Глава 22. Выполнить обещание. Часть II

— Доктор Уайатт, доктор Томпсон, — синт-диспетчер приветствовал их коротким кивком. — Поскольку вы запрашивали телепортацию оборудования, пожалуйста, предъявите пропуска. Лиз сдержанно улыбнулась в ответ и протянула руку с коммуникатором к сканеру. — Уточните, пожалуйста, назначение оборудования, — попросил дежурный. — Квантовый стабилизатор частот. Не вскрывать, нарушите калибровку. Синт смерил взглядом непрозрачную капсулу, которую лаборанты, сопровождавшие женщин, выгрузили сразу на платформу телепортации. — Ваш уровень допуска позволяет сопровождать оборудование без дополнительной проверки. Благодарю. Лиз подумала, что за пульт сегодня поставили какого-то идиота. Она уже скоро месяц как руководит научным сектором, но до сих пор вынуждена выслушивать очевидное. — Доктор Томпсон? Джанет просканировала пропуск. — Портативный квантовый терминал. Портативный электромагнитный дефектоскоп высокого разрешения. Гидродинамический охладитель электронных плат. Доктор Уайатт, вы подтверждаете? — снова уточнил дежурный. — Подтверждаю, — Лиз просканировала свой пропуск руководителя второй раз. — Место назначения настроено с максимальной разрешающей способностью. Повышение расхода энергии реактора. Пожалуйста, подтвердите. Лиз скрипнула зубами. — Подтверждаю. — Удачной экспедиции, дамы. Первыми отправили двух синтов-лаборантов с капсулой, следом — Лиз. Насчёт разрешающей способности диспетчер не обманул: молния ударила точно в разобранную крышу. Лиз потёрла глаза и сразу отошла к лифту, чтобы не мешать. Заметила в противоположной стене квадратную дыру с обожжёнными краями и понимающе хмыкнула. Полезная вещь штурмотрон. От размышлений о штурмотронах её отвлёк следующий разряд телепорта. Появилась Джанет со своим багажом. Едва погасло белое сияние, заработал лифт. Брэдбертон их ждал. — Ох, Элизабет… чувствую, я об этом пожалею, — вздохнула доктор Томпсон, наблюдая, как синты затаскивают в лифт капсулу и протискиваются следом. — Уверяю, нет. Мы ценим лояльность и готовность к сотрудничеству. Доктор Томпсон не стала спорить. Да и какой смысл? У новой власти на всё один ответ: не нравится — на поверхность. Из оборудования, которое они принесли с собой, капсула с заготовкой тела для Брэдбертона была наиболее объёмным объектом. Всё остальное они могли свободно нести в руках. Под видом портативного дефектоскопа Джанет зарегистрировала кольцевой сканер мозга, под видом охладителя электронных плат — медицинский регенератор. Дамы прорабатывали план четыре дня и сейчас были настроены оптимистично (хотя и не очень уверены в результате). Ни для одной из них перенос сознания в синта без чипа не являлся профильной задачей, а профессиональная деятельность Лиз так и вовсе не касалась людей. Хоть она и пыталась этого не показывать, но ей было тревожно. Брэдбертон не коготь смерти, он величайший гений довоенной Америки. Мозг, который в планируемой войне критически необходим. Они спустились на лифте и по пандусу прошли в убежище. Лиз огляделась, Гейдж лениво махнул ей рукой. Он сидел на крутящемся стуле возле рабочего стола Брэдбертона. Штурмотрон неподвижно стоял рядом, склонив голову и опустив клинки. Доктор Томпсон подумала, что даже штурмотрон с клинками и лазером похож на учёного куда больше, чем его хозяин. Она вообще не понимала, почему этот человек оказался настолько высоко в иерархии новой власти. К их системе он очевидно не принадлежал. — А робота ты зачем припёр? — вместо приветствия поинтересовалась Лиз, выразив сомнения их обеих. Доктор Томпсон хотела спросить то же самое, но не решилась. Штурмотрон со своим лазером, пусть даже выключенным, представляет определённую угрозу чувствительному институтскому оборудованию. — Привычка, — Гейдж пожал плечами. Лиз подумала, что привычка эта — совсем недавняя, за все годы она ни разу не видела его с роботом. Она даже не знала, что Гейдж в принципе умеет с ними обращаться. Мэг говорила, что в первый день появления их нового босса в Ядер-Тауне обсуждалось, что сентрибота будет программировать кто-то из Операторов. Гейдж никогда не интересовался роботами. Ну или она не всё о нём знает. — Нет, так не годится, — Лиз нахмурилась. — Мы даже без робоглаза, потому что от него фонит, а тут целый штурмовик. У нас одна попытка, и, если он как-то повлияет, поздно потом будет бегать. Убери. Гейдж поморщился, но промолчал. Встал со стула и в сопровождении робота направился к выходу. Вернулся он через несколько минут, уже один — робот остался на втором этаже полуразрушенного офиса. Доктор Томпсон подошла к Брэдбертону и в задумчивости остановилась. — Добрый день, сэр. Меня зовут Джанет. Как это вас так угораздило? Брэдбертон не понял, шутит она или нет, однако решил вспомнить довоенные манеры. — Судьба не была ко мне благосклонна, мадам. — Сочувствую. Ну, если всё пойдёт по плану, скоро она станет к вам благосклоннее. Мы с доктором Уайатт собрали всё необходимое, чтобы вам помочь. Лиз активно закивала. — А вы мне не верили, сэр. Мы выполняем обещания. — Я вам поверю, Элизабет, когда своими ногами выйду на поверхность. — Ну что ж, тогда приступим. Я уверена, господин президент будет рад с вами познакомиться, — Лиз ободряюще улыбнулась. Брэдбертон тяжело вздохнул. Ему до сих пор казалось, что всё это ему снится. Лиз вытащила из сумки лабораторный халат и надела поверх комбинезона, после чего раскрыла на столе белый кейс портативного терминала. Брэдбертон скосил глаза и удивлённо хмыкнул: чего-то подобного в его время не было. Женщин сопровождали белые человекоподобные роботы, на которых и он, и Сьерра успели насмотреться ночью. — Дамы, боюсь показаться невежливым, но кто вот это? — Синты, — Лиз пожала плечами. — Принеси-подай и прочая несложная работа. Сэр, где у вас генераторная? Брэдбертона такой ответ не устроил. Допустим, теперь он знает название этих существ, но толку? Он пообещал себе непременно во всём разобраться — после — и указал взглядом в сторону выхода. Генераторная находилась недалеко от входной двери. Синты с бухтой кабеля скрылись в указанном направлении. Джанет обошла Брэдбертона по кругу, задержала взгляд на отсеке батарей и, немного подумав, кивнула самой себе. Лиз вопросительно подняла бровь. — Да, лучше там подцепиться. Всё же системе двести лет, мало ли перегруз, — пояснила Джанет. Вернулся один из синтов, на ходу разматывая кабель. Когда он дошёл до стола, Джанет забрала наконечник кабеля и со щелчком воткнула в разъём терминала, потом нажала кнопку включения. Терминал загудел, на чёрном фоне начали появляться яркие голубые буквы. — Первый пошёл, — прокомментировала Лиз. — Питание стабильно. Из корпуса кейса выехали три плоских экрана. Брэдбертон вытаращил глаза. Похоже, теневое правительство провело эти двести лет с пользой. Синты между тем подтащили ближе непрозрачную капсулу с тёмным стеклом и установили её на выдвижных ножках горизонтально напротив банки Брэдбертона. — Хотите посмотреть на тело, сэр? — как-то буднично спросила Джанет, словно речь шла о новой одежде. Брэдбертон попытался вытянуть шею, чтобы лучше видеть, но у него не получилось. Синты же, правильно интерпретировав его намерение, подкрутили одну пару ножек, и капсула приподнялась под углом. Брэдбертон подумал, что она похожа на гроб. Спустя двести лет он воскреснет и встанет из гроба. — Что за вопрос, леди! Разумеется, я хочу! Лиз склонилась над капсулой и что-то нажала на сенсорной панели. Внешнее стекло с тихим шипением отъехало в сторону, и под внутренним, прозрачным, стеклом Брэдбертон увидел самого себя — такого, каким он был лет за двадцать до войны. Он поражённо открыл рот и вдруг почувствовал, как перед глазами немного поплыло. Видимо, это как-то отразилось на его внешнем виде, потому что отреагировал даже Гейдж. — Так, ты не отъедь мне тут! — Нет, я… всё в порядке, — Брэдбертон не сразу узнал свой голос. Женщины, прервав подготовку, обеспокоенно смотрели на него. — Как… как вам удалось? — Будем считать, что немного магии, — Лиз улыбнулась. — Сэр, постарайтесь успокоиться. Мы вам просто показали, что с телом всё хорошо. Но если у вас сейчас начнёт скакать давление, мы не сможем продолжать. Брэдбертон моргнул в знак согласия и постарался дышать ровнее. Примерно так он выглядел, когда учил дочь ходить. Так давно это было. Неужели этот чёртов Анклав и их новый президент наконец сдержат обещание? Капсулу закрыли обратно и снова положили горизонтально, Лиз подключила её к терминалу. На правом экране появилось схематичное изображение тела, окружённое набором показателей: пульс, температура окружающего биогеля, внутричерепное давление, уровень насыщения тканей кислородом. Брэдбертон впился взглядом в экран. С его положения было видно не всё, но хотя бы частично. Сейчас ему начало казаться, что всё это происходит не с ним. Двести лет назад они его обманули. Пусть не эти люди, но структура — всё та же. Прежнего президента он знал лично. Брэдбертону было тревожно. Ещё тревожнее ему стало, когда Джанет надела перчатки и принялась по кругу наносить на стекло его банки голубоватый гель. — Вы не могли бы пояснить, в чём суть ваших действий? — как мог спокойно спросил Брэдбертон. Светящаяся голубая паста мешала ему видеть окружающую действительность. Мало того что он не может сдвинуться с места, так теперь ещё и обзор ограничен. — Конечно. Простите. Это биогель, нужен для контроля… хм, правильности сканирования. Сэр, не пугайтесь, сейчас мы будем надевать сканер. Брэдбертон не успел возразить — да и не стал бы, несмотря на охвативший его парализующий ужас. Поверх стекла, прямо на покрытую гелем область, опустился кольцевой сканер, и в банке наступила темнота. Теперь до Брэдбертона доносились только звуки. — Сканер подключен, — сообщила Лиз. — Готов к калибровке. Белый корпус сканера прорезала голубая неоновая линия. На левом из трёх экранов появилось изображение мозга Брэдбертона. — Калибровка пройдена. Помех нет. Сэр, как вы? — Спасибо, Джанет, пока жив, — попытался пошутить Брэдбертон, хотя на самом деле ему было совсем не смешно. Ему было страшно. — Вы ещё всех нас переживёте, — улыбнулась в ответ доктор Томпсон. Ей было жаль этого человека. Его предыстории она не знала, Лиз изложила только сухие факты: есть сохранённый мозг, нужно переместить сознание. Но, как бы то ни было, за двести лет в банке можно сойти с ума. Синты опустились на колени перед тумбой барокамеры и сняли защитную панель основания, открывая блок управления. Джанет нашла кабель вывода цифровых данных и подключила к нему переходник, затем к переходнику — два шлейфа. Один из них соединили с терминалом, второй подтащили к капсуле. Джанет открыла сервисное окно в изголовье капсулы и осторожно ввела стерильные иглы-электроды в разъёмы на шее заготовки. Засветился центральный экран. Обе дамы бросили в его сторону быстрые взгляды. Синхронизация всей системы была достигнута. — Сэр, всё готово, — Лиз подошла к Брэдбертону и остановилась, касаясь стекла пальцами. — Вы хотите нам что-то сказать? — Всё, что хотел, я уже сказал. Я готов к любому исходу, но если получится… благослови вас Бог. И будь проклят этот ублюдок Брэкстон, который обрёк меня на всё это, — мысленно добавил Брэдбертон и тяжело вздохнул. Кошмар должен закончиться. Джанет нажала сенсорную кнопку запуска. Загудела охлаждающая система терминала и капсулы. Брэдбертону показалось, что его давно отсутствующее тело взрывается фантомной болью. Все мысли выбило из головы в один миг, глаза бешено завращались под закрытыми веками. Он хрипло, прерывисто дышал. Женщины грустно переглянулись: они ничем не могли ему помочь. Перенос сознания в синта с чипом был куда проще. Засветился старый дисплей системы LEAP-X. ВНИМАНИЕ: СИНДРОМ ТАКТИЛЬНОГО ШОКА ОБЪЕКТА. РИСК ИНСУЛЬТА. Джанет взглянула на терминал и ахнула. — Элизабет, скорость передачи данных падает! Лиз бухнулась на колени и прилипла взглядом к экрану. В банке явно что-то происходило. Брэдбертон бессвязно шептал обрывки фраз. — Твою мать! Это старое ведро накачивает его мед-иксом! — зашипела Лиз. — Если так пойдёт, он впадёт в кому. Джанет, колите стимуляторы. Будем надеяться, достучится. Доктор Томпсон кивнула и бросилась перенастраивать регенератор. Мозг синта вспыхнул повышенной активностью. Теперь он работал как мощный цифровой вакуум — вытягивал и впитывал оставшиеся крупицы сознания Брэдбертона, пробивая химическую кому. Лиз вскочила и встревоженно уставилась на экраны терминала. Полоса прогресса медленно, но всё же ползла вперёд и вскоре перешагнула критические пятьдесят процентов. В этом момент у Брэдбертона раздвоилось сознание. Теперь темнота банки сменилась видом потолка убежища. Он моргнул, потолок исчез. Снова темнота. Потом снова потолок, встревоженное лицо Лиз. — Осталось сорок процентов, — как сквозь толщу воды, донёсся до Брэдбертона голос Джанет. — Но активность исходника угасает. Система гонит мед-икс, и я боюсь, что нам больше нечем ответить. Лиз нахмурилась. Она спиной чувствовала тяжёлый взгляд Гейджа, но старалась не обращать внимания. — Подождите, Джанет, я подумала… — она не договорила. Подошла и встала у изголовья капсулы. Веки синта нервно дрожали. — Сэр, вы меня слышите? Неразборчивый шёпот из банки. — Нет, сэр, слушайте отсюда. Вы сегодня встанете и выйдете на поверхность. — Элизабет, вы серьёзно?! А хотя… — Джанет снова обернулась к терминалу. — Слушайте, а работает. Скорость держится. Брэдбертон снова осознал себя лежащим в капсуле. Рядом стояла женщина в лабораторном халате поверх серого комбинезона. Как же её зовут… Он сосредоточился. Элизабет. На нагрудном кармане её комбинезона эмблема — буква Е в окружении звёзд. Легко запомнить. Брэдбертон открыл рот и попытался что-то сказать, но вместо голоса получился лишь булькающий кашель. — У вас почти получилось, сэр, — Лиз улыбнулась. Лицо Брэдбертона дёрнулось в ответ. — Хотите, я расскажу вам про нашего президента? Джанет, стоя к Лиз спиной, закатила глаза. Конечно, самое время вспомнить президента. Однако — с президентом или без — метод Лиз работал. Мозговая деятельность синта успешно запускалась. — Наш президент прошёл похожий путь. Он создал слепок мозга — цифровую копию своей личности. Благодаря этому ему удалось спастись, и теперь он снова с нами. Я уверена, он захочет вас видеть. Ещё он рассказывал, что у него в детстве была собака. У вас была собака, сэр? У меня была кошка. Семьям офицеров разрешали держать животных. Брэдбертон хотел привычно ответить из банки — и понял, что не может. Перед его глазами сквозь толстое стекло застыл потолок убежища. Тупое оцепенение химической комы отдалялось, превращаясь в фоновую помеху. Квантовый сканер над банкой постепенно снижал обороты. Впервые за двести лет Брэдбертон чувствовал, как в его груди стучит сердце. Джанет неотрывно смотрела в терминал. Лиз продолжала нести какую-то ерунду про кошек. На центральном экране терминала появилась надпись: ОЖИДАНИЕ ИНИЦИАЛИЗАЦИИ АВТОНОМНОГО ДЫХАНИЯ. Брэдбертон моргнул и попытался пошевелить пальцами. Сначала это было просто физическое действие, но за ним пришло осознание: у него есть тело. Не фантомные боли в утраченных конечностях — нормальное человеческое тело. Дамы переглянулись и почти одновременно выдохнули. Лиз только сейчас позволила себе подумать о том, что от успеха операции с Брэдбертоном зависело в её дальнейшей жизни если не всё, то очень многое. — Запускаю откачку геля, — едва слышно пробормотала Джанет. У неё дрожали руки. Смерть этого человека была бы на их совести. Зашумела дренажная система, гель откачивался в резервуар, расположенный внизу капсулы. Брэдбертон судорожно вздохнул — и понял, что может дышать. К капсуле снова подошла Лиз. — Сэр, мы захватили для вас одежду. Мы сейчас выйдем, чтобы вам не было неловко, а синты откроют капсулу. Сможете одеться и потом позовёте нас, хорошо? Брэдбертон попытался ответить, но лишь снова закашлялся. Из форсунок, расположенных по периметру капсулы, подул тёплый воздух, сгоняя остатки геля. Затем он услышал удаляющиеся шаги и скрип закрывающейся двери: женщины ушли. Брэдбертон мысленно порадовался их предусмотрительности: представать перед противоположным полом в чём мать родила не входило в его планы. Он чувствовал себя дезориентированным, вихрь мыслей и чувств оглушал. У него снова было тело. Брэдбертон поднял руки и коснулся пальцами стекла капсулы. Интересно, как долго он будет привыкать, что снова может двигаться? Первые годы в банке он мучился от фантомных ощущений: как будто по-прежнему мог ходить или прикасаться к окружающим предметам. И вот он снова всё это может. Сердце колотилось как бешеное. Брэдбертон зажмурился и открыл глаза как раз в тот момент, когда непрозрачное стекло над ним исчезло. Изголовье капсулы начало подниматься. Затем открылось внутреннее стекло. — Сэр, — один из синтов протянул руку. Брэдбертон сначала хотел отказаться от помощи, но потом передумал. Вряд ли он будет твёрдо стоять на ногах. Оперевшись на синта, он выбрался из камеры — пошатнулся, но устоял. Странно, раньше собственный рост казался ему вполне обычным, но после двухсот лет в банке на высоте метра над полом сейчас было непривычно высоко. Второй синт протянул одежду: бельё и сложенный серый комбинезон — похожий на тот, что был у Лиз. Брэдбертон поспешил одеться. Движения пока оставались неловкими и скованными, но мозг учёного удовлетворённо отметил, что могло быть и хуже. Он оглянулся. Гейдж рассматривал банку: исходник был мёртв. — Ты… не обманул, — хрипло произнёс Брэдбертон. — Всё как договаривались. Ты мне, я тебе. Детали позже. Дверь библиотеки приоткрылась. — Сэр, вы готовы? — крикнула Лиз. — Готов. Прошу вас. Двести лет он смотрел на своё убежище из одной и той же точки. А сейчас со стороны видит банку, с которой до сих пор не сняли кольцо сканера. Брэдбертон пошатнулся и, чтобы не оконфузиться падением перед дамами, присел на край капсулы. Стало не так высоко, пол перестал плавать. Первой из библиотеки вышла Лиз, за ней Джанет. Брэдбертон машинально отметил, что Сьерра предпочитает не показываться: её отношения с остальными присутствующими, судя по всему, оставляли желать лучшего. А ещё — что ему её не хватает. В столь важный момент своей жизни он хотел бы её увидеть. Но это потом. — Сэр, как вы себя чувствуете? — спросила Лиз. — Я… как будто заново родился. В каком-то смысле, так оно и есть, — Брэдбертон улыбнулся. — Вы не представляете, что такое двести лет без движения в этой банке, в полном одиночестве. — Слава Богу, нет, — Лиз нервно передёрнула плечами. — Мы не представляем. Вы мужественный человек, мистер Брэдбертон. Мы рады вам помочь. Следующие четверть часа Брэдбертон пытался осознать себя в новом теле, а женщины молча наблюдали за его самочувствием. Затем Джанет снова заговорила. — А теперь, с вашего позволения, мы должны вернуться к работе, — ей не терпелось покинуть это странное место. Переключить атмосферу и успокоиться, забыть пережитый стресс. Её не покидала мысль, что они могли его убить. Она никогда не переносила сознание в синта без чипа, Лиз так и вовсе не работала с людьми — а это не коготь смерти, это один из величайших гениев довоенной Америки. Лиз согласно кивнула. — Моя коллега права, мы вынуждены вас оставить. Однако, если захотите посетить нашу новую базу, я уверена, все будут вам рады. Наш президент захочет с вами познакомиться. — Буду счастлив принять приглашение господина президента, — церемонно согласился Брэдбертон. Приглашения от предыдущего президента ничем хорошим не закончились, но кто знает… Мозг довоенного миллиардера работал с привычной цепкостью. Брэдбертон никогда не упускал возможностей. Синты под руководством обеих дам разобрали оборудование, и вскоре вся компания отбыла к лифту. Гейдж ненадолго вышел следом — Брэдбертон видел, как он, отозвав Лиз в сторону, что-то ей говорит, а женщина озадаченно кивает в ответ. По-видимому, новый президент отличается весьма альтернативным мышлением, если в его системе рейдер из Пустошей сумел подняться настолько высоко, чтобы указывать его солдатам. Брэдбертон решил подумать об этом позже. Он наконец осмелился отлепиться от капсулы, выпрямился во весь рост и даже сделал пару шагов. И вдруг понял, что жутко голоден. После двухсотлетнего перерыва это было новое для него чувство: система подавала питательную смесь по часам, и он к этому привык. А теперь… теперь он снова может есть, как обычный человек. Собственно, он им и был, причём не дряхлым стариком, а молодой и полной сил версией самого себя. Нужно будет найти зеркало. Брэдбертон огляделся и вспомнил, что в соседнем зале возле машины стоит автомат с колой. Посчитав, что уже достаточно освоился с координацией тела, он направился туда. Каждый совершённый шаг приводил его в восторг. Брэдбертон старался не показывать этого и усилием воли поддерживал нейтральное выражение лица, но в душе его бушевал ураган. Голова в банке осталась в прошлом. Он дошёл до автомата с колой, вытащил бутылку Квантовой. Свернуть крышку получилось не сразу — дрожали руки, но он справился. Кола оказалась на вкус точно такой же, какой он её помнил. Брэдбертон глубоко вздохнул и закрыл глаза. Двести лет ада закончились. Звук шагов со стороны входной двери вернул его в реальность. Подошёл Гейдж. — А вот теперь обсудим детали. — Слушай, дай в себя прийти, — пробурчал Брэдбертон. — У меня голова крýгом от этого всего. — Ты давай с темы не съезжай. Я свою часть сделки выполнил. — Я тебе поражаюсь. Сам же ведь ты нихрена не сделал, просто нашёл тех, кто сделает. — Начинаешь понимать, — Гейдж самодовольно ухмыльнулся. — Вот поэтому я и пролез в Анклав. На случай, если ты хотел об этом спросить. Брэдбертон кивнул. Да, это многое объясняет. Он в задумчивости посмотрел на бутылку колы, которую сжимал в руке, потом сделал ещё несколько глотков. Кола-квант придавала сил. — Я готов. Только предупрежу Сьерру, чтобы не волновалась. И возьму терминал. Гейдж пожал плечами, но возражать не стал. Брэдбертон забрал из ящика рабочего стола портативный терминал и направился в спальню. Сьерра сидела на кровати, поджав ноги, на коленях у неё лежала открытая книга. Брэдбертон сразу понял, что она не читает: книга была перевёрнута. На звук шагов девушка подняла голову — и застыла с открытым ртом. Мистер Брэдбертон был реален. Такой, каким она его видела на старых плакатах: молодой, лет на двадцать моложе, чем был на момент начала войны. Он стоял в дверном проёме и улыбался. — Ну, что скажешь? Так ведь лучше, чем голова в банке? Сьерра всхлипнула и зажала ладонью рот. На глазах у неё выступили слёзы. Брэдбертон подошёл и сел рядом, осторожно взял её за руку. — Сэр, вы… вы живой, — пробормотала она и сжала пальцы — боялась, что он исчезнет. — Сэр, я так рада! Она всё-таки заплакала. Брэдбертон обнял её, неловко погладил по голове. — Сьерра, мне нужно ненадолго уйти. Я… обещал. И я бы хотел, чтобы ты меня дождалась. Отпразднуем моё возвращение — только ты и я. Она потёрлась мокрым от слёз лицом о ткань комбинезона на его груди. Ещё никогда в жизни она не была настолько счастлива. — Если хотите, я куплю продуктов и приготовлю ужин, — предложила Сьерра, шмыгая носом. Брэдбертон кивнул. — Только… будьте осторожны, сэр. — Я думаю, мне ничего не угрожает. Вряд ли бы меня вернули к жизни, чтобы потом убить, — пошутил он. Сьерра улыбнулась сквозь слёзы. — Я недолго. Обещаю. Брэдбертон вышел. Сьерра посидела ещё несколько минут, прислушиваясь: заработал лифт, потом всё стихло. Она отложила книгу и наконец осмелилась выйти. Бросила быстрый взгляд на голову в банке и поспешно отвернулась. Наконец её кумир свободен. Сьерра была так счастлива, что едва не танцевала. Она взяла ключ-карту от лифта, сумку и направилась к выходу. Может, и к лучшему, что мистер Брэдбертон временно оставил её одну: она сходит на рынок и приготовит праздничный ужин. С этими мыслями Сьерра поднялась на лифте и вышла в кабинет на втором этаже здания. Была середина дня, через полуразрушенную крышу сияло солнце. Последним, что она успела увидеть, была чёрная самоходная броня с рогатым шлемом. А потом наступила темнота.

***

Брэдбертон поражённо оглядывался по сторонам. Он не видел парк со времён своей последней весны, и теперь подсознательно был готов к худшему. Но Сьерра оказалась права: в городе относительно чисто, большинство элементов осветительной системы уцелело. Разве что вместо туристов — вооружённые рейдерские патрули. — Что тут произошло? — поинтересовался он, следуя за Гейджем к выходу из города. Сейчас Брэдбертон ловил себя на том, что ему абсолютно без разницы, туристы это или рейдеры, главное — чтобы не разрушали имущество парка. Но с этой стороны на первый взгляд всё было в порядке. — Какой период тебя интересует? Они вышли из города и теперь направлялись к Галактике. Штурмотрон с клинками в обеих руках шагал чуть впереди. Брэдбертона его присутствие несколько напрягало, но он старался не подавать вида. — Сьерра упоминала, что ты здесь семь лет. Гейдж кивнул. — В городе была стоянка караванов. Мы с напарником сюда сунулись, осмотрелись, нам понравилось. Но ресурсов не хватало, нужно было что-то придумать. Я пробежался по окрестным бандам, нашёл тех, кто готов присоединиться к операции. — И Анклав? — Тогда я не знал, что они Анклав. Они отличались, да, и мы не сразу друг друга поняли, потому что они не привыкли слушать кого-то не из их системы. Но потом всё прошло как надо. Мы выбили торговцев из города. С тех пор мы здесь. — А торговцы? — А нахрен тебе торговцы? Скинули к мирелуркам. Брэдбертон поморщился. Ему ещё многое предстояло узнать. — Что такое мирелурки? — Грязекрабы. Мутанты, в болоте живут. Если очень интересно, потом как-нибудь покажу. — Да нет, не очень. — А вот кстати, Брэдбертон. Стрелять умеешь? — Ну так… в тир с дочкой ходили. А что? — Понял. Тогда я тебе синтов для охраны подгоню. И плазменную пушку на всякий случай. Без оружия здесь ходить не принято — времена неспокойные. — Что-то у тебя я никакого оружия не вижу, — прищурился Брэдбертон. Гейдж кивнул в сторону робота. — Вон моё оружие. Когда один ходил — винтовка была. Они дошли до входа в Галактику. Брэдбертон, стараясь сдержать волнение, сжал кулаки. Он уже не надеялся вновь увидеть свой парк. На первый взгляд в Галактике мало что изменилось. Был мусор, попадались разбитые роботы — в целом, вполне естественно за двести лет небытия. Светились неоновые вывески на зданиях, вращался аттракцион в виде гигантского Помощника. Брэдбертон подумал, что стоит вернуться сюда одному — побродить, никуда не торопясь. Возможно, привести Сьерру, она ведь так хотела увидеть Ядер-Мир. Мысль о Сьерре неприятно кольнула. Имеет ли он право давать ей ложную надежду? Ведь он старик, он родился до войны. Но её искренний восторг подкупал. Никто из довоенных знакомых не любил его настолько бескорыстно. Даже жена и дочь, не говоря об остальных из его окружения. Всем было что-то от него нужно. Сьерра просто хотела находиться рядом с ним. Впереди показался Космопорт. Брэдбертон сразу обратил внимание, что витрина с бронёй открыта, а сама броня пропала. Он повернулся было за разъяснениями, но наткнулся на хмурый взгляд Гейджа и решил обсудить эту тему позже. Нужно закончить сделку. На маленьком столе перед Диспетчером Брэдбертон разложил портативный терминал и сел рядом на крутящуюся табуретку. — Сначала я отвяжу роботов от Диспетчера и переподключу сюда. Роботов много, это надолго. Погуляй пока, не виси над душой. Брэдбертон лукавил, но не признаваться же, что хочет побыть наедине со своими мыслями. Он готовился разбирать Диспетчер — ядро Галактики, к которой питал особую привязанность. Завод и Галактика, самые дорогие его проекты. Первый для работы, второй — для души. Он любил Галактику и беспокоился за неё больше, чем за прочие зоны парка. Брэдбертон чувствовал себя предателем. Он осторожно коснулся пальцами ближайшего звёздного ядра. Галактика была последней из зон Ядер-Мира. Брэдбертон торжественно открыл её в семьдесят втором, за пять лет до войны. На тот момент он уже вовсю сотрудничал с военными, а потому не испытывал проблем с финансированием. Галактику строили с размахом, поражающим даже на фоне завода и Детского Королевства. Витрина передовых технологий, населённая роботами, — Галактика стала вершиной творческой мысли гениального изобретателя. Идея разобрать Диспетчер казалась кощунственной. И всё же отступить он не мог. За то, что он после двухсот лет ада вышел на поверхность своими ногами, придётся заплатить сердцем Галактики. Брэдбертон вздохнул и углубился в работу. Он через шнур подключил терминал к диагностическому порту Диспетчера. Сейчас создатель Ядер-Мира чувствовал себя неумелым врачом, калечащим собственное дитя. Он сам не знал, что простое отключение Диспетчера вызовет такую бурю эмоций. Возможно, не до конца пришёл в себя после обретения тела. Брэдбертон тряхнул головой. Он соберёт новый Диспетчер, лучше и мощнее. Теперь он снова может работать. Свой личный пароль администратора он помнил с того самого дня, когда впервые включал Диспетчер. Брэдбертон тяжело вздохнул. Ему хотелось что-то сказать — просто в воздух, своей Галактике — нерациональное, живое, но он не мог. Он не думал, что будет настолько сложно. За его спиной штурмотрон с клинками в обеих руках, едва слышно скрипя суставами, мерил шагами зал Космопорта. SYS_COMMAND: DISCONNECT_ALL_UNITS // AUTH_CODE: J-C_BRADBERTON_001 Диспетчер загудел. Команда отключения была отправлена. Брэдбертон не оглядывался, но знал, что сейчас происходит в парке. Роботы замерли, потеряв связь с сервером. Звёздные ядра тревожно моргали. Он переключил тумблер на терминале и запустил протокол перехвата частот. REDIRECT_LOCAL_NETWORK // RE-LINK_TO: PORTABLE_HOST_JCB Роботы разных типов поочерёдно начали синхронизироваться с терминалом. Брэдбертон невольно оглянулся: штурмотрон продолжал вышагивать по помещению, никак не реагируя на происходящее. А если бы вдруг получилось перехватить и его, было бы интересно. Но конкретно этот штурмотрон не принадлежал парку. — Откуда у тебя робот? — пытаясь немного разрядить обстановку, спросил Брэдбертон. — Нашёл. Почему вас всех это так интересует? — Редкая комплектация. Не вяжется, уж извини, с твоим образом жизни. Я думал таких купить, но не пролез по бюджету. Почему и спрашиваю. — Если ещё найду — продам тебе, — пообещал Гейдж, а Брэдбертон не понял, шутит он или нет. Но развивать тему не стал. Было очевидно, что история знакомства рейдера из Пустошей и элитного штурмотрона так и останется тайной. Тем временем синхронизация роботов с портативным терминалом закончилась. Список подключённых устройств Диспетчера был пуст. Брэдбертон сложил портативный терминал и на несколько секунд закрыл глаза. Предатель. — Роботов переподключил. Можем заняться пультом. Гейдж подошёл, на ходу закатывая рукав рубашки. Брэдбертон скрипнул зубами. Он сам надевал мастер-пульт от Диспетчера лишь однажды, когда принимал и тестировал новое оборудование. — Я должен спросить: ты уверен? Мастер-пульт — сложная штука, он не нужен на постоянной основе. К тому же он будет фонить электромагнитным излучением, что… ну, скажем так, неполезно. Мы разработали его как резервный вариант — на случай, если система Диспетчера начнёт сбоить. Это для экстренных ситуаций. — Именно за этим он мне и нужен, — хмыкнул Гейдж. — На случай, если то, что установлено на Диспетчере, начнёт сбоить. — Ты про излучение услышал? — уточнил Брэдбертон. — Услышал. Не ссы, прорвёмся. Я родился в Пустошах. — Что ты хочешь туда установить? — Не твоё дело. С тебя оборудование и мастер-пульт, на этом всё. Брэдбертон скептически поморщился, но допытываться не стал. У него есть тело, он может ходить. Он снова видит свой парк. Отдать Диспетчер — совсем небольшая плата за возможность вернуться к работе. Будь проклят ублюдок Брэкстон. Но как же это тяжело. — Слушай внимательно, повторять не буду. Мастер-пульт предназначен для контроля критических сбоев в работе Диспетчера. По команде с пульта все внешние устройства, привязанные к Диспетчеру, переходят под контроль оператора. Все — это все в буквальном смысле. Роботы, турели, двери в помещения, камеры наблюдения. Они отключаются от Диспетчера и ждут дальнейших распоряжений. Также по команде могут перейти в боевой режим, но с этим осторожно: они могут начать крошить всех без разбора. Кроме тебя, естественно, поскольку у тебя пульт. Диспетчер автоматически перезагружается и откатывается к последней резервной копии. Гейдж кивнул. Услышанное его устраивало. Он нашёл эту штуку в ящике рабочего стола Брэдбертона в первые дни после штурма Института и предусмотрительно забрал с собой — даже не с целью немедленно использовать, скорее, просто не упустить. Он нажал едва заметный крошечный рычажок на боку панели. Ремни на руке ослабли, давая снять пульт. — Для отправки команд существует три способа. Первый — произвольно, с кнопки. Верхний левый угол. Гейдж коснулся пальцами панели в указанном месте. Кнопкой это можно было считать весьма условно — скорее, едва заметная выпуклость на абсолютно плоской поверхности. Потребуется некоторая тренировка, чтобы быстро находить эту кнопку через одежду. — Два остальных запланированы на случай, когда по каким-то причинам нажать кнопку ты не можешь. Система подключается к кровотоку и анализирует показатели организма. Пульс, гормоны стресса, давление и ещё ряд параметров, но я не думаю, что ты это всё запомнишь. Проще говоря, реагирует на панику. Или наоборот, на резкое снижение активности. — И что это даст? — Ну, например, пока ты будешь валяться в отключке, твои роботы покрошат всё живое в радиусе действия. Система не без недостатков, но тогда это был максимум. В этом случае тебе делать ничего не надо, оно сработает само. Вариант совсем резервный, толком не тестирован — обычно хватало кнопки. Ну и третий… Это на случай, когда пульт с тебя попытаются снять. Механический разрыв зондов. Все подключённые внешние устройства переходят в боевой режим немедленно, а Диспетчер уходит в жёсткий ребут с потерей всех данных. Это была… — Брэдбертон не сразу подобрал нужную формулировку, — моя страховка. Я знал, что Брэкстон хочет отобрать мой парк, и я готовился. — И в итоге сдался ему сам. — Всё предугадать невозможно. Когда-нибудь ты тоже это поймёшь. Я понял слишком поздно. Если вопросов нет, застёгивай обратно, нужно активировать. Но я всё же хочу уточнить — просто чтобы ты не думал, что получил ключи от Вселенной. Ты забираешь Диспетчер и наверняка подключишь к нему боевых роботов. Возможно — я не знаю — замкнёшь на него военный потенциал какой-то базы. Владея мастер-пультом, ты можешь ни о чём не беспокоиться, но однажды окажешься в окружении трупов. Гейдж пожал плечами и снова затянул ремни на руке. Пластина прижалась к коже. — Не привыкать. — Ну как знаешь, я просто выполняю свою часть сделки. Система активируется один раз. Я использую свои личные коды, запоминать их не нужно, потому что процесс необратим. Ты становишься единственным владельцем пульта. Брэдбертон несколько раз коснулся пульта в определённых местах. Гейдж почувствовал, что кожу под пластиной покалывает, как от слабых электрических разрядов. Длилось это всего несколько секунд. — Система водонепроницаема. С ударами аккуратнее, если обо что-то долбанёшься или влезешь в драку — может воспринять как угрозу, с соответствующими последствиями. Сброс боевого режима и отмена тревоги здесь, — Брэдбертон коснулся правого верхнего угла пластины, там тоже находилась едва заметная кнопка. — Если вдруг захочешь снять, сначала отключи, потому что иначе будет механический разрыв зондов, и тогда кранты твоей базе. Вопросы есть? — Нет. — Тогда с пультом закончили, свободен, — Брэдбертон вернулся к терминалу. ПОДТВЕРДИТЕ СБРОС СИСТЕМЫ. Он снова ввёл свой личный пароль. Диспетчер издал затихающий писк, звёздные ядра медленно погасли, и система начала глубокую перезагрузку, возвращаясь к заводскому состоянию. Брэдбертон застыл, неподвижным взглядом уставившись в центральный экран. Он уже видел Диспетчер пустым — в день первого включения, в семьдесят втором. Двести шестнадцать лет назад. Тишина Космопорта давила на уши. Он моргнул и развернулся на табуретке. — Готово. Диспетчер очищен. Могу я узнать, где ты планируешь его собрать? — Не я. Ты сам будешь собирать. Моя задача — проследить, чтобы ты всё сделал правильно. — Хорошо. Где я буду его собирать? — На новой базе нашего президента. — Одна просьба: давай завтра, я очень устал. Видимо, последствия операции. Присылай синтов, я покажу, как разбирать, и сам сопровожу на базу. Но… не сегодня. — Услышал. Тогда на сегодня всё. Тем же путём они вернулись в город и расстались возле офиса. Брэдбертон поднялся наверх и машинально отметил на слое пыли, оставшейся после обрушения крыши, пару странных следов, по размеру больше напоминавших ботинки самоходной брони, но не придал этому значения. За последние дни кого здесь только не было. И синты, и роботы… может, это вообще следы штурмотрона. Брэдбертон вспомнил узкие изящные щиколотки робота и его маленькие ступни с металлическими каблуками и с сомнением покачал головой. Впрочем, сейчас это было не важно. У него есть тело, и он снова может работать. Он спустился на лифте в убежище и ещё от входа учуял запах выпечки. Это было настолько непривычно, что у него перехватило дыхание. До войны в поместье Брэдбертона был штат персонала, включая несколько поваров, но все они были наёмными работниками. Сьерра сейчас возилась на кухне добровольно — просто потому, что хотела его порадовать. На звук шагов она выглянула из кухни. — Сэр, вы вернулись! — радостно вскрикнула девушка и бросилась ему на шею. На ней было довоенного покроя платье и передник, испачканный в муке. Брэдбертон неловко обнял её и уткнулся лицом в её волосы. — Как ты? Тебе не было страшно одной? Сьерра прижалась крепче и нервно переплела пальцы, словно боялась, что её кумир исчезнет. — Нет, я… — она на миг напряглась и замерла. Брэдбертон решил, что это от волнения. — Всё хорошо. Я сама поднялась на лифте, вышла, сходила на рынок. Я купила вино и пеку пирог. Вам понравится, сэр. Квантовый пирог Миссисипи. — Я рад. И что ты решила остаться — тоже. — Спасибо, что разрешили остаться, сэр. Для меня это много значит. Они не сразу нашли в себе силы отпустить друг друга. Брэдбертон никогда не думал, что способен так быстро к кому-то привязаться. Но имеет ли он право давать ей ложную надежду? Она так молода, она совсем не знает жизни, а он… старик. — Зови меня Джон, хорошо? Мне кажется, за последнее время мы достаточно сблизились. Сьерра улыбнулась. — Конечно, сэр. То есть… Джон. Ой, кажется, пирог подгорает! — и она сбежала. Брэдбертон остался стоять перед дверью, ведущей на кухню. Здесь никто никогда не готовил, он даже не был уверен, что домашняя техника включится. Присутствие Сьерры, её детский восторг и весёлая суета помогали ему вписываться в новую реальность. Он невольно оглянулся на банку. Сьерра догадалась накрыть её одеялом. Брэдбертон невольно улыбнулся: смотреть на свою мёртвую голову он сейчас не был готов. Нужно будет попросить у Гейджа синтов, чтобы куда-то её убрали. Ничто больше не должно напоминать о самом грандиозном обмане в жизни довоенного миллиардера. Иногда Брэдбертону хотелось остановиться и подумать. О том, что двести лет ада закончились. Что Брэкстон уже давно в могиле, что президент теперь другой — и он выполняет обещания. Что в написанную за эти годы автобиографию можно добавить новые разделы. Но изобретатель усилием воли гнал от себя эти мысли. Нет смысла оглядываться назад, когда он имеет все возможности идти вперёд. Просто забыть, как страшный сон. Джон-Калеб Брэдбертон больше не хотел умереть. Он прошёл в гардеробную, где переоделся в более привычные футболку и брюки, а комбинезон закинул в дальний угол. Затем всё же нашёл в себе смелость посмотреться в зеркало. В целом, к тому, что он увидит, Брэдбертон был готов. Он уже видел своё новое лицо — когда синты по указанию Джанет подняли капсулу и показали неподвижно лежащую заготовку. Но смотреть со стороны — это одно, а в зеркало — совсем другое. Брэдбертон медленно провёл пальцами по щекам. Он вернулся даже не в себя-перед-войной, а лет за двадцать до. Это до сих пор не укладывалось в голове. За такое он не то что пульт от Диспетчера — он весь парк бы отдал, только бы выбраться из осточертевшей банки. А то, что он чувствует себя предателем… это пройдёт. Сьерра снова высунулась из кухни. — Сэр! То есть, Джон. Пирог готов, идём ужинать. Он ненадолго задержался на пороге кухни. Жена никогда не готовила для него — даже когда они ещё не были настолько богаты, чтобы иметь прислугу. Оба питались в основном на работе. Сьерра весело шуршала на кухне. На столе под прозрачной стеклянной крышкой что-то светилось. Она достала из духовки пирог и поставила на деревянную доску. Брэдбертон поднял стеклянную крышку, и его брови медленно поползли вверх от удивления. Светились стейки — и этот свет он узнал бы из тысячи. — Сьерра, что это? — Ну, на ценнике было написано ядер-мирелурк. Говорят, они с твоего завода. Это такие, как бы объяснить… крабы-мутанты. Они страшные, но мясо у них вкусное. Я решила, что это будет символично. Говорят, они светятся, потому что пьют колу. Брэдбертон растерянно кивнул. Ему ещё многое предстояло узнать. — То есть кто-то охотился на них на заводе? — Ну, точно я не знаю… но вроде бы Лиз Уайатт с отрядом летали туда на винтокрыле. Так что, наверно, это от них. Джон, а мы сходим в парк? Я бы хотела, чтобы ты мне всё там показал. Я видела, что аттракционы работают. — Мы обязательно сходим в парк, — пообещал он. Её детский восторг вызывал у него невольную улыбку. — Я покажу тебе Ядер-Мир. Такой, каким его никто не видел. Сьерра, я должен спросить… — Да? — девушка обеспокоенно нахмурилась. В сочетании с присыпанным мукой передником это выглядело крайне мило. — Ты согласишься остаться здесь? Помогать мне в работе? Её глаза засияли. Она шумно вздохнула и прижала руки к груди. — Конечно, я останусь! Я много знаю о твоих изобретениях. Ну, то есть… я читала довоенные источники — всё, что смогла найти. Я постараюсь быть полезной. Брэдбертон кивнул. В мире, где обещания исполняются спустя двести лет, а свободу можно выменять на пульт от Диспетчера, он нуждался в чём-то простом и бесхитростном. Сьерра потянулась и поцеловала его в щёку. И тут же смущённо отошла, словно испугавшись, что сделала что-то не то. Брэдбертон хотел поцеловать её в ответ, но сдержался — не стоило спешить, он всего несколько часов как перестал быть головой в банке, и теперь у них достаточно времени, чтобы лучше узнать друг друга. Он до сих пор не понимал, видит она в нём мужчину или только рекламный образ, кумира из прошлого. Он обязательно об этом спросит, но не сейчас. Сьерра сунулась в ящик за штопором. — Я не знаю, какое вино ты любишь. Да и тут не очень большой выбор. Мне кажется, тебе будет тяжело, ты привык совсем к другому. А здесь… разруха, — она опустила голову, как будто в этой разрухе была её вина. Брэдбертон успокаивающе погладил её по плечу, потом забрал штопор и открыл бутылку сам. — Я больше не голова в банке, а всё остальное не важно. Привыкну. Я ведь не всегда был миллиардером, первые годы мы жили очень просто. Да, жизнь изменилась и «как раньше» уже не будет, но это не значит, что стало хуже. Они ужинали на кухне. Сьерра почти непрерывно болтала — ей казалось, что так она отвлекает своего кумира от ненужных мыслей. Брэдбертон был не против, хотя слушал краем уха. Он всё ещё не до конца осознал произошедшее. Впервые после операции по переносу головы в систему LEAP-X он ел обычную еду и мог чувствовать её вкус. Это казалось нереальным. — О чём думаешь? — спросила Сьерра, внезапно прервав поток не всегда связной информации, которую вываливала на него практически без остановки. — О том, как удивительно иногда может повернуться жизнь. Если бы вы не нашли меня тогда, я так и продолжал бы гнить в банке. Я был уверен, что этот кошмар никогда не закончится. Брэкстон мог заложить срок службы системы лет десять — он ведь уже тогда знал, что я отсюда не выйду. Но он… не знаю, решил пошутить, в лучших традициях Анклава. Показать мне моё место. — Брэкстона больше нет, — Сьерра терпеливо улыбнулась. — А ты — есть. Никогда не нужно терять надежду. — Не знаю, что ещё они вытворят, от Анклава всего можно ждать, но пока всё выглядит неплохо. Я намерен вернуться к работе. — В чём будет заключаться твоя работа? — Чёткий план я пока не получил. Возможно, что и не получу, это было бы идеально. Когда дилетанты начинают вмешиваться в творческий процесс, это неизбежно приводит к его гибели. Но с президентом мне в любом случае хотелось бы увидеться. Они закончили ужинать, Сьерра убрала посуду в посудомойку. Брэдбертон приглушил свет, используя для этого сенсорную панель у двери. Он не был уверен, что спустя двести лет система управления освещением сработает как надо, но ещё помнил, как она устроена. Однако всё работало. По периметру потолка кухни осталась тусклая световая полоса. Сьерра восторженно приоткрыла рот. — Я не знала, что так можно. — До войны это было обычное дело. Иногда привязывали домашних роботов и голосовое управление. Моя дочь любила роботов. — Расскажи о ней, — попросила Сьерра, наблюдая, как он разливает вино по бокалам. — Мы не были близки. У них была своя жизнь, у меня — своя. Работа, парк. Но я не жалею. Я проводил время куда с большей пользой, чем если бы тратил его на них. В общем-то, мне было плевать, будут у меня дети или нет. На тот момент моя карьера шла в гору, и я был занят только этим. Но уже тогда было понятно, что рядовой обыватель не поверит, если семейный парк будет представлять холостяк, и я был вынужден завести семью. Женился на бывшей однокурснице, и родилась Джен. Брэдбертон задумался. Сьерра взяла его за руку, переплела его пальцы со своими. — Не могу сказать, что был хорошим отцом. Было время, когда я видел жену и дочь только на публичных мероприятиях. Их привозили и после окончания официальной части увозили обратно в поместье, а я шёл работать. Хотя… в пятьдесят четвёртом мы закрыли сложный проект, и я провёл дома несколько дней. Джен было десять месяцев, я учил её ходить. В пятьдесят девятом я взял отпуск, впервые лет за пятнадцать. Это тоже было нужно для имиджа: потребители нуждались в фотографиях счастливой семьи на отдыхе. Мы поехали на Гавайи. Там я учил её читать. Она любила Гринча и книги про паровозик. Сьерра улыбнулась. — Ты был не худшим отцом. Я думаю, их всё устраивало. — Понятия не имею. Меня это не волновало, я просто закрывал их финансовые потребности. Перед самой войной Джен собралась замуж, но тогда я уже… физически не мог присутствовать. Собственно, это всё. По-моему, ты уже спишь. Сьерра моргнула. — Немного. Но мне так хорошо, что я не хочу засыпать. — А если я пообещаю, что побуду с тобой, пока ты спишь? Она улыбнулась. — Годится. Идём. Сьерра отключилась, едва донеся голову до подушки. Брэдбертон сел рядом с ней, заботливо накрыл одеялом. Он всё ещё не мог понять, как к ней относиться. По возрасту она годилась ему в дочери, да и даже теперь, с его новым телом, она всё равно моложе лет на пятнадцать. Имеет ли он право её обманывать? Просто позволять себя любить казалось неправильным. Сам он сомневался, что в ближайшее время заснёт. Слишком много мыслей и давно забытых ощущений. Иногда он ловил себя на том, что долго смотрит на свои руки. Или просто куда-то в угол — потому что мог, потому что наконец вырвался из двухсотлетнего заточения. Отдать сердце Галактики — вполне допустимая плата за свободу. Ложиться рядом со Сьеррой ему тоже казалось неправильным. Брэдбертон ещё раз убедился, что она спит, и ушёл в библиотеку. Там он и провёл ночь — на диване, мучимый тревожными снами. Ему казалось, что он снова в банке. Ещё снился Брэкстон, о чём-то спорил с новым президентом. Так толком и не отдохнув, Брэдбертон окончательно проснулся в четыре утра и попытался отвлечься на чтение. Так прошло ещё два часа. Он посмотрел в камеру в офисе: через разрушенную крышу было видно, что на поверхности светает. Сьерра спала. Брэдбертон, стараясь не шуметь, ушёл на кухню, где заварил себе кофе из довоенных запасов. Потом немного подумал и плеснул в кружку ещё и колы. Он надеялся, что это поможет сбросить оцепенение бессонной ночи. Неожиданно его внимание привлёк шум со стороны камер. Посреди офиса стоял штурмотрон и короткими вспышками лазера стрелял в воздух. Брэдбертон поморщился, но намёк понял правильно. Написал Сьерре записку, оставил на видном месте и ушёл вызывать лифт. На поверхности почти рассвело. Гейдж сидел на столе и листал старые полуистлевшие бумаги, штурмотрон мерил шагами помещение. На звук открывающихся дверей лифта оба обернулись. — Обязательно было представление устраивать? — проворчал Брэдбертон. — Спускаться лень. Пошли, синтов я уже подогнал. Закончим, и я от тебя отвалю. За время пути к Галактике окончательно рассвело. День обещал быть ясным. У Космопорта построились белые человекоподобные роботы — Брэдбертон не стал их пересчитывать, но точно больше десятка. — Ну допустим, рабочую силу ты нашёл. Но как это всё тащить и куда? — он заглянул в зал Космопорта, как будто хотел удостовериться в размерах Диспетчера. — У них у всех маяки на телепорт. Ты пойдёшь со мной. — На что?! — Брэдбертон ухватился за первую фразу. До войны телепортация была фантастикой, а все разработки на эту тему не уходили дальше нестабильных прототипов. — Ты чем слушал? Я же сказал, если прокатит, получим доступ к хранилищу послевоенных технологий. Прокатило. Всё, хорош трепаться, я не хочу тут с тобой весь день торчать. Брэдбертон вздохнул. Рейдеру из Пустошей, хоть с пультом, хоть без, никогда не понять значимости и мощи Диспетчера. Для Гейджа это просто ресурс. Брэдбертон в своё время вложил в Галактику душу. Он активировал на панели Диспетчера режим транспортировки. Внутри консоли защёлкнулись тяжёлые свинцовые заслонки, блокирующие энерговыделение звёздных ядер. Гейдж предусмотрительно вышел и забрал своего штурмотрона — в Космопорте и так собралась толпа. Брэдбертон подозвал синтов и показал, как отсоединять толстые медные шины, уходящие в подземную генераторную Космопорта. Затем с помощью лазерных резаков система Диспетчера была срезана с довоенных анкерных болтов, что держали её прикрученной к полу последние два века, и разъединена на отдельные модули. — Без меня ничего не трогать. Четверо — за мной, — распорядился Брэдбертон и, не оборачиваясь, поднялся на второй этаж Космопорта. Там, в кладовке, до сих пор хранились защитные транспортировочные боксы, в которых модули Диспетчера привезли первый раз. Он ненадолго остановился на площадке второго этажа — перевёл дыхание и сжал кулаки. Смотреть на развороченный Космопорт было выше его сил. — Берём контейнеры, тащим вниз. Синты засуетились, выполняя распоряжение. Брэдбертон вышел на переход, тянущийся от второго этажа Космопорта к соседнему аттракциону. Посреди перехода валялся разбитый Мистер Пенка. Закончить здесь и поскорее уйти — в убежище, к Сьерре, подальше отсюда. Не чувствовать себя предателем. Сердце Галактики в обмен на свободу. Немного постояв на переходе, Брэдбертон спустился обратно на первый этаж. Показал, как устанавливать на модули Диспетчера транспортировочный каркас, сам поставил на одну из лицевых панелей ярко-красную защитную крышку, пряча звёздные ядра. Затем проследил, чтобы прочие защитные крышки были установлены и закреплены правильно. До этого дня Диспетчер перемещали единственный раз — когда привезли в этих же контейнерах на военном грузовике. Брэкстон лично курировал постройку Галактики и размещение в ней боевых роботов. Это было как будто совсем недавно — и всё-таки прошло двести лет. Страны больше нет, Брэкстон давно в могиле, а Диспетчер вытаскивают из Космопорта механические подобия людей. На каждый из модулей установили портативный квантовый маркер наведения. Брэдбертон машинально коснулся рукой боковой поверхности защитного бокса. — Всё готово. Там встретят? Ну, с той стороны. — Встретят. Отойди, — Гейдж махнул синтам. Те синхронно кивнули и активировали сигнальные маяки. За этим последовала ослепляющая белая вспышка, и Диспетчер исчез. Вместе с ним исчезли и синты. Брэдбертон ошарашенно заморгал и хотел было спросить, какого чёрта происходит, но тут к нему шагнул штурмотрон. — Сэр, — металлические руки тяжело опустились на плечи изобретателя. Робот стоял совсем близко — так, что Брэдбертон мог в подробностях рассмотреть устройство его головного лазера, не полностью закрытого лицевой бронёй. Новая белая вспышка поглотила их обоих. Брэдбертон успел подумать, что маяк телепорта, по-видимому, установлен куда-то на робота. Процесс перемещения занял лишь доли секунды — и одновременно показался бесконечно долгим. От белого сияния рябило в глазах. Он лишь по скрипу суставов робота понял, что всё закончилось. Металлическая тяжесть, прижимавшая к земле, исчезла.