XIII. СМЕРТЬ

«Смерть не знает жалости и не ведет переговоров. Она приходит, чтобы забрать то, что уже мертво, очищая путь для тех, у кого еще осталась искра воли. И когда старый мир рушится, единственное, что имеет значение — это то, с каким оружием в руках ты встретишь свой личный рассвет».

Входные двери «Посмертия» разъехались перед Валери с тихим, вежливым шипением. Эммерик, огромный вышибала на входе, скользнул по ней ленивым взглядом, но тут же замер. Что-то в походке синеволосой наемницы изменилось. В ней больше не было той тихой, крадущейся грации пантеры, к которой привыкли завсегдатаи бара. Она шла размашисто, вальяжно, слегка покачивая плечами, засунув руки глубоко в карманы куртки. Когда она поравнялась с Эммериком, она лениво кивнула ему и подмигнула — жест настолько наглый и по-свойски старомодный, что амбал лишь недоуменно почесал затылок. Джонни в теле Ви упивался каждым шагом. Он чувствовал, как тяжелая ткань куртки трется о плечи, как подошвы кроссовок пружинят на металлическом полу, как гудит в груди настоящее, биологическое сердце. Он был дома. В своем личном некрополе. Ви подошла к барной стойке, бесцеремонно отодвинув в сторону какого-то наемника из «Валентино», который попытался возмутиться, но моментально заткнулся, встретившись взглядом с безумным огнем её «Кироши». — Ола, — Ви облокотилась на стойку в позе, которая заставила барменшу на секунду замереть с полотенцем в руках. — Налей-ка мне двойную порцию «Джонни Сильверхенда». И не жалей чили. Клэр удивленно приподняла бровь, разглядывая Ви. — Серьезно? Этот коктейль почти никто не заказывает, Ви. Он... ну, скажем так, на любителя. На любителя обжечь себе глотку до самых гланд. Джонни в теле Ви лениво ухмыльнулся, потирая пальцем скулу с тем самым выражением лица, которое когда-то сводило с ума половину Джапан-тауна. — У меня просто хороший вкус, бармен. Наливай. Спустя минуту перед ней застыл тяжелый стеклянный стакан. Мутная смесь пива и текилы, на поверхности которой плавали крупицы красного жгучего перца. Джонни обхватил стакан пальцами Ви. Он поднес его к губам и сделал длинный, глубокий глоток. Жар. Текила мгновенно обожгла язык Валери, а чили взорвался на слизистой гортани миллионами мелких раскаленных игл. Её (его) легкие со свистом перехватили воздух, а из правого глаза покатилась слеза адреналинового шока. Это было больно. Это было грубо. И это было самое прекрасное ощущение, которое Джонни Сильверхенд испытывал за последние пятьдесят лет. Вкус его собственной смерти, налитый в стакан в его собственном храме. — Ну как? — с любопытством спросила Клэр, опершись о стойку. Джонни-Ви вытер губы рукавом куртки, и его лицо расплылось в хищном оскале. — Преемно. В самую точку. Сильверхенд одобрил бы рецепт. Он допил стакан до дна, со стуком опустил его на стойку и повернулся в сторону VIP-ложи. Там, в синем полумраке, Бестия вела свои дела. Пришло время встретиться со своим прошлым лицом к лицу. И Джонни был готов сыграть эту партию до самого конца. Глушители звука отсекли грохот главного зала «Посмертия» с мягким, герметичным щелчком. В VIP-лаундже Бестии царил полумрак, разрываемый лишь алыми неоновыми трубками под потолком. Была поздняя ночь — то самое время, когда Найт-Сити затихает перед рассветом, а Королева фиксеров выглядит смертельно уставшей, усталой от чужих тайн и бесконечного потока крови. Она сидела в своем кресле, медленно массируя виски. Охрана на входе попыталась преградить путь синеволосой наемнице, но Ви просто оттолкнула плечом первого амбала, даже не глядя на него. — Полегче, мальчики. У папочки сегодня был очень длинный день, — её голос, низкий и хриплый от выпитой текилы, прозвучал с такой наглой, размашистой интонацией, что Бестия мгновенно подняла голову. — Валери? — Бестия прищурилась, её янтарные глаза-сканеры вспыхнули недобрым светом. — Какого черта ты здесь делаешь в таком виде? Охрана, вышвырните её... — Ой, брось, детка. Не начинай свою обычную песню, — Джонни в теле Ви лениво ухмыльнулся. Он без спроса подошел к её столику, взял бутылку дорогого виски и плеснул янтарную жидкость прямо в её стакан. Затем, с грацией, которая казалась абсолютно чужой телу Ви, он завалился в кресло напротив, закинул стройные ноги Валери в кожаных тактических штанах прямо на лакированный край её стола и сладко потянулся. Бестия медленно поднялась. Её лицо перекосилось от бешенства. — Убери свои грязные копыта с моего стола, Ронин, пока я не приказала парням сделать из тебя украшение для холла. Что это за цирк? — «Атлантис». Двадцать первый год. Ночь, когда ты прострелила мою любимую гитару «Гибсон» просто потому, что я отказался петь твою любимую песню, — Джонни в теле Ви медленно снял призрак авиаторов, глядя на неё сквозь льдисто-синие «Кироши». — Всё еще злишься на меня за тот случай, кошечка? Бестия застыла. Её рука, тянувшаяся к кобуре, замерла в воздухе. Вся её легендарная невозмутимость осыпалась прахом за долю секунды. В лаундже повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера. Она смотрела на Ви — на эти синие волосы, на эти татуировки змей — но видела перед собой призрак рокера из прошлого. Она повернула голову к телохранителям у входа и мгновенно скомандовала выйти. — Джонни?.. — её голос, обычно твердый как сталь, дал трещину. — Это... это ты? — А ты сомневалась? — Джонни-Ви лениво отсалютовал ей стаканом. — Внутренний софт Арасаки творит чудеса, детка. Я застрял в башке у этой девчонки, и, признаться, у неё чертовски удобное тело для штурма. Бестия медленно опустилась обратно в кресло. Её пальцы впились в подлокотники так сильно, что кожа затрещала. — Как... как это возможно? Ты же... ты же сдох в двадцать третьем. Я видела, как тебя увозил ави. — «Душегуб», Альт, корпоративное дерьмо, — Джонни-Ви отмахнулся рукой. — Долгая история, кошечка. Давай пропустим техническую часть. Спустя полчаса, когда бутылка виски почти опустела, Джонни закончил рассказ. Он сидел, подавшись вперед, и в его взгляде впервые за вечер появилась серьезность. — Валери... она неплохая девчонка, Бестия. Упрямая, злая, со шрамами Арасаки под ребрами. И она медленно подыхает из-за меня. Я хочу помочь ей. Но для этого нам нужна Эвелин Паркер. Твои «псы» должны знать, где эта сучка. Бестия фыркнула, стараясь скрыть дрожь в руках. Она сделала большой глоток виски. — И с чего бы мне помогать тебе, Джонни? Ты стер моё прошлое. Ты сгорел в той башне, оставив меня одну разбираться с этим дерьмом. А теперь ты возвращаешься в чужом теле и просишь... о помощи? Джонни-Ви встал. Он обошел стол, двигаясь с размашистой, рокерской грацией, и остановился прямо перед её креслом. Он наклонился так близко, что Бестия могла почувствовать запах его (её) текилы и озона от Сандевистана. — Ради всего, что было между нами, кошечка, — прошептал он её хриплым басом. — Ради той ночи на крыше «Атлантиса». Помоги мне спасти её. Бестия долго смотрела в его (её) глаза. Вся её прагматичность Королевы фиксеров капитулировала перед этой безумной ностальгией. Она чертыхнулась, выхватила планшет и сделала два быстрых звонка по закрытой линии — своему нетраннеру и главе синдиката Кабуки. Спустя три минуты на экран Ви вылетели координаты. — Информация у тебя, проваливай, — сухо сказала Бестия, отводя глаза. — Она там. Скрывается под маскировочным софтом. — Я же говорил — ты всё еще самая горячая фурия в этом городе, — Джонни-Ви ухмыльнулся. И прежде чем Бестия успела среагировать, он импульсивно обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Это был поцелуй из прошлого века — горький, пахнущий виски, пеплом и старыми песнями «Самурая». Бестия оцепенела. Она не ответила на поцелуй, но и не оттолкнула его, позволяя губам Ви коснуться её губ в этом медленном, трагичном приветствии-прощании. Когда Джонни-Ви отстранился, Бестия тяжело дышала. Её маска ледяной невозмутимости дала глубокую трещину. — Проваливай, Джонни, — тихо, но абсолютно твердо сказала она, указывая на дверь. — Уходи, пока я не передумала. Джонни-Ви ухмыльнулся, накинул капюшон и вышел из лаунджа под тяжелые взгляды охраны. На улице уже светало. Пепельно-голубое небо Глена окрашивалось в холодные тона рассвета. Джонни в теле Ви активировал нейропорт и набрал Горо Такэмуру: — Я знаю, где наша птичка, Кобаяши. Поднимай свою самурайскую задницу. Время действовать.

***

Рев турбин АВИ «Арасаки» разрывал утреннюю тишину Пустошей, вздымая тонны рыжего песка. Элитный бронированный транспортник класса «Мистраль» шел на бреющем полете, пытаясь уйти в сторону границы Свободного штата. Внутри, зажатая между переборками и окруженная шестеркой штурмовиков, сидела Эвелин Паркер. Но на хвосте у них висела сама смерть. Красная «Кусанаги» пробивала песчаное марево кобальтовой стрелой. Джонни Сильверхенд, полностью подчинивший себе тело Валери, летел по бездорожью, вцепившись в руль её титановыми пальцами. Он не ехал — он вел войну. Из его (её) горла вырывался хриплый, безумный смех, перекрывающий рев двигателя. Сбоку, вздымая тучи песка, летел тяжелый черный седан Такэмуры. — Держи курс, Горо! — заорал Джонни в открытый канал связи голосом Ви. — Сейчас мы подрежем этой сучке крылья! Штурмовик из люка сопровождения АВИ открыл огонь. Тяжелая очередь крупного калибра вспорола землю перед колесом «Кусанаги», но Джонни даже не дрогнул. На чистых, звериных рефлексах тела Ви он заложил байк влево, уходя в слепую зону под брюхо летящего транспорта. Одной рукой удерживая руль, другой он выхватил из-за спины тяжелую снайперскую винтовку «Ашура». Система умного наведения на секунду состыковалась с бирюзовой ретиной её «Кироши». — Ловите привет из 50-х, корпо-выродки! — крикнул Джонни. Бах! Умный бронебойный снаряд влетел точно в сопло правого двигателя АВИ. Раздался оглушительный взрыв. Металл обшивки разнесло в клочья, и транспортник, окутанный черным дымом, начал заваливаться набок, чертя носом по песчаной дюне. АВИ рухнул с глухим, металлическим скрежетом, перевернулся дважды и замер, стравливая горящий CHOO2. Но это не был конец. Из дымящихся обломков «Мистраля» начали выбираться уцелевшие штурмовики. Четверо элитных «псов» СБ Арасаки, закованных в тяжелый композитный хром. Они действовали мгновенно. Вместо паники — идеальное построение. Двое развернули переносные тактические щиты, перекрывая сектора, еще двое открыли плотный, подавляющий огонь из «умных» винтовок «Сингэн». Джонни-Ви спрыгнул с Кусанаги еще до её полной остановки. Он попытался активировать Сандевистан Валери, но её измученный мозг выдал жесткий отказ на нейронное слияние с конструктом рокера. Красная статика ослепила его на секунду, в ушах зазвенело. — Черт... сука! — выругался Джонни её голосом, когда очередь «умных» пуль Милитеха прошила плечо куртки, сдирая арамидное волокно и оставляя глубокую, обжигающую царапину на коже. Рефлексы Ви сработали в автономном режиме — тело само ушло перекатом за ржавый остов старого сепаратора. Такэмура на своем седане попытался протаранить их позиции, но заряд из ручного гранатомета штурмовика разнес капот его машины. Горо выскочил из дымящегося салона в кувырке, его катана со звоном покинула ножны. Начался грязный и невероятно тяжелый бой. Это не были уличные бандиты — это были профессионалы, умеющие подавлять синоби. Один из штурмовиков Арасаки с тяжелым пулеметом начал зажимать Ви за укрытием, поливая бетонную плиту сплошным свинцом. Осколки летели в лицо, плавя кожу на скулах Валери. Джонни действовал не так, как Ви — у него не было её холодной точности. Он дрался яростно, по-солдатски, грубо. Он высунулся из-за укрытия и вслепую разрядил весь магазин «Юкимуры» в щит нападающего. Бесполезно. Пули лишь бессильно расплющивались о композит. — Такэмура! Заходи слева! — рявкнул Джонни-Ви, уходя кувырком под очередную пулеметную очередь. Горо, используя дым от своей взорванной машины как маскировку, рванул вперед. Его катана описала идеальную, смертоносную дугу, срезая ствол пулемета вместе с руками стрелка. Но второй штурмовик успел среагировать — удар тяжелого приклада в грудь отбросил самурая назад, сминая его ребра. Такэмура хрипнул, но удержался на ногах, вонзая лезвие в сочленение шлема противника. Джонни-Ви в это время сошелся вплотную с лидером отряда. Тот выхватил моно-молекулярный нож. Для Валери это был бы танец уклонений, но Джонни просто принял удар на левое плечо Ви — титановый каркас под кожей выдержал скрежет лезвия, — и с размаху всадил ствол пистолета прямо под забрало шлема штурмовика. Бах! Мозги и пластик брызнули на лобовое стекло разрушенного АВИ. Джонни-Ви тяжело дышал, чувствуя, как ребра Валери трещат от перегрузки, а из раны на плече течет теплая кровь. Его шатало, но в глазах горел огонь победы. Последний штурмовик попытался отступить к кабине, но Такэмура, тяжело хромая и зажимая бок ладонью, настиг его. Один короткий, безжалостный выпад — и сталь самурая вышла из затылка солдата. Тишина Пустошей вернулась, нарушаемая лишь шипением горящего топлива и тяжелым хрипом двух выживших бойцов. Из разбитой кабины, кашляя от дыма и задыхаясь, выползла Эвелин Паркер. Её роскошная синяя шуба была разорвана, лицо залито кровью, а золотая подводка размазалась по бледным щекам. Она больше не изображала светскую львицу. Она была зажатой в угол крысой. — Ну привет, синеволосая птичка, — Джонни в теле Ви подошел ближе, нависая над ней и направляя ствол пистолета ей в лоб. Его походка была вальяжной, ленивой, а на губах блуждала зловещая ухмылка. Эвелин подняла на него глаза. В них не было страха. Только бездонная, выжженная пустота и разочарование в этом проклятом мире. — Валери... — прохрипела она, выплевывая кровь на песок. — Думаешь, ты победила? Думаешь, ты умнее всех? Этот мир... он прогнил до самого основания. Мы все — просто мясо для их гребаных шестеренок. Она истерично рассмеялась, переходя на хрип: — Ты верила, что я жертва? Верила, что Джуди спасет меня? Я ненавижу этот город! Ненавижу Ёринобу, ненавижу его старого ублюдка-отца! Я спала с этим выродком Арасакой, терпела его вонь, его безумие... только чтобы получить этот чертов чип и сбежать! Да, я слила вас, Валери! Я слила Декстера, слила твоего огромного Хейвудского пса и тебя! Ёринобу обещал мне свободу. Он обещал чистые документы и выезд из этого ада взамен на координаты чипа и ваши головы... И я сделала бы это снова! Все вы — просто расходный материал! Такэмура молча сделал шаг вперед. В его модернизированных глазах не было гнева — только холодный, выверенный приговор самурая. Ёринобу убил его господина, а эта женщина была его соучастницей. Она была грязью, осквернившей имя Арасаки. — Твой долг перед этим миром закрыт, женщина, — тихо произнес Горо. — Стой, саму... — начал было Джонни-Ви, но было поздно. Серебряная сталь катаны Такэмуры мелькнула в воздухе короткой, безупречной вспышкой. Голова Эвелин Паркер скатилась на раскаленный песок Пустошей. Её глаза застыли, навсегда унеся с собой тайны Еринобу. Джонни в теле Ви медленно опустил пистолет. Он сплюнул на землю и посмотрел на Горо, утирающего клинок шелковым платком. — Жёстко ты, Кобаяши. Но... справедливо. Одной змеей в этом террариуме меньше. Они развернулись к машинам. Время кукол закончилось. Надвигался шторм, который должен был сжечь всё наследие Сабуро Арасаки. И Джонни был готов поднести к нему спичку.

***

Валери открыла глаза, чувствуя, как реальность возвращается к ней сквозь тяжелую, свинцовую головную боль. Джонни внутри её черепной коробки затих, забившись в самый дальний угол кода — он был измотан после контроля над её телом не меньше, чем её собственная нервная система. Она медленно села на постели второго этажа лофта. Всё её тело — сухая, жилистая мускулатура и укрепленный титаном скелет — ныло от фантомной усталости, словно она всю ночь разгружала баржи в порту. Синие пряди волос налипли на лоб. Снизу, с первого этажа, доносился удивительно мирный, теплый запах жареного лука, специй и дешевого синтетического бекона. Нибблс, сидевшая на краю кровати, коротко мяукнула и спрыгнула на лестницу. Валери поднялась, покачиваясь, натянула свободные спортивные брюки и спустилась вниз. У кухонного острова стоял Джеки. Огромный Уэллс, чье плечо всё еще было стянуто медицинским пластырем под расстегнутой рубашкой, лениво помешивал лопаткой что-то на сковороде. На его лице блуждала умиротворенная улыбка. Увидев Ви, он даже не прибавил темпа, лишь приветственно качнул лопаткой. — Ола, германа. С возвращением в мир живых, — лениво протянул он. — Садись. Я тут пытаюсь изобразить мамины энчиладас из скоп-мяса и старых лепешек. На вкус будет как подошва, но горячее — значит, съедобное. Ви тяжело опустилась на высокий барный стул, подперев голову руками. — Джеки... моя голова чувствует себя так, словно по ней проехал поезд «Милитеха». Что произошло? Джеки лениво перевернул лепешку на сковороде, посыпая её сыром. — Твой призрак устроил знатное шоу в Пустошах, Ви. Такэмура привез тебя около трех ночи. Ты спала так крепко, что я подумал — Вик забыл закрутить тебе какой-то важный клапан. Но самурай сказал, что твоя система просто ушла в перезагрузку. — Горо... — Ви нахмурилась, пытаясь склеить осколки воспоминаний. Последнее, что она помнила — дождь в Хейвуде и сигарета Джонни. — Где он? Что с Эвелин? Джеки отставил сковороду, выложил горячую лепешку на тарелку и придвинул её к ней вместе со стаканом холодной воды. — Эвелин мертва, Ви. Самурай закрыл этот счет. Паркер была шпионкой Ёринобу. Сливала нас с самого начала, чтобы купить себе билет из этого ада. Ты итак знаешь. Валери сделала глоток воды. — Такэмура просил приехать к нему, как только твоя синяя макушка начнет соображать, — лениво добавил Джеки, вытирая руки полотенцем. — Он ждет тебя в Нортсайде. Сказал, у него есть гость, который может перевернуть всю эту шахматную доску. Ви посмотрела на тарелку. Еда пахла улицей. Пахла Хейвудом и тем самым простым упрямством, которое держало её на плаву все эти дни. Она откусила кусок — лепешка действительно была похожа на подошву, но горячий сыр вернул её вкусовые рецепторы к жизни. — Спасибо, Джеки, — негромко произнесла она, ловя его теплый, братский взгляд. — Для этого и нужны чумбы, Ви. Ешь. А потом забирай свой хром и поезжай к Горо. Нам нужно закончить то, что мы начали в Компэки. Джонни в её голове тихо, едва слышно хмыкнул, пуская виртуальный дым: «Хороший парень этот твой Уэллс, Ви. Даже жаль, что его энчиладас пахнут как сгоревшая проводка Арасаки. Давай, доедай свой картон. Нас ждет сторожевой пес империи». Нортсайд за пределами убежища задыхался в тисках ржавчины и промышленного дыма, но внутри тайного конспиративного лофта «Арасаки» время текло иначе. Здесь, за звукоизолированными стенами, Найт-Сити переставал существовать. Интерьер был выполнен в стиле абсолютного, стерильного японского минимализма: панели из светлого кедра, белый шелк на низких ширмах и едва уловимый, изысканный аромат настоящего сандала. В углу комнаты, в нише-токонома, стояла простая ваза с одной веткой цветущей сакуры. Валери знала — эти цветы были настоящими, выращенными в гидропонных садах Токио, а не синтетической дешевкой из Джапан-тауна. Валери была готова к этой встрече. Как бывший агент контрразведки, она слишком хорошо знала правила придворного этикета Арасаки, где неуважение к деталям одежды могло стоить карьеры или жизни. На ней был строгий, безупречно скроенный темно-серый костюм, плотно облегающий её подтянутую, андрогинную фигуру. Высокая черная водолазка из тонкого шелка закрывала шею, скрывая шрамы, но выгодно подчеркивая острые линии её подбородка и сильный разворот плеч. Её электрически-синие волосы были гладко зачесаны назад, открывая безупречно выбритый левый висок и серебристые линии её лицевых имплантов. Она выглядела как элитный корпоративный палач — опасный, дорогой и невероятно стильный. Горо Такэмура встретил её у порога. Он стоял у стены, молчаливый и прямой, как страж у ворот храма. Его туловище было туго стянуто темными бинтами под черным пальто, но лицо оставалось каменной маской. Он лишь слегка кивнул Ви, указывая рукой на глубину зала, скрытую за раздвижной перегородкой сёдзи. Перегородка мягко скользнула в сторону. Валери сделала шаг и замерла. Её правый «Кироши» тихо пискнул, автоматически калибруя баланс белого цвета, но она не смаргивала. Её пальцы на рукояти катаны невольно напряглись. Перед ней стояла Ханако Арасака. Для бывшей сотрудницы контрразведки эта женщина была не просто дочерью Сабуро. Она была живым божеством. В те времена, когда Валери носила строгий корпоративный костюм и платинум-блонд, портреты Ханако на голоэкранах Башни воспринимались как иконы. Безупречная, холодная, недосягаемая принцесса империи, чьё имя произносили шёпотом. Ханако двигалась с гипнотической, неземной плавностью. На ней было длинное, глухое платье из тяжелого белого шелка с высоким воротником, расшитое серебряными нитями, повторяющими очертания облаков. Её черные, идеально уложенные волосы контрастировали с бледной, фарфоровой кожей. Она обернулась. Её взгляд — темный, глубокий, лишенный всякой уличной суеты — скользнул по фигуре Валери. От зализанных назад синих волос до безупречной линии плеч её строгого костюма и глухой черной водолазки. — Валери-сан, — голос Ханако прозвучал как перезвон хрустальных колокольчиков на ветру. Мягкий, безупречно чистый японский. — Горо много рассказывал о вас. Охотница из контрразведки, ставшая... свободным воином. Ви сделала медленный выдох, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. Но присутствие Ханако давило на неё старой дисциплиной. — Я больше не служу вашей семье, Ханако-сама, — тихо, стараясь удерживать низкий тембр голоса, ответила Ви. — Я здесь, потому что ваш брат Ёринобу приговорил меня к смерти. Ханако плавно подошла ближе. Расстояние между ними сократилось до полуметра. Ви почувствовала её аромат — смесь изысканного чая маття и дорогой пудры. Принцесса империи протянула свою тонкую, бледную руку и кончиками пальцев медленно, почти ласково провела по жесткому плечу её пиджака, скользя к высокому воротнику водолазки, прямо над портом «Relic». Её прикосновение было прохладным, почти невесомым, но по коже Валери прошел электрический разряд. Это было странное, будоражащее влечение — Ви, чья томная сексуальность всегда требовала доминирования, сейчас чувствовала, как её воля тает перед этой стерильной, божественной властью. Её тянуло к этой женщине на каком-то подсознательном, унаследованном от Арасаки уровне. — Ёринобу совершил безумие, — Ханако убрала руку, но её взгляд продолжал удерживать Ви. — Он убил нашего отца. Осквернил имя, которое создавалось веками. Но внутри корпорации зреет раскол. Многие недовольны его правлением. Моя фракция... мы готовы вернуть баланс. Она повернулась спиной, её шелковый шлейф мягко зашуршал по полу. — Вы планируете штурм Арасака-Тауэр. Я знаю это. И я готова помочь вам. Ви прищурилась, гася вспышку биочипа. — Помочь? Дочь Сабуро открывает двери для наемников? В чем твой интерес, Ханако? — Мой брат должен быть свергнут, — Ханако обернулась, и на её губах появилась едва заметная, царственная улыбка. — Я передам вам все коды обхода ПВО и внутренние пароли безопасности. Мои личные гвардейцы во главе с Одой не станут оказывать сопротивление в секторе «Микоси». Вы уберете Ёринобу с трона. А я... я заберу то, что принадлежит мне по праву. Ви молчала, взвешивая каждое слово. Это была классическая корпоративная партия на выбывание, где она и Джеки были лишь фигурами на доске Ханако. Ей нельзя было верить. Но у Ви не было выбора. Если она хотела добраться до «Микоси» и выжить, эти коды были её единственным шансом. — Мы договорились, Ханако-сама, — медленно произнесла Ви, склонив голову в знак признания её статуса. — Мы очистим ваш трон от Ёринобу. Но если вы попытаетесь запереть нас в Микоси после этого... я найду способ забрать вашу душу с собой в Сеть. Ханако негромко рассмеялась — звук был сухим, как шелест бумаги. — У вас смелые манеры, Валери-сан. Это то, чего не хватает моим аналитикам в Башне. Идите. Готовьте своё оружие. Суд над моим братом начнется на рассвете. Ви развернулась и пошла к выходу. За её спиной Такэмура бесшумно задвинул перегородку сёдзи, возвращая божество в её шелковый храм.

***

Закат над Гленом догорал, затапливая двухэтажный лофт Валери тяжелым, багровым светом. Огромные панорамные окна отражали шпиль Арасака-Тауэр, который в последних лучах солнца казался гигантским черным клинком, вонзенным в самое сердце Найт-Сити. На город опускалась ночь — последняя ночь перед штурмом. Ви стояла посреди гостиной. Из одежды на ней был только короткий спортивный топ и белье. Она смотрела на свое отражение в стекле. Её тело — сухое, покрытое сложными узорами змеиных татуировок — было измотано до предела. Мышцы пресса и сильные руки мелко дрожали от фантомного озноба, вызванного непрекращающейся интеграцией «Relic». Внимание: Синаптическая деградация. Резерв системы: 14%. Ви медленно провела пальцами под носом, стирая тонкую красную струйку крови. Смерть стояла у неё за плечом, холодная и неизбежная, но в её льдисто-синих «Кироши» не было страха. Только абсолютная, звенящая пустота воина, готового сделать свой последний шаг за край. Нибблс лениво потянулась на бильярдном столе. Сфинкс подошел к краю зеленого сукна и тихо мяукнул, глядя на хозяйку своими желтыми умными глазами. — Ну что, напарница? — тихо, с хрипотцой произнесла Ви, подходя и аккуратно поглаживая кошку по горячей морщинистой макушке. — Завтра мы либо перевернем эту проклятую шахматную доску, либо наши души сгорят в «Микоси». Кошка заурчала, словно одобряя этот фаталистичный расклад. Ви прошла в арсенал. Синий неоновый свет выхватил из темноты ряды оружия. Она действовала медленно, почти медитативно. Это был её личный ритуал. Она разложила на столе свою катану «Черную вдову», бережно протерев матовое мономолекулярное лезвие специальным маслом. Проверила затвор умного «Юкимуры», загнав патроны в обойму с сухим, надежным щелчком. Надевая тактический комбинезон — черный, облегающий, со скрытыми пластинами кевлара, — она чувствовала, как ткань ложится на её титановый каркас как вторая кожа. Она крепила ремни кобуры на бедрах, фиксировала клинок за спиной, и с каждым движением её слабость уступала место выжженной собранности. Она собирала себя заново. По кусочкам. «Выглядишь преемно, принцесса», — раздался за спиной голос Сильверхенда. Джонни материализовался у стеллажа с патронами. Он не язвил, его лицо было необычайно серьезным, а серебряная рука лениво вертела незажженную сигарету. Он смотрел на Ви со скупой, мужской гордостью, которую ветераны испытывают перед отправкой на смертный рубеж. — Ты чертовски хороший Ронин, Ви. Пожалуй, самый опасный кусок хрома и плоти во всем этом гнилом Найт-Сити, — тихо произнес рокер. — Я рад, что разделю этот штурм именно с тобой. Мы заставим их запомнить эту ночь. Ви застегнула воротник куртки, скрывая порты на шее. Она повернулась к нему, и на её губах появилась насмешливая полуулыбка. — Главное, чтобы Арасака не забыла заказать нам самые дорогие венки, Джонни. Снаружи Найт-Сити зажигал свои неоновые огни, готовясь принять героев в свои последние объятия.