Вернутся к фанфику
Часть 26
22 апреля 2026, 18:03Мотоки и Сейя держались на расстоянии, не включая фары слишком близко. Серая машина аккуратно повторяла маршрут. Они доехали до виллы в Осаке почти одновременно с машиной Усаги и Ятена, но остановились чуть поодаль, в тени деревьев.
Усаги и Ятен вышли из машины и, не оглядываясь, направились к дому. Следом показались Хару́ка и Джедайт — остались во дворе, закурили, обмениваясь короткими фразами и взглядами. Ни один из них не заметил серую машину, затаившуюся у поворота.
Усаги и Ятен поднялись наверх, в свою комнату. Во дворе повисла тишина, нарушаемая лишь щелчком зажигалки.
И тут — звонок у ворот. Харука и Джедайт одновременно посмотрели друг на друга. В этом взгляде было всё: удивление, настороженность и немой вопрос — кто?
— Я посмотрю, — коротко сказал Джедайт и направился к воротам.
Он открыл калитку лишь наполовину и замер. По ту сторону стоял Мотоки. Лицо Джедайта мгновенно стало жёстким.
— Это частная территория, — холодно сказал он. — Прошу вас уйти.
Мотоки даже не попытался улыбнуться.
— Мне нужен Харука, — спокойно ответил он. — И я знаю, что он здесь.
На секунду повисла пауза.
— Джед, кто там? — раздался голос Харуки из глубины двора.
Джедайт обернулся, явно раздражённый, но ничего не успел сказать. Харука уже подошёл ближе, и, увидев Мотоки, заметно удивился.
— Ты… — он прищурился. — Что ты здесь делаешь?
Он повернулся к Джедайту:
— Всё нормально. Оставь.
Джедайт сжал челюсть, но молча отступил на шаг.
Харука вышел за ворота и аккуратно прикрыл их за собой. Теперь они с Мотоки стояли лицом к лицу, отделённые от виллы тонкой линией тени.
Харука остановился в шаге от Мотоки. Лицо — спокойное, но в плечах чувствовалась собранность, будто он уже готовился к худшему варианту.
— Давно не виделись, Харука, — сказал Мотоки почти буднично.
Харука скользнул по нему взглядом.
— Сейчас не лучшее время, Мотоки.
Он сделал паузу и добавил тише:
— И давай сразу. Ты что, следил за мной?
Мотоки не стал отрицать.
— Есть такое. Но, если честно… как ты вообще мог пропасть? Ни слова, ни сообщения. Просто — исчез.
Харука сжал губы.
— Не сейчас, — коротко ответил он. — Не здесь.
Мотоки прищурился, словно ждал именно этого.
— Ладно. Тогда скажу прямо, почему я вообще за тобой ехал.
Он чуть наклонился вперёд:
— Я знаю, что ты работаешь на Кенджи Мицуки. Так вот, ответь мне честно. Ты с ним — или против него?
На секунду Харука замер. Взгляд стал тяжёлым, почти холодным.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я отвечу.
Он оглянулся на дом, на освещённые окна.
— Но не здесь. Давай отъедем от дома.
Не дожидаясь ответа, Харука развернулся и вернулся во двор. Джедайт всё это время наблюдал, не выпуская сигарету из пальцев.
— Я уеду ненадолго, — сказал Харука, проходя мимо. — Если что — звони сразу.
Джедайт внимательно посмотрел ему в глаза, словно пытаясь прочитать то, что не было сказано вслух.
— Окей, — коротко ответил он. — Я на связи.
Харука кивнул, ещё раз бросил взгляд в сторону дома — туда, где были Усаги и Ятен, — и вышел за ворота.
Мотоки первым открыл заднюю дверь машины и коротко кивнул:
— Садись.
Харука на секунду задержался, словно оценивая ситуацию, затем сел внутрь. Дверь мягко закрылась, отсекая звуки улицы.
Мотоки обошёл машину и сел впереди. И только тогда Харука заметил второго пассажира.
— Это Сейя, — спокойно сказал Мотоки, заводя двигатель.
Харука перевёл взгляд в сторону.Их взгляды встретились. На лице Харуки на мгновение промелькнуло удивление — быстро подавленное. Сейя ничего не сказал.
Машина медленно скрылась за поворотом. Огни фар растворились в темноте, и дорога снова стала пустой — будто ничего и не происходило.
В этот момент в окне второго этажа мелькнула тень. Усаги стояла у стекла, прижав ладонь к холодной поверхности. Она не видела лиц, не слышала слов — только уходящую машину. Но внутри что-то сжалось, тонко и неприятно, словно по нервам провели холодной нитью.
Что-то не так…
Это ощущение было знакомым. Не мысль, не страх — скорее отклик. Усаги попыталась разобрать чувство, но оно ускользало.
Куда он поехал?
И с кем?
Она отступила от окна, скрестив руки на груди.
Нужно быть осторожной, — мелькнуло в голове.
Если Харука что-то скрывает… если он замышляет что-то против нас…
Машина остановилась недалеко от моря. Двигатель заглох, и тишину тут же заполнил ровный шум волн — холодный, давящий, будто фон для признаний, от которых уже не отвернуться.
Все трое вышли из машины.
Харука отошёл на пару шагов, закурил и, не оборачиваясь, сказал:
— Так зачем я тебе, Мотоки?
Он повернулся.
— И кто этот парень? — короткий кивок в сторону Сейи.
Сейя недовольно усмехнулся.
— Сейя Коу, — представился он спокойно.
Харука замер на долю секунды.
— Коу?.. — он прищурился. — Серьёзно?
Мотоки перевёл взгляд с одного на другого.
— Может, ты объяснишь, что вообще происходит, Харука?
Харука медленно выдохнул, выпуская дым.
— Ладно. Да. Я работаю на Кенджи Мицуки.
Мотоки напрягся.
— И дальше?
Харука усмехнулся — без веселья.
— Дальше вам лучше не знать.
Сейя резко шагнул вперёд.
— Мы и так знаем достаточно, — голос у него дрогнул, но не от страха — от злости. — Кенджи похитил Усаги и Ятена. Он что-то с ними сделал и что-то замышляет. И он хочет убрать моего отца. Ведь так?
Харука медленно кивнул.
— Умно.
Слово прозвучало почти как приговор. Мотоки сжал кулаки.
— И ты всё это время работаешь на Мицуки? — спросил он глухо. — Зачем?
Харука посмотрел на него. Долго. Внимательно. Так, будто решал — можно ли сказать вслух.
— Чтобы отомстить, и выяснить — наконец произнёс он.
И его взгляд стал тяжёлым, почти тёмным — направленным прямо на Мотоки, словно в этой мести был и его след.
— Мичи? — тихо спросил Мотоки.
Харука резко замер, будто это имя ударило сильнее любого обвинения. Несколько секунд он просто смотрел на тёмную линию моря, затем коротко кивнул.
— Да.
Он затушил сигарету о бетонный бордюр.
— И вообще… такие люди, как Кенджи, не должны существовать, — произнёс он глухо. — Детям просто не повезло иметь такого отца.
Мотоки нахмурился.
— И как ты собрался мстить в одиночку?
— Я не один, — ответил Харука сразу. — Джедайт со мной.
— У тебя есть план? — не отставал Мотоки.
Харука усмехнулся краем губ.
— Был бы… если бы не дети Мицуки.
Сейя резко поднял голову.
— Что он с ними сделал?
Харука посмотрел на него — долго, устало, будто этот вопрос он задавал себе слишком много раз.
— Полностью не знаю, — признался он наконец. — Знаю, что он подстроил авиакатастрофу. Знаю, как забрал их. А что было дальше… уже в лаборатории — не знаю.
Сейя напрягся всем телом.
— В какой лаборатории?
Харука резко повернулся.
— А с чего мне вообще вам это рассказывать?
Мотоки сделал шаг ближе.
— Потому что ты привык всё делать сам, — спокойно сказал он. — Но твой план дал трещину, я прав? Ты зашёл в тупик. А Кенджи тем временем становится только сильнее.
Он посмотрел прямо в глаза Харуке.
— Может, пора перестать быть одиночкой?
Харука молчал.
— Я не хочу, чтобы мой друг пострадал, — наконец сказал он тихо. — И вы вообще не представляете, с кем имеете дело.
Он перевёл взгляд на Сейю.
— Да, Сейя? Тебя ведь очень волнует Усаги.
Сейя вздрогнул.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю, — Харука усмехнулся без радости. — Интуиция.
Он посмотрел на Сейю слишком внимательно — словно видел сквозь слова. В этот момент телефон Харуки завибрировал. Он взглянул на экран.
— Да… понял. Сейчас буду.
Он убрал телефон.
— Нам нужно ехать.
Они быстро сели в машину. Харука попросил остановиться чуть дальше — так, чтобы их не было видно из окон виллы. Машина замерла в тени.
Мотоки повернулся к нему.
— Харука… давай работать вместе.
Харука помолчал, затем сказал:
— Я подумаю.
Он протянул руку.
— Напиши свой номер. Я сам позвоню.
Мотоки быстро написал номер. Харука открыл дверь и вышел, растворяясь в темноте.
Когда машина тронулась, Сейя первым нарушил тишину:
— Странный он какой-то… Как думаешь, позвонит?
Мотоки не сразу ответил. Он смотрел на дорогу, по которой несколько минут назад ушёл Харука, будто пытался разглядеть там что-то большее.
— Надеюсь, — выдохнул он. — Он до сих пор живёт прошлым. Думает, что найдёт Мичиру… живой или мёртвой.
В машине снова повисла тишина.
Харука вошёл в дом тихо, почти бесшумно. В гостиной горел приглушённый свет. На диване сидела Усаги. Она подняла голову сразу, как только он появился. Слишком сразу.
— Где ты был, Харука? — спросила она спокойно.
Он остановился, словно ожидал этот вопрос.
— Прогуливался, — ответил ровно. — Я же имею право на двадцать минут свободного времени?
Усаги холодно улыбнулась.
— Конечно, имеешь, — сказала она. — Но прежде нужно сообщать нам.
Она чуть наклонила голову.
— А если бы что-то случилось?
— Джедайт здесь, — пожал плечами Харука. — Всё под контролем.
— Да, — медленно ответила Усаги. — Но вы ведь работаете вдвоём. Верно?
Харука на секунду замялся.
— Простите. Больше не повторится.
Он уже собирался развернуться, но Усаги остановила его тем же спокойным голосом:
— Почему ты соврал?
Харука резко посмотрел на неё.
— О чём вы?
— С кем ты уехал на серой машине?
Теперь он действительно опешил.
— Вы… видели?
— Чувствовала, — просто ответила она.
Харука сделал шаг назад, словно пытаясь вернуть контроль.
— Это бывший коллега, — сказал он после паузы. — Ничего важного.
Усаги смотрела на него долго. Слишком внимательно.
— Ладно, — наконец сказала она.
Но в её взгляде ясно читалось — она не поверила.
И в следующий момент её лицо резко побледнело. Внутри будто что-то вспыхнуло — обрывками, импульсами. Перед глазами мелькнули странные линии, вспышки нейронных связей, чужие эмоции, состояния. Всё было слишком ярким, слишком реальным.
Она зажмурилась и прижала ладонь к вискам.
— …чёрт…
Харука сразу напрягся.
— Миссис Мицуки, с вами всё в порядке?
— Да, — резко ответила Усаги. — Оставь меня сейчас.
Тон не оставлял выбора. Харука кивнул и вышел из гостиной. Но дверь закрыл не до конца. Он остался в коридоре, в тени, почти не дыша.
Ятен спускался по лестнице и сразу заметил её. Усаги сидела, ссутулившись, ладони прижаты к вискам, дыхание сбивчивое — слишком знакомая картина.
— Усаги… — он мгновенно оказался рядом, опустился перед ней. — Эй, посмотри на меня. Всё в порядке?
Она медленно подняла глаза. Взгляд был испуганный. Растерянный.
— Ятен… — её голос дрогнул. — Мне страшно.
Он сразу напрягся.
— Что случилось?
— Я вижу картинки, — прошептала она. — Не как воспоминания… как будто я проникаю в чужую голову. Я не понимаю, что это.
Ятен быстро огляделся, инстинктивно проверяя пространство.
— С кем ты была?
— С Харукой, — ответила она. — Он уезжал. На серой машине.
Она сглотнула.
— Я ждала его… хотела сделать выговор. Когда спросила — он солгал.
Ятен сжал челюсть.
— Ты уверена?
— Да. Сначала я просто почувствовала, что это ложь.
Она закрыла глаза на секунду.
— А потом стало тяжело… словно что-то надавило изнутри.
Ятен осторожно взял её за руки. Усаги сжала его пальцы крепче.
— Ятен… это было не моё. Это не мои эмоции.
Он медленно выдохнул и притянул её к себе, прижимая её лоб к своему виску.
В коридоре Харука стоял, почти не двигаясь. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы слова долетали обрывками — но достаточно ясно.
Она чувствует ложь.
Чёрт…
Харука прикрыл глаза.
Кенджи зашёл слишком далеко. Даже дальше, чем он предполагал.
Один я не справлюсь.
Мысль была неприятной, почти унизительной — но честной. Кенджи Мицуки был не просто опасным человеком. Он был чем-то большим. И это было только начало. Харука медленно выпрямился. Мне нужна помощь.
Завтра. Нет…
Он позвонит ему. Придется рассказать больше, чем хотелось. Придётся довериться.
Потому что если он продолжит действовать в одиночку — Кенджи выиграет.
Он едва слышно выдохнул:
— Прости, Мичи… Я слишком долго тянул.
Машина неслась по ночной дороге. Мотоки держал руль крепко, Сейя молчал, уставившись в темноту за окном. Внутри всё кипело.
Когда они подъехали к дому Алмаза, их уже ждали.
Дверь открылась почти сразу. В гостиной собрались Харуто, сам Тайки, Ами и Макото.
— Ну наконец-то, — сказал Алмаз, как только они вошли. — Ну что?
Мотоки тяжело опустился рядом с Макото. Все расселись в гостиной, напряжение чувствовалось физически.
Сейя первым нарушил тишину:
— Харука странный. Я не уверен, что на него вообще можно рассчитывать.
Мотоки кивнул.
— Он сказал, что подумает. И что сам наберёт.
Харуто выдохнул:
— Ну что ж… значит, будем ждать.
— Ждать?! — Сейя резко поднялся. — Снова ждать, пока Ятен и Усаги непонятно под чем, под какими препаратами или экспериментами?!
Тайки спокойно, но жёстко ответил:
— Сейя, это очень сложно. Мы не можем действовать на эмоциях.
Сейя раздражённо выдохнул и вдруг спросил:
— Кстати… ну что, камера есть? Видео?
Харуто нахмурился.
— Нет.
Он покачал головой.
— Не знаю как, но Усаги догадалась о камере. Мы её убрали.
Алмаз усмехнулся краем губ.
— Вот поэтому я и установил камеру, о которой вы, Харука и Тайки, не знали.
Харуто резко повернулся к нему.
— Что?
Алмаз молча достал ноутбук, поставил его на стол и открыл файл. На экране появилась запись из кабинета.
Все замерли. Сейя подался вперёд.
Когда запись закончилась, в комнате повисла тишина.
— Я никогда бы не подумала, — тихо сказала Ами, — что Усаги настолько… умная.
Она чуть усмехнулась.
— Ей бы в правительство пойти, а не в актрисы.
— Согласна, — добавила Макото. — Она так говорит как будто 40 лет только и училась.
Харуто медленно перевёл взгляд на Алмаза.
— Но как?.. И зачем? Почему ты вообще это сделал?
Алмаз закрыл ноутбук.
— Это подтвердило мои догадки, — сказал он спокойно. — Харуто, ты же знаешь, у меня большой опыт.
Он посмотрел на всех по очереди.
— Я установил скрытую камеру так, чтобы вы о ней не знали, потому что Усаги и Ятен, скорее всего, могут вас считывать.
Алмаз продолжил:
— Фрагменты состояний, эмоций… Я не уверен в механизме, но эффект очевиден.
Он сделал паузу.
— Если кто-то из вас хотя бы раз смотрел в сторону камеры — Усаги могла это уловить.
Тайки медленно кивнул, словно наконец сложил в голове недостающие элементы.
— Да… — сказал он задумчиво. — Я тоже это заметил.
Он посмотрел на экран ноутбука, уже потухший.
— У Ятена и Усаги постоянно меняются зрачки. Резко. Расширяются, сужаются — не в зависимости от света, а от внутренних процессов.
Он сделал паузу, подбирая слова.
— Это не обычная реакция на стресс. Видно, что Ятену временами фрагментарно плохо — как будто перегрузка. Усаги держится дольше, но у неё симптомы другого уровня.
— То есть? — тихо спросила Макото.
— Скорее всего, — продолжил Тайки, — им вводят не один препарат, а комплекс.
Он говорил уже как учёный, почти отстранённо:
— Что-то, что стимулирует кору и подкорковые структуры одновременно. Усиливает нейропроводимость, ускоряет синаптическую передачу, снижает естественные фильтры восприятия.
Ами напряглась.
— Поэтому она «считывает» людей?
— Именно, — кивнул Тайки. — Мозг начинает обрабатывать не только собственные сигналы, но и микрореакции других: интонации, мимику, эмоциональные всплески.
Он посмотрел на Сейю.
— Это выглядит как интуиция, но на самом деле — гиперобработка данных.
— А Ятен? — спросил Сейя.
— У него, — Тайки вздохнул, — похоже, сильнее задеты центры контроля и подавления боли. Поэтому у него бывают резкие провалы и вспышки.
— Организм не всегда успевает адаптироваться.
Алмаз мрачно усмехнулся.
— Кенджи хотел не просто подчинить их.
— Нет, — тихо ответил Тайки. — Он хотел пересобрать.
Он поднял глаза.
— Сделать мозг быстрее, чувствительнее, опаснее.
Проблема в том, что такие изменения никогда не бывают односторонними.
В комнате повисла тишина.
— То есть… — медленно произнёс Мотоки, — это не временный эффект?
Тайки покачал головой.
— Если процесс зашёл далеко — нет.
Он добавил глухо:
— А судя по реакции Усаги… он уже зашёл слишком далеко.
Харуто нахмурился, прокручивая услышанное.
— Получается… — медленно сказал он, — у Усаги эта структура, или как вы там это называете, запустилась быстрее?
Он посмотрел на Тайки.
— А у Ятена ещё нет?
Тайки сразу покачал головой.
— Я бы так не формулировал, — ответил он спокойно. — Это не вопрос «раньше» или «позже» в прямом смысле.
Он сделал паузу, чтобы все слушали внимательно.
— Мужской и женский организмы по-разному реагируют на нейростимулирующие комплексы.
У Усаги эффект проявляется быстрее, потому что у неё выше пластичность нейронных сетей и быстрее включаются механизмы ассоциативной обработки.
Ами кивнула.
— То есть она быстрее адаптируется?
— Именно, — подтвердил Тайки. — Но это не значит, что у Ятена процесс слабее.
Он посмотрел на Сейю.
— У него реакция более инертная, зато глубже. Его мозг дольше перестраивается, но изменения закрепляются сильнее.
— Поэтому ему хуже? — спросила Макото.
— Да, — тихо сказал Тайки. — Его система сопротивляется дольше, отсюда перегрузки, резкие откаты, вспышки.
— У Усаги — быстрее включение и более тонкая настройка. У Ятена — медленнее, но с более жёсткой перестройкой.
Алмаз мрачно добавил:
— То есть, когда у Ятена это полностью «встанет»…
Тайки договорил за него:
— …это будет не слабее.
Он посмотрел на всех.
— И, скорее всего, менее управляемо.
В комнате стало совсем тихо.
— Кенджи просчитал это? — спросил Мотоки.
Тайки слабо усмехнулся.
— Он рассчитывал на контроль.
Проблема в том, что такие системы всегда начинают жить собственной логикой.
Харуто медленно выдохнул.
— То есть… — сказал он, — Кенджи сам запустил механизмы, которые в итоге пойдут против него. Даже если он этого не осознаёт.
Тайки молча кивнул.
Ами тоже.
— Да, — добавила она после паузы. — И я повторюсь: подобные эксперименты находятся под жёстким закрытым доступом.
Она сцепила пальцы.
— За всю историю было всего три задокументированных случая.
— И все они закончились почти одинаково, — продолжила Ами.
— Двое умерли довольно быстро.
— Третий… прожил дольше. Его изолировали в психиатрической клинике, отдельная камера, полный контроль.
Она опустила взгляд.
— Через пять месяцев он тоже умер.
Сейя резко поднялся.
— С Усаги и Ятеном такого не будет, — сказал он жёстко. — Я этого не допущу.
Это прозвучало не как эмоция — как решение.
Алмаз внимательно посмотрел на Харуто, но в его взгляде не было давления — только спокойная, почти тёплая уверенность.
— Давайте дождёмся Харуки, — сказал он. — Почему-то я уверен… он позвонит.
Он сделал паузу, затем чуть наклонился ближе и уже тише добавил:
— Харуто… что эта девушка сделала с Сейей… он ведь так сильно на неё реагирует. Честно говоря, я никогда бы не подумал. Раньше он был совсем другим…
Харуто на мгновение отвел взгляд, будто вспоминая что-то, и так же тихо ответил:
— О да. И знаешь… в какой-то степени я ей даже благодарен. Сейя изменился.
Алмаз едва заметно усмехнулся:
— Всё это… любовь, да, Харуто?
Харуто позволил себе легкую, почти незаметную улыбку.
Сейя сжал кулаки. Он не мог смириться с этой мыслью — что только нашёл Усаги… и почти сразу может её потерять.
И в этот момент телефон Мотоки тихо завибрировал на столе.
Экран загорелся. Неизвестный номер.
Мотоки взял трубку почти сразу.
— Я подъеду сейчас, — коротко сказал тот, без лишних объяснений.
Мотоки быстро продиктовал адрес, выслушал сухое «буду» и отключился.
Он обвел всех взглядом и спокойно произнёс:
— Харука уже выехал. Будет здесь в ближайшее время.
Сейя удивлённо поднял брови:
— Ого… как быстро.
Алмаз усмехнулся краешком губ:
— Значит, у него больше нет времени тянуть.
Ами на секунду задумалась, а потом решительно сказала:
— Я позвоню Рей и Минако. Пусть тоже приедут.
Макото посмотрела на часы:
— Не поздно? Уже восемь вечера.
Ами покачала головой, набирая номер:
— Они больше расстроятся, если узнают, что мы их не позвали.
Рей и Минако приехали удивительно быстро — будто и не сомневались, что их вызовут. Дверь захлопнулась, шаги эхом прокатились по коридору, и уже через минуту они были в гостиной.
Минако даже не стала садиться.
— Так, стоп, — сразу выпалила она. — Что с ними? Что с Ятеном?!
Алмаз устало выдохнул, но уголки губ всё-таки дрогнули:
— Судя по всему, в ближайшее время мы все будем регулярно собираться у меня дома.
Он бросил взгляд на Харуто и добавил с насмешкой:
— Да, Харуто… и, по-моему, у нас просто идеальная команда. Два взрослых и семь детей. Прямо мечта для любой операции.
— Операция удастся, — добавил он с притворным оптимизмом.
Харуто ничего не ответил. Только посмотрел на Алмаза с ухмылкой.
Ами тем временем уже включила запись в кабинете мистера Коу.
Когда всё закончилось, в комнате повисла пауза.
Рей первой нарушила тишину:
— И вы… только сейчас нам позвонили?
Она скрестила руки на груди.
— Серьёзно?
Минако перевела взгляд с ноутбука на Ами, потом на остальных и покачала головой:
— Я, конечно, всегда знала, что Усаги не так проста… но чтобы настолько.
Она нахмурилась.
— Откуда она вообще знает всю эту систему? Законы, схемы, документы… это явно не школьный уровень.
Харуто коротко кивнул:
— Да. Я на секунду согласился.
Тайки, до этого молчавший, вдруг добавил:
— И ещё… когда Усаги и Ятена удастся спасти, отец хотел бы пригласить их к себе на работу.
Он сделал паузу и, чуть повернув голову, добавил:
— На хорошо оплачиваемую. Да, пап.
И Тайки спокойно посмотрел на отца.
Сейя тут же вскинулся:
— Что?!
Алмаз усмехнулся.
— С такими данными, скоростью мышления и интуицией им не в шоу-бизнес, а туда, где действительно решают вопросы.
Он кивнул в сторону отца Сейи и Тайки:
— Юстиция. Высший уровень. Дела, которые годами пылятся в архивах, они будут раскрывать быстрее, чем мы успеем сварить кофе.
Алмаз вдруг стал серьёзным.
— Но это исключено, — сказал он ровно. — Потому что даже если нам удастся их вытащить…
— Точно удастся, — тут же перебил Сейя, почти резко.
Алмаз на секунду посмотрел на него, потом спокойно продолжил:
— …даже в этом случае Усаги и Ятен уже не будут обладать тем объемом знаний и навыков, который мы сейчас наблюдаем.
Он сделал паузу, подбирая слова.
— После завершения процесса их состояние стабилизируют. Организм и психика вернутся к привычному режиму функционирования.
— Проще говоря, — добавил он, — всё лишнее будет отключено.
Ами кивнула:
— Они вернутся к себе прежним. К тому уровню восприятия, с которым человек может жить, не ломаясь изнутри.
Алмаз закончил мысль тихо, но весомо:
— И это правильно. Потому что жить, постоянно зная слишком много, — не дар. Это приговор.
Через несколько минут все услышали звук подъехавшей машины. Фары скользнули по окнам, и почти сразу раздался звонок в дверь.
Алмаз и Мотоки одновременно посмотрели на экран домофона.
На видео был высокий светловолосый парень — худи, спортивные штаны.
Алмаз открыл дверь.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!