Глава 93: «Это называется кармической компенсацией»

Тони потёр ладони друг о друга и подавил желание снова посмотреть на часы. Он знал, что пришёл рано, но всё равно нервничал и раздражался, желая поскорее покончить с этой маленькой встречей. Именно Сэм предложил Тони поговорить со Стивом в центре для ветеранов. Сэм смог связаться со Стивом, Тони, как обычно, купил завтрак для группы поддержки Гарри, а потом вышел на улицу ждать его приезда. Меньше всего на свете Тони хотелось о чём-либо просить Стива. Одна необходимость обратиться к нему раздражала сильнее остывшего кофе. В конечном счёте именно Стив был причиной всей проблемы с Барнсом. Если бы он с самого начала сдал Барнса соответствующим властям, тот никогда не оказался бы на свободе и не смог бы преследовать и похитить Гарри. Для человека, который так любил повторять «мы должны соблюдать закон, Тони», Стив с Барнсом облажался просто феерически. Ждать пришлось недолго. Стив был мистером Пунктуальность и ровно в восемь подъехал на чёрном мотоцикле, который Тони когда-то так любил. Тони с нарочито бесстрастным лицом наблюдал, как Стив поставил мотоцикл на подножку и направился к нему, стоявшему у входа. — Привет, — ровно сказал Стив с лёгкой улыбкой. — Я рад, что ты позвонил. — Я не звонил, — сухо ответил Тони, не собираясь поддаваться вежливости и разводить светскую беседу. — Звонил Сэм, и только потому, что тебе нужно поговорить с Барнсом. — Что? — Стив засунул руки в карманы и качнулся назад на пятках. — Я думал, это насчёт нас. — Нас? — переспросил Тони, едва сдержав смех. — Стив, никаких «нас» нет. Мы были коллегами. Теперь — нет. Некоторые вещи между коллегами и друзьями ещё можно было исправить. Если бы Стив напился и разбил телевизор Тони — без проблем. Но Стив прятал психопата, потом, уже после того как тот преследовал Гарри, заполучил его в свои руки — и снова отпустил. А ещё покрывал этого самого психопата, прекрасно зная, что тот убил родителей Тони. Не существовало заплатки достаточно большой, чтобы залатать это. — Тебе нужно убедить Барнса принять сделку, которую ему предложила МАКУСА, — сказал Тони, возвращаясь к причине их встречи, пока группа Гарри не закончилась и тот не отправился его искать. В последнее время это было даже мило — они стали почти лучшими друзьями. Тони проектировал интерьеры нового дома, пока Гарри делал уроки. Гарри болтал о своём гике, а Тони пытался изобразить хоть какой-то интерес к компании, которой вообще-то должен был управлять. Это немного напоминало те отношения с Говардом, о которых Тони мечтал в детстве… только теперь всё было по-настоящему. И реальность оказалась в три тысячи раз лучше детской мечты. — Баки говорит, что теперь у него с головой всё в порядке, — сказал Стив. — Нет никаких причин сажать его за решётку, Тони. Ему уже лучше. — И что? Значит, никаких последствий быть не должно? — спросил Тони. — Двадцать лет — это чертовски меньше тех восьмидесяти, которые Гарри предстоит прожить с одной ногой. — Это была не вина Баки, — тут же возразил Стив. Для своего дружка у него находилось оправдание на всё. Наверное, здорово, когда сам Капитан Америка оправдывает каждое принятое тобой решение. Тони, правда, откуда было знать. Ему пришлось медленно вдохнуть, чтобы не заорать. — Стив, он похитил его и оставил травму без лечения. Это преступление. Речь не о какой-то личной вендетте… — хотя личная вендетта против Барнса у Тони определённо имелась, — а о законе. Он это сделал. Он виновен. Убеди его принять сделку и избавить Гарри от суда. — Баки был болен, — сказал Стив. Когда он вскинул подбородок и скрестил руки на груди, Тони понял, что дело безнадёжно. Стив был верен до самого конца. Просто не Тони и не семье Тони. — Он думал, что спасает Гарри! — И ОН ЧУТЬ ЕГО НЕ УБИЛ! — заорал Тони, окончательно потеряв терпение. Он снова глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Когда Тони более-менее убедился, что больше не сорвётся на крик, то смерил Стива тяжёлым взглядом. — Мне плевать, что он был болен, и присяжным тоже будет плевать, — сказал Тони. — В любом случае ему светит несколько десятилетий тюрьмы. Лично я надеюсь на максимальный пожизненный срок, но Гарри пятнадцать, Стив. Он не должен идти в суд, давать показания и снова проходить через всё это дерьмо. У Гарри и без того хватало проблем. Были совершенно обычные — вроде доклада по истории и свиданий с его гиком, — а были откровенно кошмарные, вроде крестража внутри него и Стрэнджа, который почему-то не торопился его извлекать. — Не существует вселенной, в которой хоть одни присяжные признают Барнса невиновным, — сказал Тони, умоляя настолько, насколько вообще был способен, ради своего ребёнка. — Скажи ему принять сделку, Стив. Она хорошая. Если согласится, через двадцать лет выйдет. Тони не нравилось думать о том, что через двадцать лет, когда Барнса выпустят, Гарри всё ещё будет рядом, но это было лучше, чем ничего, если присяжные вдруг поверят защите и признают Барнса невиновным из-за психического расстройства. — А если бы всё было наоборот, что бы ты сделал? — искренне спросил Стив. В его голубых глазах читалась такая же отчаянная мольба, с какой Тони пытался достучаться до него. — Если бы ошибку совершил Гарри, что бы ты сделал? Тони встал бы на сторону своего ребёнка. Он уже сделал это почти восемь месяцев назад, когда думал, что Гарри скрывается от закона, и продолжал бы делать до конца их жизней. Семья есть семья. Тони ничего не ответил, и Стив кивнул. Он разжал скрещённые на груди руки и несчастно нахмурился. — Я — всё, что у него осталось, — сказал Стив в ответ на молчание Тони. — Если есть хотя бы малейший шанс, что он получит свободу, которую заслуживает, он должен им воспользоваться. Шанс был ничтожно мал. Практически невероятно, что «Солдату-Который-Убивал» удастся выйти сухим из воды после того, как он искалечил «Мальчика-Который-Выжил». Именно воспоминание о том, насколько адвокат Барнса был уверен в защите на основании невменяемости, заставило Тони заорать Стиву вслед, когда тот развернулся, собираясь уйти. — ТЫ ДОЛЖЕН СИДЕТЬ НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ РЯДОМ С НИМ! — крикнул Тони человеку, который когда-то был ему почти другом. — ЕСЛИ БЫ ТЫ ДОБИЛСЯ ДЛЯ НЕГО ТОЙ ПОМОЩИ, КОТОРАЯ, ПО-ТВОЕМУ, ЕМУ БЫЛА НУЖНА, НИЧЕГО ЭТОГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ БЫ! Стив остановился и оглянулся через плечо. На мгновение Тони показалось, что они оба вспомнили дружбу, которая когда-то между ними завязалась, их мелкие ссоры и нависавшую над всем этим тень того, сколько всего Стив от него скрывал. Теперь между ними лежала бездонная пропасть — слишком опасная и нестабильная, чтобы её когда-нибудь можно было перейти. — Мне жаль, Тони, — тихо сказал Стив. — Гарри хороший парень. Он этого не заслужил. Но Баки хороший человек, и он тоже этого не заслужил. — Барнс заслуживает сгнить в тюрьме, а ты — смотреть, как он там гниёт, — холодно ответил Тони. Он сунул руки в карманы, чтобы не поддаться желанию врезать Стиву. — И чтобы всё было предельно ясно: можешь считать, что из команды Сириуса ты вылетел. Выгонять Стива из Мстителей было по-детски, но настоящих Мстителей всё равно больше не существовало. Теперь, когда командой руководил Сириус, а Щ.И.Т. был окончательно выведен из игры, они были просто компанией людей, которые тусовались вместе и при необходимости шли надирать кому-нибудь задницы. — Ладно, — ровно ответил Стив, совершенно не задетый выпадом Тони. Он снова развернулся, и Тони отчаянно захотел хоть как-нибудь сделать ему больно. Хотел пробить эту невозмутимую броню Стива, заставить его разозлиться и почувствовать хотя бы часть той боли, которую испытывал сам Тони. — А, и щита у тебя тоже больше нет. Стив резко обернулся, и Тони наконец увидел на его лице хоть какие-то эмоции. Стив выглядел не разозлённым — он был потрясён. — Ты выбросил бесценный щит из вибраниума, который сделал Говард? — возмутился Стив. — Ты про щит, который сделал мой отец? Тот самый отец, которого убил твой дружок? Нет. — Тони ухмыльнулся и почувствовал, как злость немного отпускает: наконец-то он нащупал больное место и понял, чем можно задеть Стива. — Я его переплавил и сделал Гарри ногу. По-моему, это называется кармической компенсацией. Стив всё равно ушёл, но перед этим Тони успел заметить боль в его глазах. От необходимости идти в суд это Гарри не избавило, зато Тони стало хоть немного легче. — Отвалите. — Это поможет убедить присяжных. Гарри посмотрел на Тони, но ответила за него Пеппер. — Кажется, Гарри сказал «отвалите», — сладко произнесла она, обращаясь к прокурору. Они втроём едва успели войти в здание магического суда в Уэст-Нью-Йорке, как прокурор тут же загнала их в угол. А ещё меньше времени ей понадобилось, чтобы разозлить Гарри предложением снять протез и во время дачи показаний сидеть в инвалидном кресле. Тони понимал, зачем ей это нужно: одно появление покалеченного ребёнка мгновенно настроит присяжных в его пользу. Но сам Тони никогда бы на такое не пошёл и ничуть не удивился, что Гарри тоже отказался. Его и так было практически невозможно заставить поберечь себя: теперь он почти каждый день носился со своим гиком и их новым другом Флэшем, так что уговорить его пересесть в инвалидное кресло, когда он только-только запустил таймер отведённого ему времени с протезом, было безнадёжной затеей. — Я понимаю, — сказала прокурор так, словно у неё был какой-то другой выбор. — Аль-Сауд распорядился очистить зал от посторонних. Мы готовы пригласить Гарри. Сириус заранее объяснил Тони, чего ожидать от магического суда. По большей части всё было довольно стандартно. Способы представления доказательств у них отличались, но соревнование двух адвокатов в духе «кто расскажет историю убедительнее» было универсальным. Единственным по-настоящему раздражающим отличием оказалось то, что Пеппер не разрешили войти в зал вместе с Тони и Гарри. Якобы уже само её присутствие в здании было уступкой, но допустить её на магический судебный процесс во время дачи показаний несовершеннолетним категорически отказывались. — Ты отлично справишься, — заверила Пеппер Гарри, прежде чем прокурор увела его в зал. — Просто смотри на папу и постарайся сохранять спокойствие, хорошо? Посреди всей этой раздражающей ситуации момент получился неожиданно трогательным. Пеппер ещё немного похлопотала вокруг Гарри, пока тот наконец не отмахнулся от неё и не закатил глаза. — Я знаю, — сказал Гарри. А чтобы резкость его тона не так задевала, быстро приобнял Пеппер сбоку. — Только не натвори глупостей, — предупредила Пеппер, когда Гарри вслед за прокурором вошёл в зал суда. — Это тебе не «Шоу Тони Старка». — Всё вокруг — «Шоу Тони Старка», — отозвался Тони. Он быстро поцеловал Пеппер, уже начиная нервничать оттого, что Гарри скрылся из виду. — Люблю тебя. Внутри зал суда выглядел вполне обычно. Сбоку находилась отгороженная секция, где сидели тринадцать совершенно обычных с виду ведьм и волшебников. Судья располагался впереди, по центру. Тони с облегчением заметил, что все скамьи для публики пусты: им обещали, что во время показаний Гарри обеспечат полную конфиденциальность, но Тони относился к этому обещанию скептически. Металлическое ограждение отделяло места для публики от той части зала, где проходило разбирательство, и Тони переступил через него, чтобы сесть рядом с Аль-Саудом. Тони было глубоко плевать на правила поведения в суде. Если его сын будет сидеть по другую сторону этой металлической перекладины на месте свидетеля, то сам Тони усадит свою крайне недовольную задницу за стол обвинения, чтобы Гарри всё время мог его видеть. Пеппер они уже запретили входить в зал, и будь Тони проклят, если им удастся ещё и запихнуть его на скамью для публики. Гарри смотрел на Тони, как и велела ему Пеппер, и Тони было больно видеть, как подрагивают пальцы сына, когда судья потребовал от него поклясться говорить правду. И Тони не показалось, что на лице Гарри мелькнула горькая ирония, когда тот поднял покрытую шрамами левую руку и поклялся говорить правду. Всё это было совершенно неправильно: Тони хотелось немедленно снять Гарри со свидетельского места и увести оттуда, но в то же время его распирало от гордости за сына. Гарри явно нервничал — пальцы подрагивали, взгляд то и дело порывался метнуться к Барнсу, но каждый раз Гарри вовремя одёргивал себя и снова сосредоточивался на Тони. И всё же, когда он назвал суду своё имя и адрес, голос его звучал уверенно. Прокурор задал ему ряд вопросов о том, чем Гарри занимался в тот день, когда Барнс его забрал. Тони и сам мысленно возвращался к тем событиям — к полёту, к гонке, к тому ощущению, что в тот день они с сыном стали ещё ближе. А потом Гарри рассказал, что ему стало плохо, что он тайком ушёл помогать Питеру и Барнсу — — А потом меня чем-то твёрдым ударили по голове. — Теперь Гарри смотрел на прокурора, которая предусмотрительно встала прямо перед Барнсом, заслонив его от Гарри. — И всё погасло. — Когда вы в следующий раз пришли в сознание, где вы находились? — На заднем сиденье машины, с Баки. Эм… с мистером Барнсом. Тони лишь немного повернул голову, чтобы видеть Барнса краем глаза, не выпуская при этом из виду Гарри. Барнса могли нарядить, аккуратно подстричь и придать ему идеально раскаявшийся вид мальчика из церковного хора, но на самом деле он ни черта не раскаивался. Если бы раскаивался, то не заставлял бы Гарри сейчас давать показания, когда все прекрасно знали, что он виновен. — Вы встречались с подсудимым до того дня? — Ага, — Гарри выпрямился, и Тони едва заметно кивнул, когда тот посмотрел в его сторону. На самом деле не имело значения, что Гарри делал до того дня. Гарри был ребёнком. И Тони винил себя за то, что недостаточно хорошо за ним следил, а Барнса — за то, что тот вообще завёл дружбу с подростком. — Мне было его жалко, — сказал Гарри, снова посмотрев на прокурора. — Папа… то есть Тони Старк… Тони ухмыльнулся. — …говорил мне, что мистер Барнс опасен, но я думал, что он ошибается. — Как это часто бывает с подростками, — лукаво заметила прокурор, снова напоминая присяжным о возрасте Гарри, который вполне объяснял его невероятно паршивые решения. — Чем вы с подсудимым занимались, когда встречались до того дня, когда он вас похитил? — Возражаю! Мы, кажется, здесь как раз для того, чтобы установить, было ли похищение? — Я переформулирую, — невозмутимо ответила прокурор. Переформулировать она могла сколько угодно — присяжные уже услышали эти слова и не забудут. Тони это понимал. Она это понимала. Чёрт, а она хороша. — До того дня, когда вы летали вместе с отцом, чем вы занимались во время встреч с подсудимым? — Разговаривали, — пожал плечами Гарри, и Тони прекрасно понимал, что этот жест лишь заставит его выглядеть в глазах остальных ещё большим ребёнком. — Иногда он немного путался, думал, что выполняет какое-то задание, а однажды случайно сломал мне руку. Левая рука Тони сжалась в кулак ровно в тот момент, когда адвокат Барнса заявил возражение. Гарри никогда ему об этом не рассказывал. Барнс сломал ему руку? Надо было пристрелить его в голову, пока была возможность. По распоряжению судьи адвокаты подошли к свидетельской трибуне, а Гарри посмотрел на Тони большими печальными глазами. «Прости», — одними губами произнёс Гарри. Тони покачал головой. Гарри не за что было извиняться. — Ты молодец, — тихо сказал ему Тони, прежде чем прокурор наклонилась к Гарри, чтобы что-то прошептать. — Присяжным надлежит принять к сведению, что, если следующий свидетель, мистер Сириус Орион Блэк, подтвердит показания мистера Поттера-Старка, к обвинению будет добавлено нападение второй степени, — постановил судья. Когда адвокат Барнса вернулся на своё место, он кивнул прокурору. — Можете продолжать. Если Сириус знал, что Барнс сломал Гарри руку, и ничего не сказал Тони… Тони даже не знал, что с ним сделает, потому что Сириус уже скрывал от него куда более страшные вещи, связанные с Гарри. Очевидно, Сириус так и не усвоил, что секреты дружбе не помогают. Гарри продолжил свой рассказ, время от времени останавливаясь, чтобы ответить на вопросы, а Тони заставлял себя представлять всё, что тот описывал. Если Гарри приходится переживать это заново, Тони переживёт вместе с ним. И снова момент был совершенно неподходящим для гордости, но Тони был чертовски горд тем, как Гарри удавалось оставаться спокойным, вежливым и придерживаться фактов. И дело было даже не в предвзятости. Тони просто знал, что у него лучший сын в мире. Даже немного жаль остальных родителей с их детьми второго сорта. Но когда прокурор запустила воспоминание, которое, судя по всему, принадлежало Сириусу, Гарри съёжился на своём месте. Тони коснулся пальцем уха — условный знак, о котором они договорились заранее. «Тебе нужен перерыв?» Гарри покачал головой и опустил взгляд на колени, пока воспоминание начинало разворачиваться перед ними. Прокурор представила доказательство C, и теперь все в зале могли наблюдать операцию: Стрэндж быстрыми, выверенными движениями ампутировал Гарри ногу, а Сириус шёл следом за ним с палочкой, запечатывая рану. Всё оказалось гораздо более кровавым и страшным, чем ожидал Тони. Снова увидеть эту ногу, почерневшие некротические ткани из-за тромбов, образовавшихся в месте перелома… Тони пожалел, что они не дождались показаний Сириуса и не показали воспоминание тогда. Прокурор хотела продемонстрировать его именно сейчас, пока Гарри сидел на свидетельской трибуне, чтобы одним мощным ударом по жалости обеспечить себе победу. Как можно было смотреть на настоящего ребёнка перед собой, одновременно видеть это воспоминание и не захотеть сделать всё возможное, чтобы добиться для него справедливости? — ХВАТИТ! Блядь, хватит, пожалуйста! Остановить воспоминание умолял не Гарри. Барнс. Тони повернулся к нему одновременно с Гарри, и они оба увидели, как Барнс со своим адвокатом быстро и ожесточённо зашептались друг с другом. — Ваша честь, можем мы попросить небольшой перерыв? — наконец обратился адвокат Барнса к судье. Как только судья дал разрешение, Гарри буквально слетел со свидетельской трибуны и лишь один раз споткнулся, прежде чем добраться до Тони. — Что это было? — хрипло спросил Гарри. Тони проводил взглядом адвоката Барнса, который выводил своего подзащитного из зала, и покачал головой. Барнс плакал — наверное, тоже пытался заработать себе немного сочувствия. — Понятия не имею. — Тони обнял Гарри за плечи и заставил себя улыбнуться. — Пошли, найдём твою любимую будущую мачеху. Тони, Пеппер и Гарри сидели в комнате, которую на время перерыва выделили специально для Гарри. Аль-Сауд прислал серебряную рыбу-меч с сообщением, что поговорит с ними, как только сможет. — Надо было просто сбежать и пожениться, — внезапно пожаловалась Пеппер. Тони и Гарри одновременно посмотрели на неё с одинаково озадаченными выражениями. До этого они молчали: оба Старка думали о процессе, который им запрещалось обсуждать за пределами зала суда до его окончания. Тони понятия не имел, с чего Пеппер вдруг об этом заговорила, но никогда не упускал возможности её подразнить. — Мы вообще-то в здании суда, — ухмыльнулся Тони. — Гарри даже в костюме. — В чертовски неудобном костюме, — пожаловался Гарри, скорчив рожу и дёрнув за воротник. Пеппер сидела, закинув ногу на ногу, и носок одной строгой чёрной туфли выстукивал по полу её привычное нетерпеливое «когда уже закончится это совещание». — Теперь уже поздно, — фыркнула она. — Я пропустила почти все показания Гарри. — Слышал? — Тони посмотрел на Гарри и подмигнул. — Она выходит за меня только ради тебя. — Неудивительно. Я лучший Старк, — парировал Гарри. Правда, Тони видел, что Гарри сейчас не до их обычной перепалки: он тоже постукивал ногой по полу и не сводил глаз с двери. — Знаете, что нам нужно? — решил Тони. — Отпуск. Ребёнок, у тебя же скоро весенние каникулы? — В марте, — рассеянно ответил Гарри. — Восемнадцатого марта, — уточнила Пеппер. Тони перевёл взгляд с невесты, которая неотрывно смотрела на дверь, на сына. Ага. Им определённо был нужен отпуск. И если Стрэндж наконец не оторвёт задницу и не разберётся с этой надоедливой проблемой с душой, которую поклялся жизнью исправить, это будет билет в один конец на Аосиму. После, казалось, целой вечности ожидания Аль-Сауд наконец вошёл в комнату один. Как всегда безупречно одетый, он ещё и смотрел на них с таким самодовольством в тёмных глазах, что весь его вид буквально кричал: «Адвокатами защиты я завтракаю». — Барнс готов заключить сделку с обвинением, — сообщил Аль-Сауд, чем до чёртиков удивил Тони. — Почему сейчас? — резко спросила Пеппер, озвучив тот же вопрос, который возник у Тони. — Его адвокат ссылается на муки совести, — презрительно фыркнул Аль-Сауд. — Я бы поставил на то, что Барнс просто понял, что его признают виновным. — Значит, всё? — с проблеском надежды спросил Гарри. — Мы можем домой? Аль-Сауд прочистил горло, и Тони сразу понял, что всё будет не так просто. — Барнс просит добавить одно условие к первоначальному соглашению, — медленно произнёс Аль-Сауд, глядя прямо на Тони. — Он готов согласиться на дополнительные пять лет в обмен на разрешение один раз встретиться с Гарри. Тони и Пеппер ответили одновременно: — Нет. У Гарри было другое мнение: — Согласен. — Гарри… — Тони с силой потёр переносицу, пытаясь физически прогнать внезапную мигрень, которая уже начинала зарождаться в голове. — Нет, ладно? Просто нет. Тони было плевать, хочет Барнс посмотреть в глаза своему обвинителю, принести какое-нибудь дерьмовое извинение или ещё что-нибудь. Не существовало достаточно веской причины или достаточно большого дополнительного срока, чтобы Тони добровольно позволил Гарри с ним разговаривать. Аль-Сауд кивнул и уже собрался выйти, когда Гарри велел ему подождать. Потом посмотрел на Тони, и тот словно увидел самого себя в его возрасте, такого же упрямого до последнего. Тони задумался, страдали ли Говард или Мария хроническими мигренями. Обычно эта дрянь передавалась по наследству, но Гарри пока каким-то образом пронесло. По крайней мере до тех пор, пока однажды у него не появятся собственные дети, которые, как втайне надеялся Тони, унаследуют столько же наглости и сарказма, сколько Гарри доставалось Тони, а самому Тони когда-то доставалось от его родителей. — Мне плевать, хочет Баки со мной поговорить или нет. Я хочу кое-что ему сказать, — совершенно искренне произнёс Гарри. Разыграно всё было безупречно: лёгкое подёргивание протеза, огромные зелёные глаза. — Можешь написать ему письмо, — решительно заявила Пеппер. — Или я один раз с ним поговорю и попытаюсь наконец оставить этот крайне травматичный опыт в прошлом, — невозмутимо ответил Гарри. — Не очень хочется становиться друзьями по переписке. Аль-Сауд и Пеппер посмотрели на Тони, оставляя проигрышное при любом раскладе решение ему. Либо Тони откажет своему ребёнку в возможности встретиться с Барнсом на собственных условиях, либо уступит нелепому требованию Барнса. Восемь месяцев назад Тони, возможно, решил бы иначе. Восемь месяцев назад он считал себя экспертом в любой ситуации и был уверен, что всегда лучше знает, что нужно его ребёнку. Но после ускоренного курса отцовства Тони уже был совсем другим человеком. Да и Гарри после всего дерьма, через которое ему пришлось пройти, тоже изменился. Исчезли колкие усмешки и настороженность, с которой он прежде встречал любую попытку к нему приблизиться. Теперь Гарри сидел здесь, смотрел на Тони и просил лишь об одном — не о документах, чтобы сбежать в Россию, а о возможности наконец закрыть дверь в одну из глав своего прошлого. Тони не отвёл взгляда и кивнул. — Ладно. Гарри не улыбнулся — он был уже достаточно взрослым, чтобы понимать: это не победа. Тони переполняла горькая гордость. Гарри так сильно вырос и повзрослел, что Тони уже мог представить, каким человеком однажды станет его сын. И он будет куда лучше, чем когда-либо был сам Тони. Вот только Тони хотелось, чтобы Гарри как можно дольше оставался ребёнком.