Глава 77: «Это из-за тех кусочков души?»

Суббота, 17 декабря Сириус оглядел сидящих за столом в его квартире и довольно ухмыльнулся, глядя на свою команду. Тони совершенно спятил, раз позволил Сириусу занять место, которое раньше принадлежало им со Стивом, и возглавить Мстителей, но Сириус уж точно не собирался жаловаться. А вот Наташа и Клинт выглядели так, будто их всё это жутко бесило, что только усиливало удовольствие Сириуса от происходящего. Он закинул ноги на стол, едва не опрокинув утреннюю чашку кофе Пьетро, и лучезарно улыбнулся собравшимся. — Доброе утро, моя команда, — сказал он. — Как спалось? — Уже полдень, — сухо заметила Наташа. — И мы не твоя команда, — добавил Клинт. — М-м, Тони сказал, что команда моя, — с сияющей улыбкой поправил их Сириус. — А Тони оплачивает нам еду и жильё, — с ухмылкой вставил Пьетро. — Так что, полагаю, теперь это действительно команда Сириуса, да? — Ладно, ладно, мы поняли, — устало рассмеялся Брюс. Сириус знал, что на самом деле никто не был против смены руководства. Клинт буквально на днях устроил вечеринку под названием «Поздравляем с тем, что занял место нашего друга». Просто подкалывать их было слишком весело. — Так зачем ты нас собрал? — спросил Брюс. — Это из-за тех кусочков души? — Кусочков души? — Наташа тут же выпрямилась и резко посмотрела на Сириуса. — Каких ещё кусочков души? — Может, если бы ты была здесь, когда приходил Альбус, то знала бы, — ухмыльнулся Сириус. Когда по лицу Наташи стало ясно, что ещё немного — и она воткнёт ему что-нибудь прямо в глаз, Сириус закатил глаза, убрал ноги со стола и попытался наконец принять серьёзный вид. — Волдеморт — плохой волшебник. Барнс убил плохого волшебника. Но плохой волшебник разделил свою душу, поэтому на самом деле он не умрёт, пока мы не уничтожим эти чёртовы штуки. Сириус ухмыльнулся Наташе и для пущего эффекта подмигнул. — Достаточно мелко для тебя разжевал, дорогуша? — О, Сириус, у тебя для меня всё мелковато, — кокетливо отозвалась Наташа, хлопая ресницами. Клинт фыркнул от смеха. Сириус запрокинул голову и расхохотался, и даже Брюс усмехнулся этой лёгкой перепалке, в который Наташа всегда была особенно хороша. — Со Стивом совещания проходили гораздо быстрее, — заметил Клинт, когда они в очередной раз отвлеклись от темы. — Зато не так эффективно, — парировал Сириус. Он достал из сумки меч и дневник, которые дал ему Альбус, и плюхнул их на стол. — Господа и дама, на данный момент это наша единственная действительно важная задача, — сказал он. — Никакого давления, конечно, но практически весь волшебный мир зависит от того, перестанем ли мы валять дурака и наконец покончим с этим. А ведь Альбус доверил Сириусу довести это дело до конца, а МАКУСА рассчитывала, что он станет примером для остальных — первым волшебником, о существовании которого официально узнает весь мир… Если честно, давление было ещё какое. Слишком много людей рассчитывали на то, что Сириус не облажается, а у него за плечами была долгая история именно таких провалов. Сириус уговорил Джеймса сделать Питера Хранителем Тайны. Сириус погнался за Питером вместо того, чтобы забрать Гарри с собой. Сириус привёл Барнса в Башню и познакомил его со своим крестником. Единственным по-настоящему правильным решением за всю свою жизнь Сириус считал то, что отправил Гарри в Нью-Йорк. И даже у этого решения были свои последствия. Сириус потратил несколько минут на то, чтобы объяснить остальным суть крестражей, и по мере рассказа его начинало слегка мутить. — Альбус думает, что их семь, — закончил Сириус. — Этот дневник был одним из них, значит, где-то есть ещё шесть. — То есть мы должны обыскать весь мир в поисках ещё шести дневников, в которых может быть, а может и не быть кусок души какого-то волшебника? — прямо спросил Брюс. — Это не обязательно будут дневники, — терпеливо объяснил Сириус. — Альбус считает, что это должны быть какие-то трофеи. Важные для него вещи. — А чем важна эта книга? — спросила Наташа. Она скрестила руки на груди, задумчиво нахмурив красивое лицо. — Я думала, серийные убийцы хранят трофеи, связанные со своими жертвами? Сириус почти жалел, что Альбуса сейчас нет рядом и он не может объяснить всё сам, потому что Сириусу начинало казаться, что он объясняет из рук вон плохо. — Тут скорее… трофеи, благодаря которым маленький Том Реддл чувствовал себя особенным, — медленно произнёс Сириус. Он постучал указательным пальцем по дневнику, который когда-то уничтожил Гарри. — Он писал в нём, когда был подростком, и упивался собственной значимостью из-за своего происхождения. Такая чушь, что Сириусу хотелось фыркнуть. Именно такой ерундой всю жизнь забивали себе головы его родители и брат. — Это будет сущим кошмаром, — вздохнул Брюс. Он сдвинул очки на лоб и потёр глаза. — Альбус вообще не представляет, что это может быть? — Они будут как-то связаны с магическим миром и находиться в местах, которые что-то значили для Реддла, — пожал плечами Сириус. Он понимал, что задача почти невыполнима. Но это была его первая настоящая миссия в качестве лидера Мстителей — и первого волшебника, о котором открыто узнают магглы. Миссия была практически невозможной, и Сириус не имел права её запороть. Пьетро под столом слегка толкнул его ногой, а когда Сириус посмотрел на него, ободряюще кивнул и подмигнул. — Мы разберёмся, — протянул Пьетро. — Я совершенно уверен в наших способностях. Что ж, хоть кто-то из них. — А у тебя нет какого-нибудь магического вуду, которое могло бы облегчить нам задачу? — спросила Наташа. — Точно! — Клинт тут же выпрямился и ткнул пальцем в Сириуса, явно загоревшись идеей. — Так, когда ты завалился на вечеринку Гарри… — Немного опоздал на день рождения собственного крестника, продолжай, — с ухмылкой поправил его Сириус. Клинт закатил глаза. — Ну конечно, если тебе так легче спать по ночам. Короче, ты тогда сказал, что тот волшебник смог найти пацана… — Который тоже волшебник, — пробормотал Пьетро со своей самодовольной ухмылкой. — Да завались, — бросил Клинт. Он скомкал лист бумаги и запустил им в Пьетро, хотя тот наверняка мог бы увернуться даже без своей сверхскорости. — ТАК ВОТ, — громко продолжил Клинт, снова поворачиваясь к Сириусу. — Разве нельзя сварить какое-нибудь зелье, которое поможет найти эти штуки? Типа того, которым Гарри нашли в июле? — Того самого, которое ты не успел сварить, когда Гарри пропал в последний раз? — добавила Наташа. — Оно предназначено для поиска людей, — подчеркнул Сириус. — А не… не душ. — А Стивен? — спросил Брюс. — Разве он не мог бы… Сириус ещё не успел объяснить, что Стивена Стрэнджа ему с лихвой хватило вчера, когда они вместе проводили пресс-конференцию по поводу раскрытия существования магии, как прямо рядом с ним открылся чёртов портал. — Вижу, вы наконец добрались до единственной части этого маленького собрания, которая мне интересна, — с ухмылкой произнёс Стрэндж и невозмутимо шагнул через портал. Его взгляд тут же упал на свободный стул слева от Сириуса, и Сириус моментально развернулся и закинул на него ноги. Стрэндж был высокомерным, самовлюблённым засранцем со всей этой своей чушью в духе «я съездил в другую страну и научился магии». Не помогало и то, что именно этот придурок спас Гарри, а потом руководил операцией, благодаря которой тот вообще остался жив. Стрэндж был блестящим, красивым и уверенным в себе. Стрэндж был всем тем, кем Сириус когда-то мечтал стать. Сириус его ненавидел и одновременно был наполовину влюблён в этого чёртова придурка. И Стрэндж прекрасно об этом знал. — Хватит строить из себя недотрогу, — закатив глаза, сказал Стрэндж и без особых церемоний скинул ноги Сириуса со стула. — А ты перестань делать всё, чтобы тебя было невозможно хотеть, — огрызнулся Сириус. — Господи, да трахнитесь вы уже и прекратите этот цирк, — фыркнул Пьетро. Он исчез и почти мгновенно вернулся с бутылкой виски и стопкой стаканов. — Сириус говорит, звёзды пока не сошлись, — насмешливо заметил Стрэндж, когда Пьетро протянул ему стакан. Сириус тут же выставил руку и перехватил его. Он одним махом опрокинул виски и почувствовал, как лицо слегка запылало, заметив любопытные взгляды Клинта, Наташи и Брюса. На самом деле всё это было довольно глупо. После встречи с президентом Куахогом Стрэндж поймал Сириуса в коридоре и пригласил его на ужин. Сириус, в общем-то, был не против — если не ради самого свидания, то хотя бы ради компании, — но потом Стрэндж всё испортил. — Я ведь видел будущее, знаешь, — сказал он с чересчур обаятельной ухмылкой. — Ты и я? Мы неизбежны. — Да неужели? — Сириус фыркнул на эту самоуверенность. Высокомерие его никогда не привлекало — слишком уж напоминало собственную семью. Уверенность в себе была сексуальной, а вот высокомерие отбивало всякое желание почти мгновенно. — Я тоже кое-что вижу в будущем, и звёзды говорят, что тебе суждено остаться одному. Как и самому Сириусу, но в тот момент он вообще-то пытался оскорбить Стрэнджа. Да и всё это было откровенным враньём. Сириус не читал по звёздам с той самой ночи, когда в двадцать лет они предсказали ему «великую трагедию», а он решил не обращать на это внимания. На следующую ночь погиб Джеймс. — Не обращайте внимания на мою будущую вторую половинку, — с любезной улыбкой сказал Стрэндж остальным. — У нас семейная ссора. — Я тебе сейчас покажу семейную ссору, — пробормотал Сириус, а потом прочистил горло. — Ты сюда помогать пришёл или действовать мне на нервы? — Скорее всего, и то и другое, — шепнул Пьетро Сириусу, разливая выпивку остальным. — Ещё одна вещь, которой Стив никогда не делал, — широко ухмыльнулся Клинт и опрокинул свой стакан. — Значит, определённо прогресс, — с мудрым видом заключил Пьетро. — Может, всё-таки к делу? — устало вздохнул Брюс. От выпивки он отказался, зато Наташа без всяких возражений забрала его порцию себе. Для такой худенькой женщины Наташа умела пить поразительно много. Сама она утверждала, что всё дело в русской крови, но Сириус подозревал, что ей просто нравилось выставлять мужчин слабаками. — Я здесь, чтобы сообщить вам всем, что вы совершенно не нужны, — объявил Стрэндж, по очереди указав на всех, кроме Сириуса. — Так что, если хотите уйти, пожалуйста, не стесняйтесь. Мы с Сириусом вполне способны сами отыскать большую часть крестражей. Сириус тут же выпрямился, ощетинившись от возмущения. Стрэндж мало того что сам напросился на их собрание, так теперь ещё и распускал его команду, даже не спросив мнения Сириуса. — Эй! Может ты сам съебешься? Стрэндж приподнял брови и, не отрывая взгляда от Сириуса, медленно провёл языком по губам. — В твою кровать, желательно, — ответил он, и Пьетро тут же поперхнулся выпивкой. — Но если ты настаиваешь, чтобы мы сначала разобрались с кусочками души Тома Реддла, то место, куда мы отправимся после, для меня особого значения не имеет. Сириус смерил Стрэнджа убийственным взглядом, неожиданно смутившись от его умения так ловко выворачивать слова. Обычно именно Сириус превращал совершенно невинные фразы в непристойные намёки, и ему совершенно не нравилось, когда его же собственные приёмы использовали против него. — Ага, ну тогда мы сваливаем! — радостно объявил Клинт. Они с Наташей тут же вскочили на ноги и, прежде чем Сириус успел их остановить, вышли из квартиры через дверь на лестницу. — Кажется, вы двое и сами прекрасно справитесь… — протянул Брюс, и в его голосе отчётливо слышалось веселье. Он собрал бумаги, над которыми Сириус так старательно корпел, расписывая всё, что им было известно о крестражах, и улыбнулся ему. — Удачи. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Сириус задумался, приходилось ли Тони, когда тот руководил командой, сталкиваться с подобными проявлениями командной преданности. Он повернулся к Пьетро, собираясь хотя бы поблагодарить его за то, что остался, но того уже и след простыл. — Похоже, остались только мы, — сказал Стрэндж. Он поднялся, вытянул руки перед собой, разминаясь, а затем протянул ладонь Сириусу. — Ну что, пойдём? Сириус демонстративно скрестил руки на груди. — Ты вообще хоть знаешь, что мы ищем? — Я не только знаю, что нам нужно, но ещё и знаю, где это находится, — ухмыльнулся Стрэндж. — Идём, волшебник. Покажу тебе пару фокусов. Как бы Сириусу ни претило это признавать, особого выбора у него всё равно не было. Стоило им выйти из портала, для перемещения через который, по заверениям Стрэнджа, им совершенно обязательно нужно было соприкасаться голой кожей, как Сириус поражённо ахнул. — Где мы, блядь, вообще находимся? — спросил он, оглядывая горы галеонов, заставленные сокровищами полки и книги настолько старые, что вполне могли оказаться древними. — В хранилище Беллатрисы Лестрейндж, — как ни в чём не бывало ответил Стрэндж. Когда Сириус потянулся к золотому ожерелью на ближайшей полке, Стрэндж тут же перехватил его за запястье. — Я бы не стал, — предупредил он. — Судя по всему, если к нему прикоснётся не владелец, оно начнёт плодить обжигающие и совершенно бесполезные копии. — Достаточно близко, — пробормотал Сириус. Стрэндж вопросительно посмотрел на него, но Сириус лишь покачал головой. — Неважно. Итак, мы вломились в Гринготтс, — что само по себе было, вообще-то, чертовски круто. — Что забираем? — Это. Стрэндж указал на золотую чашу, стоявшую на вершине груды галеонов. Она была прекрасна: на боку красовался герб Пуффендуя, а тёмная магия исходила от неё такими густыми волнами, что Сириус почти чувствовал её запах. — Я отправлю её к тебе, а уничтожим потом, — сказал Стрэндж. Он покрутил пальцем в воздухе, и Сириус с плохо скрываемой завистью наблюдал, как открылся портал и целиком поглотил чашу. — Осталось пять, — с ухмылкой сказал Стрэндж, словно прекрасно понимал, насколько сильно Сириус против воли впечатлён. — Хочешь прихватить что-нибудь себе? На память о том, как умудрился вломиться в Гринготтс? А ведь… этим действительно можно было похвастаться. Гоблины были просто помешаны на безопасности. До сих пор существовал лишь один человек, которому удалось проникнуть в Гринготтс, — Волдеморт. Сириус позволил Стрэнджу взять себя за руку, но в последний момент быстро протянул свободную и стащил золотое ожерелье с гербом рода Блэк. Оно было чудовищно безвкусным, и самому Сириусу совершенно не пригодилось бы, но, может быть, когда-нибудь Гарри захочет отдать его своим детям. В следующий раз, когда Сириус вышел из портала, место вокруг отличалось от хранилища как день от ночи. — Какого хрена кому вообще пришло в голову прятать здесь кусок своей души? — скривился Сириус. Стоявший перед ними дом — хотя «лачуга» подходило куда больше — был старым, покрытым плесенью и почти полностью поглощён сорняками и снегом. — Не я выбираю тайники, я только вытаскиваю из них содержимое, — беспечно отозвался Стрэндж. Он отпустил руку Сириуса ровно настолько, чтобы начертить в воздухе перед ними круг и открыть ещё один портал. Сириус прищурился, всматриваясь сквозь золотистые искры. Из дыры в прогнивших половицах медленно выплыла небольшая шкатулка. Крышка сама собой открылась, и из неё поднялось кольцо с крупным чёрным камнем и выгравированным на нём символом. Сириус не успел и глазом моргнуть, как кольцо тоже исчезло в портале. — Уже два, — сказал Стрэндж. Он приподнял бровь, и в его тёмно-карих глазах мелькнул озорной блеск. — Когда ты наконец признаешь, что я произвёл на тебя невероятное впечатление? — Полагаю, когда окажусь в аду, — невозмутимо ответил Сириус. Он вздохнул, когда Стрэндж тут же снова завладел его рукой. — Куда теперь? — О, вот это тебе понравится, — весело сказал Стрэндж. — Поехали… Он открыл очередной портал и вытащил оттуда меч Гриффиндора. — Это тебе понадобится, — подмигнул Стрэндж, протягивая меч Сириусу. Сириус закатил глаза и невольно задумался: неужели именно эту смесь раздражения и влечения Лили испытывала все те годы, пока Джеймс пытался добиться её внимания?.. Если да, Джеймс был должен ей просто охренеть какое извинение. — Убей змею, — только и сказал Стрэндж, прежде чем утянуть Сириуса за собой в очередной портал. Предупреждение было, мягко говоря, недостаточным, потому что, выйдя с другой стороны, Сириус оказался нос к носу с гигантской змеёй, которая оскалила прямо перед его лицом покрытые ядом клыки. Но не зря же Сириус был гриффиндорцем. Стиснув зубы, он на одних инстинктах всадил меч прямо в раскрытую пасть змеи. Резко дёрнул клинок в сторону — и ей начисто разорвало челюсть. Ещё один сильный удар пришёлся в шею — у змей вообще есть шея? — и голова отлетела в сторону. — Какого хрена это сейчас было?! — взвыл Сириус, впившись в Стрэнджа яростным взглядом. — Ты меня убить пытаешься?! Стрэндж невозмутимо полировал ногти о свою отлично сидевшую чёрную рубашку. — М-м? Конечно нет, дорогой, — беспечно отозвался он, продолжая разглядывать ногти. — Я подумал, тебе будет приятно почувствовать себя полезным. Сириус аж задохнулся от возмущения. — Почувствовать себя полезным?! Мне вообще-то поручили… — Да-да, старый волшебник с уродливой бородой доверил эту задачу тебе и никому другому, — протянул Стрэндж. Он снова протянул Сириусу руку с дразнящей улыбкой. — Но вдвоём ведь веселее? Да. — Нет, — огрызнулся Сириус. Он проигнорировал протянутую руку Стрэнджа и наконец оглядел роскошную спальню, в которой они оказались. — Мы сюда за крестражем пришли или чтобы я мог почувствовать себя полезным? — язвительно спросил он. — За крестражем. Ты его только что убил. Поздравляю. Сириус перестал разглядывать спальню, оформленную в до жути знакомых зелёных и серебряных тонах, и с ужасом уставился на мёртвую змею. — Крестраж был в змее? — потрясённо спросил он. — Мерзость, правда? — отозвался Стрэндж так, словно его это совершенно не волновало. Сириус понятия не имел, что там за безумные способности «видеть будущее» были у Стрэнджа, но этот придурок мог бы хотя бы изредка делать вид, что происходящее в реальности способно его удивить. — Готов навестить свою альма-матер? — спросил Стрэндж, отправив голову змеи в Башню. — А мы вообще где? — спросил Сириус, в очередной раз нехотя беря Стрэнджа за руку. — М-м… в доме Люциуса Малфоя. Хотя теперь, полагаю, правильнее говорить — Нарциссы. Сириус расхохотался и почувствовал, что Стрэндж начинает нравиться ему чуточку больше. Любой, кто помог ему сначала вломиться в банковское хранилище одной кузины, а потом в дом другой, не мог быть совсем уж плохим человеком. А когда Стрэндж ещё и прихватил лежавшую на кровати мантию — дополнительное доказательство их незаконного вторжения, — Сириус проникся к чародею ещё большей симпатией. В следующий раз, когда они вместе вышли из портала, Сириусу не нужно было объяснять, где они оказались. Он чувствовал это каждой клеточкой тела. Он был дома. Вокруг громоздились бесконечные кучи всякого хлама — книги, мебель, одежда, — но разлитое в воздухе тёплое ощущение магии ни с чем нельзя было спутать. Хогвартс. — Ты выглядишь счастливым, — заметил Стрэндж, мгновенно стерев с лица Сириуса тёплую улыбку. Сириус пожал плечами. — Это был мой первый настоящий дом, — тихо сказал он, слишком радуясь возвращению, чтобы продолжать привычно язвить. — Здесь у меня было всё. Друзья и свобода, любовь и смех. Годы в Хогвартсе были одними из самых счастливых в его жизни. Розыгрыши, которые они устраивали вместе с Джеймсом. Поцелуи с Ремусом в библиотеке. Даже помогать Питеру с домашкой тогда было весело. Хогвартс подарил Сириусу магию совсем иного рода — такую, какой его чистокровная семья никогда бы не поняла. — Для меня таким местом был Колумбийский университет, — просто сказал Стрэндж. Когда Сириус посмотрел на него, по лицу Стрэнджа на мгновение скользнула тень печали. — Мою мать сложно было назвать приятной женщиной. Университет стал для меня своего рода побегом. Сириус вовсе не сочувствовал Стрэнджу. Просто на мгновение они обнаружили, что им обоим прекрасно знакомо одно и то же чувство. — Да. Для меня таким местом был Хогвартс. Сириус снова оглядел совершенно незнакомое помещение. — Правда, понятия не имею, где именно в Хогвартсе мы сейчас… — Без понятия, — отрывисто ответил Стрэндж, и мгновение откровенности тут же осталось позади. Он щёлкнул пальцами, и Сириус увидел, как из груды старых мантий для квиддича медленно поднялся в воздух небольшой кожаный мешочек. — Это крестраж? — спросил Сириус, когда мешочек подлетел прямо к его груди и ему не осталось ничего другого, кроме как поймать его. — Нет. Стрэндж снова щёлкнул пальцами, и откуда-то из глубины комнаты в воздух поднялась сверкающая серебряная диадема. — Вот это крестраж. А мешочек — небольшой подарок, чтобы следующая остановка далась тебе чуть легче. Сириус подозрительно прищурился, глядя на Стрэнджа, и медленно развязал мешочек, пока тот отправлял диадему в Башню. Внутри мешочек был зачарован, и Сириусу пришлось собрать всю свою храбрость, прежде чем осторожно сунуть туда руку. То, что он вытащил, оказалось совершенно неожиданным. — Альбом для рисования? — недоумённо спросил Сириус, разглядывая чистую обложку. Он попытался открыть альбом, перелистнуть страницы, но тот оказался запечатан чарами. — Одной капли твоей крови на букву «Б» должно хватить, — сказал Стрэндж. Он внимательно наблюдал за Сириусом, и на его губах застыла непривычная хмурая складка. — Ты сейчас заплачешь. Я обеими руками за то, чтобы мужчины не стеснялись своих чувств, но постарайся не капать слезами на страницы, иначе расстроишься ещё сильнее. Сириус понятия не имел, что такого может быть в каком-то альбоме, чтобы он разревелся перед Стрэнджем, но всё же достал из кармана палочку и слегка уколол ей кончик пальца. На коже выступила маленькая капля крови. Кровавый замок был старой магией, которую большинство «светлых» волшебников не одобряло. Если чары были наложены правильно, книга не должна была открыться ни для кого, кроме члена сем— — Ох. Сириус перевернул первую страницу, и сердце словно замерло у него в груди. На бумаге углём был нарисован он сам. Совсем молодой Сириус — с весело сияющими глазами и той задорной, чуть дразнящей улыбкой, которая когда-то появлялась на его лице так легко. Рисунок был настолько живым, настолько детальным, что Сириус узнал подпись в углу страницы ещё до того, как опустил на неё взгляд. Р.А.Б. — Регги, — безжизненно прошептал Сириус. Он слегка запрокинул голову и отодвинул альбом подальше, когда первые защипавшие глаза слёзы напомнили ему о предупреждении Стрэнджа — нельзя было испортить страницы. Сириус медленно листал альбом, почти не замечая крепкой руки, легшей ему на плечо и поддерживавшей, пока он жадно впитывал каждую страницу. Регулус всегда прекрасно рисовал. Сириус когда-то покупал ему на дни рождения маггловские принадлежности для рисования и теперь даже не мог с уверенностью сказать, не был ли этот самый альбом одним из его подарков. На каждой странице был новый рисунок — весь в оттенках чёрного, каждый пугающе живой. Вот Сириус летит на метле, с квоффлом в руке. Вот Джеймс спит за гриффиндорским столом в Большом зале. А вот анимагическая форма Сириуса, о которой Регулус вообще не должен был знать, прорисованная до мельчайших деталей. Джеймс выглядывает из-под мантии, волосы растрёпаны, глаза озорно блестят. Сириус с палочкой наготове и яростным выражением на совсем ещё юном лице. Барти Крауч-младший, над чем-то безудержно хохочущий в библиотеке. Северус Снейп, склонившийся над котлом, из которого клубится пар. Снова Сириус — прислонившийся к перилам Астрономической башни, с единственной слезой, блестящей на щеке. Джеймс перед разгневанной Минервой — понуривший голову, с виноватой улыбкой на лице. Сириус. Джеймс. Сириус и Джеймс. Все эти годы Регги держался от Сириуса подальше, ненавидел его — и всё равно продолжал рисовать. — Это мой брат, — выдавил Сириус, уже не в силах сдерживаться и не пытаясь остановить слёзы. На последней странице оказался автопортрет. Такой прекрасный, что ему было место в музее рядом с работами великих мастеров. Регулус стоял перед зеркалом — настоящий Регулус был сломлен и плакал, на руке чернела Тёмная метка, а из зеркала на него смотрело его отражение с идеально холодным, презрительным выражением лица истинного чистокровного аристократа. Это было настолько же прекрасно, насколько ужасно. Плечи Сириуса затряслись от тяжёлых рыданий, и он едва не выронил альбом. Стрэндж успел подхватить его, а когда Сириус опустился на пол, обнял его за плечи, пока тот оплакивал всё, что потерял. — Думаю, он очень тебя любил, — тихо сказал Стрэндж, хотя Сириус был слишком раздавлен горем, чтобы по-настоящему его слышать. — Иначе он не стал бы тратить столько времени, наблюдая за тобой. — Люблю тебя, придурок. — И я тебя люблю, мелкий паразит. — ТЫ ПРИНЯЛ МЕТКУ?! — ТЫ МЕНЯ БРОСИЛ! — Говорят… говорят, он испугался и передумал. Мне так жаль, Сириус. Шпион Альбуса сообщил ему, что Регулуса больше нет. Регулуса не было. И всё, что осталось от него у Сириуса, — этот альбом, доказывавший, что на самом деле он так никогда и не потерял своего младшего брата. И ничто в жизни ещё не причиняло Сириусу такой боли. Сириус согнулся пополам и наконец выплакал всё горе, которому не позволил выйти наружу, когда впервые потерял его… Не когда Регулус умер, когда принял Метку. — Я сказал ему, что ненавижу его, — глухо произнёс Сириус. Он вытер лицо платком, который Стрэндж сунул ему в руку. — Сказал: «Джеймс — мой единственный брат», и… и Регги заплакал. Он плакал, а ведь он никогда не плакал. — ТЫ МЕНЯ БРОСИЛ! — закричал Рег, и по его лицу потекли слёзы. — ТЫ БЫЛ МНЕ НУЖЕН, А ТЕБЯ НЕ БЫЛО! — И ТЫ РЕШИЛ, ЧТО ЧЁРТОВЫ ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ МЕНЯ ЗАМЕНЯТ?! ДА ПОШЁЛ ТЫ, РЕГУЛУС! ХОЧЕШЬ БЫТЬ ОДНИМ ИЗ НИХ? ПРЕКРАСНО! НО ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ С НИМИ И ОСТАВАТЬСЯ МОИМ БРАТОМ! — Ты… ты ведь не всерьёз, Сириус. — Всерьёз. Джеймс — мой брат. И он, блядь, куда лучший брат, чем ты. Именно эти слова стали последними, которые Сириус сказал брату, которого когда-то так яростно защищал и так сильно любил. — Мне жаль, — сказал Стрэндж, и, похоже, совершенно искренне. — Думаю, наша следующая остановка может принести тебе хоть немного покоя. Когда будешь готов. Сириусу понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки и вытереть с лица слёзы и сопли. Когда он наконец был готов, то принял протянутую руку Стрэнджа, другой крепко прижимая к себе альбом Реджи. — Куда мы теперь? — спросил Сириус, поднявшись на ноги и более-менее придя в себя. — К тебе домой, — ответил Стрэндж и шагнул в очередной портал, увлекая Сириуса за собой. Сириус очень надеялся, что под «домом» Стрэндж имел в виду Башню, но в животе уже поселилось дурное предчувствие. Если крестраж был у Лестрейнджей, крестраж был у Малфоев, то, конечно же, один должен был оказаться и у Блэков. Они вышли из портала, всё ещё держась за руки, и Сириус едва не выпустил ладонь Стрэнджа, когда понял, что стоит посреди гостиной на Гриммо. Той самой гостиной, где Ремус и Тонкс были сейчас весьма заняты друг другом на диване. — Сириус! — взвизгнула Тонкс и чуть ли не скатилась с колен Ремуса, попутно торопливо поправляя перекосившуюся блузку. — Твою мать! Ремус залился густым румянцем, когда Сириус невозмутимо посмотрел на него, подавляя зависть и старую боль, напоминавшую о том, что Ремус — первая любовь в жизни Сириуса — выбрал Тонкс, а не его. — В следующий раз можно хотя бы предупредить, — хрипло пробормотал Ремус, незаметно приводя себя в порядок. — Сириусу? Предупреждать о том, что он собирается прийти в собственный дом? — Стрэндж неодобрительно цокнул языком и коротко сжал руку Сириуса. — Может, вам стоит найти другое укромное местечко для этого милого романа с разницей в поколение. Волосы Тонкс упали ей на лицо, скрывая смущение, которое, казалось, Сириус мог ощущать даже на расстоянии. Она неловко переступила с ноги на ногу и виновато пожала плечами. — Да какое там поколение, — рассмеялась она. — Пара курсов максимум. — Как скажешь, — ровно отозвался Стрэндж. Его слова, должно быть, заставили Ремуса наконец обратить на него внимание, потому что Сириус внезапно почувствовал взгляд, прикованный к их переплетённым пальцам. Это создавало совершенно неверное впечатление, но внезапно Сириусу очень захотелось именно такое впечатление и создать. — Ремус, Тонкс, познакомьтесь со Стивеном, — сказал Сириус, намеренно подчеркнув имя Стрэнджа и не сводя глаз с Ремуса. — Он нейрохирург, чародей и превосходный любовник. Стрэндж с явным весельем сжал его руку, но разоблачать эту откровенную ложь не стал. Ремус медленно поднялся и всё же нашёл в себе достаточно зрелости, чтобы протянуть Стрэнджу руку, хотя вид у него внезапно стал весьма болезненный. — Ремус Люпин, — сухо представился он. — И насколько близко вы с Сириусом знакомы? — Ближе некуда, — без малейшей заминки ответил Стрэндж. Он опустил взгляд на протянутую руку Ремуса, а затем снисходительно приподнял бровь. — Пожалуй, учитывая то, за чем мы только что вас застали, обойдемся без рукопожатий. Микробы. Уверен, вы понимаете. Сириус звонко расхохотался и почувствовал себя гораздо легче, чем всего несколько минут назад. Тонкс тоже рассмеялась и подмигнула Сириусу, поймав его взгляд. Тонкс была хорошей, не её же вина, что Ремус оказался предателем, бросившим своего парня, забывшим о ребёнке, пресмыкающимся мудаком. — Вы только посмотрите на Сириуса — уже спутался с Верховным чародеем, — весело сказала Тонкс. Одного взгляда на лежавший на журнальном столике «Ежедневный пророк» хватило, чтобы Сириус понял, откуда Тонкс знает Стрэнджа. Он потянул Стрэнджа за руку к столику и отпустил его только для того, чтобы взять газету — альбом Регги он выпускать из рук не собирался ни за что. — О-о, ты только посмотри на нас, — кокетливо протянул Сириус, показывая Стрэнджу первую полосу. На ней красовалась движущаяся чёрно-белая фотография: Сириус и Стрэндж по очереди пожимали руки маггловскому президенту — забавному типу по имени Обама, который, как оказалось, был знаком с Гарри, — и президенту МАКУСА. Заголовок тоже оказался на удивление лестным: «НЕСПРАВЕДЛИВО ОСУЖДЁННЫЙ И ВЕРХОВНЫЙ ЧАРОДЕЙ ОТКРЫВАЮТ МАГИЮ МАГЛАМ!» — Думаю, я это себе оставлю, — сказал Стрэндж, осторожно забирая у Сириуса газету и отправляя её в тут же открывшийся портал. — Покажу твоему крестнику. Сириус заметил неожиданно проступивший на щеках Стрэнджа румянец и вопросительно посмотрел на него. Стрэндж спокойно выдержал его взгляд, и Сириус почти услышал в голове то самое слово — так ясно, словно Стрэндж вдруг овладел легилименцией. «Неизбежны». — Как Гарри? — громко спросил Ремус, разрушая момент. Стрэндж бросил на него через плечо откровенно неодобрительный взгляд. — Спросите у Гарри. Письма вы писать умеете, полагаю? Блядь. Кажется, Сириус всё-таки влюблялся в Стрэнджа. Ремус выглядел пристыженным ровно настолько, насколько заслуживал, а улыбка Сириуса стала ещё шире. — Вообще-то у нас есть важные дела, — с максимальным высокомерием, на какое только был способен, заявил Сириус. Впрочем, изображать его было довольно легко, когда рядом стоял привлекательный мужик, который управлялся с маггловской медициной так же непринуждённо, как с магией. Сириус всегда питал слабость к умникам. — Тогда не будем вам мешать, — сухо сказал Ремус. Он мягко улыбнулся Тонкс — той самой улыбкой, которая когда-то предназначалась Сириусу, — и протянул ей руку. Тонкс на мгновение растерялась, быстро переводя взгляд с Ремуса на Сириуса. Сириус невольно задумался, рассказывал ли Ремус ей об их прошлом. О том, как после возвращения из Азкабана Сириус умолял его попробовать быть вместе, а Ремус ему отказал. Рассказывал ли он ей, как легко одним этим отказом сумел сломать Сириуса. — Увидимся позже? — спросила Тонкс, хотя прозвучало это скорее неуверенно, чем как обычное прощание. Она взяла Ремуса за руку и позволила ему увести себя к входной двери. — Ну, это было совсем не мучительно неловко, — заметил Стрэндж. Он отпустил руку Сириуса и уселся на диван, а затем посмотрел на него с притворной невинностью. — Не хочешь рассказать, что это сейчас было? — Не особенно. — Ладно. Стрэндж закинул ноги на журнальный столик. — Тогда лучше садись. Твой эльф должен кое-что нам рассказать, прежде чем мы заберём у него крестраж. Сириус на мгновение закрыл глаза, и вся лёгкость, которую он чувствовал ещё секунду назад, тут же испарилась. Когда-то было так просто изображать безразличие и делать вид, будто ничто в жизни его по-настоящему не задевает. Может быть, Сириус наконец взрослел. Становился эмоционально зрелее благодаря этой чёртовой терапии, на которую его затащил Клинт. Если так, то Сириус это, блядь, ненавидел. — Если тут замешан Кричер, мне понадобится выпивка, — безжизненно произнёс Сириус. Он опустился на диван рядом со Стрэнджем и сделал вид, что не заметил, как тот придвинулся к нему на пару сантиметров. Сириус положил альбом Регги себе на колени, достал палочку и призвал из кухни бутылку вина вместе с двумя бокалами. — Château Lafite Rothschild, — безупречно произнёс Стрэндж название вина. Он поднял бокал в сторону Сириуса и терпеливо ждал, пока тот нехотя не чокнулся с ним. — Романтично. Сириус закатил глаза и сделал большой глоток терпкого красного вина. — Мы сидим в кошмарном доме моего детства, на диване, где первая любовь всей моей жизни только что чуть не трахалась с моей родственницей, и параллельно разыскиваем куски души спятившего волшебника, — сухо подвёл итог Сириус. — Что-то я не вижу здесь особой романтики. — На следующем свидании увидишь, — заявил Стрэндж с этим своим проклятым высокомерием и непоколебимой уверенностью в том, что он знает будущее. — Позовёшь своего эльфа? Сомневаюсь, что на мой зов он явится. Сириус предпочёл бы ещё раз застукать Ремуса с Тонкс, чем звать Кричера, но работа есть работа. Стоило Сириусу позвать его, как Кричер тут же появился — и оскорбления посыпались незамедлительно. — Мерзкий хозяин Кричера, позор своей семьи, вернулся, — проворчал он, отвесив Сириусу небрежный поклон и смерив Стрэнджа убийственным взглядом. — И притащил с собой ещё одну грязь в мой… — Привет, — перебил его Стрэндж, широко улыбнувшись Кричеру. — Нам нужен медальон, который ты спрятал в своём совершенно не жутком и не отвратительном чулане. Кричер мгновенно застыл, а его глаза расширились в притворной невинности. — Кричер не знает, о чём говорит этот человек. Сириус посмотрел на Стрэнджа и ухмыльнулся, когда тот лениво очертил пальцем круг, открывая портал прямо в маленькое убежище Кричера. — НЕТ! — завопил Кричер. Эльф бросился на Стрэнджа, когда тот вытащил через портал тяжёлый серебряный медальон и поднял его повыше. — ВЫ НЕ ЗАБЕРЁТЕ МЕДАЛЬОН ХОЗЯИНА РЕГУЛУСА! Веселье Сириуса от того, что теперь Кричера мучил кто-то другой, исчезло так же быстро, как кровь отхлынула от его лица. — Кричер, я приказываю тебе объяснить, что ты имеешь в виду, — хрипло произнёс Сириус, не сводя глаз с медальона с гербом Слизерина. Кричер съёжился, заплакал, а в какой-то момент даже принялся биться головой об пол, но в конце концов Сириусу удалось сформулировать приказ так, что эльф был вынужден рассказать ему всю историю. И именно так Сириус узнал о самом храбром поступке, о котором когда-либо слышал. Совершил его не гриффиндорец — не представитель факультета, славившегося безрассудной отвагой и готовностью жертвовать собой, — а тихий слизеринский мальчишка, который в одиночку пожертвовал всем, что у него было, пытаясь уничтожить Тёмного Лорда. К концу ужасного рассказа Кричера Сириус обнаружил, что сидит, обнимая эльфа, и они вместе плачут по Регулусу. — Х-хозяин Сириус закончит дело хозяина Регулуса? — спросил Кричер. Его глаза блестели от слёз и такого отчаяния, что Сириусу пришлось снова попытаться взять себя в руки. — Да. Да, конечно, — быстро закивал Сириус. Он сидел на полу, скрестив ноги, и поднял на Стрэнджа умоляющий взгляд. — Можешь принести меч? — попросил он. Кричер до самого конца исполнил приказ Регулуса. Выдержал пытки Волдеморта. И если кто-то заслуживал завершить страшное дело, которое начал Регулус, то это был Кричер. Тонкие руки эльфа дрожали, когда Стрэндж принёс ему меч. Сириус встал позади Кричера и придержал его за локти, помогая удержать клинок. — Прямо вниз, Кричер, — тихо подбодрил он. — И тогда… тогда последнее желание Регги наконец исполнится. Кричер издал душераздирающий вопль и обрушил меч вниз, одним ударом расколов и медальон, и стол под ним. Сириус не дал Кричеру рухнуть на пол и осторожно перенёс его на небольшой диван. Стрэндж тут же оказался рядом и протянул ему одеяло, которым Сириус бережно укутал эльфа. — Ты всё сделал правильно, Кричер, — устало сказал Сириус, чувствуя себя вымотанным до глубины души. — Рег… Рег бы тобой гордился. Кричер разрыдался ещё сильнее, плечи затряслись от тяжёлых всхлипов. — Возможно, это было лишнее, — тихо заметил Стрэндж. Сириус согласно кивнул, а потом повернулся к нему и позволил поймать себя, когда собственные ноги вдруг перестали держать. — Пойдём отсюда, — хрипло сказал Сириус. Он не хотел оставаться в этом доме ни секунды. Просто не мог. Тонкс и Ремус позаботятся о Кричере, а Сириусу нужно было оказаться там, где призрак его брата не преследовал его на каждом шагу. — К тебе? — спросил Стрэндж, крепко держа Сириуса за руки и не давая ему потерять равновесие. В любой другой момент Сириус сгорел бы со стыда от собственной слабости, но сейчас он был просто измотан. — Давай заберём последний, — глухо сказал Сириус, почти перестав заботиться о самой миссии. Если бы не то, как много эта задача значила для Регулуса, и не то, что от неё зависела судьба последних близких Сириусу людей, он бы на сегодня закончил, напился до беспамятства и снова и снова перелистывал рисунки Рега. Стрэндж замешкался, и по его взгляду Сириус сразу понял: ему не понравится то место, где находится последний крестраж. — Я просто хочу с этим покончить, — огрызнулся Сириус, когда Стрэндж так и не двинулся с места. — Если ты знаешь, где он… — Тебе будет страшно, и я хочу, чтобы ты знал: у меня есть план, — медленно произнёс Стрэндж. Сириус раздражённо выдохнул, пока тот отправлял меч и остатки медальона через портал, а затем открыл новый, гораздо больше прежних. — Я соврал, когда сказал, что для перехода через портал обязательно нужен контакт кожи с кожей, — признался Стрэндж. — Но мне кажется, сейчас тебе как минимум не помешает друг. Сириус крепче прижал к себе альбом Регулуса и позволил Стрэнджу взять его за руку. Хотя нет — Стивену. После того как тот за один день уже не раз видел его рыдающим, Сириус вполне мог наконец называть его по имени. А затем Стивен увлёк их обоих через портал — к последнему крестражу. Сириус облегчённо рассмеялся, решив, что Стивен, должно быть, передумал. Они не оказались ни в каком тёмном, таинственном месте, пропитанном воспоминаниями, от которых у Сириуса разрывалось сердце. Вместо этого они вышли прямо в гостиной Тони, напугав бедного Гарри, который сидел на диване. — Я думал, ты собирался отвести нас к последнему… — Сириус осёкся, заметив, как Стивен смотрит на Гарри. — Я и отвёл. Гарри оторвался от миски с хлопьями и хмуро посмотрел на них. В его глазах — до боли похожих на глаза Лили — мелькнуло любопытство. — Что происходит? — спросил Гарри. — Вообще-то приличные люди пользуются лифтом. Он, знаете ли, динькает, а не искрами разбрасывается. Взгляд Сириуса остановился на шраме Гарри — проклятом шраме мальчика, который каким-то образом пережил проклятие, пережить которое было невозможно. И если Сириусу казалось, что всё пережитое за этот день, всё, что он узнал, уже причинило ему достаточно боли… Он ошибался. Сириус понятия не имел, что такое настоящая боль, пока не посмотрел на этот шрам.