Вернутся к фанфику
Часть 27
22 апреля 2026, 18:03Харука вошёл в дом и быстро прошёл в гостиную. На секунду он замер, явно не ожидая увидеть столько людей сразу, и слегка растерялся.
— Это… — он обвёл всех взглядом, — все здесь ради Усаги и Ятена?
Мотоки кивнул:
— Да.
— Харука, — добавил он, — познакомься. Это Рей, Минако, Макото, Ами, Тайки, Алмаз… в общем, долго объяснять.
Девочки переглянулись почти синхронно. Минако шепнула, не особо понижая голос:
— Вау… он будто с обложки.
— Согласна, — тихо добавила Рей.
В этот момент кто-то демонстративно кашлянул.
— Кхм, — раздалось со стороны Алмаза. — Присаживайся, Харука.
Харука сел, на секунду опустил взгляд, словно собираясь с мыслями, затем выдохнул и заговорил:
— Я не мог тянуть дольше. Сегодня произошло кое-что… неожиданное.
Он провёл рукой по волосам.
— Я так понял, Усаги стало плохо. Она… почувствовала. Я не знаю, как это объяснить — то ли мое состояние, то ли то, что у меня было в голове.
— В смысле? — почти одновременно переспросили несколько голосов.
Харука поднял взгляд и продолжил уже увереннее:
— Она поняла, что я ей вру. Не логически. Не по словам. А… на уровне ощущений. И почти сразу ей стало плохо. Резко.
Он на секунду замолчал.
— Она выгнала меня. Сказала уйти. Потом спустился Ятен, — и она рассказала ему, что ощущала то, что у меня в голове. И это правда.
Сейя напрягся.
— И что это значит?
Он перевёл взгляд на Тайки и Ами, будто ища подтверждение. Тайки медленно покачал головой.
— Значит, мы с Ами были правы…
Харуто поднял руку, останавливая дальнейшие догадки.
— Так. Давайте по порядку.
Он посмотрел прямо на Харуку.
— Расскажи нам, как ты вообще оказался рядом с Кенджи.
Харука на секунду замолчал, затем усмехнулся — коротко, без радости.
— Из-за мести.
В комнате стало ещё тише.
— Я выстраивал себе путь постепенно, — продолжил он. — Начал с одной из его фирм. Обычная должность, ничего примечательного. Потом шаг за шагом поднимался выше. Делал всё, чтобы стать полезным. Незаменимым.
Он поднял взгляд.
— Мне нужно было одно — чтобы он начал мне доверять. Чтобы допустил меня ближе. Настолько, чтобы я мог работать лично на него.
Он сжал пальцы.
— Я искал слабые места. Ошибки. Страхи. Компромат. Хоть что-нибудь. Но чем дальше я заходил… тем страшнее становилось. Вы даже не представляете, что скрывается за этим человеком.
Харука обвел всех взглядом.
— Всё, что вы о нём знаете… — это только поверхность. И она уже достаточно отвратительна. Но под ней… вещи, о которых лучше бы вообще не знать.
Минако нахмурилась и наконец задала вопрос, который, похоже, крутился у всех в голове:
— Подожди… а как вообще получилось, что все пассажиры погибли, а Усаги и Ятен — выжили? — она резко подняла взгляд. — Их что, прямо в воздухе забрали? С самолёта?
Харука коротко кивнул:
— Да.
Рей медленно повернулась к нему:
— …Как?
Харука выдохнул и заговорил уже иначе — чётко, без лишних эмоций:
— На тот рейс изначально допускались только пассажиры из утвержденного списка. Ни случайных людей. Все — так или иначе связанные с Кенджи или профессором. Кто-то знал слишком много, кто-то — слишком давно.
Он сделал паузу.
— После набора высоты был запущен специальный аэрозоль. Не дым в обычном смысле. Нейро Ингибитор короткого действия. Внутреннее название — «Silent Veil». Он не убивает. Он мгновенно отключает сознание и вызывает глубокую потерю ориентации и памяти на несколько часов.
Ами побледнела:
— То есть экипаж…
— Тоже, — кивнул Харука.
Он продолжил, выстраивая картину:
— После этого самолёт перевели на автопилот. Параллельно к нему подошел второй борт — модифицированный грузовой самолёт без опознавательных знаков. Такие используют для дозаправки и технических операций в воздухе.
В комнате стояла полная тишина.
— На определенной высоте и скорости был произведён синхронный сброс давления в одном из технических отсеков, — сказал Харука. — Не в салоне. Через этот отсек Усаги и Ятена извлекли с помощью герметичных капсул-перехватчиков. Это не пересадка. Это изоляция и мгновенная транспортировка.
Сейя сжал кулаки:
— А остальные?
Харука опустил взгляд.
— После извлечения капсул автопилот был перепрограммирован. Самолёт ушёл в режим, из которого возврата не было.
Наступила тишина.
— Это была не авиакатастрофа, — тихо добавил он. — Это была зачистка. Усаги и Ятен были единственными, кого планировали оставить в живых.
Харуто резко выдохнул:
— Охренеть… вот это Кенджи. Это же надо было так всё провернуть…
Алмаз прищурился:
— Подожди. Ты сказал «профессор».
Он посмотрел на Харуку.
— Кто именно?
Харука ответил без паузы:
— Соичи Томоэ.
Ами резко повернулась:
— Что?
Харука внимательно посмотрел на неё. Тайки тут же перевёл взгляд на Ами, будто впервые увидел её по-настоящему.
Алмаз скривился:
— Этот чокнутый крыс? Теперь понятно, откуда у Кенджи такие познания в медицине и нейробиологии.
Харука продолжил, будто намеренно усиливая напряжение:
— По списку на борту должны были быть ещё двое человек. Но их не было. Почему — неизвестно.
Ами побледнела ещё сильнее.
— Тогда… — она сглотнула. — Похоже, это должны были быть мы с мамой.
Все повернулись к ней.
— Мама не полетела, — тихо добавила Ами. — Ей в последний момент предложили другой проект. Здесь. Она отказалась от рейса.
Тишина стала глухой и тяжёлой.
— Этот профессор… — Ами подняла глаза. — Он мой отец.
— Что? — прозвучало сразу с нескольких сторон.
Ами сжала руки.
— Я его не знаю. Никогда не знала. Мама говорила, что он умер… — она усмехнулась без радости. — А оказывается… нет.
Рей медленно покачала головой:
— Чем дальше мы заходим, тем хуже становится.
Харуто сказал тихо, но жёстко:
— По всем официальным данным он действительно должен быть мёртв.
Он посмотрел на Ами.
— Но каким-то образом… он выжил.
Сейя резко поднялся с места:
— То есть… — голос сорвался, но он быстро взял себя в руки. — То есть этот чокнутый что-то испытывает на Усаги и Ятене?
Он заметно нервничал. Пальцы сжались, дыхание стало рваным.
— Она говорила мне… — уже тише добавил он. — Сказала, что не хочет лететь. Что у нее плохое предчувствие.
Он отвернулся.
— А я… я ещё поддержал ее. Сказал, что всё будет нормально. Она просто хотела попробовать себя как актриса…
Минако осторожно сказала:
— А Ятен?.. Он же…
Тайки продолжил за неё, спокойно, но с напряжением:
— Ятен летел, чтобы подписывать контракты. Мы хотели, чтобы наша группа вышла за пределы Японии. Это был большой шаг вперёд.
Сейя медленно сел обратно, будто силы резко покинули его.
— Значит… — прошептал он. — Мы сами отправили их туда.
Харуто резко поднялся:
— Так, стоп. Никто никого туда не отправлял. И уж точно не ты.
Он посмотрел прямо на Сейю.
— Сейчас не время для вины. И не время для самобичевания.
Харуто сделал паузу и обвел взглядом всех.
— Мы здесь все по одной причине.
Его взгляд снова остановился на Сейе.
— Мы всё сделаем. Всё.
Он сказал это спокойно, но с такой уверенностью, что в комнате стало чуть легче дышать.
— Давай сначала дослушаем Харуку, — добавил он мягче. — Он здесь не просто так.
Харуто подошёл ближе к Сейе и сказал уже тише, почти лично:
— Я тебе обещаю. Мы найдём способ.
Он сжал его плечо.
— И Усаги, и Ятен вернутся.
Харука глубоко вдохнул, будто собирался с силами, и продолжил:
— После того как Усаги и Ятена доставили в Австралию…
Он на секунду закрыл глаза.
— За городом Сидней есть лаборатория. Они были без сознания. Уже там их поместили в отдельную комнату.
Харука посмотрел в пол.
— Я и Джедайт остались с ними. Остальных отправили за оборудованием и документами.
Он сглотнул.
— И именно тогда Усаги начала приходить в себя.
В комнате стало глухо тихо.
— Она не понимала, где находится. Попыталась встать…
Его голос дрогнул.
— Я сразу подошёл и удержал её. Она плакала. Кричала… Джедайт побежал звать персонал.
Харука поднял взгляд.
— Пришли две женщины. В медицинской форме. Они начали вводить препараты. Без объяснений.
Сейя сжал кулаки до побелевших костяшек.
— В последний момент Усаги схватилась за руку… — продолжил Харука. — За кольцо. Будто это было единственное, что держало её в реальности. Она не давала его снять.
Он замолчал, подбирая слова.
— Потом… сняли всё. Украшения. Личные вещи. Всё аккуратно сложили и передали нам.
Сейя посмотрел на него так, будто внутри что-то окончательно сломалось.
— И вы… вы всё это видели? — почти прошептал он. — Почему вы не остановили?
Харука ответил сразу. Жестко. Без попытки оправдаться:
— Мы не могли. Ни единого шанса. Нас бы просто убили. На месте. Тогда у нас был план убрать Кенджи навсегда. Но потом появились Усаги и Ятен. Они вообще не знали, во что их втянули… И мы тогда… — он запнулся, — мы хотели посмотреть, что с ними сделают. А когда придёт момент — закончить всё сразу. Убрать всех.
В комнате резко стало холоднее. Все повернулись к нему. Сейя резко поднялся:
— Что?
Харуто сразу жёстко сказал:
— Сейя. Сядь. Дай ему договорить.
Харука перевёл дыхание и продолжил, уже тише, словно заново переживая происходящее:
— …Мы вышли из палаты и остались ждать. Время тянулось слишком долго. Профессора не выходили. В какой-то момент мы с Джедайтом решили выйти — просто подышать.
Он провёл рукой по лицу.
— Но едва свернули за угол… услышали звуки. Мы пошли дальше по коридору. Туда, куда нас не вели. И тогда стало ясно… что Усаги и Ятен там не одни. В одной из палат сидел парень. Он раскачивался, бормотал что-то себе под нос. Взгляд пустой… расфокусированный. Он был уже сломан. Не физически. Гораздо глубже. Дальше мы увидели девушку. Совсем юную. Её вели силой. Она сопротивлялась, пыталась вырваться…
Он сжал кулак.
— Нас позвали. Сказали, что приехал Кенджи.
Харука замолчал на секунду.
— Он вошёл в палату спокойно. Осмотрел оборудование. Посмотрел на них… и улыбнулся.
Голос стал холоднее.
— Потом вышел и сказал, что всё идёт как надо.
Он медленно выдохнул.
— Я не выдержал. Спросил: что вы с ними делаете?
Харука посмотрел прямо перед собой, будто снова видел этот момент.
— Он посмотрел на меня… как на ребёнка.
И тихо ответил:
— «Их матери воспитали их неправильно. Я всего лишь немного поправлю им голову».
В комнате никто не двигался.
— Он сказал это спокойно. Без злости. Без эмоций.
Харука опустил взгляд.
— Потом приказал нам остаться. На случай форс-мажора.
Он продолжил, почти без интонации:
— Мы дежурили. Заходили в палаты. Проверяли оборудование. Но ничего не понимали. Всё было зашифровано.
Он поднял взгляд.
— Под утро одна из сотрудниц оставила папку. Я взял её.
Его голос стал тише.
— Это было досье. Полное. С детства. Медицинские записи. Психологические профили. Страхи. Привязанности. И да. Это правда. Кенджи — их отец.
В комнате будто не осталось воздуха.
— Дальше был список препаратов. Не один. Комплекс. Эксперимент. Project Helix. Потом медсестра вернулась. Увидела меня с папкой… побледнела. Сказала, что если узнают — её не просто уволят. Её сотрут.
Он отвел взгляд.
— Я положил папку.
— Джедайт тогда сказал… — Харука замолчал. — «Эксперимент номер пять умер». Через три дня Усаги и Ятен очнулись.
Он закрыл глаза.
— Я никогда не забуду этот взгляд. Пустой. Стеклянный. Как будто внутри никого нет.
Сейя опустил голову.
— Первым пришёл Томоэ. Говорил мягко. Почти по-отечески. А потом приехал Кенджи.
Харука говорил медленно:
— Он сел напротив них… и начал рассказывать. Про автокатастрофу. Про потерю памяти. Про то, что им нужно восстановление. И они поверили.
В комнате кто-то тихо всхлипнул.
— Они ничего не помнили.
Харука продолжил:
— Спустя месяц их перевезли в особняк Цукино. Они стали другими. Послушными. Сдержанными. Почти идеальными.
Он посмотрел на Сейю.
— Нас заставили тренировать их. Физически. Тактически. Жестко.
Голос стал тяжёлым:
— Сначала им было тяжело. Особенно Усаги. Она была слабее. Но им вводили препараты. Снова и снова. Их били. Проверяли. Давили. Ломали.
Сейя стиснул зубы.
— Постепенно… они начали справляться. Сильнее. Быстрее. Точнее.
Харука тихо добавил:
— Их даже брали на задания. Они смотрели… как пытают людей. И если отворачивались — их били.
В комнате кто-то резко отвернулся.
— С каждым месяцем они становились всё больше похожи на него. Холодные. Расчетливые.
Он замолчал на секунду.
— Но был один момент. В саду. Усаги сидела на скамье. Я нёс коробку с её вещами… она упала. Всё рассыпалось. Она увидела. И вдруг схватилась за голову. «Где моя мама?… что происходит?..»
Голос Харуки дрогнул.
— Это был прорыв.
Он посмотрел на Сейю.
— Я понял: если Кенджи это увидит — он уничтожит её окончательно. Я ударил её. Не по лицу. По шее. Так, чтобы она отключилась.
Кто-то резко вдохнул.
— Мы с Джедайтом удалили запись. Всё подчистили. Когда она очнулась… ничего не помнила.
Сейя закрыл глаза.
— С Ятеном они стали ещё ближе. Почти единое целое.
Харука тихо добавил:
— Однажды они вдвоем вырубили восемь человек. Но потом… они отказались выполнять приказ. Убили не тех, кого приказал Кенджи. Они посчитали их невиновными. И убили сообщников Кенджи.
Он поднял взгляд.
— Кенджи был в ярости. Их наказали. Теперь я точно знаю… Кенджи они нужны не как дети. И даже не как оружие. Они нужны ему… чтобы держать власть над всем.
Он замолчал.
— Вот… — наконец сказал он. — Вот что с ними сделали, то что я знаю.
Харука медленно подошёл к столу, достал небольшую тёмную коробку и протянул её Сейе.
— Думаю… это твоё.
Сейя взял её дрожащими руками. Открыл. Кольцо. Цепочка. Его взгляд затуманился. Он отвернулся, но одна слеза всё равно сорвалась.
В комнате заплакали. Рей закрыла лицо руками. Минако не скрывала слёз. Ами смотрела в пол, тихо плача. Макото сжала кулаки до боли.
Тишину разрезал голос Харуто. Он подошёл к Сейе.
— Слушай меня. Мы уничтожим Кенджи. До конца.
Сейя поднял взгляд. Алмаз, до этого молчавший, медленно улыбнулся. Холодно.
— И… — сказал он, — я уже знаю как.
Все повернулись к нему.
Он не торопился говорить. Сделал глоток, поставил стакан на стол и только потом поднял взгляд — спокойный, собранный, слишком уверенный для человека без плана.
— Есть одна идея, — сказал он. — Я, конечно, с таким сталкиваюсь впервые… но у меня был опыт, близкий к этому. Очень близкий.
Харуто прищурился.
— Говори.
Алмаз кивнул.
— Кенджи, скорее всего, даже не допускал одной вещи. В каждом эксперименте, каким бы идеальным он ни казался, всегда есть сбой. Не системный — человеческий.
Он сделал паузу.
— У Усаги этот сбой уже есть. Мы его видели. Значит, блок памяти не герметичен. Он не уничтожен — он просто смещён.
— То есть… — начала Ами.
— То есть, — перебил Алмаз, — если возникает спонтанный прорыв, его можно не подавлять, а перенаправить. Не ломать барьер, а открыть правильную точку доступа. Создать условия, при которых память вернётся не хаотично, а структурированно.
Тайки тут же подхватил, уже мысля как стратег, а не как учёный:
— Тогда всё сходится. Усаги и Ятен не просто объекты. Их поведение нестабильно не из-за слабости, а из-за внутреннего конфликта программ.
Он посмотрел на Сейю.
— Проще говоря, в них уже есть двойная лояльность. Встроенная. Кенджи сам создал агентов, которые могут выйти из-под его контроля.
Алмаз усмехнулся.
— Именно. Нам не нужно их «возвращать» силой. Нам нужно дать им вспомнить, кто они на самом деле, и позволить этой части взять верх.
Харуто медленно кивнул.
— И если мы всё сделаем правильно…
— …то, — закончил Алмаз, — Усаги и Ятен станут не результатом проекта Кенджи, а его фатальной ошибкой.
Харуто нахмурился и спросил:
— А это… не опасно для них самих?
Тайки ответил не сразу. Он подбирал слова — осторожно, по-научному, будто каждое из них могло стать приговором.
— Есть теория, — сказал он наконец, — что при резком восстановлении заблокированных воспоминаний организм может не выдержать. Нейронные цепи, которые долгое время были подавлены, перегружаются одновременно. Возникает эффект когнитивного коллапса: мозг просто не успевает адаптироваться — и может отказать.
Все посмотрели на него.
— Поэтому возвращать память целиком нельзя, — продолжил Тайки. — Это должен быть поэтапный процесс. Контролируемый. С чёткими окнами восстановления и периодами стабилизации.
Он сделал паузу.
— И ещё одно. Нам придется вывести из их организма все стимуляторы и нейроактивные комплексы. Те, что поддерживают искусственное состояние: усилители реакции, подавители эмоций, блокаторы памяти. Без детоксикации любая попытка пробуждения будет смертельно опасной.
Ами тихо, но уверенно добавила:
— Скорее всего, точный состав и антидоты знает только один человек.
Она подняла взгляд.
— Томоэ Соочи.
Минако первой нарушила тишину:
— Тогда нам нужно, чтобы Сейя ещё раз встретился с Усаги.
Харука поднял взгляд.
— Я — с Ятеном. Нам нужно… плавно. Будто мы просто знакомимся с ними заново. Без давления. Без триггеров.
Рей сразу кивнула:
— Точно. Никаких резких движений. Пусть память цепляется за ощущения, а не за шок.
Харука нахмурился:
— А что с Кенджи? У него же есть сроки. Через два месяца Усаги и Ятен должны вернуться в Австралию.
Харуто переглянулся с Алмазом и спокойно сказал:
— Да. С Кенджи мы разберёмся. И я предполагаю, что обратно они полетят не одни.
Возможно, Алмаз и я будем с ними.
— И я, — тут же сказал Сейя.
— Нет, — резко ответил Харуто.
Алмаз поднял ладонь, останавливая спор:
— Давайте по порядку. Для начала нам нужно перепрограммировать их на нашу сторону. Мягко. Без ломающих вмешательств. Им достаточно начать вспоминать — остальное мозг сделает сам.
Он посмотрел на Сейю:
— Память нельзя вернуть приказом. Но если дать правильные точки опоры… она вернётся.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!