Вернутся к фанфику

Часть 2

23 августа 2026, 19:36

***

      Солнце поднялось высоко. Его лучи нещадно жарили сквозь широкие окна. Глаза наполнились влагой, и приходилось щуриться, не давая слезам пролиться. Испарина выступила даже на самых кончиках пальцев; форменная водолазка с высоким горлом вместе с плотными штанами превратились в ловушку — ткань насквозь промокла, особенно под желетом джоунина, и приклеилась к коже. Капля пота скатилась со лба к виску, пощекотала щеку и замерла на подбородке. Шисуи не шелохнулся. Через мгновение капля всё равно сорвалась вниз и разбилась о светлые доски. Пол под коленями был стёртым. Именно здесь, перед Хокаге и Советниками, восседавшими на коагари и неотрывно глядевшими на листы перед собой. За дверью на очерди ждали другие шиноби, чтобы преклониться на этих выцветших половицах. Но никто из присутствующей верхушки не торопился. — Шисуи, — наконец обратился к нему Третий. Мышцы сразу напряглись, Шисуи приподнял только голову и сфокусировал взгляд сквозь линзу скопившихся слёз. — Тебе удалось установить личности из отряда Киригакуре? — Хокаге не оторвал глаз от свитка, будто адресовал вопрос бумаге, а не ему. — Их капитан владеет Бьякуганом. Вероятнее всего, это был Ао с его группой ниндзя-охотников, — повторил Шисуи всё то, что подробно изложил в отчёте. Время от времени на рубежах возникали столкновения. Отряд Шисуи бросили на проверку территорий с приказом оттеснить силы Киригакуре, если понадобится. В этот раз опасения оправдались. — Ваша группа подверглась серьёзной угрозе? — подал голос Данзо. Он, в отличие от Третьего, смотрел на Шисуи в упор. Этот вопрос мог сойти за банальную заботу о безопасности своих шиноби. Вот только любой, кто знал главу Корня, понимал: о жизни подчинённых тот думал в последнюю очередь. — Как только они увидели наш отряд, Ао приказал отступать. — Или когда увидели тебя, Шисуи? — хрипло посмеялся Третий, будто зашёлся в сухом кашле. Его весёлый тон звучал совершенно чужеродно для атмосферы зала. — Слухи о твоих способностях уже вышли за пределы Конохагакуре. Атмосфера в кабинете поменялась. При упоминании талантов Учиха все присутствующие, за исключением Хокаге, будто вытянулись, хоть их лица и продолжали ничего не выражать. — Была ли возможность захватить их капитана? — продолжил Данзо. Скорее всего, выделил лидера он не случайно. Всё же Ао обладал тем, что принадлежало Конохе и должно было вернуться в родную деревню. Шисуи, до этого следивший за бумагами в руках Советников, перевёл взгляд на лицо Шимуры — всегда постное, всегда недовольное. Не торопясь с ответом, Шисуи сделал вдох. — Прежде всего наша миссия заключалась в проверке территорий, а не открытой конфронтации или захвате пленных. Отношения с соседними странами уже не первый год проходили проверку на прочность. С кем-то успешнее, с кем-то менее: те же шиноби из Киригакуре нарушали границы регулярно. Но политическая линия, выстроенная Третьим, задавала жёсткие рамки, и в подобных ситуациях приходилось избегать эскалации. Да, живой нарушитель — это ценный источник информации и фигура для выгодного обмена, вот только обойтись без пролития крови при захвате удавалось далеко не всегда. — Лучшая гарантия избежать столкновения — лишить противника его главного оружия, — холодно напомнил Данзо, подтверждая предположения Шисуи о возвращении Бьякугана. — Это было верное решение, Шисуи. Не стоило идти на риск, — одобрительно кивнул Третий. Данзо стих после этого замечания. Его и без того угрюмое выражение лица будто ещё больше скисло. Впрочем, не стоило обольщаться, поддержка Хокаге не была личной: он скорее отстаивал не самого Шисуи, а собственные убеждения. — Сейчас нам нужно всеми силами беречь мир, — уже задумчиво продолжил Третий, вкладывая в фразу какой-то свой смысл. — Шисуи, не так давно произошло несколько крупных инцидентов, затронувших в том числе подразделения полиции. Ты знаешь, как восприняли случившееся в клане? Пальцы дрогнулы против воли, сжимаясь. Как Учиха могли воспринять драки с полицией? Из того, что Шисуи услышал во время короткого визита в квартал, поначалу ничего необычного не произошло: в пятничный вечер компания просто праздновала. Начали они с малого — разнесли идзакая да побили стёкла ближайшего магазинчика. Шум привлёк прохожих, и пьянчуги тут же нацелились на остановившихся рядом с баром девушек. Проходивший мимо наряд попытался навести порядок, но, едва увидев камон Учиха, пьяная толпа моментально перенаправила весь свой гнев на них. По крайней мере, так об этом говорили в клане. — Наш отряд вернулся в Деревню лишь недавно, и пока сложно судить о том, как обстоят дела, — даже не моргнул и глазом Шисуи. — Но, насколько мне известно, официального заявления полиция ещё не давала. На несколько мгновений в зале стало тихо. Один из Советников хмыкнул. — То есть ты пока не был в квартале? — обратилась к нему гоикенбан Кохару, сидевшая по левую руку Хокаге. В мыслях пронеслись недавние воспоминания: залитая солнцем опушка со стрекочащими цикадами, тонкие руки, сжимавшие веер, шуточная погоня с заведомо предрешённым исходом и тёмные глаза, с удивлением и любопытством рассматривающие нефритовую шпильку. — Только прошли мимо, когда направлялись сюда в Резиденцию, — почти не соврал Шисуи. — Значит, ты буквально с дороги, — с пониманием кивнул Третий. Он потянулся к внутреннему карману кипенно-белой накидки и вытянул оттуда трубку с чёрным мундштуком, кожаный кисет да спичечный коробок. Несколько неторопливых движений, и деревянная чаша заполнилась табаком. Пока Третий возился с огнём, в кабинете висела пауза: присутствующие переглядывались; кто-то едва слышно вздохнул, а кто-то досадно прицокнул языком, отводя взгляд от вспыхнувшей спички и заструившегося дыма. — Миссия в этот раз была долгой. — В три затяжки, две короткие и одну глубокую, Хокаге раскурил трубку. Он медленно выдохнул, и по залу растеклось облако дыма, обволакивая всех присутствующих сизым маревом. — Завтра можешь зайти ко мне, чтобы обсудить следующее задание. А до того моменты иди отдыхать, Шисуи. Данзо повернул голову на Хокаге, будто не ожидал, что тот закончит с вопросами так быстро. И всё же не стал ничего говорить, как и другие Советники. Отчёт на этом был окончен. Шисуи снова склонил голову, напоследок мазнул взглядом по истёртому паркету и направился к выходу. За дверью, совсем как сам Шисуи недавно, ждал следующий шиноби — в потемневшем от грязи жилете и со сводкой в руках. Едва тот зашёл за раздвижную дверь, до ушей Шисуи донеслись два брошенных с упрёком слова: «защищать» и «Учиха». Хокаге был прав — это была долгая миссия. Нужно было как можно скорее возвращаться в квартал. Домой Шисуи до сих пор так и не заглянул: не совладал с собой и первым делом умчался, куда душой тянулся сильнее всего. Сейчас внутренний зов тоже вёл его к опушке, но в груди кольнуло, и перед глазами встали лица родителей, которые до сих пор даже не знали, что сын снова в деревне. Шисуи расправил плечи и ускорился на выход из резиденции.

***

— Я дома, — чуть ли не шепотом объявил Шисуи и сел на сикидай, чтобы скинуть обувь с гудящих ног. Едва он попытался оттянуть плотный край, кожу будто обдало кипятком. Шисуи поморщился: ткань присохла к содранной мозоли. Выдохнув, он потянул сандалию вниз. Пока он вёл рукой, казалось, словно вместе с пропитавшимся кровью носком сходит и тонкая налипшая кожа, оголяя горящую алым рану. Он поддел застёжку подсумка и выудил оттуда мазь и моток бинта. Пока он перевязывал стопу, из кухни привычно доносился звон посуды и шум воды. Не нужно было долго думать, кто занимался порядком. И хоть каа-сан не вышла его встречать, Шисуи с удовлетворением вздохнул — в прихожей витал знакомый с детства запах травяных отваров, мисо и солений. Он стянул истрепавшиеся сандалии и отставил их рядом с другой парой, повернув мысками к выходу. Вставать сразу он не стал, даже когда расправился с содранным волдырём. Спрятав средства обратно в подсумок, Шисуи сосредоточился на шкафчике напротив — потемневшем, по высоте не больше ребёнка. За грустно покосившейся дверцей хранилась всякая всячина: от сушёных трав до совков и тряпок. Шисуи перевёл взгляд на входную дверь со стесавшейся от времени древесиной возле ручки. Надо бы сходить за морилкой и хотя бы так подновить, — подумалось Шисуи, и он приподнял голову выше. У припылённых серых балок в самом углу облюбовал себе местечко паук: бессменно именно там появлялась паутина, когда Шисуи уходил на долгие миссии. Шисуи хлопнул себя по коленям, резко поднялся и сделал шаг к шкафчику. Дверца жалобно скрипнула, когда он дёрнул за ручку. Вместе с остальным барахлом на него чуть не повалилась метёлка с доходившей лишь до пояса ручкой, но он вовремя среагировал. Обхватив деревянный черенок, он наставил облезлую щётку на потолок. Попробовал дотянуться до паутины в обычном прыжке — не вышло, и Шисуи привычно пустил чакру в стопы: искусство ниндзя спасало и в быту. В два счёта он смахнул паутину, а её хозяин-паук, ещё недавно обживавший тёплый угол, благополучно ретировался. — Шисуи… — тихонько позвали за спиной. Он повернулся и встретился с блестевшими от влаги глазами. Некогда тонкие и изящные, а теперь изъеденные возрастом, с утолстившимися суставами и пигментными пятнами руки крепко сжимали мокрую чашку. — Я услышала шум в коридоре. Испугалась, что кто-то к нам забрался, — каа-сан прижала кружку к груди, разглядывая его, и по её выцветшему фартуку тут же поползло тёмное пятно. — Хотя какая глупость… Зачем кому-то вообще к нам забираться? Она повела взглядом по ветхому шкафчику, пустому коридору и обуви — его и её. Руки она так и не опустила, будто совсем забыла, что в них вообще что-то есть. — Тебя долго не было… — только губами произнесла она. — Я дома, — ещё раз повторил он свои недавние слова. Каа-сан кивнула и приподняла ногу, чтобы шагнуть ему навстречу, но в тот же момент остановилась. — Ты, поди, голодный с дороги. Пойду разогрею тебе поесть. На бледных, впалых щеках проступил румянец. Каа-сан закусила задрожавшую губу и тут же поспешила отвернуться. Прежде чем она успела спрятаться в кухне, Шисуи метнулся вперёд и опустил ладони на худые плечи. — Каа-сан, — он чуть сжал пальцы, мягко поворачивая её к себе. — Подожди, у тебя же тут… — Он приподнял подбородок, показывая на фартук. — Совсем же промокнет сейчас. Шисуи потянул скользкую чашку из её рук. Несколько капель сразу упали на пол, оставляя тёмные пятна на досках. Каа-сан перевела взгляд на мокрую ткань и растерянно моргнула, будто только заметила происшествие. — Ох… — она приподняла брови и неловко улыбнулась, разглядывая расплывшееся пятно, точно нашла в этом досадном промахе что-то смешное. По её щекам катились блестящие капельки. — Ну и чего из-за такого пустяка расстраиваться? — заставил себя улыбнуться Шисуи. — В саду на солнце сейчас всё быстро высохнет. Давай схожу повешу. Он кивнул в сторону заднего двора. Каа-сан едва заметно махнула головой, соглашаясь, и потянула за тесёмки. — И правда, с такой-то погодой всё быстро высохнет, — она сняла фартук, открыв расплывшееся пятно ещё и на платье, и сжала ткань в руке. Каа-сан чуть вытянулась и провела свободной ладонью по щёкам, вытирая слезы. — Ведь ничего серьёзного не произошло… — Не произошло, — мягко подтвердил Шисуи. — Всё в порядке. Каа-сан всхлипнула; пальцы выпустили фартук, и она шагнула к Шисуи, обхватывая его руками. — Опять тебя отправили неизвестно куда… — прозвучал то ли факт, то ли упрёк. Голос каа-сан надломился. — Не дальше, чем обычно, — Шисуи погладил каа-сан по поседевшим волосам, чувствуя, как всё её тело вздрагивает на каждом вдохе. — Просто в этот раз пришлось немного повозиться: группа шиноби всё время уходила от слежки. Мы немного побегали за ними, вот и задержались. В следующий раз постараюсь управиться быстрее. Обещание её не очень успокоило, и снова раздался всхлип. Шисуи глубоко вздохнул, чувствуя, будто грудь придавило камнем. Он и правда не должен был оставлять дом надолго. — Лучше бы пошёл служить в Военную полицию, — уже с недовольством продолжила она. — До сих пор не понимаю, что тебя так потянуло на передовую? А ведь они уже обсуждали эту тему. Не раз и не два. Но стоило ему задержаться на задании дольше обычного, и вопрос возникал снова. — Сидеть и перебирать бумажки в штабе полиции — представь, какая это была бы скука, — посмеялся Шисуи. — Кроме того, ты же сама говорила: патрулирование Деревни не для меня. Каа-сан подняла на него взгляд. Его попытка разрядить обстановку не сработала. — Да, я говорила, что с твоими талантами ты можешь гораздо больше, чем просто обычная служба. Но я не имела в виду, что ты должен подвергать свою жизнь риску на границах, — в её обычно смиренном тоне прорезалась острота. — Тем более ради тех, кто принимает жертвы нашего клана и защиту как должное, а потом оскорбляет и распускает руки в качестве благодарности. Так вот в чём дело. До неё тоже дошли слухи о драке шиноби с полицией, — понял Шисуи и со вздохом положил свободную ладонь ей на плечо. — Каа-сан, — его пальцы легко сжались. — Если в каждой пьяной потасовке видеть угрозу, нам всем придётся запираться дома. Особенно в дни жалованья. Никто тем вечером даже не пострадал. Шисуи изобразил самую непринуждённую улыбку, которую только мог, подчёркивая пустяковость ситуации, но каа-сан лишь нахмурилась в ответ. — Только вот это была не просто потасовка, — выдохнула каа-сан с пылким возмущением, а затем понизила голос и окончила почти с испугом: — Ты ведь слышал, что они попытались выколоть глаз одному из офицеров? Орали, будто нужно вырвать у всех Учиха Шаринганы, чтобы обезопасить Деревню от Лиса… О подобном слухи до него ещё не доходили. Однако всегда от упоминания о вырванных глазах внутренности будто обволакивало мокрой тряпкой, а затем и пальцы сжимались в кулаки. Так произошло и сейчас. — И от кого ты это слышала? — вздохнул Шисуи, заглушая в себе злой порыв. — От какой-нибудь старухи на рынке? Каа-сан замялась, лишь подтверждая, что он попал в точку. — В лавке данго, — призналась она. — Ну вот, видишь, — Шисуи чуть улыбнулся и погладил её по плечу. — Им там делать нечего пока покупателей ждут, вот и сочиняют всякие нелепицы. Он покачал головой, подчёркивая всю абсурдность этих слухов. Каа-сан кивнула, пусть по её насупившемуся лицу и было заметно, что сомнения ещё одолевали её. — Расскажи лучше, как у вас тут? — не давая ей продолжить, сменил тему Шисуи. Шесть слов, но они тяжело упали в тишине и заставили каа-сан сжаться. — То хуже, то лучше, — глухо раздалось на уровне его груди. Голову каа-сан снова опустила. — Он недавно проснулся, можешь зайти к нему. Её руки коротко сжались, да вся она странно встрепенулась и сразу после сделала шаг назад, будто старалась отдалиться, но не столько от него, сколько от собственных мыслей. — Я как раз на стол накрою, — Каа-сан снова попыталась улыбнуться, но радостнее её лицо от этого не стало. Шисуи поколебался секунду, разглядывая её блестящие глаза. Торопиться было совершенно некуда: каа-сан всё это время проведёт на кухне, да и у него самого никаких дел на сегодня не оставалось. Но отчего-то сердце всё равно сжалось, словно им предстояла новая разлука. — Пойду для начала повешу сушиться, — Шисуи поднял с пола фартук, отгоняя странное предчувствие, и вернул чашку каа-сан. Она нерешительно качнула головой, принимая посуду, и так и осталась стоять в коридоре, даже когда он направился к внешней галерее. Уже у самого поворота он зачем-то оглянулся и поймал её взгляд — долгий, немигающий. Шисуи тут же отвернулся и прибавил шагу, перехватывая фартук поудобнее. Когда-то позади дома пышно цвёл сад: с гортензиями, остриженными кустами азалий и карликовыми клёнами. Был даже небольшой прудик с карпами кои — жирными и ненасытными, всегда жадно заглатывавшими любую крошку, что падала на гладь воды. Теперь же здесь ютились несколько грядок, небольшая стеклянная теплица для овощей да два столба с натянутой проволокой для белья. Былая сочная зелень уступила место будто выцветшей на жаре земле. Шисуи быстро перекинул фартук через проволоку, аккуратно расправил складки и тут же одним прыжком вернулся на энгаву, направившись к дальней спальне. С той стороны дома сплошной стеной росли невысокие дикие саженцы. Их густая листва почти круглый год скрывала угол дома в тени, и когда Шисуи зашёл с яркого света на деревянную галерею, его сразу обступила прохлада. Когда он свернул, самая дальняя, будто прячущаяся от чужих глаз дверь оказалась перед ним. Шисуи остановился. Руки сжались в кулаки; где-то за спиной в глубине двора хрипло гаркнула птица. Он глубоко вздохнул, набираясь сил за эти секунды, и толкнул створку из полупрозрачной бумаги. Внутри, как и всегда, пахло благовониями. Приторный запах тут же хлынул в ноздри, и лёгкие словно потяжелели от маслянистой взвеси, заполнявшей каждую молекулу густого воздуха. Шисуи оставил бы дверь открытой, чтобы впустить хоть глоток свежести, но сквозняк не должен тревожить покой этой комнаты. Стараясь не издать ни звука, Шисуи задвинул сёдзи за своей спиной. Тишина и неподвижность встретили его на пороге. Внутри не осталось мебели, всё лишнее давно вынесли, освободив место вокруг расстеленного на полу футона. Под одеялом едва угадывались очертания исхудавшего тела. Опустившись перед ним на колени, Шисуи коснулся пальцами татами и низко склонил голову: — Я вернулся, ото-сан. Не поднимая взгляда, Шисуи ждал, но в ответ так и не прозвучало ни слова. Тогда он посмотрел на неподвижно лежавшую поверх одеяла руку. От неё тянулась тонкая трубка к подвешенной у изголовья ёмкости с прозрачным раствором. Капля за каплей жидкость уходила вниз — едва ли не единственное движение в комнате. — Наткнулись в этот раз на Ао, представляешь? — Шисуи скрестил ноги, усаживаясь поудобнее, и потёр затылок. — Ты бы видел лицо старика, когда он засёк наш отряд. Я уж подумал, он наложит в штаны прямо там. Шисуи рассмеялся, пытаясь сбросить тяжесть, стянувшую грудь будто металлическим обручем, но безответная тишина заставила его затихнуть. — Их Деревню теперь называют «Кровавым Туманом». Можешь представить, что у них творится, — он опустил взгляд на циновки перед собой и едва заметно качнул головой. — Беженцы всё чаще переплывают границу. И попробуй ещё отследить, кто из них кто: гражданские или шиноби. Собственные слова заставили задуматься. Не то чтобы до этого на границе с Киригакуре всё было спокойно, как и внутри самой Деревни Тумана, но с тех пор, как там начались неурядицы и в итоге пост занял Четвёртый Мизукаге, вместе с беглецами всё чаще начали долетать мрачные слухи. Покопавшись же в воспоминаниях пленных, можно было извлечь подробности, способные лишить сна даже опытных шиноби. Экзамены там становились всё кровавее, несогласных искали уже не только среди врагов, а силы мобилизовывали так, будто в Киригакуре готовились к чему-то или против кого-то: внешних врагов, собственных людей или сразу тех и других. — На этой неделе будет собрание клана. Опять станут обсуждать, как нам урезали субсидии, и поносить… — слова застряли в горле. В этой комнате его никто бы не осудил и не передал информацию дальше, и всё же Шисуи остановился. Напряжение нарастало не только в Киригакуре. В самой Конохагакуре неуклонно росло недовольство жителей к Учиха — и Учиха Деревней. Прежде взаимная неприязнь не выливалась в открытые столкновения, но драка ясно показывала: что-то изменилось. Неудивительно, что верхушка переполошилась и Хокаге искал у него, Шисуи, ответы. Сам он пока не представлял, насколько далеко всё успело зайти. Ясно было одно: без последствий случившееся не останется. В мыслях он старался избегать крайних мрачных прогнозов, но от этого они никуда не исчезали. Чтобы понять, что на самом деле произошло, стоило пройтись по кварталу, поговорить со своими и обязательно явиться на собрание клана. Скорее всего, Третий именно этого от него и ожидал: разобраться во взглядах Учиха на произошедшее и как можно скорее доложить ему. Вот только если бы о просьбе узнали соклановцы, они назвали бы её другим словом: шпионаж. И оказались бы правы. — Ладно, это всё пустое. Ты как себя чувствуешь? Шисуи впервые за весь разговор посмотрел на лицо ото-сан. За время отсутствия Шисуи на миссии оно ещё больше осунулось: щёки запали, скулы заострились сильнее, а морщинистая полупрозрачная кожа будто совсем иссохла и напоминала теперь смятую бумагу. Отросшие седые пряди беспорядочно разметались по подушке, делая отца издали похожим на призрака. Блёклые, будто даже матовые глаза застыли, устремлённые в потолок как в бесконечность, и лишь едва заметные вздохи сквозь приоткрытые сероватые губы выдавали в нём жизнь. — Тебе, наверное, не очень удобно? — Шисуи пододвинулся ближе, осторожно дотронулся да плеча отца, словно от одного прикосновения то могло смяться, и бережно повернул его на бок, как полагалось делать каждые несколько часов. — Так должно быть получше. Стеклянные глаза отца продолжали смотреть в никуда, даже когда одеяло соскользнуло, открывая костлявое бедро под кимоно и ногу, заканчивавшуюся чуть выше колена. Кожа на культе давно затянулась, обрамившись неровным рубцом, похожим на скол кварца: розоватым, с тонкими белёсыми прожилками. Шисуи подтянул покрывало обратно. Тогда же показалась ещё одна тонкая трубка, проложенная вдоль тела. Она спускалась через край футона и уходила в прикрытый сосуд на полу. — Надо будет попросить, чтобы прислали ирьенина тебя осмотреть, — Шисуи огляделся. Возле футона теснились таз с водой, стопка чистых полотенец и отрезы ткани — всё то, что изо дня в день подготавливала каа-сан. Из покупных медикаментов осталась только ёмкость с раствором у изголовья. — Если только медик не испугается ступить в квартал Учиха. — Шисуи тихо усмехнулся и опустил взгляд. Отец всегда верно служил Конохагакуре. По крайней мере до того дня, когда получил ранение, поставившее крест на его службе. Поначалу к нему ещё заходили старые товарищи по команде, наведывался кто-то из вышестоящих — справиться о здоровье, отдать дань прежним заслугам. Но довольно быстро визиты стали реже, а потом и вовсе сошли на нет. О нём будто забыли. Или сочли уже умершим как шиноби после того, как он больше не смог встать в строй по первому приказу. Пока ото-сан ещё был в сознании, он никогда не жаловался, но Шисуи прекрасно видел его тихие мучения: отец часто растирал обрубок ноги, морщился от скрытой боли, а в особенно плохие дни старался лишний раз в целом не двигаться. Болела ли она теперь? Шисуи посмотрел на укороченный силуэт под одеялом. Жутко было осознавать, что мучить способно даже то, чего давно уже нет. Мир окрасился в алые тона — Шисуи активировал Шаринган. На месте угасающего тела отца проявилась тусклая сеть чакры. Сфокусировавшись на тончайших каналах, питающих глаза, он замер, всматриваясь в слабую пульсацию. Каждый раз внутри теплилась надежда уловить хоть какой-то свет: малейший отклик, случайную вспышку, любой знак того, что за этим неподвижным взглядом всё ещё кто-то есть. Но снова и снова Шаринган показывал лишь одно: темнота. Ни мыслей, ни чувств. Лишь искалеченное тело — пустая оболочка, которую некогда он звал ото-сан. Алый цвет в глазах погас, и мир мгновенно обрёл привычные краски. Перед ним снова было изувеченное тело: восковое лицо, взгляд в никуда, влажный след слюны на щеке. Сквозь благовония в нос неожиданно просочился кислый запах много раз стиранного белья, горечь алкогольных настоек и сладковатый дух медленно угасающей плоти. Интересно, как часто отец сам оказывался в зале Совета до той роковой миссии? На тех же ли стёртых половицах преклонял ещё целые колени? О чём рассказывал во время докладов? Неживые глаза не давали ответов, и взгляд Шисуи невольно перешёл на собственные ноги. Завтра ему снова предстояло опуститься на колени перед Третьим, получая поручение. Что это будет: защита границ? Поиск вражеских лазутчиков? Добыча информации? Или шпионаж? За спиной тихо скрипнула дверь. Повернувшись, Шисуи встретился взглядом с вошедшей каа-сан. — Там пришли твои товарищи, — она быстро посмотрела на лежащего отца, а затем на Шисуи. — Что-то срочное? — Зовут тебя прогуляться и отпраздновать окончание миссии. Снова вспомнив о разговоре в кабинете Совета, Шисуи отвернулся и замолчал. Каа-сан расценила эту паузу по-своему: по всей видимости, решила, что он вот-вот откажется, и предвосхитила его отговорки подкупающе светлым тоном. — Сходи, Шисуи, развейся со своими друзьями. Она подошла ближе и положила руки ему на плечи, повторяя то, как он сам пытался поддержать её в коридоре. Он посмотрел на её обескровленное лицо, и сердце в тот же момент будто проткнуло иголкой. — Ты ведь ещё так молод, — тихо добавила мать, — а тратишь всё время только на службу да на нас с отцом. Отдохни хотя бы этим вечером. Он медленно втянул пропитанный благовониями и лекарствами воздух. Каа-сан искренне желала, чтобы он расслабился, но даже если он уйдет сейчас, то не ради развлечений. Первым делом придётся выполнять задание Хокаге — аккуратно расспросить соклановцев о произошедшем, вдруг удастся выяснить новые детали. И, возможно, позже он сможет незаметно улизнуть на окраину квартала, к самому лесу. Шисуи снова посмотрел в невидящие глаза ото-сан. В мыслях вспыхнуло одно слово «Прости». Руки хлопнули по собственным здоровым коленям, и Шисуи поднялся на ноги, направляясь к двери.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!