Глава 76: «Получше. Вроде бы»

Суббота, 17 декабря Гарри не нервничал, он просто… волновался? переживал?.. В общем, он испытывал что-то, отчего его нога мелко подрагивала, а пальцы безостановочно постукивали по подлокотнику кресла. Утро Гарри провёл в центре для ветеранов, тусуясь с Андерсоном, Грином и остальными: они просто болтали и смотрели, как ребята примеряют протезы, которые Тони сделал специально для них. Во время их первого визита Тони снял со всех мерки, а потом Гарри почти не видел его всю неделю — столько времени тот проводил в лаборатории, собирая из металла рабочие руки и ноги. Грин плакал — нет, по-настоящему рыдал — и цеплялся за руку Гарри как за спасательный круг, пока Тони закреплял протезы на остатках его ног. И самое удивительное — несколько остальных тоже плакали. Даже Годвин, которая терпеливо ждала, пока Тони сделает ей протезы взамен обеих потерянных рук. Все плакали вместе с Грином, потому что радовались за него. Гарри не плакал, но видел, что все вокруг одновременно и счастливы, и несчастны, а Грин выглядел так, словно Тони только что вернул ему всю его жизнь. Это было… больно. Больно оттого, что Грин вообще лишился обеих ног. Больно видеть, как целая компания взрослых людей — все младше Тони, большинство даже младше Сириуса — плачет оттого, что Грин получил обратно то, чего вообще никогда не должен был лишаться. А теперь Гарри должен был просто взять и пойти куда-то с Питером… на свидание… в инвалидном кресле… После того как Гарри с опаской согласился возобновить их отношения, они уже проводили время вместе, но всегда в Башне. Если не считать физиотерапии, обычной терапии и двух походов в центр для ветеранов, Гарри почти никуда не выбирался. Если бы ему не нужно было срочно закончить с рождественскими подарками — он всё ещё ничего не придумал для Тони, Сириуса и Пеппер, — Гарри, возможно, вообще не стал бы никуда ехать. Питер наверняка сдался бы и остался с ним в Башне, они могли бы посмотреть фильм или ещё что-нибудь, но он сказал, что хочет показать Гарри нечто «просто охренительное», и Гарри не собирался всё портить. Ровно в пять Питер написал Гарри и попросил встретить его в холле. — Я ухожу! — крикнул Гарри отцу, проезжая мимо лаборатории. Тони как раз возился с протезом кисти, который сделал для Симмонс: тот сидел не совсем как надо, и Тони хотел сделать его удобнее до следующей недели. Пока Гарри ждал лифт, Тони высунул голову из лаборатории, и Гарри с трудом сдержал улыбку при виде отца. Волосы у Тони были растрёпаны не хуже, чем обычно у самого Гарри, и торчали во все стороны, будто он весь день без конца запускал в них пальцы. На лице красовались чёрные полосы смазки, а самому Тони понадобилась пара секунд, чтобы вообще сообразить, кто перед ним. — О, свидание с Пити? — спросил он, наконец сфокусировав взгляд на Гарри. — Развлекайся, — добавил Тони, когда тот кивнул. — И не делай ничего такого, чего не стал бы делать я. Гарри задержался в дверях лифта и на секунду задумался. — А есть вообще что-нибудь, чего ты не стал бы делать? Тони расплылся в улыбке и шутливо отсалютовал ему. — Вот это правильный настрой, ребёнок. Увидимся позже. Люблю тебя. Гарри ответил ему тем же, а потом закатил глаза, когда Тони тут же снова скрылся в лаборатории. — Джарвис? Проследишь, чтобы он поел? — тихо попросил Гарри, пока лифт спускался в холл, который в субботу наверняка будет почти пуст. — Разумеется, мистер Гарри. Отключить питание в лаборатории, когда доставят еду? Гарри ухмыльнулся коварству Джарвиса. Если Тони не хотел, чтобы собственный ИИ хитростью заставлял его есть, не надо было самому его таким программировать. — Ага, спасибо, Джарвис. Когда двери лифта открылись, Гарри на мгновение замешкался, внезапно почувствовав странный, непривычный страх. В этом не было особого смысла, но просто выехать из лифта в одиночку вдруг казалось каким-то невероятно важным решением. Если Гарри сейчас выедет из лифта, пойдёт гулять с Питером, будет ходить по магазинам, смеяться и посмотрит на то, чем Питер так хотел с ним поделиться, это будет почти как раньше. Пальцы Гарри крепче сжали обода колёс. Если Андерсон смог надеть свой новый протез и с помощью Уилсона подняться на ноги, всё это время плача, то и Гарри сможет заставить себя выехать отсюда и перестать прятаться. Хотя бы один раз он мог перестать быть трусом. И вся эта внутренняя борьба того стоила: стоило Гарри выехать из лифта, как первым, кого он увидел, оказался Питер — тот стоял посреди холла, нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок и улыбаясь как идиот. — Красавчик! Увидев Гарри, Питер каким-то образом заулыбался ещё шире и тут же бросился к нему. Гарри даже не успел ничего понять, как Питер наклонился, обхватил ладонью его шею и прямо посреди холла крепко и долго поцеловал. — Хороший день? — запыхавшись, спросил Гарри, когда Питер наконец отстранился. Его карие глаза буквально сияли. — Теперь идеальный, — ответил Питер. — Пойдём. Ты просто обязан это увидеть. Гарри уже не терпелось узнать, что привело Питера в такой восторг, но, когда они выбрались на улицу, у него отвисла челюсть. — Dodge Challenger 2016 года, — с гордостью объявил Питер, проводя ладонью по блестящему капоту вишнёво-красной машины, припаркованной перед Башней. — SRT Hellcat. Под капотом V8 HEMI, кузов — купе. Гарри понятия не имел, что означала большая часть этих слов, но одно он понимал точно: машина была потрясающей и выглядела быстрой, даже когда просто стояла на месте. — Шутишь? — переспросил Гарри, с лёгкой улыбкой посмотрев на Питера. — Это твоя? — Да! — Питер вытащил из кармана ключ и победно потряс им в воздухе. — Только сегодня купил и… я подумал, может, ты захочешь стать моим первым пассажиром, — добавил он, и в его смягчившейся улыбке промелькнула лёгкая застенчивость. — Тётя Мэй говорит, что это гроб на колёсах, но клянусь, я хорошо вожу. — Я уже ездил с тобой, — напомнил Гарри. При мысли о том, что придётся ехать в этой прекрасной машине, в ноге, которой, чёрт возьми, больше не существовало, снова появилось раздражающее ощущение зуда. Гарри постарался его игнорировать. Ничего страшного. Правда… Просто Гарри почему-то думал, что они пойдут пешком… или их повезёт Хэппи. Когда за рулём Хэппи — всё нормально. Когда Тони — тоже нормально. Значит, и с Питером всё будет нормально. — Куда сначала поедем за подарками? — спросил Питер и поспешно распахнул перед Гарри пассажирскую дверь, шутливо поклонившись. Гарри быстро заглянул внутрь. Гладкие кожаные сиденья, аудиосистема не хуже тех, что стояли в машинах Тони, красная подсветка в ногах. Руки у Гарри слегка дрожали, когда он потянулся к ручке над пассажирской дверью и, ухватившись за неё, перебрался из кресла на сиденье. Но он справился. Всё было нормально. — Мне всё равно, — рассеянно ответил Гарри, продолжая осматривать салон. Он обернулся, заглянул на заднее сиденье, а потом зачем-то даже попытался посмотреть под собственное кресло. К счастью, Питер ничего не заметил — он как раз аккуратно складывал кресло Гарри и убирал его в багажник. К тому времени, как Питер сел за руль, Гарри был уверен, что на воротнике футболки уже проступил пот. Казалось, им покрылась вся кожа — она зудела, по ней то и дело пробегала дрожь. — Можем поехать в… Гарри? Питер завёл машину, двигатель громко загудел, и Гарри тут же уронил голову на ладони, пытаясь вдохнуть. — Эй, ты чего? Гарри? Когда рука Питера коснулась его предплечья, Гарри резко отшатнулся. Казалось, из машины разом исчез весь воздух. Каждый вдох приходилось проталкивать через соломинку, и Гарри уже не понимал, что сейчас болит сильнее — левая нога или лёгкие. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Гарри закричал, когда дверь машины распахнулась. «Нельзя, мать твою, выпрыгивать из машины на полном ходу! Ты вообще представляешь, с какой скоростью я ехал?!» Кто-то вытащил его наружу и крепко прижал к себе. — Я могу позвонить твоему отцу или Сириусу. Или отнести тебя наверх? — Тёплые, знакомые руки прижимали Гарри к твёрдой груди: одна ладонь придерживала его голову, другая обхватывала за спину. — Чёрт, Гарри? Ты вообще меня слышишь? Гарри спрятал лицо, сильнее вжимаясь в мягкую ложбинку между плечом и шеей, и попытался заставить лёгкие снова нормально работать, изо всех сил цепляясь за державшего его человека. Нога не болела оттого, что была сломана. Её больше не было. Не было машины, из которой нужно было выпрыгивать. Двигатель был заглушен, вокруг стояла тишина, если не считать чьего-то высокого, хриплого дыхания. Гарри не везли в Мексику и не собирались бросать умирать там по вине человека, которого он считал своим другом. Он был… — Я в порядке, — выдавил Гарри. Голос дрожал так же сильно, как и всё его тело. Он так и не поднял лица, пока его накрывало горячей волной стыда, а окружающий мир медленно, по кусочкам возвращался на место. Питер поглаживал Гарри по спине, похоже, совершенно не возражая против того, чтобы сидеть на бордюре перед Башней, пока Гарри переживал свой нелепый срыв. — Прости, — выдохнул Гарри, наконец немного отстранившись и только теперь заметив, что на улице уже успело стемнеть. Он отвёл взгляд от Питера и попытался перебраться в какое-нибудь более нормальное положение, не предполагающее сидения верхом у него на коленях. Но Питер отпускать его не стал и только ухмыльнулся. — А мне вообще-то и так очень удобно, — непринуждённо сказал он, опуская ладонь чуть ниже по спине Гарри. — Я сейчас абсолютно серьёзно: если тебе когда-нибудь надоест это кресло и захочется вместо него сидеть на мне — не стесняйся. Гарри нахмурился, потом попытался перестать хмуриться и всё-таки с гримасой сполз с его коленей, заодно поправляя свою «ногу». Уилсон велел Гарри перестать называть её «культёй», но, поскольку у самого Уилсона имелись две совершенно целые ноги, Андерсон заявил, что права голоса у него нет. Гарри не знал, что сказать, поэтому просто молча сидел рядом, пока Питер не придвинулся ближе и осторожно не переплёл их пальцы. — У меня тревожность, — внезапно выпалил Гарри, глядя на машину Питера перед ними и заставляя себя быть честным. Или хотя бы настолько честным, насколько он вообще сейчас мог — в благодарность за то, что Питер не стал безжалостно издеваться над ним из-за этого маленького срыва. — Эм… мой психотерапевт сказал, что там немного больше, чем просто тревожность, но… но всё это было глупо. Прости. Потому что, как ни крути, Гарри весьма основательно испортил свидание, которого Питер так ждал. — Это не глупо, — тут же возразил Питер. Он сжал ладонь Гарри, но тот по-прежнему отказывался смотреть на него. — Значит, без машины. Ничего страшного. К счастью, у меня есть способ намного лучше добраться до ужина. Гарри не удержался и быстро взглянул на него, недоверчиво приподняв бровь. — Ты… ты всё ещё хочешь куда-нибудь пойти? — спросил он. По крайней мере, дрожать Гарри уже перестал, но голос прозвучал куда более уязвимо, чем ему хотелось. Питер на секунду открыл рот, и Гарри совершенно не понял, откуда в его глазах вдруг взялся такой ужас. — Нет, чёрт, прости, это глупость, да? Ты теперь никуда не хочешь, господи, я… Когда до Гарри дошло, что Питер имел в виду, он тут же заговорил одновременно с ним, и какое-то время они просто перебивали друг друга: — Нет, это ты прости, я думал, ты после такого испугаешься и… — …расстроишься и захочешь просто остаться дома, посмотреть фильм… — …я опять всё испортил, как обычно, я, блядь… Питер вдруг осёкся. Гарри тоже неловко замолчал, и несколько секунд они просто смотрели друг на друга прямо перед Башней. Потом у Питера дёрнулся уголок рта. Гарри сморщил нос, и каким-то образом из него вырвался смешок, который быстро перерос в хохот, а когда Питер тоже начал ржать как ненормальный, Гарри уже просто не мог остановиться. Когда они наконец отсмеялись, уже Питер наполовину лежал у Гарри на коленях, устроив голову у него на плече и закинув ноги поперёк его бёдер. — Хочешь вернуться наверх и заказать пиццу? — с лёгкой улыбкой предложил Питер, и по нему было видно, что он совершенно не расстроится, если Гарри именно этого и захочет. — Или… — Или? — переспросил Гарри, уловив в его голосе знакомые нотки предвкушения. — Или, если ты мне доверяешь, можем взять какой-нибудь фастфуд, а я отведу тебя в своё любимое место, — Питер пожал плечами. — Машина не понадобится. — Ладно, — быстро согласился Гарри. Он действительно хотел провести время с Питером — особенно сейчас, потому что скоро должны были приехать друзья Гарри и свободного времени станет гораздо меньше. Но ещё сильнее он совершенно точно не хотел снова садиться в эту машину. — Мне… мне правда нравится твоя машина, — нерешительно сказал Гарри, когда Питер наконец слез с его коленей и вскочил на ноги. — Красивая. — Пф, ещё бы, — фыркнул Питер и подмигнул ему. — Она обошлась мне в целое состояние, так что лучше бы ей быть красивой. Питер протянул к Гарри обе руки. — Доверяешь мне? Гарри не колебался ни секунды. — Да. Питер схватил его за руки и одним движением поднял на ногу, даже не дав Гарри пошатнуться. А потом подмигнул и просто… взял его на руки, с лёгкостью развернул и в следующую секунду уже устроил у себя на спине, как рюкзак. — Удобно? — спросил Питер, повернув голову и ухмыляясь при виде пылающего лица Гарри. — Выпендриваешься, — пробормотал Гарри, укладывая подбородок ему на плечо. — Решил напомнить мне, каково это — ходить? Питер рассмеялся. Его никогда не смущало то, что Гермиона называла «мрачноватым чувством юмора» Гарри. — Не-а. Я напомню тебе, каково это — летать. Гарри против воли улыбнулся и, поддавшись внезапному порыву, чуть повернул голову и прижался этой улыбкой к мягкой коже на шее Питера. По полётам Гарри скучал даже сильнее, чем по ходьбе. А летать с Питером — хотя это скорее было какой-то безумной смесью акробатики и раскачивания на паутине — оказалось потрясающе. — А ты не боишься, что тебя увидят?! — прокричал Гарри сквозь смех Питера, пока они неслись над городом, а огни внизу сливались в размытые полосы. — Не-а! — крикнул Питер в ответ. — Я рассказал Гвен и тёте Мэй. Меня посадили под домашний арест навечно, но, думаю, скоро она отойдёт. — А она знает, что ты сейчас здесь? — с любопытством спросил Гарри. — Не-а. Гарри всё ещё смеялся, когда Питер принёс его на крышу того самого здания, где Гарри когда-то поцеловал «Паучка». — Это твоё любимое место? — спросил Гарри, сползая со спины Питера и усаживаясь на крыше — достаточно далеко от края, чтобы тот не выглядел слишком уж заманчиво. — Ага, — подтвердил Питер. Он сел рядом, а потом развернулся и устроился головой у Гарри на коленях, глядя на него снизу вверх. — Вид красивый. Гарри приподнял бровь. Вид и правда был красивый, вот только Питер вообще не смотрел на город. — Оттуда, наверное, не очень хорошо видно? — Не-а, мне отлично видно. Питер поднял руку и положил ладонь Гарри на щёку. Выражение у него при этом было таким нежным и мечтательным, что Гарри едва не рассмеялся. — Вид отличный. — Ты придурок, — Гарри ласково улыбнулся ему. — И когда ты успел стать таким сентиментальным? Питер опустил руку и на мгновение закрыл глаза, задумчиво сморщив нос. — Просто я… — Он снова открыл глаза и посмотрел на небо, на котором из-за ярких городских огней не было видно ни одной звезды. — Люди умирают, Гарри, — тихо сказал он. — Они умирают, всякое дерьмо просто случается, понимаешь? И… не знаю. Звучит глупо, да? Просто я не хочу… — Оставлять что-то несказанным, — закончил за него Гарри, прекрасно понимая, о чём тот. — Я… да. Я понимаю. Гарри нерешительно положил ладонь Питеру на голову, а когда тот закрыл глаза и довольно протянул что-то невнятное, уже смелее запустил пальцы ему в волосы. То же самое отчаянное чувство охватило Гарри, когда Тони и Сириус сражались с Альтроном, а он смотрел всё это по телевизору и не знал, вернётся ли хоть кто-нибудь из них домой. И снова он почувствовал его в том мотеле, когда уже сомневался, что сам вернётся домой, и представлял почти всех, с кем хотел бы успеть попрощаться. — Если ты завтра умрёшь, я хочу, чтобы ты знал: я считаю тебя придурком, — серьёзно сказал Гарри. Он ухмыльнулся, когда Питер распахнул глаза и с преувеличенным возмущением ахнул. — И… эм… спасибо тебе. За… за всё, — быстро добавил Гарри, запинаясь на каждом слове в попытке сказать хоть что-то искреннее. — Как же красиво ты умеешь говорить, — вздохнул Питер, кокетливо хлопая ресницами. — Тебе надо открытки на продажу писать. Знаешь: «Розы красные, фиалки голубые, пожалуй, я тебя, блядь, терплю». — Это романтично! — возмутился Гарри. — Просто я не умею красиво говорить, у меня лучше получается… — Руками? — с намёком спросил Питер, выразительно поиграв бровями. — Нога у меня всё равно лучше рук, — с невинной улыбкой ответил Гарри. — Видел бы ты, как мы с Андерсоном скачем на одной ноге. Вот тогда бы ты точно счёл меня очаровательным. Смеяться над тем, как Гарри шатается и заваливается на физиотерапии, стало гораздо проще после того, как он увидел, что в центре для ветеранов над этим смеются абсолютно все. Этим утром они даже поделились на «ноги» и «руки», и все «ноги» ржали до слёз, пока «руки» скакали по комнате на одной ноге, пытаясь буквально «поставить себя на их место». Взгляд Питера смягчился, и он несколько секунд внимательно всматривался в лицо Гарри. — Ты выглядишь… лучше, — медленно сказал он. — А сам чувствуешь себя лучше? — Ну, я только что словил полноценную паническую атаку, потому что не смог сесть в твою машину, — сухо напомнил Гарри, всё ещё сгорая от стыда при одной мысли об этом. Питер ухмыльнулся. — Если не считать того, что ты просто ненавидишь мою новую тачку. Гарри задумался и пожал плечами. — Не знаю. Наверное, говорить обо всём этом и правда помогает. И… Андерсон с остальными тоже помогают, понимаешь? Ну, то есть… никто ведь не скажет, что Андерсон теперь какой-то не такой мужик, да? А у Годвин вообще есть ребёнок, хотя у неё нет рук… Так что… не знаю. — Значит, получше. Вроде бы, — сказал Питер. Он улыбнулся так широко, что в уголках глаз появились морщинки. — Мне уже можно сказать, что я тебя люблю? — Нет, — тут же ответил Гарри, и сердце мгновенно заколотилось быстрее. Он отвёл взгляд от Питера и покачал головой. — Не говори этого. — Эй, Гарри? — Что? — Ты мне нравишься. Гарри тихо фыркнул от смеха и снова посмотрел вниз — на серьёзное лицо Питера и сияющие глаза. — Ты мне тоже нравишься… придурок.