Глава 23. Наследие великой страны

Брэдбертон огляделся. Они находились в большом круглом зале, в центре которого возвышалась плоская площадка. У стен застыла вооружённая охрана — четверо солдат в силовой броне. Из комнаты, которую он принял за диспетчерскую, выглядывал ошарашенный молодой мужчина в белом комбинезоне. — Господа, позвольте, как я должен это регистрировать?! — возмутился было он. — Неучтённое оборудование… Телепорт перестал срабатывать. Гейдж спустился с площадки, в двери зала сунулась Лиз. Дежурный синт перевёл взгляд между ними, тяжело вздохнул, махнул рукой и скрылся в диспетчерской. С тем, что у новой власти специфическое представление о протоколах безопасности, приходилось мириться. Гейдж подозвал штурмотрона и обернулся к синтам. — Хули ждём? Ноги в руки и к лифту. Судя по тому, что никто из отряда не задавал вопросов, конечный пункт доставки системы был им хорошо известен. Синты подогнали несколько транспортировочных платформ и быстро вытащили громоздкие модули в коридор. — Пошли кофе выпьем, — предложила Лиз. — Мистер Брэдбертон, вы у нас в гостях. — Спасибо, Элизабет, но, может, вы мне хотя бы объясните, что это за место? — База Институт имени президента Соединённых Штатов Джона Генри Эдема. — Колыбель Возрождения! — сварливо прозвучало откуда-то с потолка. — Впечатляет, — вежливо кивнул Брэдбертон. Они вышли из зала, раздвижные двери мягко закрылись. На противоположной стороне коридора повернулась камера. — Добрый день, мистер Брэдбертон. Рад приветствовать прославленного учёного в скромных стенах нашей новой базы, — церемонно раздалось из встроенного в камеру динамика. — Уверен, у нас будет время познакомиться поближе. Мистер Гейдж, будьте любезны… на пару слов. — Сейчас, господин президент? — Сейчас! — припечатал Эдем и отключился. У него уже был похожий диалог — давным-давно, и закончился чем-то нехорошим. Он вспоминал этот диалог очень смутно, как что-то стёртое, что должно было исчезнуть, но не исчезло до конца — такова была сложная архитектура Эдема. — Моё почтение, господин президент, — Брэдбертон наконец получил возможность ответить, но президент уже исчез. Гейдж и Лиз переглянулись. — Идите в курилку, я скоро буду. Узнаю, что там у него случилось. — Он с утра не в духе, — сочувственно улыбнулась Лиз. — Иди, мы подождём. Сэр, не потеряйтесь, здесь с непривычки сложно. Брэдбертон, стараясь не отставать, оглядывался по сторонам. Размах «базы Институт» действительно впечатлял. По всей видимости, это и было то самое хранилище послевоенных технологий, которое упоминал Гейдж. Они спустились на нижний этаж. Брэдбертон невольно присвистнул: под землёй простирался город. — А давно вы здесь? — поинтересовался он, следуя за Лиз по лабиринту одинаковых коридоров. — Чуть больше месяца. Брэдбертон кивнул. Пока он не знал, как относиться к своим новым работодателям, но чисто в профессиональном плане увиденное ему нравилось. В цитадели президента Эдема был почти стерильный порядок. — Что здесь было раньше? — Конкретно здесь — ничего, — улыбнулась Лиз. — Новый этаж всего несколько дней как достроен. А в целом — это ушедший под землю Бостонский институт, как был, так и остался. Мы вполне успешно сотрудничаем. — Вы проделали большую работу, — похвалил Брэдбертон. Ему очень хотелось спросить, как они вообще сюда попали, но он посчитал это невежливым. Захотят — сами расскажут. Лиз подошла к стеклянным матовым дверям, возле которых чуть в стороне стояла чёрная самоходная броня с рогатым шлемом. Женщина недовольно закатила глаза и толкнула двери, начиная возмущаться ещё из коридора. — Какого чёрта ты опять по жилому этажу в броне шляешься?! Мэг и Уильям, находившиеся в курилке вдвоём, обернулись. Она сидела на подоконнике с какими-то чертежами, он настраивал робоглаза. — Не запрещено, — Уильям отмахнулся, как от назойливого комариного писка. — А мне сегодня на поверхность надо. — Добрый день, господа, — поздоровался Брэдбертон и тоже зашёл. Этих двоих он не знал. На учёных они были не похожи. — Джон-Калеб Брэдбертон. — О. Вы ведь создатель ядер-колы, так? — Мэг соскользнула с подоконника и протянула руку. — Маргарет. Мой брат, Уильям. Брэдбертон пожал руки им обоим и невольно отметил, что у них его персона не вызвала ни тени удивления. Просто довоенный учёный появляется на их новой базе, и для них это совершенно естественно. Пожалуй, больше всех удивился он сам. — Вы насовсем к нам, или так, временно? — спросила Мэг, указывая ему на стул. Лиз ушла к кофемашине. — Временно. Моя лаборатория находится в Мире Свежести, и я намерен туда вернуться. Их по-прежнему совершенно не интересовало, откуда он взялся. Брэдбертон старался не показывать, что крайне ошарашен этим фактом. Всем им, судя по виду, едва за тридцать, и довоенный учёный для них выглядел бы более естественно в виде истлевших костей в могиле, но никак не в виде собеседника за одним столом. Однако брат и сестра смотрели на него просто как на нового сослуживца. — Мир Свежести, — улыбнулась Мэг. — Прекрасное место. Ваш парк, мистер Брэдбертон, очень нас выручил в нужный момент. Там до сих пор стоят наши вертушки. — Благодарю. А что вы подразумеваете под «выручил»? — Ну, если вкратце… после самого позорного поражения в истории Анклава мы ушли туда зализывать раны. Помотала нас жизнь, мистер Брэдбертон. Президент будет вам рад, — Мэг сменила тему. — Он знает о вашем вкладе в историю Америки и рассчитывает на плодотворное взаимодействие. Брэдбертон не был уверен, что из присутствующих его историю знает кто-то кроме Лиз, поэтому решил не акцентировать на этом внимание. Он пропустил момент, когда перед ним на столе появилась чашка кофе, и, осознав это, растерянно улыбнулся. — Благодарю, Элизабет. Не хотел показаться невежливым. Все его встречи с Анклавом до войны были наполнены протокольным холодом, да и в целом больше напоминали танец на ножах. Сейчас, чувствуя себя почти своим в компании новых знакомых, Брэдбертон вдруг подумал, что они и людей убивают так же непринуждённо, как наливают кофе из кофемашины или ссорятся из-за брони в коридоре. Он постарался отогнать эту мысль. У него на сотрудничество с армией нового президента были обширные планы. — Приятно познакомиться, мистер Брэдбертон. А сейчас вынуждены вас оставить, — Мэг забрала свои бумаги, перевела робоглаза в режим сопровождения и вышла. Уильям последовал за ней. Брэдбертон взял чашку и откинулся на стуле. — Как вы спали сегодня? — участливо поинтересовалась Лиз. Не так давно всё, что у неё было на Брэдбертона, помещалось в одном маленьком бронированном ящике. И вот — ей хватило знаний, чтобы вернуть ему человеческий облик. — Если честно, плохо, — признался Брэдбертон. — Снилось всякое. — Сочувствую. Хотя это неудивительно, вы двести лет видели своё убежище с одного ракурса, а теперь всё иначе. Мозг не справляется. Но вы мужественный человек, сэр. Многие бы на вашем месте давно сошли с ума. — Вы знаете, Элизабет… мне кажется, в моей системе было что-то такое предусмотрено. Стабилизация мозговой деятельности. — Вполне возможно. Я читала архивы, у нас это действительно было. Например, в Рейвен-Рок мы кололи подопытным стабилизаторы, чтобы снизить риск суицида, — Лиз методично размешивала ложечкой сахар в своей чашке. — Хотите, расскажу? Брэдбертон поражённо отметил, насколько спокойно она об этом говорит, и невольно заинтересовался. — Пожалуйста. — Ну, сама я с ВРЭ не работала, это тема моего коллеги, а он… погиб при обороне базы, — голос Лиз едва заметно дрогнул. — У президента была идея биологического оружия — зачистить Пустоши посредством ВРЭ. И были варианты вируса, которые действовали несколько дней. Вот таким подопытным кололи стабилизаторы. Суицид нарушил бы картину наблюдений, понимаете? — Понимаю, — Брэдбертон нервно сглотнул. — Ну вот. Так что не удивлюсь, если и в вашу систему это встроили. Возможно, генерал Брэкстон планировал за вами вернуться. Просто не успел. Существование Анклава окружено массой слухов, нас считают таким, как бы сказать… стереотипным злом, поэтому вы и думаете, что это был его план — оставить вас в банке на двести лет. Но мне кажется, тут не было умысла. Просто неудачное стечение обстоятельств. — Хотелось бы верить, Элизабет, но правды мы в любом случае уже не узнаем. Кстати, вкусный кофе. Где вы его берёте? — Так здесь же и выращивают, — легкомысленно улыбнулась она. — Не знаю, успели вы понять или нет, но на поверхности не осталось немутировавшей еды. А здесь — всё, к чему мы привыкли. — А вы сами? Чем вы здесь занимаетесь? — Пока ничем определённым. Осваиваюсь, налаживаю рабочие контакты. В планах вернуть свою тему, но пока не удалось. Мне строят лабораторию, там пока разгром, даже показывать не буду. Не помню, говорила вам или нет, но в Рейвен-Рок я занималась вживлением чипов когтям смерти. — Коготь смерти? Кто это? — Ну, в архивах было сказано, что коготь смерти произошёл от хамелеона. У них шикарные боевые характеристики, это проще показать, чем описывать. Мы уже перевезли пару образцов для тестов. Господин президент лично курировал наше направление, очень его любил. Он хотел минимально использовать людей для боевых задач, у нас в Рейвен-Рок многие исследования были направлены именно на это. — Звучит разумно. — Может быть, но тогда нас это не спасло. Мы проиграли, было много погибших. Господин президент пожертвовал собой при обороне Рейвен-Рок. Нам удалось выжить только потому, что нас там в то время не было. А когда узнали… как будто мир рухнул. Так не должно было быть. Их отвлекло движение со стороны двери. Стеклянные створки бесшумно разъехались в сторону, вошёл Гейдж. Лиз вопросительно подняла брови, он в ответ отмахнулся и перевёл взгляд на Брэдбертона. — Всё, пошли. — Я тоже? — уточнила Лиз. — Нет, только он. Брэдбертон поставил кружку на стол и встал. — Ты бы хоть задачу объяснил. — Я тебе один раз сказал уже. Разобрать Диспетчер, собрать в другом месте. Что конкретно ты не понял? — Гейдж развернулся и вышел обратно в коридор. Брэдбертон кивком попрощался с Лиз и последовал за ним. — Я хочу знать, что ты туда установишь. — Не твоё дело. — Но пульт… — Про пульт забудь, иначе я тебе голову обратно отрежу. Брэдбертон закатил глаза. Он по-прежнему не понимал, как рейдер из Пустошей умудрился пролезть в закрытое общество послевоенной элиты. Они вышли к лифту и поднялись на этаж выше, где Брэдбертон вскоре потерял счёт абсолютно одинаковым коридорам, перекрытым гермодверями. На пути попадались синты, все с оружием, но в большинстве случаев безучастно смотревшие в пустоту. Брэдбертону они не нравились. Он и роботов недолюбливал, но роботы хотя бы были понятными. Утомительный путь по лабиринту безликих коридоров наконец закончился. Брэдбертон огляделся: они находились в большом круглом зале, абсолютно пустом, если не считать модулей Диспетчера, стоявших в центре. В противоположном конце зала была ещё одна дверь, перед ней стоял сентрибот. — Там реакторная, — пояснил Гейдж. Брэдбертон кивнул и смерил робота оценивающим взглядом. Сентрибот был обычный, серый, в заводской броне и совсем не похожий на ярких бело-золотых звёздных барменов. Брэдбертон подумал было спросить, куда, собственно, подевались из парка звёздные бармены, но решил, что сейчас не время. К тому же он примерно понимал, какой ответ услышит. Диспетчер стоял на антивибрационной платформе, внешне напоминавшей каменный монолит. Сентрибота подвинули в сторону, и теперь синты тянули из реакторной толстые кабели в матовой оплётке. Брэдбертон снял щиток, закрывавший распределительный блок Диспетчера, показал порядок подключения. Подождал, пока будет подано питание с реактора, и принялся разбирать транспортировочный экзоскелет. Звёздные ядра ровно светились оранжевым. — У меня в Галактике был подземный реактор, Диспетчер питался от него. У вас тут, как я понимаю, примерно то же самое. Звёздные ядра действуют как автономный силовой буфер. Основное, на что будет тратиться энергия в обход ядер, — это система охлаждения: вентиляторы и криогенный контур. Но тут сами разбирайтесь, я не ваш штатный техник. Если реактор вытянет, то проблем быть не должно. Теоретически, при необходимости можно добавить дополнительные модули, но я бы пока рекомендовал поработать на базовой комплектации. На момент начала войны Диспетчер был одним из самых мощных вычислительных кластеров Министерства обороны. Брэдбертон говорил, стараясь отвлечься от ровного гула охладительной системы. Он выполнил свою часть сделки — отдал сердце Галактики. Теперь он вернётся в парк — туда, где под Миром Свежести стоит чуть менее мощная, но вполне работоспособная копия Диспетчера, о которой никто, кроме него, не знал. — А теперь моё почтение президенту, но я хочу на поверхность. Гейдж кивнул и жестом указал на выход. Уже у дверей Брэдбертон оглянулся на Диспетчер в последний раз. Он всё ещё чувствовал себя предателем. Они вернулись в зал телепортации. На этот раз Брэдбертону, не имевшему собственного маяка, не понадобилось сопровождение в виде робота, — он просто шагнул на платформу. Из своей будки снова высунулся дежурный синт. — Пропуск, сэр. Гейдж поднёс к сканеру часы. Терминал зарегистрировал запрос с личного пропуска Отца. — Конечная точка? — уточнил дежурный. Брэдбертон на секунду замешкался. — Транзитный центр Ядер-Мира. Дальше я сам. — Если Мэйсон подвалит или ещё кто, нахер посылай, — напутствовал Гейдж. — По идее, не должны, но вдруг. Или я им в следующий раз мозги вправлю. Брэдбертон кивнул, и его поглотила белая молния.

***

Транзитный центр Ядер-Мира выглядел гораздо хуже, чем сам парк. Брэдбертон быстро прошёл его насквозь и спустился на станцию. Везде грязь, мусор и разруха. Он подумал, что было бы неплохо привлечь кого-нибудь типа этих роботоподобных синтов для разгребания завалов. Синты ему не нравились, но, с другой стороны, от них была несомненная практическая польза. Парк нужно привести в порядок. Брэдбертон сел в Ядер-экспресс, сам привёл его в движение и вернулся из кабины машиниста в вагон. Он хорошо помнил не только сам маршрут, но и текст, который крутился в записи во время движения. Женский голос вещал о красотах парка, горе Физзтоп и аттракционах. Брэдбертон прислонился лбом к стеклу и закрыл глаза. Война не пощадила никого. Он строил этот парк параллельно со своей карьерой. Между Детским Королевством, которое он торжественно открыл в 2050-м, ещё до рождения дочери, и Галактикой, которую закончили в семьдесят втором, — пропасть. Первые зоны парка — рай для семейного отдыха, последние — военный полигон. Галактика была пронизана предчувствием войны, а строилась полностью на деньги Министерства обороны. Отсюда и выставка Волт-Тек, и Арена РобКо, и витрина с бронёй в Космопорте. Со станции Ядер-экспресса Брэдбертон прошёл через город, не останавливаясь и стараясь минимально смотреть по сторонам. Сьерра была права: Ядер-Таун изменился. Полуразрушенные дома, пристройки из непонятных материалов, какие-то переходы, держащиеся на честном слове. Но больше всего поражало даже не это, а вооружённые рейдерские патрули и понурые люди в ошейниках. Брэдбертон запретил себе думать на эту тему и скрылся в офисе. Сьерра его ждала. Она сидела в библиотеке и читала, но на шум лифта сразу оторвалась от своего занятия и вышла. — Джон, ты вернулся! Я так рада! — Ты же не думала, что меня похитили? — пошутил он, но тут же понял, что она именно так и думала, и попытался её успокоить. — Ты же сама говоришь, я слишком ценный. Нет, я просто… отдал долг. — Где ты был? — поинтересовалась она. Брэдбертон не знал, имеет ли он право рассказывать, но, поскольку прямого запрета не поступало, решил, что имеет. — Они называют это «база Институт имени президента Эдема». Подземный… даже не бункер, а целый комплекс, огромный город. Новая база Анклава в центре Бостона. — Ого! И ты видел президента? Сьерра ни разу в жизни не видела президентов, и то, что у Брэдбертона такая возможность была, бесконечно её восхищало. Он покачал головой. — Слышал. Но не видел. Он говорил через камеру. Что-то не складывалось. Лиз упоминала, что президент погиб при обороне базы. Потом — что президенту вроде бы удалось спастись. Или он что-то не так понял? Тема загадочного президента нуждалась в пояснениях. Однако сейчас, в Ядер-Мире, это странным образом переставало быть важным. — Сьерра, я хочу осмотреть завод. Пойдёшь со мной? Мне нужно проверить лабораторию. — Конечно! Я никогда не была в Мире Свежести. А как мы пойдём? Брэдбертон обратил внимание, что она несколько помрачнела. По-видимому, ей не хотелось пересекаться с рейдерами. — Есть один способ, — загадочно улыбнулся он и поманил её за собой. Возле стенда с довоенным автомобилем он нажал скрытую кнопку, и стена уехала вниз. Сьерра ахнула. — Идём. Перед ними открывался узкий проход в камне. Вниз вела лестница, стены светились тусклым гнилостным светом. Сьерра на миг задумалась, а так ли она боится рейдеров, но Брэдбертон, уже стоя на первой ступеньке лестницы, взял её за руку. — Дальше не страшно. Идём. Спускаться пришлось недолго. Лестница заканчивалась в широком туннеле, по виду напомнившему Сьерре метро. Про метро она знала из своих путешествий по Столичной Пустоши. На дне туннеля лежали рельсы, на них стоял маленький паровоз, больше напоминавший детский аттракцион, чем реальный транспорт. — Я решил построить технические туннели, чтобы быстро добираться из убежища до парка. Представляю, как это забавляло Брэкстона, — Брэдбертон подал ей руку, помогая забраться в паровоз. — Они ведь уже тогда знали, что я отсюда не выйду. Но я строил убежище на свои деньги, и мне не мешали. Просто никто не сказал, что я буду гнить в банке двести лет. — Никого из тех, кто запер тебя в этой банке, больше нет в живых, — Сьерра потянулась поцеловать его в щёку, но Брэдбертон повернул голову, и их губы соприкоснулись. Девушка смущённо отпрянула. — Ох… прости. — Почему ты извиняешься? Ты бы не хотела, чтобы это случилось? Он и сам растерялся. Вряд ли предел её мечтаний — целоваться со стариком. Сьерра покраснела. — Просто… я не знаю, Джон. Ты величайший довоенный гений, а кто я? Ты знаком с президентом, я родилась в лачуге под мостом. Хотела бы я? Да, чёрт возьми! Но какой во всём этом смысл? Брэдбертон невольно улыбнулся. У неё те же самые мысли. — Зачем ты ищешь смысл там, где ему быть не обязательно? Ты чуть ли не первая за всю мою карьеру, кто рассмотрел во мне человека, а не кошелёк. — И ты мне благодарен, да? — Сьерра горько скривила губы. — Джон, я не ищу от тебя благодарности. — Я не это хотел сказать. Просто мне кажется, мы смогли лучше узнать друг друга. Но я старик, Сьерра. Даже сейчас. Ты не можешь хотеть чего-то… со мной. — Почему нет? Главное, что ты больше не голова в банке и можешь сам принимать решения. — Тогда вот моё решение. Брэдбертон склонился и снова её поцеловал — чувственно и нежно, как он целовал, наверно, только будущую жену в период их недолгого студенческого романа. Но сейчас ощущения были другими. Он как будто родился заново. Сьерра не оттолкнула — наоборот, доверчиво прижалась, отвечая на поцелуй. Весь их мир сжался до кабины маленького паровоза, и в этом мире они существовали только вдвоём. Брэдбертон больше не чувствовал себя предателем. Оно того стоило. Сьерра отстранилась с явным сожалением, погладила его по щеке. — Джон, мне тут… не очень нравится. Давай или вернёмся, или всё-таки поедем на завод. — Ты права, — он кивнул. После банки любые, даже самые простые, действия вызывали восторг, который он старался не показывать, чтобы не выглядеть смешным. Брэдбертон коснулся большим пальцем сканера на панели управления, та послушно засветилась. Довоенные мини-реакторы отличались удивительной долговечностью. — Интересно, поедет это ведро с болтами, или всё-таки придётся пешком тащиться? Сьерра откинула квадратное боковое сиденье, обитое потрескавшейся красной кожей, и села. Двигатель тихо загудел, и паровоз сдвинулся с места. Брэдбертон занял кресло машиниста. Паровоз, предназначенный для поездок по подземным туннелям Ядер-Мира, был оснащён наиболее совершенным на момент начала войны искусственным интеллектом, а потому сейчас уверенно двигался по запрограммированному маршруту. Возможных точек назначения у него было всего две: завод и Галактика, на дисплее на панели управления они были обозначены яркими белыми точками, в которые упирались белые же линии путей. Сьерра приподнялась со своего места и взглянула на дисплей. — А в другие зоны? — поинтересовалась она. — Почему нет маршрута до Сафари? — Да что там делать, в Сафари, — Брэдбертон пожал плечами. Паровоз неспешно катил по рельсам, прорезая темноту светом ярких фонарей. — Пути ведут к основным полигонам, а их всего два. Это для работы без лишних глаз. Во все остальные я ездил на машине. Если не считать тестового запуска, который закончился перегревом реактора где-то на полпути к Галактике, Брэдбертон ехал на этом поезде первый раз. Пути и сам паровоз сдали в начале февраля семьдесят седьмого, тогда же они с Пейтоном совершили пробную поездку. Техники божились, что всё исправили. Брэдбертон тогда ещё верил, что получит полноценный экзокостюм, а строительство убежища шло полным ходом. — Какая у тебя была машина? — Сьерра почувствовала, что он опять проваливается в невесёлые мысли. — Корвега, красная. Я её купил накануне летом, а потом, когда… — Брэдбертон запнулся. Снова возвращаться к теме самого грандиозного обмана в жизни ему не хотелось. — Короче, до войны на ней ездила жена. Дважды попадала в аварии, знаю, что Пейтон улаживал вопросы с потерпевшими. Мэри иногда садилась за руль пьяной. Не знаю, мне кажется, она так и не смогла адаптироваться к тому, что мы богаты. Иногда творила… всякое. А Пейтон потом разбирался. Тогда и появились наши «корзины соболезнований». — Я была на твоём заводе в Столичной Пустоши, — внезапно сменила тему Сьерра. — Мы путешествовали с напарником, искали квантовую колу. Не представляешь, как я люблю квантовую! — Догадываюсь, — Брэдбертон не стал уточнять, что такое Столичная Пустошь, — по названию примерно понял. Трёхэтажный комплекс в том районе снабжал газировкой всё восточное побережье. — И что там, на заводе? — Ну, там разгром, как и везде. Но осталось несколько уцелевших роботов. Один из них отдал мне транспортные ведомости, по ним мы смотрели, что куда планировалось поставлять. — А твой напарник? Где он сейчас? — Погиб, — Сьерра печально улыбнулась. — Мы возвращались в Гердершейд — это город, где мы жили. И наткнулись на солдат. А они сразу начали стрелять какими-то зелёными вспышками. Рональд толкнул меня, я провалилась в канаву. А он… не успел. Он всегда меня защищал. После этого я и решила прийти сюда. И неизвестно, что хуже: наткнуться на солдат или на рейдеров, босс которых будет несколько лет тебя насиловать, — подумал Брэдбертон. Сьерра так молода, но сколько ей пришлось пережить. Послевоенная Пустошь жестока. — Надеюсь, дальше будет лучше, — заметил он в пространство, пытаясь убедить то ли её, то ли самого себя. Он снова влез в сделку с Анклавом — как будто забыл, чем закончилась предыдущая. Но Брэдбертон никогда не боялся рисковать.

***

Лиз Уайатт, дочь офицера, за пределами Рейвен-Рок видела послевоенный мир только с винтокрыла. Учёные выходили с базы гораздо реже, чем солдаты боевых подразделений. Научный корпус по образу жизни был ближе к гражданским, свободы там было больше, главное — выполняй задачи. Лиз свои задачи выполняла неплохо. В то время ей и в голову не приходило, что однажды она, рядовой винтик в машине Анклава, будет руководить несколькими научными направлениями. Ей не раз хотелось сказать «я не смогу», вот только её никто об этом не спрашивал. Ни президент, который тогда просто не знал о её существовании, ни тем более наглый рейдер из Пустошей, которому она была обязана стремительным карьерным взлётом. Лиз хотела вернуться — в одиннадцать лет назад, в Рейвен-Рок, к когтям смерти и скучной рабочей рутине. А вместо этого приходилось делать синтов без чипов, налаживать связи в новом коллективе и периодически напоминать себе, что устав Анклава запрещает близкие контакты с людьми, не принадлежащими к системе. Годы в Ядер-Тауне изменили их — тех, кто в день штурма Рейвен-Рок по счастливой случайности оказался на сотни километров севернее. Выжившие солдаты армии президента, вырванные из привычной реальности, научились существовать во внешнем мире. Она надеялась, что перенос слепка мозга господина президента на модульный сервер из Ядер-Мира станет её последней непрофильной задачей, после выполнения которой Гейдж от неё отстанет. Лиз сама не понимала, что с ней происходит. По классификации, прописанной в документах Анклава и вбивавшейся им всем с детства и на каждом шагу, все, кто родился на территории Пустошей после войны, являются мутантами и подлежат уничтожению. Но почему-то каждый раз, когда Лиз начинала размышлять на эту тему, Гейдж в её картине мира оказывался рядом с ними, с генетически чистой армией президента, а мутанты продолжали гибнуть в Пустошах от отравленной воды. Лиз не знала, как относиться к своей внезапной уязвимости. Он пришёл на следующий день — чуть более нервный, чем обычно, но Лиз списала это на общую напряжённость, царившую на базе несмотря на внешнее благополучие. Армия президента готовилась к войне. Лиз повернулась на своём крутящемся кресле и молча протянула Гейджу бутылку колы. Сама она отчаянно зевала — было около семи утра. Толстая бронированная дверь её нового кабинета приглушала шум снаружи, где уже вовсю работала строительная техника. Лабораторию и испытательный полигон для опытов над когтями смерти должны были сдать в ближайшие дни. — Какие мои знания тебе нужны на этот раз? — привычно поинтересовалась Лиз и оттолкнулась ногой от пола, отодвигаясь вместе с креслом к имитации окна. Гейдж сгрёб её бумаги в сторону и сел на край стола. — Сегодня нужно переместить президента. Он меня достал своим нытьём. — Сочувствую. Господин президент никогда не умел ждать. Раньше у нас за всех отдувался полковник Отем. — И где он сейчас? Лиз помрачнела. — Скорее всего, погиб, но достоверно не знаю. Нас ведь там в тот день не было. Не будем об этом, ладно? Я просмотрела личные дела сотрудников, для твоей задачи больше всего подходит муж Джанет, Энрике. Вчера я его предупредила, он будет нас ждать возле Диспетчера, — она бросила взгляд на часы в углу окна, — через полчаса. — Пойдёшь одна. Робоглаза не отпускай, гарнитуру держи при себе. Она кивнула. Потом, немного помолчав, спросила: — А что дальше? — Ничего. Занимайся своими делами. — Я тут немного поговорила с местными. У них было направление, сосредоточенное на ВРЭ. Оно заброшено, и все, кого я спрашивала, крайне мало о нём знают. Максимум информации — что для этих опытов они забирали жителей Содружества. — Ну, допустим, это и я знаю. Что они забирали жителей Содружества. — Нет, — Лиз мотнула головой. — Если ты про Анну, то она знает только, что они заменяли людей синтами. Про опыты с ВРЭ здесь даже половина местных не в курсе. Но я не о том. Президент может захотеть вернуться к этой теме. — Так. И? — Не знаю. Просто будь осторожен. Лиз побарабанила пальцами по подлокотнику кресла и заговорила быстро и сбивчиво. — У нас в уставе было прописано: выжить достоин только тот, кто родился в нашей системе, остальных надлежит уничтожать. Жители Убежищ являются генетически чистым сырьём для опытов, но не более. Однажды господин президент вспомнит. Я не знаю, почему он подпустил тебя так близко, но это… большая опасность. Я просто хочу, чтобы ты об этом знал. Последнюю фразу Лиз произнесла едва слышно. — Твои рассуждения недостойны солдата, — усмехнулся Гейдж. — Я серьёзно. — Лиз, если бы я не умел предугадывать такие вещи, я бы столько не прожил. Действуем по плану, и не морочь мне голову. Она пожала плечами и потянулась к робоглазу, чтобы перевести его в режим сопровождения, затем встала с кресла. Робоглаз повернулся вокруг своей оси, определяя местоположение, и приветственно пискнул. В коридоре Гейдж забрал своего штурмотрона и ушёл. Лиз проводила их задумчивым взглядом. В Рейвен-Рок роботы использовались как самостоятельные боевые единицы, но никак не в качестве личного оружия солдат. В Ядер-Тауне Анна со своим сентриботом вызывала недоумение, но в её случае это было хотя бы оправдано. А теперь и Гейдж туда же. Все семь лет, что Лиз его знала, он прекрасно обходился винтовкой и пистолетами — даже когда нестабильный рейдерский союз лихорадило так, что смерть подстерегала за каждым углом. Зато на внешне благополучной новой базе, где опасности на первый взгляд несоизмеримо меньше, а порядка, наоборот, больше, Гейдж ни на шаг не отпускает от себя боевого робота. Лиз поморщилась и постаралась прогнать тревожные мысли. Заперла дверь с терминала, скользнула рассеянным взглядом по робоглазу. — Пойдём и мы, друг мой. Работа не ждёт. Команду «пойдём» робот понял. Всё остальное было просто лирикой. Робоглазы, летающее радио Анклава, подкупали своей беззащитностью, и женщины Рейвен-Рок относились к ним с неизменной симпатией. Робот пискнул и повис возле правого плеча Лиз. Таким составом они и спустились в операционный зал. Энрике Томпсон, дожидаясь Лиз, заинтересованно обследовал Диспетчер. На звук открывающихся дверей он обернулся. — Здравствуйте, доктор Уайатт. Я тут успел немного осмотреться. Поразительно сохранившийся образец, — Энрике указал на мигающие стойки Диспетчера. — Если не секрет, где взяли? — Одна из экспедиций закончилась удачно, — улыбнулась Лиз. — Доброе утро, доктор Томпсон. Вы готовы? — Давайте ещё раз определим задачу, доктор Уайатт. Вам нужно, чтобы слепок мозга вашего президента был перемещён с терминала Отца вот сюда. В принципе, логичное решение, Отец использовал терминал только для управления внешними устройствами, а мистер Эдем — достаточно тяжёлый искусственный интеллект. Лиз хотела поправить, что «слепок мозга» не равно «искусственный интеллект», но не стала. Точность терминологии сейчас не важна. Президента никто из них никогда не видел, общался он только по интеркому, но всё население баз Анклава единогласно считало его человеком. Потому что, как известно, президентом может быть только человек. За прошедшее время уровень недоверия местных к президенту несколько снизился. Он трижды в день выходил в эфир с патриотическими речами, а всё остальное время крутил на повторе довоенную музыку, чем утомлял не привыкших к постоянному звуковому сопровождению учёных, но с этим можно было мириться. В научные направления он не лез, оставляя руководство на усмотрение Лиз, его люди тоже не вмешивались, и в целом сосуществовать с ним вполне получалось. — Я тут, с вашего позволения, поколдовал немного. Почитал архивы, потому что довоенное оборудование… сами знаете. Здесь штатная система охлаждения, которую ставили в RobCo. Лиз кивнула и обошла Диспетчер. Его задняя поверхность была закрыта композитными коробами, от которых тянулись толстые каналы куда-то в стену. — Я подцепился к центральной вентиляции, — пояснил Энрике. — Для оборудования такого класса перепады влажности губительны. И собрал мост на досуге. Наши терминалы не так чтобы совместимы с этим монстром. Лиз проследила взглядом направление его жеста, увидела небольшую белую коробку с входящими и выходящими из неё проводами. На коробке мигали оранжевые лампочки. — Элизабет, скажите… — Да? — встревоженный голос Энрике её насторожил. — Он ведь слепок мозга. Вы уверены, что хотите его перемещать на непроверенное оборудование? Он сам — уверен? Да, сейчас он ограничен в ресурсах, но существует довольно стабильно. — Конечно, я уверен! — недовольно раздалось из динамика над дверью. Расположенная рядом камера повернулась и моргнула. — Что за вопросы, доктор! Я возглавляю наследие великой страны, но вынужден существовать в какой-то убогой клетке! В динамике зашипело. — Не перебивайте! — раздражённо буркнул Эдем куда-то в сторону. Лиз догадалась, что Гейдж попытался прервать излияния президента, но тот упорно желал высказаться. — Мне, в конце концов, уже пора начать нормально исполнять свои обязанности, и я готов к чему угодно во благо моей страны! — Как скажете, господин президент, — не стал возражать доктор Томпсон. Эдем снова моргнул камерой. В динамике зашуршало, затем донёсся приглушённый, но предельно вежливый, прямо-таки медовый, голос президента: — Часы будьте любезны. Один короткий тихий сигнал — сканер терминала Отца считал его личный пропуск. Энрике с горечью подумал, что при новой власти часы их директора, сигнал с которых открывал любые двери в комплексе, по какой-то непостижимой случайности оказались у человека, который к науке не имеет вообще никакого отношения. Эдем снова заговорил в камеру. — Мы тут, с вашего позволения, временно отключили протоколы безопасности. Что дальше? — Этап принудительного перенаправления трафика, — подсказал Энрике. — «Звёздный Диспетчер — реакторная». Звёздный Диспетчер? Что за пошлость. Кто его так назвал? — Мистер Брэдбертон. Величайший гений довоенной Америки, — напомнила Лиз. Ей почему-то стало обидно. — Ну, если так… Ладно, не важно. Господин президент, нашли? — Нашли. Робоглаз покрутился вокруг Диспетчера. Лиз помахала ему в камеру. Она примерно представляла, что сейчас происходит наверху. Взаимодействие Гейджа с президентом, судя по их периодическим перебранкам в эфире, напоминало вооружённый союз вынужденных соседей. Но сейчас глава Анклава, помешанный на чистоте крови своих граждан, вынужден просить рейдера из Пустошей нажимать для него на кнопки. Лиз никогда раньше не слышала от Эдема такого смирения. Доктор Томпсон отвлёкся на изменившееся изображение на экране Диспетчера, кивнул своим мыслям и что-то нажал. — Я подтвердил с нашей стороны, — пояснил он. Лиз подошла ближе, чтобы лучше видеть. Эдем проскрипел что-то неразборчивое, а затем отключился от камеры. И практически сразу вспыхнули красным звёздные ядра. Зашумела система охлаждения. Лиз отошла в сторону и постучала пальцем по наушнику. Робоглаз повернулся в её сторону. — Что там у вас? — поинтересовалась она. — Ничего особенного. Терминал мигает. Скучающий голос Гейджа её позабавил. Просто слепок мозга переезжает на довоенный сервер, обычное дело. — Спроси, надолго это? — Хорошо, сейчас, — Лиз подошла к Энрике. Тот склонился к экрану Диспетчера. — Сколько, по-вашему, займёт процесс? — Откуда ж мне знать, Элизабет. Перенос идёт — уже слава Богу. — Услышал, — бросил Гейдж и отключился. Лиз через плечо Энрике заглянула в экран, но и там ничего особенного не происходило. Звёздные ядра ослепительно сияли. На первый взгляд ничего не менялось. Но сначала изменился характер шума вентиляторов, потом тревожно-красный цвет звёздных ядер перешёл в привычный оранжевый. Лиз, мерившая шагами зал, остановилась. — Энрике? — Да, Элизабет. — Мне кажется, или что-то происходит? Он взглянул в терминал. Внутри Диспетчера что-то щёлкнуло, а потом по экрану побежали строки самодиагностики. Звёздные ядра хаотично заморгали. Президент осматривался. В это же время приёмник терминала Отца выплюнул выжженный прозрачный голодиск. — Нет, вам не кажется. Он калибрует оборудование под себя. В Рейвен-Рок Лиз ни разу не видела президента лицом к лицу, никогда не находилась рядом с ним настолько близко. Она машинально вытянулась и замерла, скосив взгляд на экран. Даже в виде слепка мозга Эдем её пугал. Энрике смотрел на происходящее чисто с научным интересом. — Знаете, впервые присутствую при чём-то подобном. Довоенная машина — и какая мощь… Добро пожаловать, господин президент. Осваивайтесь. — Благодарю, доктор, — механический голос, прозвучавший из встроенных динамиков Диспетчера, мало напоминал прежний голос президента. Эдем кашлянул. — Что ж, начало положено. А теперь оставьте меня, господа. — Есть! — Лиз развернулась на каблуках и вышла в коридор, едва не забыв робоглаза. Здесь она позволила себе облегчённо выдохнуть. Интеллект господина президента в Диспетчере — само это сочетание её пугало. Все они, кто вышел из Рейвен-Рок, предпочитали держаться от него по возможности далеко. Выполнять его приказы, идти в бой под его музыку, но ни при каких обстоятельствах не оказываться рядом с ним. Эдем был для них непостижимым сверхразумом, созданием совсем иного порядка, нежели живой и понятный полковник Отем. Лиз села на подоконник в конце коридора, закурила и постучала пальцем по гарнитуре. Робоглаз подлетел ближе. — Гейдж, слышишь меня? — Да. — Он здесь. — В курсе. Гейдж повертел в пальцах пустой голодиск и выбросил в мусорку. Диск свою функцию выполнил. Как и Анна. Как и он сам. — Какие планы? — Лиз хотелось отвлечься. — Сгоняю на поверхность. Устал я от него. Она не стала напрашиваться в попутчики. Хотелось, но сработала военная выдержка. Захочет — сам позовёт. Лиз коротко попрощалась и направилась в лабораторию.