Глава 73. «Ты здесь — уже считается»

Вторник, 28 ноября — Доброе утро, красотка. Как прошли выходные? Тони ухмыльнулся и закрутился в рабочем кресле, услышав раздражённый вздох Пеппер. Она терпеть не могла, когда во время утренней поездки её отвлекали звонками, но некоторые вещи не могли ждать до восьми. — Что ты опять натворил, Тони? — спросила она. Тони рассмеялся, продолжая крутиться в кресле. — Я? Натворил? Ничего. Я здесь вообще невинная сторона, Пеп. Вопрос в другом: что ты можешь сделать для меня? Выйти за меня. Подарить моему сыну брата или сестру. Любить меня так же, как я люблю тебя. — Если я задам тебе этот вопрос, ты пришлёшь мне список из девяноста секс-поз, — сказала Пеппер, и Тони буквально услышал, как она закатила глаза. — Ближе к делу, пожалуйста. — Ладно, — театрально вздохнул Тони в гарнитуру. — Мне нужно, чтобы ты разослала письмо: отныне вся важная информация должна поступать тебе, потому что официально до Нового года ты возглавляешь «Старк Индастриз». А может, и дольше. Может, навсегда. Кто знает? Пеппер, похоже, не удивилась. Она была умной женщиной и наверняка понимала, что рано или поздно к этому придёт. С новыми поисками сокровищ от Гэндальфа, новым расписанием Гарри и попытками выкроить хотя бы минуту, чтобы просто перевести дух, на компанию у Тони времени уже не оставалось. — Хорошо, — легко согласилась Пеппер. — Ежемесячную встречу с инвесторами оставляем? — Да, — быстро ответил Тони. — Гарри их обожает. — А насчёт Гарри будем делать официальное заявление? Тони задумчиво промычал. Как бы ему ни хотелось просто запереть сына в башне и держать подальше и от журналистов, и от психопатов, он понимал, что это нереально. — Как думаешь? — спросил он Пеппер. — Лучше самим объявить сейчас или подождать, пока всё всплывёт, и уже тогда что-нибудь сказать? Пеппер помедлила — похоже, сомневалась не меньше него. — Может, ограничимся чем-нибудь коротким? Скажем, что Гарри попал в аварию, с ним всё в порядке, а ты временно отходишь от дел, чтобы побыть с сыном? — Меня устраивает, — сказал Тони. На часах высветилось уведомление о том, что Гарри включил душ. Полезная, как оказалось, функция — особенно учитывая, что в плохом настроении ребёнок имел привычку едва ли не сваривать себя заживо. — Ладно, пойду готовиться к совершенно точно невероятно весёлому и увлекательному дню физиотерапии, — настолько бодро, насколько смог, объявил Тони. — О, пока не забыл: какие у тебя планы на выходные? — Сестра приезжает в гости. — Отлично! Тогда бери её с собой в Вегас — будет свидетельницей на нашей тайной свадьбе. — Пока, Тони, — рассмеялась Пеппер. — Это не «нет»! — поспешил вставить Тони, успев оставить последнее слово за собой прежде, чем Пеппер отключилась. Когда-нибудь она скажет «да». Тони просто нужно было стать мужчиной, которого Пеппер заслуживала, прежде чем она встретит кого-нибудь другого. Тони весело насвистывал, раскладывая завтрак. Две чашки кофе — Гарри пил свой со сливками и сахаром. Миска и ложка для Гарри, коробка его любимых хлопьев с маршмеллоу; Тони — бейгл со сливочным сыром. Лекарства Гарри… Потянувшись за ними, Тони замешкался. Вчера Стрэндж занимался с Гарри — пытался с помощью той же магии, которой когда-то избавился от дрожи в собственных пальцах, справиться с фантомными болями, но… Тони всё-таки взял обезболивающее. Если сейчас Гарри оно не понадобится, то после физиотерапии вполне может. — Доброе утро, мой любимый сын, — пропел Тони, когда Гарри наконец выкатился из своей комнаты. Выглядел он получше, чем на выходных: не таким измученным и несчастным. Жаль только, Тони пришлось выслушать нотацию от матери друга Гарри за то, что он слишком часто даёт тому зелье Сна без сновидений. А ведь с ним пацан гарантированно спал всю ночь. Чёртова склонность Гарри к зависимостям. Наверняка от Тони. Точно не от Лили. — Я твой единственный сын, — заметил Гарри. — Единственный, о котором нам известно, — подмигнул Тони. Он дождался, пока Гарри подъедет к новой стойке, и подвинул к нему чашку кофе. — Где-нибудь по миру вполне могут бегать десятки маленьких мини-Тони. Гарри моргнул, глядя на него, а потом покачал головой. — Звучит страшно. Мне теперь перед каждым свиданием тест ДНК делать? Тони запрокинул голову и расхохотался: вопрос был настолько в его собственном духе, что услышать его от своего — будем надеяться, единственного — ребёнка было особенно забавно. — С Пити ты, скорее всего, в безопасности, — сказал Тони. — Но если вдруг встретишь какую-нибудь сногсшибательную барышню с нашей фамильной красотой, перед тем как заводить детей, тест ДНК всё-таки не помешает. Я бы предпочёл, чтобы мои внуки не родились косоглазыми и с одиннадцатью пальцами на ногах. Гарри тихо фыркнул и продолжил есть. В его глазах мелькнула едва заметная искорка веселья, и Тони счёл это безоговорочной победой. — Я никогда особо не думал о детях, — задумчиво произнёс Гарри, когда они оба уже успели немного поесть. — Наверное, я бы усыновил. Хоть бедолагам не достанутся мои гены. — У тебя отличные гены, — возразил Тони. — Мои мозги, моя неотразимая внешность… И глаза Лили? Жаль, что Тони так мало знал о женщине, которая родила его сына. Он знал, что фигура у неё была — умереть не встать, и что языком она умела вытворять весьма неприличные вещи. — Моя поехавшая голова, моё проклятое невезение и депрессия, — Гарри поднял на Тони глаза, так и замерев с ложкой у рта. — Это всё наследственное, разве нет? — Невезение — нет, — вынужден был признать Тони. Было в этом что-то до боли печальное: Гарри не хотел родных детей именно из-за того, что досталось ему от самого Тони. Гарри пожал плечом с таким видом, будто этим всё и было сказано, и Тони решил, что пора сменить тему. — Так когда мне ждать нашествия рыжих? — спросил он, надеясь перевести разговор на что-нибудь повеселее. — Понятия не имею, когда у волшебников начинаются каникулы. Учитывая, что электричества у них нет, я вообще удивлён, что они каким-то образом следят за календарём. Идеальный вопрос — если целью Тони было заставить Гарри моментально напрячься. — Ты ведь понимаешь, что я могу сказать им не приезжать? — Гарри подозрительно прищурился. — Они шумные и наверняка разнесут тут всё к чертям. А Луна ещё и каких-нибудь тварей с собой притащит. Вообще-то всё это и правда звучало как кошмар, а шесть дополнительных подростков практически гарантировали Тони мигрень, но он не собирался становиться тем родителем, к которому ребёнок не может позвать друзей. Именно таким был дом Говарда — туда дозволялось приводить только «достойных» гостей, а ни один из друзей Тони под это определение никогда не подходил. Чёрт, Роуди впервые переступил порог дома его родителей только после того, как они умерли — были убиты — и Тони понадобилась помощь разобрать их вещи. — У тебя не было возможности с ними познакомиться, но родители Роуди тебе бы понравились, — неожиданно сказал Тони, вспомнив о них. — Его мама была молодой, а отец — генералом и вечно пропадал на службе, пока Роуди не поступил в колледж. Они всегда разрешали ему привозить друзей домой на каникулы, а в подвале у них стояли бильярдный стол и мини-холодильник. Гарри уставился на Тони, явно пытаясь понять, какое отношение всё это имеет к их разговору. — Я к тому, что нам нужен бильярдный стол, — пожал плечами Тони. И тут его осенило. Он щёлкнул пальцами. — Этаж под нами теперь пустует. Пьетро, кажется, перебрался в бывшую комнату Тора к Сириусу, у Нат и Клинта своё жильё. Можно переделать бывший этаж Стива в место, где ты сможешь тусоваться с друзьями. Полагаю, летом они снова захотят приехать? И одному богу было известно, что, если Стив захочет вернуться, разбираться ему придётся не только с Тони, но и с Сириусом. В конце концов, это ведь не Тони врезал Капитану Америке хорошим правым хуком в челюсть, когда тот спросил, где Барнс. — Ты… ты разрешишь моим друзьям приехать ещё и летом? — спросил Гарри с такой несправедливой удивлённостью, что Тони даже стало немного обидно. — А почему нет? Теперь, когда Тони додумался отдать подросткам целый этаж башни, эта перспектива казалась уже далеко не такой ужасной. С Джарвисом всё будет совершенно безопасно, а главное — весь шум останется этажом ниже. — Знаешь, Рон был моим первым другом, — сказал Гарри, вылавливая из миски остатки хлопьев. Тони заинтересованно вскинул брови. Гарри и в хороший день не отличался особой разговорчивостью, а в плохой из него вообще слова было не вытянуть. — Мы познакомились по дороге в Хогвартс, — рассказал Гарри, и на губах у него мелькнула тень улыбки. — С Гермионой тоже тогда познакомились, но она ужасно бесила. Тони рассмеялся, представив эту лохматую девчонку-всезнайку. — Даже не представляю почему, — поддел он. — Первым делом она отчитала Рона за то, что он неправильно колдовал, — с улыбкой продолжил Гарри. — Потом мы с Роном случайно заперли её в туалете с троллем, и с тех пор мы все дружим. Ну… — Гарри замялся и скривился. — На третьем курсе мы злились на Гермиону, на четвёртом я злился на Рона, но вообще мы почти всегда дружили. Обычно летом семья Рона разрешала мне пожить у них. В прошлом году мы ездили на чемпионат мира по квиддичу. — А теперь Рон сможет приезжать сюда, — широко улыбнулся Тони. — Но давай-ка поподробнее про этот чемпионат. Сам Тони на спорт любого рода плевать хотел — всегда. Хотя, если бы какой-нибудь спорт предполагал полёты по небу, возможно, он и сам бы решил попробовать. Гарри тут же оживился, выпрямился, подсыпал себе хлопьев и принялся с энтузиазмом расписывать квиддичный матч в таких подробностях, что Тони стало почти физически больно. Попроси пацана поделить что-нибудь столбиком — будет смотреть на тебя пустыми глазами. Зато стоит упомянуть квоффлы и бладжеры — и всё: руками размахивает, слова из него сыплются одно за другим. Вообще-то это было ужасно мило. За разговорами о квиддиче прошёл весь остаток утра, а Тони мысленно поставил себе галочку: выяснить, где следующим летом будет проходить чемпионат. — А что вообще делают на физиотерапии? — спросил Гарри, и в его голосе едва заметно прозвучала тревога. Они ехали в лифте вниз, в гараж, откуда должны были отправиться на первый приём Гарри. — Она гораздо менее болезненная, чем обычная терапия, — заверил его Тони. — По сути, просто упражнения, растяжка и всё такое. — А. — Я тоже проходил физиотерапию, когда вернулся из Афганистана, — сказал Тони. Он подождал, пока Гарри сам выедет из лифта, вспоминая те несколько месяцев, когда ему пришлось мучиться на занятиях, чтобы снова привести тело в норму. — Ничего ужасного, — добавил он. Тони прихватил ключи от внедорожника — достаточно неприметного и достаточно большого, чтобы кресло Гарри спокойно помещалось в багажник. — И я навёл справки о твоём физиотерапевте. Она одна из лучших в стране. Гарри кивнул, а потом, кажется, сосредоточил все силы на том, чтобы перебраться боком из кресла на пассажирское сиденье. Тони тревожно маячил рядом, до смерти боясь, что тот свалится, но Гарри справился сам и, устроившись в машине, даже слегка самодовольно посмотрел на него. Тони быстро сложил кресло и убрал его в багажник. — Готов? — спросил он, сев за руль. Гарри бросил на водительское место короткий тоскливый взгляд. — Наверное, — вздохнул он. — Ты ведь знаешь, что педали всё равно нажимают только правой ногой? — напомнил Тони, выезжая с парковки и направляясь к больнице. — Вообще нет никаких причин, почему ты не сможешь получить ученические права в январе, а нормальные — на следующий день рождения. Гарри неопределённо промычал, поэтому Тони подключил магнитолу к его телефону и стал ждать, когда тот включит свою дурацкую музыку. — Опять плейлист Питера, да? — ухмыльнулся Тони, заметив название выбранного Гарри плейлиста. — Значит, вы всё-таки помирились? В ответ Гарри лишь свирепо зыркнул на него, покраснев почти в тон собственной толстовке, и выкрутил музыку на полную. Подростки. Одно удовольствие. Тони подъехал к парковщику у главного входа в больницу и, достав из багажника кресло Гарри, бросил парню ключи. — Ну да, очень незаметно, — резко бросил Гарри, испепеляя откровенно пялившегося на него парковщика взглядом. — Издержки славы, — беспечно отозвался Тони. Парковщик хотя бы не потянулся за телефоном, да и больше никто, похоже, не обратил внимания на их появление, так что Тони сомневался, что частная жизнь Гарри сейчас особенно сильно пострадала. — Не против, если я порулю? — спросил он, кивнув на кресло. Гарри сложил руки на коленях, и Тони решил, что это вполне можно считать согласием. Среди бесконечного количества материалов о подростках с инвалидностью и людях с ампутацией нижних конечностей, которыми Пеппер завалила Тони, обнаружилась одна неприятная вещь: оказывается, он слишком часто хватался за кресло Гарри, даже не спросив разрешения. А ещё выяснилось, что по какой-то совершенно непостижимой причине почти треть людей после ампутации нижней конечности предпочитали вообще не пользоваться протезом. Хотя Тони лично мог гарантировать Гарри самый охрененный протез ноги на свете. Кабинет доктора Торрес найти оказалось проще простого: нужно было лишь идти по огромным указателям на физиотерапию, с которых им во все тридцать два улыбалась сама доктор. — Я же говорил: одна из лучших в стране, — напомнил Тони, когда Гарри фыркнул при виде очередного плаката. — И не смейся, мелочь пузатая. Я почти уверен, что где-то в Теннесси есть школа, у которой моя физиономия красуется на рекламном щите. — Почему? Тони тепло усмехнулся, вспомнив единственного другого ребёнка, которого ему когда-либо удавалось не ненавидеть. — Я как-то грохнулся в Теннесси в костюме и поселился в чужом гараже. Там познакомился с пацаном, Харли, он мне помог. Сейчас он уже на втором году старшей школы, примерно твоего возраста. В общем, иногда он мне пишет, а я, кажется, проспонсировал его школу. Или что-то вроде того. — То есть он вроде как мой старший брат? — задумчиво спросил Гарри, и одного его тона хватило, чтобы Тони насторожился. — М-м… скорее двоюродный брат, — осторожно поправил Тони. Он вёз кресло по коридору, уже видя нужный кабинет в самом конце. — Я каждый год отправляю ему открытку на день рождения. В следующий раз и от тебя подпишу. — Не стоит, — тихо пробормотал Гарри. Тони заехал в кабинет спиной, затягивая кресло Гарри следом за собой, — и замер, увидев битком набитую приёмную. Приёмную, в которой сидело с полдюжины ветеранов с самыми разными травмами и ампутациями. — Ох, блядь, — едва слышно выдохнул Гарри, так тихо, что услышал только Тони. Он резко завертел головой, и Тони увидел, как в зелёных глазах вспыхнула паника. — Пап, я не могу… Да уж. Самому Тони тоже внезапно стало не по себе. Но взрослым здесь был он, а значит, придётся держаться. — Всё нормально, — тихо сказал он Гарри. Тони вскинул голову, нацепил свою самую обаятельную улыбку и повёз Гарри к окошку, за которым сидела симпатичная молодая секретарша. — Доброе утро, — обратился к ней Тони. — Мы записаны к доктору Торрес на десять. Девушка одарила Тони улыбкой и заглянула в компьютер. — Гарри Старк? — Это я, — отозвался Гарри таким голосом, будто в эту минуту предпочёл бы быть кем угодно другим. — Отлично. — Девушка улыбнулась уже ему и протянула Тони планшет с несколькими листами. — Ваша жена заранее прислала почти все документы, нам нужно только немного дополнить историю болезни. Можете пока присесть, а когда вас позовут, просто верните всё мне, хорошо? — Отлично, — сказал Тони, даже не подумав поправлять её насчёт «жены». Он откатил кресло Гарри к ближайшему свободному месту — прямо рядом с мужчиной, который, судя по всему, лишился всей правой ноги. — О, гляди-ка, — тот перегнулся через Тони и с усмешкой кивнул Гарри. — А на двоих у нас как раз полный набор. Гарри нахмурился, а потом поспешно попытался сделать вид, что вовсе не хмурился, пока Тони принялся заполнять бумаги. — Обхохочешься, — сухо бросил Гарри и отвернулся к противоположной стене. — Слушай, тебе когда-нибудь делали операции? — спросил Тони, заполнив графу «Аллергии» и обнаружив, что на остальные вопросы ответить совершенно нечего. — Э-э… нет. — А про историю болезней твоей мамы что-нибудь знаешь? Гарри посмотрел на Тони с таким откровенным презрением, что это было почти смешно. — Ага, пап, тётя у меня только и делала, что рассказывала мне про мамины болячки, — огрызнулся Гарри. — И мама мне, конечно, всё подробно объяснила. Жаль только, мне был год, так что я всё забыл. — Точно, — кивнул Тони. Напротив большей части вопросов он наставил знаков вопроса, потом шлёпнул планшет себе на колени и посмотрел на время. Без пяти десять. Теперь, когда занять вечно скачущие мысли было больше нечем, Тони покосился на молодого мужчину рядом. — А ты здесь с чем? — спросил он. Парень лукаво ухмыльнулся. Слишком уж молодой, чёрт возьми, чтобы успеть побывать в настоящем бою, где можно было лишиться ноги. — Дружественный огонь. На Форт-Джексоне мне прострелили бедро, — ответил он и протянул Тони руку. — Специалист Рэмси. — Тони Старк, — представился Тони, пожимая её. Он вытянул шею, пытаясь получше рассмотреть ноги Рэмси под армейской формой. — А протеза нет? — Пап! — прошипел Гарри. — Ты его отец? — спросил Рэмси у Тони, кивнув на Гарри. Тони кивнул, и тёмные глаза Рэмси сразу помрачнели. — Нелегко вам придётся. Протезы дорогие, неудобные, а с костылями обычно куда меньше мороки. Тони задумчиво хмыкнул, но тут открылась дверь и позвали Гарри. — Слушай, напиши мне как-нибудь, — сказал Тони, доставая из кармана пиджака визитку и протягивая её Рэмси. — Поболтаем как-нибудь насчёт этих протезов, ладно? — Конечно, — несколько озадаченно ответил Рэмси. Он взглянул на визитку и убрал её в карман куртки. — Спасибо, мужик. И удачи тебе, мелкий. Калли классная. Гарри и Тони одновременно кивнули и направились вглубь отделения. — Ты хочешь купить ему протез? — тихо спросил Гарри, пока они следовали по коридору за медсестрой, покачивающей бёдрами. — Не-а. Я хочу его сделать, — ответил Тони, в голове которого уже складывались чертежи и первые прототипы. — Стоимость можно снизить, с неудобством тоже разобраться, но каждый придётся делать индивидуально, массовое производство тут не подойдёт… Думаю, отсюда и цена… — В чём-то вы правы, а в чём-то нет. Тони вынырнул из своих мыслей, мысленно запер их в сейф до того момента, когда сможет к ним вернуться, и увидел доктора Торрес. Она вышла из кабинета и ждала их в коридоре с улыбкой. — Доктор Торрес, но зовите меня Калли, — представилась она, протянув руку сначала Гарри и только потом Тони. — Ну что, Гарри, готов снять эти учебные колёсики и снова встать на ноги? — Ногу, — сухо поправил Гарри. — На ногу. — Нога, ноги — какая разница, — беспечно отмахнулась Калли, перебросив тёмные волосы через плечо. Улыбка на её лице даже не дрогнула. — Готов? — А я… я разве не пойду с ним? — растерянно спросил Тони. — Я думал, что тоже пойду. — Гарри уже практически взрослый, думаю, мы и вдвоём справимся, — сказала Калли. Когда Тони так и не убрал руки с ручек кресла, она вопросительно вскинула тёмную бровь. — Тони, серьёзно. Первые пару раз обычно проще не растягивать и сразу оставить его одного, понимаете? Со мной он будет в полном порядке. Тони медленно разжал пальцы, хотя каждая клеточка его тела была против. — Тогда я просто подожду в…? — Для родственников есть отдельная зона ожидания: по коридору и налево, — подсказала Калли, указав направление. — Увидимся через пару часов. — Через пару часов. Отлично, — пробормотал себе под нос Тони, глядя, как Гарри скрывается вместе с доктором. — Да, да, я просто… просто посижу в зоне ожидания. Отлично… замечательно… Зону ожидания Тони нашёл без труда, и место оказалось вполне приличным для того, чтобы убить пару часов. Стойки, розетки, телевизоры на стенах, даже несколько ноутбуков на столах у окон. Кроме него там был всего один человек — темнокожий мужчина лет двадцати с небольшим, откинувший голову назад и прикрывший глаза. Тони устроился на одном из высоких стульев, тут же достал телефон и принялся переносить туда все заметки, которые до сих пор существовали только у него в голове. Сконструировать сами конечности было несложно. С удобством тоже можно было экспериментировать сколько угодно, пока протез не начинал ощущаться настолько естественно, что о нём вообще перестаёшь задумываться. Но стоимость каждого индивидуального протеза выходила астрономической, и Тони никак не мог придумать, как её снизить, не пожертвовав качеством… — А железо нельзя заменить чем-нибудь подешевле и полегче? Алюминием, например? Тони не подскочил, конечно, но от неожиданного голоса, ворвавшегося в его расчёты, всё-таки дёрнулся. Быстрого взгляда через плечо хватило, чтобы понять: второй посетитель проснулся и теперь беззастенчиво совал нос в разработки Тони. — Под большой нагрузкой алюминий сомнётся, — сказал ему Тони. Впрочем, он был не против компании, если с человеком можно было перекидываться идеями. Иногда именно это помогало гениальности Тони, загнанной в очередной тупик, снова пробить себе дорогу. Мужчина выдвинул соседний стул и плюхнулся рядом. — Не сомнётся, если изнутри укрепить его железными стержнями. — Что не особо поможет ему сгибаться в колене. — Да нет, смотри. Мужчина выхватил у Тони телефон и принялся водить пальцем по экрану, стирая части конструкции и тут же перерисовывая их заново. Тони заворожённо следил, как тот набрасывает тонкие стержни вдоль голени и бедра, заканчивающиеся у коленного сустава. — Здесь придётся добавить что-нибудь, чтобы их соединить, причём соединение должно сгибаться… — Мужчина задумался и поскрёб аккуратно подстриженную чёрную бороду вокруг рта. — А колено — самое сложное. На него и износ самый большой… — А если… — Тони забрал телефон обратно и пожалел, что не прихватил планшет: на большом экране с конструкцией было бы куда удобнее возиться. — Вот так? Он набросал более гибкий механизм, тоже укреплённый собственными миниатюрными железными стержнями. — Но тогда дешевле всё равно не становится, — заметил мужчина, указав на постоянно обновлявшуюся в программе итоговую стоимость материалов. — Чёрт, — выругался Тони. Он раздражённо погасил экран и отложил телефон. — Нормальный удобный протез для раненого солдата не должен стоить… Мужчина рассмеялся. — …как рука и нога? Он откинулся на спинку стула и протянул Тони руку. — Сэм Уилсон. Тони пожал её. Имя зацепилось за что-то на краю памяти. — Мы знакомы? — спросил он, даже не потрудившись представиться в ответ. — У нас есть… был общий друг, — сказал Уилсон. — Ты здесь из-за кого-то из своей команды? — М-м, нет. Из-за сына, — признался Тони. — А ты? — Боевой товарищ, — ответил Уилсон. — Служил параспасателем в ВВС США. Тони и так догадался, что Уилсон военный. Было в нём что-то такое. — Торрес в основном с ветеранами работает или просто ваша страховка у неё проходит? — спросил Тони. — И то и другое, — невозмутимо рассмеялся Уилсон. — Калли отличная, парни её обожают. А твоему пацану сколько? Лет шестнадцать? — Так кто, говоришь, у нас общий знакомый? — спросил Тони. Уилсон, похоже, знал о Гарри чуть больше, чем можно было ожидать от человека, который вроде бы даже не был его поклонником. Уилсон поморщился, на мгновение качнулся на задних ножках стула, а потом снова опустил его на пол. — Вообще-то Роджерс. Последнее время я никак не могу до него дозвониться. Полагаю, твоих рук дело? — Полагаешь, я что? Убил его? — с любопытством спросил Тони. — Запер у себя в подвале? Пустил его труп вниз по реке? — Закопал в одной яме с Барнсом, — пожал плечами Уилсон, скрестив руки на груди. — Я видел новости. Даже пытался присоединиться к поисковым группам. А раз твой сын сейчас здесь, полагаю, счастливого конца у этой истории не случилось. — Не случилось, — ответил Тони, и его голос стал на несколько градусов холоднее. Заводить дружбу с приятелем Стива ему совершенно не хотелось. Особенно теперь, когда он вспомнил кадры, на которых Сэм Уилсон летал по воздуху и сражался бок о бок с Роджерсом. — Расскажешь, что произошло, прежде чем я всё равно сам увижу? — спросил Уилсон. — О, конечно. Тони развернулся к нему и впился в него самым тяжёлым взглядом, на какой был способен. — Твой хороший приятель Барнс похитил моего сына. Гарри попытался сбежать — и что произошло? Сломал ногу. Барнс свернул в ближайшую больницу? Нет! Он продолжил тащить его в грёбаную Мексику, где завалил моего сына килограммов тридцатью грязных овощей, а потом бросил Гарри в засранном мотеле — и вообще про него забыл! Тони с силой хлопнул ладонью по стойке. — Вот что произошло. Уилсон сцепил руки за головой и тихо присвистнул, не отводя от Тони взгляда. — Во-первых, Барнс мне не друг. Барнс — преступник, и я понятия не имею, чем, блядь, он так держит Стива, — ровно сказал Уилсон. — Во-вторых, когда Стив отпустил его в мае, я был обеими руками за команду «Это хреновая идея». А в-третьих… третьего у меня нет. Но могу сказать, что со Стивом я уже давно не разговаривал и в ближайшее время не собираюсь. Тони внимательно изучал Уилсона. Обычно он неплохо разбирался в людях, и сейчас тот, похоже, говорил правду: пока Тони сверлил его взглядом, Уилсон ни разу не отвёл глаз и даже не шелохнулся. — Гарри пришлось ампутировать ногу выше колена. Поэтому мы здесь, — со вздохом признался Тони. Уилсон протянул руку и на мгновение сжал его предплечье. Лицо у него стало серьёзным. — Мне жаль, мужик. Тяжело вам обоим приходится. — Да уж. Последнее время — сплошной ад, — с невесёлым смешком признался Тони. Он провёл рукой по волосам и кивнул на телефон. — Я могу полностью переделать квартиру под инвалидное кресло. Могу сделать ему лучший грёбаный протез, какой только видел мир. А ему на всё это плевать. — Тони тяжело выдохнул и попытался размять напряжённые плечи. — Я уже не знаю, что делать. Это просто… — Ад, — снова подсказал Уилсон. — Так всегда и бывает. И для самого человека, и для его семьи. Он не понимает, как теперь жить в теле, которое внезапно стало другим, со всеми новыми ограничениями. Не понимает, как вообще общаться с людьми, потому что кто, блядь, способен по-настоящему его понять? А вам, бедолагам, остаётся разрываться между прислугой, медбратом и психотерапевтом. Это тяжело, мужик. Так что респект тебе за то, что делаешь всё, что можешь. — Просто… — Тони с трудом заставил себя произнести то, что на самом деле не давало ему покоя. — У меня есть деньги. Есть время. Есть целая лаборатория. И ничего из этого ни хрена не меняет. Если бы существовала хоть одна конкретная вещь, которую можно было вписать в список и которая исправила бы жизнь Гарри, Тони бы её нашёл. Или достал. Тони был изобретателем, конструктором, механиком — он умел всё чинить. А сейчас чинить было нечего. — Ты издеваешься? — Уилсон тепло рассмеялся и покачал головой. — Тони, я здесь потому, что моему парню некому помочь. У него нет семьи, и через всё это он проходит один. А Гарри, твой сын? У него есть ты. И ты сейчас здесь, в этой паршивой комнате ожидания, сидишь и чертишь протезы. Ты здесь — это уже считается. Тони посмотрел на Уилсона, изо всех сил пытаясь просто принять его слова такими, какие они есть. — Недостаточно, — глухо ответил он. — Мой ребёнок сейчас там и, скорее всего, ревёт, потому что я не сказал ему, что физиотерапия — та ещё сука. А я сижу здесь, и мне остаётся радоваться, что это хотя бы «считается». — Знаешь что… — Уилсон забрал у Тони телефон, открыл контакты, вбил туда свой номер и отправил себе сообщение. — Я потом скину тебе подробности, но по субботам утром у нас в центре для ветеранов отличная групповая терапия. В основном туда ходят ветераны, но по субботам как раз собирается группа для людей с ампутациями. Родственникам тоже можно. — А паршивый кофе там есть? — спросил Тони, кивнув на кофейник на одной из стоек. Он так к нему и не притронулся, несмотря на гудящую голову, отчаянно требовавшую кофеина: на вид этому пойлу было дня два. — Центр для ветеранов оплачивает исключительно самый паршивый кофе, — рассмеялся Уилсон. Из дверного проёма донеслось покашливание, и они оба обернулись. Там стоял мужчина примерно одного возраста с Уилсоном, опираясь на костыль под левой рукой вместо отсутствующей ноги. — Привет, — парень кивнул Тони. Он был коротко подстрижен, как и солдат из приёмной, и, несмотря на ампутацию, выглядел довольно крепким. — Это твой пацан там? — Чёрные волосы? Убийственно красив? Ага, мой, — с гордостью ответил Тони. Парень широко улыбнулся, а Уилсон хлопнул Тони по плечу и подошёл к нему. — Держится как настоящий боец. И, господи, матерится тоже как настоящий солдат, — рассмеялся он. — Это мой сын, — довольно сказал Тони. Он поднял руку на прощание и проводил взглядом двух мужчин: один уходил, прихрамывая на костылях, а второй шёл рядом, положив ему руку на спину. Тони представил Гарри там, с доктором: как тот выкладывается до последнего и наверняка уже молит о смерти, если его физиотерапия хоть вполовину такая же изматывающая, какой когда-то была у самого Тони. Представил, как Гарри огрызается на Калли, сверлит её взглядом и ненавидит себя и свою жизнь. — Это мой сын, — снова тихо повторил Тони самому себе. Он взял телефон и снова открыл программу, в которой работал над своим проектом.