Глава 72: «Я просто благодарен за то, что я здесь»

Четверг, 23 ноября Гарри оглядел квартиру и почувствовал… почувствовал… Что всё это слишком. Тони полностью переделал квартиру, пока их не было, а Гарри был настолько неблагодарной сволочью, потому что думать мог только о том, как сильно ему всё это ненавистно. Сама квартира осталась такой же открытой: вдоль прохода от лифтов по-прежнему шли двери в спальню Тони, его кабинет и лабораторию. Дверь в комнату Гарри всё так же находилась в дальнем конце гостиной. Задняя стена по-прежнему была полностью стеклянной. Стены всё ещё были выкрашены в свежий, чистый белый. Но всё остальное изменилось. Высокую барную стойку, которая служила им обеденным столом и отделяла кухню от гостиной, заменили более длинной и основательной конструкцией. Теперь она изгибалась дугой, по-настоящему отделяя кухню от остальной квартиры, и вместо прежней высоты была… была ровно такой, чтобы Гарри мог просто подъехать к ней на коляске и спокойно устроиться. Всю остальную кухню тоже переделали: раковины теперь были достаточно низкими, чтобы Гарри мог до них дотянуться, даже холодильник поставили новый. Гарри заметил установленную пониже микроволновку и такие же низкие рабочие поверхности. Гарри был почти уверен, что телевизор тоже заменили — он выглядел больше, — а все встроенные в стену ящики, где раньше хранились приставки и прочая игровая техника, перенесли ниже. Всё по-прежнему выглядело дорого, «современно» и «технологично», как говорил Тони, и Гарри… Гарри всё это ненавидел. — Ну как тебе? — бодро спросил Тони, обводя рукой квартиру. — Погоди! Смотри! Гарри ошеломлённо наблюдал, как Тони обогнул новую стойку и распахнул высокий, от пола до потолка, шкаф рядом с холодильником. — Зацени — хлопья! — торжественно объявил Тони, указывая на целую полку с коробками, которая находилась как раз на… на высоте Гарри. Гарри посмотрел на улыбку Тони и почувствовал, как что-то внутри болезненно надломилось. — Прости меня, — хрипло сказал Гарри. Он оглядел квартиру — дом Тони, который был его домом ещё до того, как в его жизни появился Гарри и всё испортил. Испортил дом Тони. — Я… прости, — повторил Гарри. Он знал, что одни извинения ничего не исправят, но не извиняться просто не мог. Не после того, как разрушил Тони жизнь, а теперь ещё заставил переделать из-за себя весь его дом. Гарри не верил, что Тони когда-нибудь его ударит, даже несмотря на то, что Гарри, как ему казалось, уже тысячу раз давал ему для этого повод. Но сейчас ему, наверное, стало бы легче, если бы Тони всё-таки это сделал. — Прости? За что? — переспросил Тони, явно притворяясь, будто не понимает. Он непринуждённо обошёл новую стойку и для демонстрации включил дополнительную раковину, установленную «на высоте Гарри». — Всё, что тебе может понадобиться на кухне, теперь здесь! Смотри! Гарри молча сидел, пока Тони водил его по квартире, с гордостью показывая одно изменение за другим, а чувство вины внутри Гарри становилось только тяжелее. — А вот этот ящик… — Тони выдвинул встроенный в стену ящик рядом с дверью Гарри. — Та-дам! Я попросил сделать здесь полки для зелий. Просто прикладываешь большой палец к сканеру, ящик открывается — и все лекарства у тебя в одном месте! Гарри кивнул. Похоже, новых извинений Тони слышать не хотел. — Ну вот, снова дома! — жизнерадостно объявил Тони. — Конечно, к ужину сегодня придётся немного переставить мебель и поставить здесь стол, но— В тот момент Гарри, кажется, впервые в жизни был так рад услышать звон лифта. Сириус выскочил из лифта, всё ещё в пижаме, и замер, оглядывая произошедшие в квартире перемены. — И что ты будешь со всем этим делать, когда Гарри снова начнёт ходить? — прямо спросил он. — По-моему, ты слегка переборщил, нет? — Он не хочет протез, а здесь никто не собирается решать за него, что делать с собственным телом, — беспечно ответил Тони. — К тому же он ещё растёт, так что кто знает… После того как Гарри лишился ноги, у него появилась новая суперспособность. Не Железный костюм и не сверхскорость, а совершенно особый талант превращать весь окружающий шум в ничего не значащий фон. Тони и Сириус могли сколько угодно стоять рядом, обсуждать Гарри, размахивать руками и открывать рты — он не слышал ни слова. Вместо этого Гарри просто оглядывал квартиру и думал о том, сколько денег Тони потратил лишь потому, что Гарри не мог вынести даже мысли о том, чтобы к его телу приделали какую-то искусственную ногу — как у Грюма, как у Петтигрю, как у Баки. Тысячи? Сто тысяч? Двести? Хватило бы всех галлеонов из хранилища Гарри, чтобы вернуть Тони эти деньги? И позволил бы Тони вообще ему их вернуть? Тони сделал для Гарри всё. Тони был… Тони был для него всем. А Гарри сидел в коляске посреди этой квартиры и чувствовал себя никем. — Ты куда? — голос Сириуса наконец пробился сквозь мутный пузырь, отгораживавший Гарри от разговора, который шёл буквально у него над головой. — В душ, — коротко ответил Гарри. Он покатил к своей комнате и остановился, заметив, что даже дверную ручку переставили. Тони… Тони опустил её ниже, чтобы Гарри почти не приходилось тянуться. — Ужин в пять! — крикнул Тони ему вслед. Гарри кивнул и даже не удивился, когда Сириус увязался за ним в комнату и плюхнулся на кровать. — По шкале от «лето у Дурслей, когда тебе было двенадцать» до «зелья после того, как твоё имя вылетело из Кубка», насколько сильно тебе плохо? Гарри замер, ошарашенно разглядывая переделанный шкаф: все рубашки, куртки, свитеры и толстовки теперь висели ниже. Причём именно висели на вешалках, хотя сам Гарри обычно этим не заморачивался. Обернувшись, он заметил, что два прежних комода, где хранились джинсы, брюки, носки, пижамы и нижнее бельё, тоже исчезли. Вместо них стоял один низкий и широкий комод со столешницей под мрамор, такой же, как у прикроватной тумбочки. Сотни тысяч долларов, — понял Гарри, чувствуя, как защипало глаза. Тони потратил на него сотни тысяч долларов только потому, что Гарри не мог просто согласиться на этот дурацкий протез. — Сири, я всё испортил, — прошептал Гарри, не отрывая взгляда от нового комода. — Я так сильно всё испортил. Сириус тут же сел на кровати и придвинулся к краю. Несмотря на растрёпанные чёрные волосы и старую затасканную футболку Queen, лицо его вдруг стало серьёзным. — Что ты натворил? — спросил Сириус. — В последнее время мне почему-то все подряд признаются в убийствах, так что если у тебя в шкафу не лежат отрубленные головы… Гарри на мгновение нахмурился, озадаченный этим замечанием, а потом мотнул головой, решив сейчас даже не спрашивать. — Я… Тони хотел, чтобы я сделал протез, а я отказался, Сири. Я сказал нет. — Гарри отчаянно посмотрел на него, надеясь, что Сириус поймёт, за что именно он так себя ненавидит. — Я всё испортил. Мне отрезали ногу, я не позволил Тони её заменить, а теперь… теперь он переделал из-за меня весь свой дом, потому что я идиот. — А, ну да, тебе не стоило садиться в машину к Барнсу, — кивнул Сириус. — Если честно, Гарри, это было примерно так же глупо, как участвовать в Турнире. — Не шути, — огрызнулся Гарри. Сейчас у него не было сил на обычные шуточки Сириуса. Ему нужен был нормальный совет. — Я серьёзно, — пожал плечами Сириус. — Это прямо как тогда, когда ты пригласил дементоров прокатиться с вами в поезде. Ничему тебя жизнь не учит, да, мелкий? — Сири— — Мерлин, Гарри, раз уж мы начали: зачем ты вообще позволил Джинни открыть Тайную комнату? Она же ребёнком была. — Это не— — А потом ещё решил, что будет весело сыграть в квиддич с дементорами. — Пожалуйста— — Серьёзно, Гарри, ты вообще никогда не думаешь. — ЗАТКНИСЬ! — заорал Гарри, окончательно взбешённый этим издевательским бредом. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЭТО СМЕШНО, А МНЕ НЕ СМЕШНО! Ничего не было смешно. В эту минуту Гарри вообще не видел ничего, над чем можно было бы смеяться. Он был самой тяжёлой обузой на свете, и Тони этого не заслуживал. Сириус — другое дело. Сириус это заслуживал, потому что Сириус был придурком. Но Тони… Тони был из тех людей, которые и глазом не моргнут, прежде чем переделать весь свой дом только ради того, чтобы Гарри было чуть проще достать хлопья или лекарства. — Гарри… — Сириус наклонился вперёд, уперев локти в колени и сцепив руки на затылке. Теперь он уже не шутил. Теперь он был… серьёзен. — Тони плевать, что пришлось что-то здесь переделать. И ему плевать, захочешь ты протез или нет. Он просто хочет, чтобы тебе было хорошо в собственном доме, — убеждённо сказал Сириус, глядя на Гарри огромными серыми глазами, до смешного похожими на глаза Бродяги. Гарри любил Сириуса, но иногда Бродягу любить было проще. — Это был его дом, — сказал Гарри. — Он всё переделал из-за меня. Я отнял у него жизнь, а теперь ещё и дом. — Он сам поделился с тобой своим домом, — твёрдо возразил Сириус. — Теперь это и твой дом тоже, Гарри. Твоя жизнь, твой дом. И по-моему, здорово, что он сделал всё так, чтобы тебе было проще. Это и правда было здорово. Здорово, что Тони перевесил всю одежду Гарри так, чтобы тот мог сам до неё дотянуться, а зелья и лекарства сложил в ящик, который Гарри мог открыть без чужой помощи. Это было так по-доброму, и… — Никто не бывает просто добрым, — сказал Гарри, и на последних словах голос предательски дрогнул. Он молча умолял Сириуса понять, потому что сам Гарри не понимал. — Сири… ты… ты единственный, кто всегда делал для меня что-то хорошее, но с тобой хотя бы всё уравновешивается тем, что ты придурок. Сириус ухмыльнулся. Непробиваемый ублюдок. — Знаешь, в чём твоя проблема? Гарри приподнял бровь. Ему самому было ужасно интересно, что именно Сириус считал его проблемой. Сириус поднялся, положил руку Гарри на плечо и улыбнулся ему сверху вниз. — Ты всю жизнь только и знал, что тебя бьют, ненавидят и внушают, будто тебя невозможно любить и ты для всех одна сплошная обуза. — Когда Гарри попытался его перебить, Сириус поднял руку, заставляя замолчать, и слегка поморщился, заметив, как Гарри дёрнулся от резкого движения. — Детёныш, я понимаю. Когда твоя бабушка — мама Джеймса — купила мне кровать и мебель, чтобы я мог жить у них, я ревел как ребёнок. Гарри пока не ревел, и от этого ему стало чуточку легче. — Знаешь, что мне сказал тот весь из себя прилизанный психотерапевт, которого мне посоветовал Клинт? Гарри удивлённо поднял на него глаза. Он понятия не имел, что Сириус ходит к психотерапевту, хотя одному Мерлину известно, насколько тот ему был нужен. — Что? — спросил Гарри, когда понял, что Сириус, похоже, ждёт ответа. — Последствия жестокого обращения в детстве одни из самых тяжёлых, потому что всё это происходит в те годы, когда мы только формируемся как личности, и поэтому особенно прочно застревает у нас в голове, — сказал Сириус, в этот момент до странного напомнив Гермиону. — И если какой-то жирный ублюдок всю жизнь внушал тебе, что ради тебя даже пару шкафов переделывать не стоит, это ещё не значит, что он был прав. Гарри только рот открыл, когда Сириус сжал его плечо, взъерошил ему волосы и как ни в чём не бывало вышел из комнаты. Если не считать того, что никакого жестокого обращения с Гарри не было, это, пожалуй, была самая взрослая вещь, которую Сириус произнёс за всю свою жизнь. Как и любые перемены в своей жизни, Гарри её возненавидел. Гарри опустил взгляд на себя, сидя на небольшой скамье в своей до неприличия роскошной ванне. В прозрачной воде, когда ничего не скрывала одежда, он мог видеть свои… свои ноги. Правая была вытянута вперёд и слегка искажалась под водой. Она стала заметно тоньше — Гарри не ходил на ней с тех самых пор, как… как бессмысленно тащился со сломанной ногой до заправки. Понадобилось немало усилий, чтобы заставить себя перевести взгляд влево и посмотреть на вторую… ногу. Левое бедро стало даже тоньше правого. Оно тянулось вниз почти до того места, где на правой ноге начиналось колено, а потом просто… просто заканчивалось. Если откинуться назад и смотреть издалека, можно было обмануть себя, представить, будто колено просто согнуто и ниже культи всё ещё есть нога. Но её не было. Волдеморт был мёртв. Гарри сидел в инвалидной коляске. Тони потратил целое состояние на переделку дома только потому, что Гарри сказал, что не хочет протез. Гарри откинул голову на маленькую подушечку и закрыл глаза. Когда всё успело стать таким… непосильным? Раньше одеться было настолько просто, что Гарри мог сделать это с закрытыми глазами, ещё толком не проснувшись. Теперь приходилось сначала запихивать левое бедро в штанину, а потом неловко подпрыгивать и извиваться, чтобы натянуть брюки до конца. Ремень застёгивать было неудобно. Пуговицу на брюках — неудобно. Обуваться — неудобно. Сам Гарри теперь был сплошным неудобством. Одевшись, Гарри задвинул дверцу шкафа и посмотрел на себя в зеркало с её обратной стороны. Выше пояса он выглядел вполне прилично. Пеппер написала ему, чтобы он надел тёмно-зелёную рубашку, которая раньше сидела на нём довольно плотно. Раньше в ней Гарри казался подтянутым, были видны те немногие жилистые мышцы, которые он заработал квиддичем. Зелёный хорошо подчёркивал глаза и красиво смотрелся на фоне тёмных волос и светлой кожи. А вот ниже пояса смотреть было больно. Те же чёрные брюки, в которых раньше Гарри казался выше, теперь выглядели… пустыми. Левая штанина безжизненно обвисала, а в инвалидной коляске никакая одежда уже не могла сделать Гарри высоким. Поддавшись внезапному порыву, Гарри ухватился за один из поручней, которыми теперь были оборудованы стены по всей квартире, и подтянулся, встав на одну дрожащую ногу. Нет. Даже стоя Гарри больше не казался высоким. К счастью, мысли о собственной внешности прервал звонок телефона. Хочешь выйти или мне подняться? Гарри расправил плечи и, поморщившись, попытался пальцами пригладить волосы. — Эй, красавица, — свистнул Гарри Букле, разбудив недовольную сову. — Хочешь со мной на улицу? Букля расправила крылья и тихо ухнула, а Джоуи услышал своё любимое слово и тут же разразился оглушительным лаем. Встретимся за зданием? Гарри ещё раз оглядел себя, жалея, что сейчас ему придётся идти разговаривать с Питером. Зачем Пеппер вообще пригласила его на День благодарения, Гарри понятия не имел. Гарри сам выкатился на улицу, испытав от этого небольшое, но всё же приятное чувство удовлетворения, и остановился сразу за задней дверью. Питер сидел на скамейке в саду, запрокинув голову и открывая изящную линию шеи. Он тоже принарядился — на нём был тот же костюм, в котором он приходил на день рождения Гарри, а рядом на скамейке лежал рюкзак. Солнце ненадолго выглянуло из-за облаков, и один из лучей упал на расслабленное лицо Питера. Он был красивым. «Красивый» — странное слово для парня, но иначе Гарри сейчас и не сказал бы. — Я слышу, как бьётся твоё сердце, — пробормотал Питер с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой на губах. Тихие слова разрушили момент. Букля слетела с плеча Гарри, а Джоуи тут же умчался носиться по двору. — Жутковато, — сказал Гарри, так и не двинувшись дальше. Он вытер вспотевшие ладони о брюки. — Как прошёл обед с семьёй? — Грустно, — прямо ответил Питер. Он поднял голову, и Гарри показалось, что глаза у него слегка покраснели. Не то чтобы Гарри мог его осуждать — в последнее время он сам готов был разреветься от одного упавшего пера. — Мы были у тёти Ким. Она младшая сестра моего отца и дяди Бена, — объяснил Питер. — Все плакали, а потом делали вид, что всё равно рады празднику. — Ох. — Гарри искренне поморщился от сочувствия. — Ну, у нас в последнее время никто не умирал, так что… наверное, плакать никто не будет. Питер улыбнулся, когда именно в этот момент Джоуи подбежал к нему и запрыгнул передними лапами прямо на его хорошую одежду, оставляя грязные следы. — Привет, дружище. — Питер почесал Джоуи за ушами, и тот радостно застучал хвостом по земле. — Скучал по мне, да? Скучал? Гарри выкатился дальше во двор и тут же нахмурился при виде грязи, которая, как оказалось, была заклятым врагом инвалидных колясок. — Помочь? — предложил Питер. — Нет, — упрямо ответил Гарри. Он продолжил крутить колёса, мысленно приказывая проклятой коляске сдвинуться с места, и победно ухмыльнулся, когда всё-таки добрался до скамейки. — Так… мы можем поговорить? — спросил Питер, и на этот раз в его голосе слышалось явное волнение. Гарри пожал плечами. — А я думал, мы этим и занимаемся. Питер улыбнулся, мягко отодвинул Джоуи и полностью переключился на Гарри. — Прости, что я тебя обманул. — А ты меня прости, что из-за меня тебя пырнули ножом, — искренне ответил Гарри. — Прости, что заманил тебя в засаду. — Прости, что швырнул тебе в голову мешочек. Хотя ты это заслужил, — мысленно добавил Гарри. — Прости, что наорал на тебя. Гарри на секунду задумался, почти уверенный, что уже извинился за всё, в чём действительно был виноват. — А за то, что раньше не рассказал тебе о магии, я извиняться не буду, потому что это было незаконно, — пояснил он, желая наконец разобраться со всем, что до сих пор оставалось между ними. — Ну, по крайней мере, было незаконно, пока Сириус не растрепал всё по грёбаным новостям. И теперь Гарри, Тони и Сириуса «официально пригласили» на встречу с президентом МАКУСА, чтобы обсудить «внесение изменений в американский Статут о секретности». Америка была сумасшедшей страной. — Сириус мне рассказал, — ответил Питер, тоже нахмурившись. — Он понемногу объясняет мне, о чём, чёрт возьми, вы с друзьями вообще разговариваете. Гарри слабо улыбнулся. Рон в последнее время откровенно развлекался за счёт Питера. И Гарри, надо признать, тоже было смешно. Переписку «Что такое МАКУСА?» — «Аббревиатура» он даже заскринил и сохранил на случай, если понадобится срочно поднять себе настроение. — Только учти, Сириус немного отстал от жизни, потому что двенадцать лет просидел в тюрьме, так что не воспринимай всё, что он говорит, слишком серьёзно, — предупредил Гарри. Питер улыбнулся, и в его глазах, среди золотистых крапинок, мелькнула робкая надежда. — А если у меня будут вопросы, я могу спрашивать тебя? — А я могу спрашивать тебя про твоё паучье чутьё? — несколько холодно отозвался Гарри. Питер извинился, да, но Гарри всё равно было ужасно неловко от того, что он неделями проводил время с Человеком-пауком и так и не догадался, что под маской всё это время скрывался Питер. — По-моему, все секреты уже раскрыты, — пожал плечами Питер. — Ты… ты знаешь обо мне, я знаю о тебе… То же самое он сказал и в прошлый раз, когда они разговаривали с глазу на глаз. «Нам больше не нужно ничего друг от друга скрывать! Ты знаешь обо мне, я знаю о тебе!» «Замечательно». «Я просто хочу поговорить! Понять, можем ли мы всё исправить!» «Нечего здесь исправлять!» «А я, мать твою, так сильно в тебя влюблён, что мне физически больно! И что мне, по-твоему, с этим делать?!» А потом Гарри начал орать, потому что если Питер действительно его любил — в чём Гарри очень сомневался, — то он заслуживал кого-нибудь получше. — Тебе не обязательно всё это делать, — сказал Гарри, вспоминая их последний разговор. — Я… со мной всё нормально, правда. У меня есть папа, Сириус… Вообще-то настоящее чудо, что Тони до сих пор не сдал Гарри в какой-нибудь приют. Питер невесело рассмеялся и запрокинул голову к небу, всем своим видом выражая крайнее раздражение. — Сейчас я сделаю одну очень глупую вещь. Гарри даже не успел отпустить по этому поводу какую-нибудь язвительную реплику, как Питер уже вскочил на ноги, одной рукой опёрся о подлокотник коляски, другой обхватил лицо Гарри и поцеловал его. Первую секунду Гарри просто сидел ошеломлённый, но потом мозг наконец догнал происходящее. Он схватил Питера за рубашку и притянул ближе, чуть повернув голову и отвечая на поцелуй. Питер тихо выдохнул, когда Гарри крепче сжал ткань его рубашки. Потом осторожно, словно всё ещё оставляя Гарри возможность в любой момент отстраниться, углубил поцелуй. Даже если Питер целовал его из жалости, целовался он всё равно чертовски хорошо. В конце концов Питер отстранился, и Гарри чувствовал под ладонью, как бешено колотится его сердце. — Мне тебя не жалко, — сказал Питер и снова поцеловал Гарри, на этот раз быстро и почти невинно. — Это не из жалости. Ты… ты вообще-то чертовски крутой, Гарри. И если кто из нас двоих и снизил планку, так это ты. — Ты линчеватель, — попытался небрежно протянуть Гарри, хотя из-за сбившегося после столь увлечённых поцелуев дыхания прозвучало это не слишком убедительно. — И ты наполовину паук. Это мерзко. Питер выпрямился и рассмеялся — громко, искренне, — а потом широко улыбнулся Гарри. — Ну ты умеешь заставить парня почувствовать себя особенным, Красавчик. Ты всех после поцелуя называешь мерзкими? — Да, — с совершенно серьёзным видом соврал Гарри. Потом он прикусил губу и отвёл взгляд к дереву, на ветвях которого устроилась Букля. Раз уж они решили говорить начистоту, стоило рассказать всё. — Со мной всё пиздецово, — сказал Гарри, не глядя на Питера. — Когда я говорил, что прыгнул с крыши, я не преувеличивал. И… и во многие ночи я до сих пор жалею, что тогда не долетел до земли. Иногда Гарри думал, что в конце концов именно так всё и закончится, раз Волдеморта, который мог бы его прикончить, больше не было. Может, он просто сиганёт откуда-нибудь. Может, выпьет сразу полдюжины зелий сна без сновидений. Психотерапевт однажды сказал Гарри, что его злейший враг — он сам, и Гарри ему верил. Особенно теперь, когда Баки убил Волдеморта. Питер снова сел на скамейку, а Гарри после нескольких неловких манёвров развернул коляску и подкатил к ней спиной, чтобы получилось так, словно они просто сидят рядом. — Летом, когда мне было четырнадцать, я три месяца провёл в больнице, — сказал Питер, мгновенно завладев вниманием Гарри. Теперь уже Питер избегал его взгляда. Он смотрел только на Джоуи, и глаза следовали за псом, куда бы тот ни пошёл. — Я выпил целый флакон тайленола, а дядя Бен нашёл меня в ванной с пустой баночкой, — бесцветно продолжил Питер. — Он вызвал скорую, меня отвезли в больницу, там промыли желудок, накачали лекарствами, чтобы спасти печень, а потом отправили в детское психиатрическое отделение. — Почему? — едва слышно спросил Гарри, полностью поглощённый рассказом Питера. — Почему ты…? Почему он это сделал? Что было бы, если бы у него получилось? Внутри у Гарри всё похолодело. Он скрестил руки на груди, пытаясь унять пробежавший по телу озноб. — У каждого своё дерьмо, — всё тем же ровным голосом сказал Питер. Он пожал плечами, а потом повернулся к Гарри и посмотрел ему прямо в глаза. — Так что если ты ненормальный потому, что прыгнул с крыши, то и я тогда ненормальный. — Тебе стоит сходить к психотерапевту, — с едва заметной усмешкой сказал Гарри. — Сейчас, похоже, все ходят. — Да? Может, и правда стоит, — усмехнулся в ответ Питер. — Правда, думаю, от истории про паучью ДНК у него самого начнутся проблемы. — Я своему рассказывал про василиска, — пожал плечами Гарри. — Майкл Моррис. Хороший мужик. Гарри посмотрел на время и вздохнул: пора было возвращаться. — Пеппер сказала, ужин в пять, — напомнил он Питеру. — Эм… ты… ты всё ещё хочешь подняться? Сам Гарри с удовольствием пропустил бы всё мероприятие. Наверное, даже придумал бы какой-нибудь предлог, если бы не знал, что Пеппер расстроится. А расстраивать Пеппер Гарри ненавидел. — По дороге расскажешь мне про гигантскую змею? — спросил Питер. Он поднялся и закинул рюкзак за спину. Гарри не стал возражать, когда Питер взялся за ручки коляски. После борьбы с грязью руки и без того ныли от усталости. — На самом деле там ничего особо интересного, — уклончиво сказал Гарри. По дороге обратно он свистом подозвал Джоуи и Буклю и всё-таки начал рассказывать. История про проклятый дневник и василиска, который ползал по трубам внутри стен, вслух звучала совершенно нелепо, но Питер оказался хорошим слушателем. К тому времени, как они добрались до верхнего этажа, Гарри как раз пытался объяснить, как действует магия слёз феникса. А потом они оба как вкопанные застыли на пороге квартиры Гарри и Тони, потому что— Гарри отсутствовал всего час?! —в квартире было битком народу. — Эй, детёныш! — Сириус тут же подскочил к Гарри и широко ему улыбнулся. Сегодня он выглядел непривычно прилично: чёрные брюки, светло-серая рубашка, а волосы аккуратно собраны в хвост. — Питер, рад тебя видеть, — Сириус подмигнул Питеру, заставив Гарри нахмуриться. — Знаешь, я всегда мечтал отпраздновать День благодарения. — Последняя великая мечта Сириуса, — протянул Гарри, беспокойно оглядывая квартиру, набитую знакомыми людьми. Пеппер и Хэппи заставляли кухонную стойку таким количеством еды, что даже пиры в Хогвартсе начинали казаться скромными. Тони прислонился к кухонной столешнице, держа в одной руке бокал с чем-то, похожим на вино, а второй оживлённо размахивал, рассказывая какую-то историю Роуди; рядом слушал Брюс. Пьетро и Психичка расставляли на неприлично огромном столе тарелки, приборы, стаканы и свечи. За столом, в гостиной, работал телевизор — там показывали какую-то спортивную игру, и Клинт, устроившись на самом краю любимого кресла Тони, что-то орал в экран. Надо было взять мантию. Дзынь! Гарри дёрнулся в коляске от звука открывшегося за спиной лифта. Обернувшись, он увидел выходящего из него профессора Стрэнджа — на этот раз в обычной одежде и с бутылкой вина в каждой руке. — О, прекрасно, кто-то пригласил ещё и «колдуна», — пробормотал Сириус, бросив на Стрэнджа мрачный взгляд, которого тот, по мнению Гарри, не совсем заслуживал. Если Тони не врал — а Гарри пока не замечал, чтобы тот ему врал, — именно Стрэндж нашёл Гарри и не дал ему умереть. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался Стрэндж, подходя к троице, всё ещё топтавшейся у входа. Он слегка приподнял обе бутылки. — Куда поставить вино? — О, Стивен! — голос Пеппер тут же привлёк всеобщее внимание, и Гарри уставился себе на колени, когда вместе с ней все невольно посмотрели и в его сторону. — Отдай Тони, но тебе совсем не обязательно было что-то приносить! — Я никогда не прихожу с пустыми руками, — невозмутимо ответил Стрэндж. Он ловко переложил одну бутылку к другой, освободив руку, коротко похлопал Гарри по плечу и направился к кухне. — Гарри, иди десерты пробовать, — позвал Роуди. Он был в костюме и, как обычно, легко улыбался. — Я брауни принёс. — Для взрослых? — спросила Психичка, оторвавшись от дорогущих с виду свечей, которые расставляла и зажигала на столе. — Я бы тогда предлагал их пятнадцатилетке? — фыркнул Роуди. — В его возрасте Тони баловался вещами и посерьёзнее травки, — вставил Хэппи, вызвав несколько смешков. Гарри покатил к кухне, стараясь не выглядеть лёгкой добычей в комнате, полной убийц и супергероев, и с неожиданным облегчением заметил, что Питер пошёл рядом. — Привет, ребёнок. — Когда Гарри добрался до кухни, Тони поставил бокал на стойку и жестом отпустил Брюса. — Я бы предложил тебе вина, но твоя будущая мачеха меня убьёт. — Или Гарри убьёт сочетание алкоголя с его лекарствами, — отозвалась Пеппер, даже не отрываясь от какого-то странного блюда, над которым хлопотала. — Никакого алкоголя, Тони. — Полиция веселья снова в деле, — скорбно произнёс Тони. — Ты хотел сказать, ответственный родитель снова в деле, — рассмеялся Роуди. Он взял со стойки серебристый противень и протянул сначала Гарри, а потом Питеру. — По рецепту моей бабушки, — пояснил он, пока Гарри разглядывал квадратный шоколадный брауни. — Твой отец от них с ума сходит. Гарри откусил небольшой кусочек, в то время как Питер умял половину своего за раз. — Вкусно, — честно сказал Гарри. — Да это охренительно, — заявил Питер. Он потянулся за вторым, но Роуди тут же убрал противень подальше. Питер обиженно выпятил нижнюю губу. — А я думал, мы друзья. — Ошибался, — невозмутимо пошутил Роуди. — Терпеть не могу пауков. — А кто любит? — спросил Тони, быстро стащив с противня в руках Роуди сразу три брауни. — Гарри любит, — самодовольно заявил Питер. — Значит, у Гарри явно проблемы со вкусом, — заметил Стрэндж, присоединяясь к разговору. Теперь, когда руки у него были свободны, он протянул Гарри ладонь. — Как ты? Шов нормально заживает? Фантомные боли не мучают? Температура в норме? — Когда бегаю, немного равновесие теряю, — с каменным лицом ответил Гарри, которому снова стало неловко от того, что всё внимание переключилось на него и его ногу. Засмеялись только Питер и Тони, но в глазах Стрэнджа тоже мелькнуло веселье, когда он пожал Гарри руку. — Ничего, со временем пройдёт, — сказал Стрэндж и коротко ему подмигнул. — В понедельник возвращаемся к занятиям по расписанию, да? — Это мы ещё посмотрим, — тут же вмешался Тони. — Так, народ, давайте уже за стол! — Ещё нет, — отозвался Клинт, не отрывая взгляда от телевизора. — Давай… давай… СУКИН СЫН! Гарри вздрогнул в коляске, Пеппер тут же запустила Клинту булочкой в затылок, а Тони одним нажатием на телефоне выключил телевизор. — Время ужинать, — твёрдо сказала Пеппер Клинту. — Иди ешь. — Я сам, — огрызнулся Гарри, пожалуй, куда резче, чем требовалось, когда Тони взялся за ручки его коляски, собираясь подкатить к столу. — А ещё лучше — я, — вмешался Роуди и без труда перехватил ручки у Тони. — Господи, мелкий, ты чего на этом доисторическом корыте ездишь? Папаша зажал денег на нормальную электрическую коляску? — Мне не нужна навороченная электрическая коляска, — сказал Гарри. Он сложил руки на коленях и многозначительно посмотрел на Питера, когда Роуди подкатил его к дальнему краю стола, где явно специально не поставили один из стульев. Питер намёк понял и сел справа от Гарри, а Роуди, похоже, вполне устраивало место слева. Сириус стоял у кухонной стойки и крикнул Гарри: — Гарри, ты индейку любишь? Гарри только открыл рот, но Пеппер ответила за него: — Просто положи ему всего понемногу. — Народ! Еда! Ешьте! — снова объявил Тони. — У кого две ноги, тот сам себе накладывает. — ТОНИ! Гарри фыркнул, услышав возмущённый голос Пеппер. — Что? — спросил он, когда она резко повернулась к нему. — Это было смешно. Тони подмигнул Гарри, и напряжение словно разом исчезло. Все заговорили одновременно, перебивая друг друга, и вскоре вся квартира наполнилась голосами, смехом и криками. Гарри так до конца и не разобрался во всех тех статьях об истории Дня благодарения, которые присылала ему Гермиона — как вообще можно «открыть» страну, если по прибытии тебя там уже встречают люди? — но сам праздник, кажется, начинал ему нравиться. — Эй, зверьё! — прикрикнула Пеппер на всех собравшихся за столом, когда наконец все расселись. — Для начала давайте по очереди скажем, за что мы благодарны. — О боже, — простонала Психичка и театрально запрокинула голову. — Я вообще-то пришла только ради бесплатной еды. — Не такая уж она и бесплатная, — фыркнул Хэппи. — Заказать готовый ужин на День благодарения стоит раза в три дороже, чем приготовить самим. — Только не в том случае, если Тони при готовке извёл бы четыре индейки, — вставил Брюс, вызвав несколько смешков. — Я начну, — безапелляционно сказала Пеппер. Она обвела всех за столом тёплой улыбкой, на мгновение задержав мягкий бирюзовый взгляд на Гарри. — Я очень благодарна за то, что сегодня вся наша семья собралась вместе. — Поддерживаю! — весело отозвался Сириус, поднимая бокал. Пеппер посмотрела на Тони и многозначительно прочистила горло. — Я благодарен за то… что могу провести этот праздник со своим сыном, — сказал Тони и подмигнул Гарри, несмотря на его убийственный взгляд. Позорище. Все они — сплошное позорище. — А я благодарен за еду, — тут же подхватил Хэппи, разряжая внезапно возникшую торжественную атмосферу. Брюс был благодарен «за друзей», Пьетро — за свободу, а потом все взгляды обратились к Сириусу. Сириус кашлянул. Гарри заметил, как тот с трудом сглотнул и поднял глаза к потолку. — А я просто благодарен за то, что я здесь, — немного хрипло сказал Сириус. Гарри не знал, известно ли кому-нибудь ещё о тех мыслях, которые были знакомы и ему, и Сириусу — тех самых, что нашёптывали, будто миру без них было бы лучше. Но Гарри прекрасно понимал, сколько всего заключалось в этих шести простых словах. Сириус был здесь. Он был свободен. Он был почти счастлив. Сириус был жив, заводил друзей и… и трахал половину города… но главное — он был здесь. Питер на мгновение растерялся, когда следующим все посмотрели на него. — Эм… я благодарен за кислород и воду, — пожал плечами Питер. — И за то, что для поступления в колледж нужно заниматься волонтёрством. Пеппер тихо рассмеялась, прикрыв улыбку рукой, а Гарри сморщил нос, когда все взгляды снова обратились к нему. За что Гарри был благодарен? За всё? Ни за что? Он должен был быть благодарен Баки за то, что тот убил Волдеморта, если Гарри заплатил за это ногой? Своей гордостью? Самим ощущением того, что он становится мужчиной? Он должен был радоваться смерти отца Драко Малфоя — человека, родителя, который стоял рядом и смотрел, как Гарри пытают? Должен был быть благодарен за смерть Петтигрю и за то, что несправедливость, которую допустили по отношению к Сириусу, теперь просто замяли и постарались забыть? Гарри был благодарен папе. За то, что Тони хотел, чтобы Гарри был рядом, любил его и, похоже, не собирался никуда его сплавлять или отказываться от него, как делали остальные взрослые в его жизни. Он был благодарен Пеппер за то, что она разрешила ему завести собаку, Сириусу — за то, что тот всегда был рядом и готов был выслушивать бесконечное нытьё Гарри, и ещё за множество вещей, которые сделали для него люди, сидевшие сейчас за этим столом. Вот только сказать ничего из этого Гарри не мог: горло будто сдавило, а все вокруг выжидающе смотрели на него. — Я… Дзынь! Слава богу. Гарри от облегчения буквально обмяк в коляске, когда звякнул лифт и все тут же повернулись к нему с одинаково озадаченными лицами. Сириус уже держал в руке палочку, а Клинт успел наложить стрелу на тетиву. Гарри и Питер быстро переглянулись, едва сдерживая усмешки. Из лифта вышел Стив Роджерс. Голова была опущена, широкие плечи непривычно ссутулены. Подняв взгляд и обнаружив, что все смотрят на него, он неловко поднял руку в знак приветствия, вопросительно взглянул на Гарри, а потом быстро перевёл глаза на Тони. — Привет, Тони. Можем поговорить? Тони вскочил так резко, что опрокинул стул, а в следующее мгновение уже держал Стива за ворот рубашки. Гарри тут же попытался откатиться от стола, чтобы встать на сторону отца, но Роуди поставил ногу за колесо его коляски. Тогда Гарри многозначительно пихнул Питера правой ногой. Питер и Сириус почти одновременно вскочили со своих мест и поспешили в прихожую как раз в тот момент, когда Тони впечатал Стива в стену. — Тебе сейчас очень не стоит здесь находиться, Кэп, — процедил Тони, почти вплотную приблизив лицо к его лицу. — Я, чёрт возьми, едва сдерживаюсь, чтобы не отправить тебя в ту же тюрьму, что и Барнса. Больницу, — мысленно поправил его Гарри. Баки не отправили ни в Азкабан, ни в маггловскую тюрьму. Он лежал в больнице Святого Мунго. Все проблемы Баки с собственной головой, всё его безумие можно было исправить магией. Гарри надеялся, что Баки хотя бы за это благодарен. — Тони, я не знал, — сказал Стив. Он положил ладони Тони на грудь, но тут же замер, когда Сириус из-за плеча Тони направил палочку ему прямо в голову. — Я ничего этого не знал, — продолжил Стив, примирительно подняв руки. — Мы можем поговорить? Я… он моя семья, Тони. Последний родной человек, который у меня остался. Но ты тоже моя семья. — Поговорить хочешь? — Тони оторвал Стива от стены лишь затем, чтобы снова с силой впечатать в неё. Пеппер испуганно вскрикнула, а Гарри невольно дёрнулся. — Конечно. Давай поговорим. — Тони! — Роуди поднялся со своего места, но ногу из-за колеса Гарри так и не убрал, фактически намертво заблокировав коляску. Он покачал головой и многозначительно посмотрел сначала на Тони, а потом на Гарри. — Только не здесь, чувак. — Ладно. — Тони резко дёрнул Стива в сторону и грубо толкнул к двери своего кабинета. Он одобрительно кивнул, когда Сириус пошёл следом, но Питера остановил. — Иди сядь, Паучок. Мы сами разберёмся. Роуди медленно опустился обратно на стул, когда Тони, Стив и Сириус скрылись в кабинете, а Сириус с силой захлопнул за ними дверь. — Я… — Пеппер оглядела сидящих за столом, и Гарри стало её жалко: по поджатым губам было видно, как сильно она расстроилась. — Думаю, можно начинать. Они скоро закончат. Гарри не собирался объявлять это на всю комнату, особенно теперь, когда воздух буквально звенел от неловкого напряжения, но всё же достал телефон и отправил Пеппер короткое сообщение. Я благодарен за тебя. Пеппер посмотрела на свои электронные часы, и Гарри скорее почувствовал, чем увидел, как она мягко ему улыбнулась. Все понемногу принялись за еду, хотя наверняка каждый думал только о том, что сейчас происходило в кабинете. Клинт и Психичка то и дело переглядывались, сидя рядом, а Гарри упорно смотрел в тарелку, потому что Стрэндж продолжал бросать на него задумчивые взгляды. — МНЕ ПЛЕВАТЬ! — Почему Сириус не догадался наложить заглушающие чары, для меня навсегда останется загадкой, — протянул Пьетро. Питер рассмеялся, а Гарри аккуратно положил вилку, прислушиваясь к тому, из-за чего там орал его отец. — Убери ногу, или коляска скоро понадобится уже тебе, — ровным голосом сказал Гарри Роуди. Он с совершенно невозмутимым лицом смотрел на него, пока тот наконец не убрал ногу от колеса. Гарри осторожно отъехал от стола, а потом с трудом протиснулся за рядом стульев к кабинету Тони. Он вежливо постучал, и— — ЕМУ, МАТЬ ТВОЮ, ПРИШЛОСЬ АМПУТИРОВАТЬ НОГУ, СТИВ! ОН ЧУТЬ НЕ УМЕР! — О, начинается самое интересное, — пробормотала Психичка со своего места за спиной Гарри. Гарри постучал ещё раз. — Сири, открой грёбаную дверь. Дверь тут же распахнулась, и Гарри подкатил к самому проёму. Тони и Стив стояли почти нос к носу, а Сириус — рядом с Тони, положив по руке каждому на плечо. Все трое повернулись к Гарри, но тот смотрел только на отца. — Ты расстраиваешь Пеппер, — тихо сказал он Тони. — Она из кожи вон лезла, чтобы всё устроить, а ты сейчас всё портишь. Хотя можете продолжать ругаться. Очень приятно слушать, как ты на весь дом орёшь про мою ногу. Тони ещё несколько секунд тяжело дышал, снова глядя на Стива, но в конце концов сдался. — Гарри прав, — сказал он и сильно толкнул Стива в грудь. — Уходи. Стив всё ещё смотрел на Гарри широко распахнутыми голубыми глазами, полными ужаса. Гарри в последнее время удивительно хорошо умел вызывать у людей именно такое выражение лица. — Будешь и дальше на него пялиться — получишь такую же коляску, — прорычал Сириус, направив на Стива палочку. В любой другой момент Гарри бы ухмыльнулся тому, что они с Сириусом теперь даже угрожали людям одинаково. — Иди. Стив кивнул и в последний раз посмотрел на Тони. — Мне жаль, Тони. Если когда-нибудь захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти. Гарри услужливо отъехал от дверного проёма, пропуская его. Поравнявшись с ним, Стив на мгновение задержался и посмотрел вниз. — Ты сильный парень, — тихо сказал он. — Жаль, что тебе вообще приходится им быть. Гарри просто кивнул и дождался, пока услышит, как открываются двери лифта, а потом поднял глаза на отца и крёстного. — Может, кто-нибудь поставит обычный стул туда, где я сижу, чтобы все перестали смотреть на меня как на самого жалкого человека в комнате? — раздражённо спросил Гарри. — Мне больше нравится, когда жалостливые взгляды достаются Сириусу. — Без проблем, — сказал Тони. Он одёрнул рубашку, хлопнул Сириуса по плечу и как ни в чём не бывало вышел из кабинета. — Эй, Пьетро, принеси обычный стул для мелкого, ладно? Он у Брюса. — А почему он вообще у меня? — проворчал Брюс. — Прости, детёныш, — сказал Сириус, тоже направляясь к выходу. — Не мог же я позволить твоему папаше одному отдуваться, а? — Ну да, — сухо отозвался Гарри. Он сердито посмотрел на крёстного. — Сири… я правда всё ему усложняю? — спросил он уже тише, так, чтобы остальные, снова начавшие разговаривать в гостиной, не услышали. — Ага, — беззаботно ответил Сириус. — Но ты того стоишь. — До стола подтолкнуть? — Нет. Гарри уже до тошноты надоело, что его постоянно куда-то толкают. В самом буквальном смысле. Когда Гарри наконец добрался до стола и осторожно перебрался из коляски на обычный стул, все снова принялись есть и разговаривать, и вечер наконец стал больше походить на обычный семейный ужин, а не на самое неловкое мероприятие в истории человечества. Питер рассказывал Гарри последние новости о школе — в частности, как Флэш Томпсон в очередной раз достал его, а потом обнаружил свой шкафчик намертво затянутым паутиной. На другом конце стола Тони и Пеппер склонились друг к другу и тихо о чём-то переговаривались; время от времени Тони негромко посмеивался над её словами. А Сириус… Сириус каким-то непостижимым образом умудрялся одновременно перекидываться шуточками с Пьетро и препираться со Стрэнджем. — Что круче: то, чему приходится учиться, или то, с чем ты родился? — спросил Сириус у Пьетро, при этом ухмыляясь Стрэнджу. — Если чему-то пришлось учиться, значит, ты приложил к этому больше усилий и вряд ли станешь воспринимать свой дар как должное, — заговорил Стрэндж поверх ответа Пьетро. — Хотя тебе, с твоим чрезвычайно праздным образом жизни, вряд ли знакомо понятие «усилия». Но ничего, может, когда-нибудь повзрослеешь. Гарри тут же выпрямился, возмущённый таким выпадом, но Питер положил ладонь ему на колено и с улыбкой покачал головой. — По-моему, они флиртуют, — прошептал Питер, наклонившись к Гарри. От тёплого дыхания, коснувшегося щеки, у Гарри запылала шея. — Посмотри, как Сириус ухмыляется. Гарри взглянул на крёстного и заметил в его глазах тот самый озорной блеск, который в последнее время появлялся нечасто. — Ещё одно оскорбление — и залепи Стрэнджа паутиной, — шепнул Гарри Питеру. — Договорились, — подмигнул тот. — Я вообще-то взрослый! — возмутился Сириус. Возможно, заявление прозвучало бы убедительнее, если бы на его вилке не красовалась целая гора маршмеллоу. — Прости уж, что я учился магии в нормальной школе, а ты забрался на какую-то гору и там освоил вуду, но— — Вуду? К этому моменту почти все за столом уже прекратили собственные разговоры и с интересом слушали перепалку двух волшебников. Клинт тем временем что-то изображал жестами Пьетро, и оба тихо ржали друг с другом через весь стол, словно второклассники. — Как ты вообще можешь сравнивать свои дешёвые фокусы с этой своей палочкой с магией, которую я черпаю из самой земли и звёзд? — насмешливо спросил Стрэндж. — Уверяю тебя, своей палочкой я умею делать вещи куда интереснее дешёвых фокусов, — протянул Сириус и толкнул локтем сидевшего справа Пьетро. — Правда? — Ещё бы, — подтвердил Пьетро с такой же двусмысленной ухмылкой. — Палочка у него действительно волшебная. Роуди подавился куском тыквенного пирога — странной кашеобразной штукой, совершенно не похожей на тыквенные пирожки, — а Тони на другом конце стола громко расхохотался. — Не понимаю, что он так прицепился, — пробормотал Гарри Питеру. Питер подвинул свой стул ближе к Гарри, а потом просто поменял их тарелки местами: забрал у него размякший пирог и отдал свой малиновый чизкейк, который ему, видимо, не понравился. — Это двусмысленная шуточка, — с ухмылкой прошептал Питер. Гарри понадобилась секунда, чтобы понять, на что тот намекает, а когда понял, лицо тут же вспыхнуло. Волшебная палочка. Мерзость. — Даже самая волшебная палочка бесполезна, если ты толком не знаешь, что с ней делать, — парировал Стрэндж. Он подался вперёд через стол и, сцепив пальцы, подпер ими подбородок. — Так насколько хорошо ты, по-твоему, владеешь своей палочкой? — Даже не думай отвечать, Бродяга! — тут же рявкнул Гарри на крёстного. Все разом посмотрели на него, и Гарри покраснел ещё сильнее. — Сириус, если ты хоть когда-нибудь меня любил… К величайшему раздражению Гарри, Сириус всё-таки на секунду задумался, прежде чем откинуться на спинку стула и надменно задрать нос. — Повзрослей, — фыркнул Сириус. — Гарри из-за тебя уже краснеет. Тони поймал взгляд Гарри с другого конца стола и скорчил такую рожу, что Гарри на мгновение всё-таки улыбнулся, но тут же поморщился и опустил глаза на колени. Гермиона и Тони могли сколько угодно называть это фантомной болью, но ощущалась она вполне настоящей — будто отсутствующую ногу пытал «Круциатусом» особенно разъярённый волшебник. Только не Волдеморт. Потому что Баки его убил. — Фантомная боль? — спросил Стрэндж, сидевший рядом с Роуди и, очевидно, заметивший короткую гримасу Гарри. — Нет. — Врёшь ты отвратительно. — Я не вру, — сказал Гарри, подняв глаза и прямо встретившись взглядом со Стрэнджем. И он действительно не врал. Ничего «фантомного» в ощущении, будто по его ноге проводят лезвиями от самого верха донизу, а потом обратно, не было. То, что самой ноги больше не существовало, боли, похоже, совершенно не волновало. — В понедельник покажу тебе один приём, чтобы не приходилось постоянно пить зелья, — сказал Стрэндж. Он описал указательным пальцем небольшой круг, а затем просунул руку в возникшее светящееся кольцо и достал оттуда обезболивающее зелье, которое тут же отправил по воздуху к Гарри. Гарри быстро сунул флакон в карман, ненавидя любопытные и жалостливые взгляды окружающих. Иногда казалось, что проще уже согласиться на этот чёртов протез — как у Грюма, как у Петтигрю, как у Баки; как у всех, кто пытался его убить — лишь бы на него наконец перестали так смотреть. К тому времени, как гости начали расходиться, за окнами уже окончательно стемнело. Сириус магией убрал посуду, Клинт с Психичкой забрали остатки еды, Брюс и Пьетро вернули мебель на привычные места, а Гарри, едва появилась возможность, рухнул на боковой диван. — Ну что, теперь, когда перед Пити уже не надо изображать крутого парня, может, всё-таки выпьешь зелье? Гарри приподнял голову, но даже закатить глаза на Тони сил не осталось. Его несуществующая нога горела так, будто огнём охватило каждый нерв, — при жизни она никогда не болела настолько сильно. — Я ничего не изображал, — проворчал Гарри и повернулся на бок, чтобы достать флакон из кармана. Тони уже принёс остальные лекарства, поэтому Гарри дождался, пока тот положит ему на ладонь две таблетки, и проглотил их вместе с обезболивающим. — Лучше? — спросил Тони. Он сел на край дивана возле правой ноги Гарри и, похоже, действительно ждал ответа. — Немного, — признался Гарри. Он чуть приподнялся и посмотрел на пустую левую штанину, раздражённо скривившись. Ноги не было. Гарри видел это собственными глазами. — Это нормально, со временем должно стать легче, — сказал Тони, каким-то образом снова угадав, о чём Гарри молча думает. — Наверняка на следующей неделе физиотерапевт покажет нам какие-нибудь способы с этим справляться. Гарри кивнул, а потом всё-таки решился и поёрзал, устраиваясь так, чтобы положить голову Тони на колени. — Устал, ребёнок? — Ага, — ответил Гарри. Он закрыл глаза и едва не улыбнулся, когда Тони принялся медленно перебирать пальцами его волосы, успокаивая привычным движением. — Пап? — М-м? — Он правда убил Волдеморта? — Правда, — нейтрально ответил Тони. — Я сам видел голову. Гарри с трудом сглотнул вставший в горле ком. — Тогда, если смотреть на всё в целом… что такое одна нога? Если Баки убил Волдеморта — того, кто убил родителей Гарри, убил Седрика и собирался убить, возможно, ещё тысячи людей, — какое право Гарри вообще имел расстраиваться из-за какой-то ноги? В первый раз ради победы над Волдемортом Гарри лишился родителей, а по сути — и нормального детства. Значит, не должно было иметь значения, что теперь, ради окончательной победы над ним, Гарри снова пришлось чем-то пожертвовать. Волдеморт был мёртв. Баки его убил. Гарри должен был быть благодарен. — Было примерно семьсот четырнадцать способов заполучить голову Волдеморта так, чтобы ты при этом ничего не потерял, — с такой уверенностью сказал Тони, будто лично успел просчитать каждый из них. — Рад ли я, что Дарт Вейдер мёртв и теперь осталось только найти какие-то его маленькие сувенирчики и уничтожить их? Ещё как. В восторге ли я от того, что вместо того, чтобы похитить какого-нибудь дееспособного взрослого, Барнс решил устроить больное турне через всю страну именно с тобой? Ни хрена. Гарри открыл глаза и непонимающе моргнул, глядя на отца. — Сувенирчики? — переспросил он. — Какие ещё сувенирчики? Тони фыркнул, продолжая успокаивающе перебирать пальцами волосы Гарри. — Псевдо-Гэндальф сказал, что они называются крестражами. По названию можно подумать, что это что-то гораздо веселее, чем на самом деле. Сириуса чуть не вывернуло прямо у меня в кабинете, когда они пришли всё это объяснять. — Мерзость, — пробормотал Гарри. Он попытался подавить зевок. Гарри терпеть не мог эту сонную одурь от зелий, но Тони лишь тихо рассмеялся. — Не забивай этим голову, — сказал он, и голос уже начал расплываться в затуманенном усталостью сознании Гарри. — Дарт Вейдер официально больше не твоя проблема. И слава богу. Потому что Гарри уже не представлял, чем ещё ему пришлось бы пожертвовать, лишь бы не дать одному волшебнику убить тысячи людей.