Глава 94: «Пап, я в порядке»

9 февраля Колено Гарри безостановочно подрагивало, совсем как раньше, до того как он начал принимать лекарства. Только теперь дело было не в избытке энергии, он просто ужасно нервничал. Когда он согласился встретиться с Баки, то и представить не мог, что от одной мысли об этой встрече его будет настолько мутить от тревоги. Хорошо хоть ради неё не пришлось ехать в тюрьму, куда отправили Баки после приговора. Хотя и в кабинете МАКУСА Гарри чувствовал себя далеко не спокойно. Тони хотел пойти с ним, но Гарри понимал: он не сможет сказать всё, что собирался, если отец будет рядом. Накануне вечером Пеппер допоздна сидела с Гарри и помогала ему подобрать слова, как и советовал Майкл. Теперь всё это казалось Гарри ужасно глупым. Он уже жалел, что вообще согласился на встречу. Гарри знал: достаточно лишь коснуться волшебной палочкой стола — и он сможет уйти. Всё было просто. Он выйдет из кабинета, найдёт Тони, который ждал его снаружи, и они поедут домой. Там будет Питер. Сириус. Пеппер. Джоуи, Букля и Тренога. Гарри всё же остался сидеть, продолжая нервно трясти ногой, пока дверь, с которой он не сводил глаз, наконец не открылась с тихим щелчком. Первым в комнату вошёл аврор в строгом чёрном костюме и тёмных очках. На глазах у Гарри он взмахнул волшебной палочкой, а затем отошёл в сторону. Следом появился Баки — в тёмно-синем комбинезоне, какие, кажется, носили заключённые, и с мерцающими металлическими наручниками на запястьях. За Баки вошёл ещё один аврор и встал у двери, перекрыв выход, но Гарри смотрел только на Баки. Он выглядел… уже не таким безумным. В его голубых глазах, неотрывно смотревших на Гарри, читались глубокие чувства, но что бы он сейчас ни испытывал, безумием это не было. Баки сел напротив Гарри за маленький стол. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, а сердце Гарри бешено колотилось и нога беспорядочно дёргалась. Записка в кармане казалась до смешного нелепой. Несколько наспех нацарапанных строчек и близко не могли передать того, что чувствовал Гарри. Сожаление — потому что Баки отправится в тюрьму за то, в чём, как казалось Гарри, была немалая доля и его вины. Облегчение — потому что кто-то решил, что Гарри тоже человек и заслуживает справедливости. Уже одних этих двух противоречивых чувств хватало, чтобы Гарри не спал ночами ещё задолго до суда. А ведь были ещё злость, боль, разочарование и страх, в которых Гарри мог признаться хотя бы самому себе. Баки открыл рот, и несуществующую ногу Гарри вдруг пронзило электрическим разрядом боли. Он дёрнулся на стуле. — Мне так жаль, — тихо произнёс Баки. Когда Гарри снова поднял на него глаза, те блестели от слёз. — Это ничего не исправит, но я хотел, чтобы ты знал. Вот и всё. Я просто… мне чертовски жаль. Баки начал подниматься, и Гарри заговорил, пока не растерял всю решимость. — Тебе вроде лучше, — выпалил он. Баки моргнул и медленно опустился обратно на стул. — Я имею в виду… ты знаешь, кто я. — Не думаю, что когда-нибудь смогу тебя забыть, — бесцветно ответил Баки. — Трудно забыть пацана, которому ты сломал жизнь. Пеппер велела Гарри ни в коем случае не пытаться облегчить чувство вины Баки, но поправил он его не поэтому. Гарри должен был это сказать. Иначе что помешает ему самому однажды стать таким же, как Андерсон, и решить, что с потерей конечности закончилась и вся его жизнь? — Ты не сломал мне жизнь, — сказал Гарри. — Ты её изменил, но она не закончилась. Гарри мог летать. Мог ходить. А если когда-нибудь как следует напьётся, может, даже снова сможет танцевать… наверняка ужасно. Он не потерял семью или друзей. Он потерял ногу. Паршиво, конечно, но Гарри раньше терял вещи и пострашнее. Гарри тихо кашлянул, покосился на авроров, которые, казалось, совершенно не интересовались их разговором, а затем достал из кармана куртки исписанный листок. — Мне кажется, ты захотел поговорить со мной только из-за моей ноги, — прочитал Гарри, время от времени поднимая взгляд на Баки. Гарри видел, каким несчастным Баки выглядел в зале суда, и ему было тяжело давать против него показания. Гарри не был уверен, что Баки заслуживает тюрьмы за решения, которые принимал, когда у него самого в голове творился такой хаос. Гарри тоже доводилось принимать ужасные решения, когда депрессия давила на него всей тяжестью и превращала мысли в полный кошмар. Но Гарри за это никто не втаптывал в землю. Именно это он и сказал Пеппер накануне вечером. Они сидели на поле для квиддича, наслаждаясь волшебным теплом и вечным солнечным светом, которыми была наполнена комната. Питомцы Гарри носились по полю, а сам он мучительно пытался изложить свои мысли на бумаге. Пеппер красила ногти, весьма убедительно делая вид, будто находится здесь вовсе не для того, чтобы помогать Гарри. В конце концов он сдался и признался, что всё это время кое о чём думал. — Однажды я прыгнул с крыши, — выпалил Гарри. — У меня тогда в голове всё было наперекосяк, и я просто… прыгнул. — Я помню, — ответила Пеппер, не отрывая взгляда от ногтей на ногах, покрытых сверкающим голубым лаком. — Вот… — Гарри никак не мог подобрать слова, чтобы объяснить, о чём думает, и был благодарен Пеппер за то, что она, как и Тони, всегда проявляла бесконечное терпение, когда ему требовалось время, чтобы сформулировать свои мысли. — На меня никто не злился, — наконец сказал Гарри. — Я был болен… — по крайней мере, так сказал Майкл, — и сделал глупость. Но никто на меня за это не злился. — В отличие от Барнса, на которого сейчас все злятся? — спросила Пеппер, безошибочно поняв, к чему Гарри ведёт. — Именно. Пеппер задумчиво хмыкнула, и теперь уже Гарри терпеливо ждал, пока она докрасит мизинец. Закончив, Пеппер убрала кисточку обратно во флакон, вытянула ноги на траве и подставила лицо солнцу. — Но тогда ты причинил вред только себе, — сказала она. — Мы с твоим отцом до смерти перепугались. Но если говорить именно о физическом вреде — пострадал только ты. Мысли Гарри о Баки словно затормозили, и он озадаченно моргнул, глядя на Пеппер. — Вы с папой тогда ещё не были вместе, — напомнил он, внезапно смутившись. Пеппер улыбнулась ему. — Думаешь, ты стал мне небезразличен только после того, как мы с твоим отцом начали встречаться? Гарри ничего не ответил, лишь застенчиво пожал плечами. Принять Тони в свою жизнь Гарри было легко. Вроде бы. На самом деле ничего лёгкого в этом не было, но теперь Тони прочно занимал в ней своё место. Тони был биологическим отцом Гарри и был его папой. Но Джеймс ничуть не меньше был его папой, и Гарри хотелось думать, что он был бы рад тому, что человек, с которым когда-то… сделал то, что сделал… теперь был рядом с Гарри так, как сам Джеймс уже не мог. А Пеппер была… кем-то ещё. Она была семьёй, это Гарри знал точно. Но иногда — как сейчас — граница между просто семьёй и тем, какое именно место Пеппер в ней занимала, становилась размытой. Гарри понимал, что этими страхами лишь мучает самого себя, но рядом не было никого, кто знал его маму достаточно хорошо и мог бы сказать, что она подумала бы о чувствах Гарри в те моменты, когда эта граница начинала стираться и в его голове. После этого они снова вернулись к предстоящей встрече с Баки, но Гарри придвинулся к Пеппер чуть ближе и в очередной раз порадовался, что у Тони хороший вкус на партнёров. Если, конечно, не считать тех странных недоотношений, которые у него когда-то были с Сириусом. Баки не перебивал, и Гарри продолжил читать свои заранее записанные, сбивчивые мысли. — Я знаю, что ты был болен, но… но я также знаю, что иногда ты понимал, что делаешь, — прочитал Гарри, напряжённо сжавшись и не отрывая глаз от листка. — Иногда ты понимал, что я — Гарри, и всё время извинялся. «Прости. Мне так жаль». — Мне кажется, если бы мне не ампутировали ногу из-за решений, которые мы оба принимали… — Тут Гарри всё-таки поднял глаза, желая убедиться, что Баки понимает: Гарри не винит в потере ноги только его. Безумия, которое когда-то было во взгляде Баки, больше не осталось, зато теперь его глаза были полны слёз, и Гарри от этого стало не по себе. — …то, возможно, ты бы на самом деле и не сожалел о том, что произошло. — Я благодарен тебе за то, что ты убил Волдеморта, и рад, что ты пошёл на сделку с обвинением и поэтому не проведёшь в тюрьме так много времени. Но я бы хотел, чтобы мы никогда не встречались. Наверное, это было одним из самых трудных поступков в жизни Гарри — не простить человека и всё равно попытаться оставить их тяжёлое прошлое позади. И дело было не в том, что значительная часть Гарри не считала, что Баки куда больше нуждался в помощи, чем в наказании. Просто болезнь Баки не должна была обернуться для Гарри сломанными костями и бессонными ночами. Стоило Гарри выйти из кабинета МАКУСА, как на него тут же налетел отец. Судя по тому, как во все стороны торчали волосы Тони, тот, похоже, всё время, пока Гарри был вне поля его зрения, только и делал, что ерошил их руками. — У тебя проблемы, — закатив глаза, сообщил Гарри, когда Тони тут же приклеился к его боку. По пути из здания Тони обнял Гарри за плечи с таким видом, словно это был совершенно непринуждённый жест. Вот только непринуждённым он совсем не ощущался. Скорее казалось, что всё время встречи Тони нервничал и изводил себя ничуть не меньше самого Гарри. — Ну что, какие планы, ребёнок? — бодро спросил Тони, когда они вышли на улицу. — Терапия? Пейнтбол? Поедем мешаться под ногами у строителей в новом доме? — Эм… — Гарри внезапно накрыло чувством вины. С тех пор как Локи впервые заявился к ним домой, Тони стал каким-то особенно прилипчивым. Не то чтобы Гарри это раздражало. На самом деле какой-то его части даже нравилось, что отец так сильно хочет проводить с ним время, но… у них с Питером уже были планы. Планы, в которых отцу Гарри совершенно точно места не было. Тони смотрел на него своими добрыми карими глазами, и от этого рассказать ему об этих планах стало раз в сто тяжелее. — Мы с Питером идём на двойное свидание с Гвен и её девушкой, — виновато объяснил Гарри. — Я спросил у Пеппер, можно ли… Технически Гарри спросил Пеппер, не могла бы она чем-нибудь заняться с Тони, чтобы сам Гарри не чувствовал себя таким паршивцем из-за того, что бросает его одного. Гарри очень, очень хотел провести время с друзьями, но и расстраивать отца ему совсем не хотелось. — А, — Тони не выглядел разочарованным, разве что слегка удивлённым. — Круто, без проблем. Тебя к Пити подбросить? Гарри тихо выдохнул с облегчением и покачал головой. — Он за мной заедет, — объяснил Гарри. Гвен предлагала забрать Гарри сразу после работы, но у него всё ещё были… определённые проблемы с машинами. Питер, казалось, никогда не возражал, если Гарри вдруг решал, что им срочно нужно придумать другой способ куда-нибудь добраться. Гарри было неловко из-за этого, и меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то ещё видел, как его охватывает паника из-за какой-то машины. При этом за рулём у Гарри никаких проблем не возникало, поэтому после выхода из МАКУСА Тони позволил ему вести самому. Левую ногу в машине приходилось устраивать довольно неудобно, но Пеппер сказала, что, когда у Гарри появится собственная машина, её можно будет переоборудовать под него. — И что там по программе вашего ЛГБТК-свидания? — весело спросил Тони, когда Гарри отъехал от тротуара. — Комедийный клуб, — с кривоватой улыбкой ответил Гарри. Он понятия не имел, что это вообще такое, но Гвен купила им билеты, и Гарри не терпелось выяснить. — А потом пойдём ужинать в какое-то пафосное место. Гвен пытается впечатлить Бриттани. — Звучит весело, — сказал Тони. — А, кстати, о чём вы с Барнсом говорили? Гарри ждал этого вопроса. Тони мог быть каким угодно, но спокойно оставаться в стороне от чужих разговоров он точно не умел. Гарри не хотел, чтобы отец присутствовал при их встрече, но пересказать ему разговор был совсем не против. — Он сказал, что ему жаль… — Тони фыркнул, но Гарри не обратил внимания. — А я сказал ему… сказал, что рад, что ему стало лучше, и что хотел бы, чтобы мы никогда не встречались. Гарри стиснул челюсть, когда глаза защипало от подступивших слёз. Это было жестоко, но от этого не становилось менее правдиво. Гарри знал, что его жизнь ничуть не разрушена — точно так же, как не разрушены жизни его друзей из центра для ветеранов. И всё же Баки каким-то образом умудрился добавить ещё одну могилу на и без того немаленькое кладбище «событий, после которых Гарри мучили кошмары и тревога». — Я так и знал, что надо было запретить! — Тони вскинул руки. Гарри с любопытством покосился на него, а затем снова сосредоточился на шоссе. — Я собирался сказать «нет», но потом подумал, как сильно ты повзрослел, и решил, что, может быть, ты сам знаешь, что для тебя лучше. А теперь ты расстроен, и, если честно, я больше вообще никогда и ни на что не скажу тебе «да». И будь прокляты эти щенячьи глазки твоей мамы… Нет, погоди, я не это имел в виду. От этой горячей тирады Тони Гарри неожиданно рассмеялся — искренне и от души. — Пап, я в порядке, — заверил он. Да, противоречивые чувства всё ещё немного его расстраивали, но Гарри был рад, что получил возможность увидеть: Баки действительно стало лучше. И что смог наконец высказать ему всё, что хотел. — И… спасибо, — добавил Гарри, осторожно прибавляя скорость, чтобы успеть проехать на жёлтый. — Я не знал, что ты не хотел, чтобы я с ним встречался, так что… правда, спасибо. — И ты уже разрешил мне сегодня уйти, так что теперь передумать не получится. Тони не стал брать свои слова обратно, и, когда они вернулись домой, Гарри первым делом как следует принял душ. В башне им оставалось жить всего месяц: дом обещали закончить к весенним каникулам, и Гарри, если честно, уже не мог дождаться переезда. Поначалу он не слишком хотел переезжать, но потом Тони и Сириус показали ему все те «небольшие доработки», которые внесли в проект этого с виду самого обычного дома. Гарри особенно понравилось, что весь подземный этаж — он категорически отказывался называть его подвалом, потому что это слово слишком уж напоминало о чуланах, — фактически превратили в отдельную квартиру специально для него. Там будет небольшая кухня, гостиная с диваном и телевизором и отдельный уголок со стиральной и сушильной машинами, на котором настояла Пеппер. На подземном этаже также было три комнаты и ванная, полностью приспособленная для Гарри. Самую большую комнату отвели под его спальню, ещё одну — под гостевую, на случай если кто-нибудь из друзей останется у него ночевать. Правда, Гарри пока понятия не имел, как летом умудрится разместить в одной комнате всех Уизли и Гермиону, но с этим он как-нибудь разберётся. А лучше всего была комната с квиддичным полем, которое Сириус собирался воссоздать для Гарри и его питомцев. Там Джоуи и Тренога смогут вдоволь носиться, а Букля — летать даже в холодную погоду. С этажа Гарри на два верхних ходил лифт, но это его совершенно не беспокоило: всё равно в доме будет только семья. Вообще всё было устроено так, словно Тони рассчитывал, что Гарри никогда от него не съедет… чего Гарри, скорее всего, и не собирался делать. Особенно учитывая, что он возлагал большие надежды на то, что три свободные спальни на втором этаже когда-нибудь займут его будущие братья и сёстры. Сначала Гарри думал, что одну комнату заберёт Сириус, пока не узнал, что тому строят собственный дом на их огромном участке. С башней у Гарри было связано множество хороших воспоминаний, но почему-то ему казалось, что новый дом станет для них всех чем-то по-настоящему волшебным. Когда приехал Питер, Гарри уже был полностью готов отправляться на двойное свидание. Пеппер и Тони мило устроились вдвоём на диване — хотя ничего особенно милого в этом не было, потому что они вовсю лупили друг друга, сражаясь за пульт. — Эм… ну, я пошёл, — сказал Гарри, на мгновение задержавшись, чтобы посмотреть, как они возятся, словно дети. Одной рукой Пеппер закрывала Тони лицо, а другой держала пульт высоко над головой, чтобы он не мог до него дотянуться. Она повернулась к Гарри и широко улыбнулась. — Хорошо провести время! — сказала она. — А мы останемся здесь и будем смотреть, как Кристиан Грей добивается своей Аны. — Ещё чего! — Тони рванулся вперёд и выбил пульт у Пеппер из руки. Тот упал на пол. — Это же какая-то бабская мелодрама. — Он подмигнул Гарри и тут же принялся шлёпать Пеппер по ногам, пытаясь первым добраться до пульта. — Развлекайтесь. А мы будем смотреть «Никки, дьявол-младший». Гарри хмыкнул, покачал головой, глядя на их шуточную потасовку, и направился к лифту. Когда он вошёл внутрь, то услышал вздох Пеппер. — Тони, ты ведь понятия не имеешь, что такое «Пятьдесят оттенков серого», да? — Знаю, что звучит как имя какого-нибудь французского режиссёра, который считает себя самым эпатажным засранцем на свете. Хм. Впервые в жизни Гарри знал что-то, чего не знал Тони. А ещё Гарри уже подозревал, что сегодня, пожалуй, попросится ночевать к Питеру и его тёте. Пеппер наверняка выиграет войну за пульт, а возвращаться домой в вечер, когда Гарри почти наверняка знал, что его родители будут заниматься сексом, ему совершенно не хотелось. Питер был в отличном настроении, когда приехал за Гарри. Музыка в машине гремела на полную громкость — играл их общий плейлист со всеми любимыми песнями. Гарри заставил себя сесть в машину и поначалу весь покрылся липким потом, но, когда Питер начал подпевать, напряжение понемногу отпустило. — Эй. Гарри посмотрел на своего парня. Может, дело было в том, что из-за суда над Баки он снова и снова мысленно возвращался к прошлой зиме. А может, в том, что Питер всегда выглядел совершенно нелепо, когда пел во всю глотку, но… — Я тебя люблю, — сказал Гарри. Питер на секунду убавил музыку, чтобы расслышать его. Гарри лишь пожал плечами и тут же снова выкрутил громкость на полную. Просто ему вдруг захотелось, чтобы Питер это знал. — Эй, Красавчик. Как обычно, Питер успел выскочить из машины раньше Гарри — нечестно всё-таки, что ему достались суперспособности паука. Гарри вот однажды встретил целую стаю акромантулов, а получил в награду лишь нервный тик при виде пауков. Но Питер был тем ещё романтиком. Ему нравилось успевать первым, чтобы открыть Гарри дверь. Ухмыляясь, он протянул ему руку. — Я тебя люблю, — сказал Питер, когда Гарри поднялся на ноги. Затем обнял его за плечи и повёл туда, где их ждали Гвен и Бриттани. — Просто подумал, что тебе стоит это знать. Гарри закатил глаза, но сам тоже не удержался от улыбки. Двойное свидание с Гвен и Бриттани оказалось на удивление весёлым. Жених кузины Бриттани открыл клуб, куда они отправились, поэтому им достался столик прямо возле сцены, на которой выступал комик. Гарри тут же нашёл себе новую профессию мечты, когда понял, что маггловский комик — вовсе не фокусник, как он почему-то думал. Это был просто какой-то парень, который рассказывал истории и подшучивал над зрителями. Никаких дурацких загадок или детских шуточек — просто… море сарказма, поданного так, что все вокруг хохотали. Гарри так тоже умел. Впрочем, он быстро передумал, когда комик пошутил о том, что Мстители взяли в команду волшебника («Лично я всегда считал задницу Соколиного Глаза настоящим волшебством»), а смех и взгляды друзей заставили Гарри насторожиться. Следом посыпались шутки о Тони Старке и о том, как Гарри «скачет по стопам отца со своими двумя подружками». — Какой позор, — смеялся Гарри, когда шоу закончилось. — Ещё одна шутка о сексуальной жизни моего отца — и меня бы стошнило. — А по-моему, замечание про оргии Мстителей было одновременно остроумным и политически злободневным. Все четверо как раз шли к машинам и разом остановились, уставившись на Бриттани. Та скривила накрашенные тёмно-фиолетовой помадой губы в усмешке и закатила глаза. — Шучу, — протянула она. Гарри рассмеялся и кивнул ей. — Вот видишь? А это было смешно. Они ещё немного постояли на парковке, болтая ни о чём особенном. Бриттани рассказала о новой художественной выставке, которая открывалась в День святого Валентина и на которую ей хотелось сходить, а Гвен тут же пообещала, что они обязательно пойдут. Когда девушки посмотрели на них, Гарри столь же поспешно заявил, что у них с Питером уже есть планы. Никаких планов у них, конечно, не было, но даже если бы и были, «модернистский взгляд на древние войны» в них точно не входил бы. Что бы это, чёрт возьми, вообще ни значило. — И что же у нас за сверхсекретные и невероятно романтичные планы на День святого Валентина, Красавчик? — спросил Питер, когда они отправились к нему домой. Ни тётя Питера, ни отец Гарри не возражали против того, чтобы Гарри остался на ночь. Тони велел Гарри пользоваться презервативами, чтобы не завести «паучат», а тётя Питера сказала, что спать в одной кровати им нельзя. Поскольку ни Гарри, ни Питер пока не стремились заходить дальше поцелуев и лёгких прикосновений — Гарри и сам ещё не знал, как отнесётся к тому, чтобы раздеться перед Питером и показать культю, — оба наставления они собирались благополучно проигнорировать. — Ой. Эм… — Гарри попытался придумать, чем они могли бы заняться в следующие выходные в честь этого дурацкого праздника, но в голову ничего не пришло. — Это сюрприз, — наконец заявил он. — О, обожаю эту песню. Питер ухмыльнулся и послушно прибавил громкость, а Гарри весь остаток вечера ломал голову над тем, что же им всё-таки придумать на День святого Валентина. «Скажи профессору Дамблдору, что профессор Снейп пропал по твоей вине», — так Гермиона ответила на паническое сообщение Гарри. «Сделай что-нибудь особенное», — таким же бесполезным оказался совет Джинни. «Займитесь сексом», — ничуть не лучше посоветовал Рон. А близнецы, после того как Рон, по всей видимости, рассказал братьям о затруднении Гарри, прислали ему ссылки на… до ужаса смущающие порносайты. В отместку за те кошмарные картинки, которые ему пришлось увидеть, Гарри отправил видео с их обмороком и Пьетро — тот частенько говорил о Фреде, когда Гарри был рядом. После этого Фред всё-таки прислал Гарри нормальный совет: сводить Питера на ужин, а потом отправиться в «какое-нибудь чертовски романтичное место». Но и это казалось глупостью. Луна предложила устроить для Питера романтический пикник у озера, и этот совет Гарри переслал Джинни. Грин, который встречался с симпатичной медсестрой, посоветовал Гарри вспомнить, что именно когда-то сблизило их с Питером, и как-нибудь обыграть это в их планах… Гарри сомневался, что алкоголь, скейтборд и протез ноги станут основой для удачного свидания. Незабываемым оно, конечно, получилось бы наверняка, но ломать ещё и здоровую ногу Гарри совершенно не хотелось. В конце концов, вечером накануне Дня святого Валентина, Гарри сдался и спросил родителей, что ему делать. Тони удивлённо посмотрел на него. — Так до него ещё несколько недель, ребёнок, — сказал он, отмахнувшись вилкой. — У тебя полно времени, чтобы придумать что-нибудь идеально мило-задротское для своего гика. — Тони. — Пеппер невозмутимо уставилась на него и приподняла светлую бровь. — Он завтра. — Да не… — Тони почесал подбородок, а затем на его лице появилось выражение неподдельного ужаса. — Чёрт. — Мне он достался как есть, — сухо заметил Гарри, когда они с Пеппер увидели, как Тони буквально сорвался из-за стола и помчался к лестнице. — А ты сама его выбрала. — Я очень долго ждала, пока он повзрослеет, — с нежностью ответила Пеппер. — Он ужасно запоминает даты, но, думаю, это побочный эффект его раздражающей гениальности. — Ну, раз ты та-а-ак говоришь. Гарри оставалось лишь надеяться, что Тони придумает для Пеппер что-нибудь особенное. У Сириуса и Стрэнджа уже были планы, у Гарри с Питером они тоже появятся — если Гарри наконец сумеет что-нибудь придумать. Очень не хотелось, чтобы предстоящая свадьба оказалась под угрозой только потому, что голова Тони вечно забита миллионом других вещей и он забывает уделять внимание Пеппер. — Именно так, — безапелляционно заявила Пеппер. Она достала телефон из кармана пиджака и принялась что-то быстро набирать. — Какая у Питера любимая группа? Это было легко. Та же, что и у Гарри. — «Papa Roach», — ответил он. Пеппер задумчиво хмыкнула и продолжила что-то искать в телефоне, а Гарри ел курицу и терпеливо ждал, пока она спасёт его задницу. Если бы Гарри с самого начала признался, что сказал про их планы только потому, что не хотел идти на выставку, Питер, возможно, просто посмеялся бы. Но вместо этого Гарри всю неделю продолжал поддерживать эту ложь и мысленно застонал, когда Питер во всеуслышание сообщил Флэшу, что четырнадцатого Гарри не сможет встретиться с ним на тренировке, потому что у них уже есть планы. Гарри ненавидел День святого Валентина. — Готово! — Пеппер убрала телефон как раз в тот момент, когда телефон Гарри пискнул в кармане. Он достал его и попытался разобраться в том, что она ему прислала. — «The Wilma представляет Papa Roach»? — прочитал Гарри вслух, щурясь на экран. — Что? — Вы с Питером можете взять самолёт твоего отца, утром слетать в Монтану, посмотреть город, а вечером сходить на концерт «Papa Roach», — как ни в чём не бывало сказала Пеппер. — Слышала, они выступают ради отличного дела. У Гарри отвисла челюсть — и от того, насколько идеальным оказался этот план, и от скорости, с которой Пеппер только что всё организовала. — Папа не захочет, чтобы я оставался там на ночь, — неуверенно заметил Гарри. Одно дело — ночевать у Питера, и совсем другое — провести ночь в другом штате. Тони был прилипчивым. Пеппер улыбнулась Гарри точно так же, как когда-то улыбалась миссис Уизли, когда он оставался у неё. От такой улыбки Гарри одновременно становилось немного тоскливо и почему-то неловко. — Он будет волноваться, но со временем успокоится, когда увидит, что ты не получаешь травму каждый раз, стоит тебе исчезнуть из поля его зрения, — сказала Пеппер. Гарри нравилось, что она не обесценивала тревогу Тони и не выставляла её чем-то глупым. Это было лишь ещё одним доказательством того, что они, пожалуй, идеально подходили друг другу. — Ты лучшая, — решил Гарри. Он поднялся, быстро отнёс посуду в раковину, а затем неловко обнял Пеппер одной рукой. Нужно было позвонить Питеру, собрать вещи, не забыть лекарства, раз уж следующую ночь он проведёт не дома. Ещё следовало убедиться, что у всех троих питомцев достаточно еды и воды. Все остальные почему-то вечно забывали, что Букля любит собачьи лакомства со вкусом бекона. — Спасибо, мам, люблю тебя, — рассеянно бросил Гарри и почти так же стремительно, как до него Тони, выскочил из комнаты, чтобы собираться к неожиданной поездке. Как только Гарри ушёл к себе, Пеппер подняла взгляд и отыскала одну из многочисленных скрытых камер Тони. — Джарвис, обязательно отправь мне на почту запись последних шестидесяти секунд, — сказала она. — Да, мэм. В итоге Гарри и Питеру всё-таки пришлось взять с собой Хэппи. В принципе, доводы Тони были вполне разумными: Гарри слишком известен, чтобы отпускать его одного без какой-либо охраны. Гарри понятия не имел, чего Тони так переживал. У него были электрошокеры в пальцах протеза и порталы — что ему ещё нужно?