили его руку. Он ведь даже не успел увидеть папу. — Как он? — Не просыпается, Роудс. И... ты только посмотри на него. — Он проснётся, Тони. Его организм прошёл через настоящий ад. Просто дай ему немного времени. — Барнса уже нашли? Я его... — Пока нет. Стрэндж сказал, что не может почувствовать Барнса так же, как чувствует Гарри, или что-то в этом духе. — Держи меня в курсе. — Конечно. А ты поспи немного. Он уже вернулся. — Разве? Разве? В какой-то момент Гарри попытался пошевелиться, отчаянно стараясь понять, что происходит. Он не мог говорить — что-то душило его изнутри, — а глаза всё никак не открывались. — Тише, тише, всё хорошо, — успокаивающе сказал кто-то. — Сейчас я уберу трубку. Потерпи. В горле вспыхнула жгучая боль, когда что-то медленно вытянули наружу. — Позовите его отца. Скажите, что он пришёл в себя. Гарри открыл рот. Вместо голоса вырвался лишь слабый хрип. — Папа?.. — Он уже идёт, милый, — ласково ответил кто-то. Тёплая влажная ткань осторожно прошлась по его лицу, бережно очищая веки. — Сможешь... — Он очнулся?! И тогда Гарри всё-таки открыл глаза. Он ведь смог встать на ноги, когда думал, что Волдеморт сейчас его убьёт. Смог пройти несколько кварталов со сломанной ногой. Значит, сможет и открыть глаза, чтобы увидеть человека, которому принадлежал этот голос. — Папа... — едва слышно выдохнул Гарри. Наконец-то. Рона, Гермионы, Пеппер, Питера и Сириуса больше не было. Остался только его папа. Тони опустился на колени рядом с кроватью Гарри, так что его осунувшееся, измученное лицо оказалось совсем близко. Гарри увидел покрасневшие, полные слёз карие глаза. — Гарри... — выдохнул Тони. Глаза его снова наполнились слезами, и одна медленно скатилась по щеке. Он наклонился ещё ближе, пока его лоб не коснулся лба Гарри. Гарри всё ещё был ужасно слаб. Усталость пропитала его до самых костей, но он заставил себя не закрывать глаза. Нужно было сказать Тони... что-то... что-то очень важное. — Папа... — прохрипел Гарри, болезненно поморщившись, когда обожгло горло. — Ба... Баки... — Тш-ш... — прошептал Тони. Он осторожно обнял Гарри, и по его телу одновременно прокатилась волна боли и невероятного облегчения. — Я думал... я тебя потерял... Гарри с изумлением почувствовал, как плечи Тони задрожали от рыданий. Он был настолько счастлив, что Гарри снова рядом, что уже не мог сдерживать слёзы. Тони плакал так, словно его сердце разбилось, и теперь, когда Гарри вернулся, наконец снова стало целым. Никто, никто никогда не любил Гарри так сильно. В этом он был абсолютно уверен.