Вернутся к фанфику

Часть 31

22 апреля 2026, 18:03
В гостиной стало чуть легче дышать. Тайки посмотрел на Ами с лёгкой улыбкой: — Ами… кажется, дядя Алмаз очень рад знакомству с твоей мамой. Ами вздохнула… и тоже улыбнулась: — Да. Я вижу. В гостиной стало непривычно тихо. Часы показывали уже далеко за полночь. Напряжение немного спало, но усталость навалилась на всех сразу. Харуто оглядел девочек: — Уже поздно. Может, вам всё-таки поехать домой? Рей покачала головой: — Нет. Всё в порядке. Мы останемся. Ами тихо добавила: — Мы будем здесь до их пробуждения. Минако кивнула, устраиваясь на диване: — Даже не обсуждается. Они разложили пледы, кто-то принёс подушки. Гостиная превратилась в импровизированный ночной пост ожидания. Харуто тяжело выдохнул и направился в комнату к Сейе. Сейя всё так же сидел рядом с кроватью Усаги. Свет был приглушённым. Ятен лежал неподвижно на соседней кровати. — Сейя… ты как? — тихо спросил Харуто. — В порядке, — ответил он, не отрывая взгляда от Усаги. — Отец… всё же будет хорошо? Харуто выдержал паузу: — Да. Сейя нахмурился: — Тогда почему они не просыпаются? — Им нужно время. Организм пережил серьёзный стресс. Давай дождёмся возвращения доктора Мидзуно. Я уверен, она что-то выяснит. Сейя наконец посмотрел на отца: — Я переживаю за тебя. За Тайки. За маму… Кенджи опасный человек. Пожалуйста, будь осторожен. Харуто мягко усмехнулся, но в глазах не было веселья: — Я буду. Сейя опустил взгляд: — Но Усаги и Ятен в Австралию не вернутся. Точно. Я их не отпущу. Харуто медленно покачал головой: — Не уверен. Время покажет. Он подошёл ближе к окну: — Я знаю Кенджи очень хорошо… И знаю, что он будет мне мстить. Сейя резко поднял голову: — Но за что? Харуто открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь тихо приоткрылась. В комнату вошла Минако. Она тихо подошла сначала к кровати Ятена, затем к Усаги. Осторожно поправила плед, будто боялась разбудить их одним лишним движением. Харуто посмотрел на них и мягко сказал: — Вам бы отдохнуть. Усаги и Ятен сейчас спят. Вы им ничем не поможете, если сами свалитесь от усталости. Он задержал взгляд на Сейе, затем молча вышел из комнаты, оставив их в полутёмном свете ночника. Минако села на край кровати и тихо сказала: — Сейя… иди отдохни. Я побуду здесь. — Я не хочу спать, — ответил он сразу. — Всё в порядке. Минако внимательно посмотрела на него. В её глазах стояли слёзы, но голос оставался ровным. — Как думаешь… что они сейчас чувствуют? Им, наверное, очень больно. Они же не знают, что с ними произошло в лаборатории. Они столько пережили… Она перевела взгляд на Усаги и нежно коснулась её руки. — Усаги… мой лунный кролик… она ведь совсем не такая. Она хотела стать актрисой. Играть разные роли, смеяться, плакать на сцене… жить чувствами. Её голос дрогнул. — А Ятен… он же жил музыкой. Он дышал ею. А теперь… их лишили матерей, лишили ясности разума, втянули в какой-то чужой, холодный мир… И ещё говорят, что они могут умереть… Сейя резко поднялся, подошёл ближе и осторожно положил руку ей на плечо. — Минако, послушай. Всё будет в порядке. Он посмотрел на Усаги, затем на Ятена — твёрдо, почти упрямо. — Мы вернём их. Обязательно. И они не умрут. Я не верю в эти теории. Усаги и Ятен сильные. Сильнее, чем кажется. Они выживут. И избавятся от этих веществ. Он сжал кулаки. — И если нужно — я сам пройду через всё это вместе с ними. Прошло три часа. В доме стояла глухая тишина. Девочки уснули прямо в гостиной — кто на диване, кто укрывшись пледом на кресле. Ночной свет от лампы мягко освещал комнату. Когда входная дверь тихо открылась, Джедайт и Харука мгновенно встали. Алмаз вошёл первым, за ним — Аюмо. Он оглядел гостиную, где спали девочки, и усмехнулся вполголоса: — Харуто, видишь? А ты говорил — зачем мне такой большой дом. Харуто чуть устало улыбнулся: — Временно пригодился, — тихо ответил он. — Похоже, это только начало. Они прошли на кухню, чтобы не разбудить остальных. Там уже ждали Тайки и Ами. — Ну что? — первым спросил Тайки. — Выяснили что-нибудь? Что за препараты? Доктор Мидзуно сняла пальто и аккуратно положила контейнер: — В их крови обнаружены следы мощных нейростимуляторов нового поколения. Это не один препарат — это комплекс. Есть соединения, усиливающие синаптическую передачу, ускоряющие нейронную проводимость и подавляющие болевые сигналы. Плюс адаптационные компоненты — чтобы организм не разрушился сразу. Ами нахмурилась: — То есть это какой-то курс? — Да, — кивнула доктор. — И судя по концентрации метаболитов, вводили неоднократно. Она на секунду замолчала: — Есть ещё кое-что. Харуто напрягся: — В анализе есть атипичные маркеры. Они могут указывать на использование внешней нейростимуляции. Возможно, им подключали дополнительные проводники — что-то вроде микроэлектродов или интерфейсов, чтобы усиливать эффект препаратов и внедрять определённые импульсы… или данные. В кухне стало холодно. — Вы уверены? — тихо спросил Тайки. — Нет, — честно ответила Мидзуно. — Я не могу утверждать это точно без сканирования. Но следы электрической стимуляции в нервной системе косвенно на это указывают. Повисла пауза. — Есть хорошая новость, — добавила она спокойнее. — Сейчас их мозг находится в фазе активной адаптации. Чтобы снизить риск перегрузки при пробуждении, я могу временно ввести стабилизатор. Он замедлит избыточную нейронную активность и смягчит возможный всплеск памяти. Ами уточнила: — То есть это… просто временная мера? — Да, — ответила Мидзуно. — Это поддержка. Щит, если хотите. Без точного понимания тех препаратов, которые им вводили, мы не сможем нейтрализовать всё полностью. Мы можем только контролировать последствия. Аюмо тихо добавила: — Без исходной формулы мы действуем вслепую. Алмаз скрестил руки: — Значит, сейчас главное — стабилизировать их и выиграть время. Доктор Мидзуно кивнула: — Именно. А дальше… будем смотреть, как их организм справится. Харуто коротко кивнул: — Тогда вперёд. Доктор Мидзуно направилась в комнату, где лежали Усаги и Ятен. Внутри царила полная тишина. Минако уснула, сидя в кресле, укрывшись пледом. Сейя тоже задремал, склонившись к кровати Усаги, но едва дверь приоткрылась — он сразу поднял голову. — Что происходит? — хрипло спросил он, вставая. Аюмо мягко ответила: — Им нужно ввести стабилизатор. Это временно, чтобы снизить нагрузку на мозг. Харуто аккуратно положил руку на плечо сына: — Пойдём. Дай доктору спокойно сделать свою работу. Сейя неохотно вышел вместе с ним. — Вы что-то выяснили? — спросил он уже в коридоре. Харуто взглянул на Тайки: — Тайки тебе объяснит более понятным языком. В это время Аюмо осторожно ввела препарат сначала Усаги, затем Ятену. После инъекций она ещё несколько секунд наблюдала за их дыханием, проверила пульс и только потом тихо вышла из комнаты. На кухне она сняла перчатки и сказала: — Теперь нужно подождать два–три часа. Препарату нужно время, чтобы подействовать. Тайки опустил голову: — Что же нам делать дальше… когда они очнутся? Алмаз скрестил руки: — Вот тогда и увидим. Будем действовать по ситуации. Джедайт добавил, глядя на Харуто: — Через два дня у Усаги и Ятена назначена встреча с главнокомандующими чиновниками. Если всё пойдёт не по плану… Харуто перебил его спокойно, но твёрдо: — А вот как раз пойдёт по плану. Только по нашему плану. Сейя резко повернулся к отцу: — Что ты имеешь в виду? Вы хотите втянуть их в какую-то игру? Харуто посмотрел на него внимательно: — Сейя… сынок. Да. Иначе Кенджи так просто не проведёшь. Нам нужно, чтобы Усаги и Ятен были на нашей стороне. В комнате повисло напряжение. — Но пока говорить рано, — продолжил он. — Давайте дождёмся их пробуждения. Тогда станет ясно, насколько далеко зашёл эксперимент… и на что они теперь способны. Под утро воздух в комнате стал тяжёлым и тихим — словно сама ночь замерла, наблюдая. Усаги открыла глаза резко, будто вынырнула из глубины, в которой не было ни времени, ни мыслей. Потолок над ней был незнакомым, свет — мягким, рассеянным, пробивающимся сквозь плотные занавески. На секунду она просто лежала, не двигаясь, прислушиваясь к себе, к телу, к ощущениям, которые казались… другими. Она медленно повернула голову. На соседней кровати лежал Ятен. Его дыхание было ровным, спокойным. Жив. Рядом, в кресле, почти сползая с него, дремал Сейя. Память возвращалась не сразу. Сначала — пустота, вязкая, глухая. Потом — обрывки. Вспышки. Капельницы. Голоса. Лицо мистера Коу. Холод. Усаги резко села. Сейя мгновенно проснулся, будто не спал вовсе. — Усаги… осторожно, тебе нельзя— Он не успел закончить. Она уже двигалась. Быстро. Её рука перехватила его запястье, движение было точным, почти автоматическим. Она выкрутила руку, сместила его, сбила равновесие — и через секунду Сейя уже оказался прижат к кровати. Её колено зафиксировало его плечо, тело действовало без колебаний, словно знало каждое следующее движение заранее. — Что вы сделали с нами, Сейя? — она наклонилась к нему, почти касаясь губами его уха. Её голос был тихим, но в нём не было ни страха, ни паники. Сейя замер. В его глазах мелькнуло удивление, затем — что-то мягче. Он смотрел на неё, не пытаясь вырваться, и медленно, свободной рукой, коснулся её щеки. — Усаги… я… Он не успел договорить. На соседней кровати зашевелился Ятен. Он резко сел, будто его выдернули из сна, и взгляд мгновенно сфокусировался. Картина была ясной. Слишком ясной. Усаги сверху. Сейя под ней. — Усаги… где мы? Что произошло? — его голос был напряжённым, но уже собранным. Она даже не повернула головы: — Вот как раз этот нам и ответит, — спокойно сказала она. — Да, Сейя? В этот момент дверь открылась без стука. В комнату вошли Алмаз и Харуто. — Доброе утро, — спокойно произнёс Алмаз, будто ничего необычного не происходило. Ятен медленно встал с кровати. Каждое движение было контролируемым. Взгляд стал холодным. — Ах вот как… мистер Коу? — он посмотрел прямо на Харуто. — И как это понимать? Харуто подошёл ближе, но без резких движений, будто заранее знал, что любое давление сейчас только ухудшит ситуацию. — Усаги… родная, — тихо сказал он, — отпусти моего сына. Он всю ночь сидел рядом. Он переживал за тебя. Слова зависли в воздухе. Усаги не сразу отреагировала. Она смотрела на него долго, внимательно. В её взгляде мелькнуло что-то едва уловимое — не сомнение, не доверие… скорее попытка прочитать его, как открытую книгу, увидеть то, что скрыто за словами. И только спустя несколько секунд она медленно убрала колено, отпустила Сейю и выпрямилась. Ятен сразу подошёл к Усаги и взял её за руку. Его пальцы мягко, но уверенно сжали её ладонь, словно он проверял. В этом прикосновении была не только поддержка, но и чёткое: он рядом, что бы ни происходило. — Пойдём, — тихо сказал он. Они сделали шаг к двери, но уже в следующую секунду остановились — выход перекрывал Харука. Он стоял спокойно, без агрессии, но с той внутренней твёрдостью, которая не оставляла сомнений: пройти мимо него сейчас не получится. В его взгляде не было вызова, только решимость довести начатое до конца. Ятен остановился, его взгляд стал жёстче: — И как это понимать? Харука не ответил, и от этого тишина в комнате стала ещё тяжелее, будто воздух загустел. Алмаз сделал шаг вперёд, мягко перехватывая инициативу. Его голос звучал спокойно, но за этой спокойностью чувствовалась внимательная оценка происходящего: — Полагаю, нам действительно стоит всё прояснить. Но прежде… — он чуть прищурился, изучая их, — как вы себя чувствуете, Усаги? Ятен? Усаги и Ятен переглянулись, и в этом коротком взгляде было больше понимания, чем в любых словах. В этот момент стало очевидно — с ними что-то изменилось. Не просто физическое состояние, а восприятие. Всё вокруг ощущалось иначе: чётче, глубже, быстрее. Мысли складывались мгновенно, реакции приходили раньше, чем осознание, а эмоции других людей ощущались почти физически. Усаги слегка прищурилась, не отрывая взгляда от Алмаза: — А вы правда хотите знать, как мы себя чувствуем? — её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая сила. — Или вам важнее, что именно теперь мы можем? Ятен сделал шаг вперёд, его голос стал холоднее: — Это имеет какое-то значение для вас? Мистер… как вас? Алмаз едва заметно усмехнулся: — Мистер Алмаз. И в этот момент Усаги неожиданно вышла вперёд. Она протянула руку: — Приятно познакомиться, мистер Алмаз. Усаги Мицуки. Её ладонь была тёплой, но хват — уверенным и точным. Алмаз ответил рукопожатием, и в этот короткий момент между ними словно проскочила искра понимания. Усаги смотрела ему прямо в глаза, и это был не просто взгляд — она считывала его: пульс, дыхание, мельчайшие напряжения в мышцах лица, даже едва заметные изменения в зрачках. Алмаз это чувствовал и отвечал тем же, внимательно анализируя её: скорость реакции, контроль тела, тон голоса. Она изменилась, и он это видел ясно. Ятен подошёл ближе, его голос стал жёстче: — Усаги… они похитили нас. Усаги чуть склонила голову и едва заметно улыбнулась, не отрывая взгляда от Алмаза. Алмаз спокойно произнёс: — Господин Ятен, что вы… мы не похитители. Мы лишь желаем вам добра. Он сделал паузу и добавил: — Можете спросить свою сестру. Уверен, она уже прочитала всё, что нужно. Ятен резко повернулся к Усаги. Она не сразу ответила, ещё секунду смотрела на Алмаза, словно проверяя что-то до конца, и только потом перевела взгляд на брата. Её глаза были слишком сосредоточенными, слишком ясными. — Он не врёт, — тихо сказала она. Харука нахмурилась, Сейя замер, не сводя с неё взгляда. Она медленно выдохнула: — Но я чувствую, что вы что-то скрываете. Алмаз едва заметно кивнул: — Разумеется. Не всё рассказывают сразу. Ятен сжал кулаки, его напряжение не исчезло: — Усаги, ты не можешь просто верить им на слово. Она посмотрела на него спокойно, но твёрдо: — Я не верю. Но я знаю. И я за правду. Её пальцы слегка дрогнули, словно от перегрузки ощущений. — Ятен… ты же тоже это чувствуешь, правда? Он замолчал, потому что это было правдой. Он ощущал то же самое: эмоции людей вокруг стали громче, чётче, словно каждый из них превратился в открытую книгу, только написанную сложным языком, который теперь вдруг стал понятен. И самое странное — это больше не причиняло боли. Алмаз наблюдал за ними, не скрывая интереса. — Побочные эффекты стабилизируются, — спокойно произнёс он. Сейя резко поднял голову: — Дядя Алмаз— Но Усаги уже уловила слово. Она мгновенно перевела взгляд на него: — Побочные? — её голос стал жёстче. — Что вы имеете в виду? Алмаз не отвёл взгляда. Ятен шагнул вперёд: — Что вы с нами сделали? Алмаз сделал медленный вдох и ответил прямо: — Мы усилили то, что в вас уже было. Он сделал паузу, внимательно глядя на них обоих: — И теперь вам придётся решить, на чьей вы стороне. Усаги перевела взгляд на Сейю, и в тот же момент внутри неё словно что-то сместилось, будто невидимая граница, удерживавшая чувства и восприятие, дала трещину. От него шёл совершенно иной поток, не похожий на всё, что она ощущала от остальных: не холодный анализ, не скрытая настороженность, не расчёт. Это было тепло — живое, настоящее, почти осязаемое. Защита. Готовность встать перед ней, не задумываясь. И ещё нечто глубже, что нельзя было сразу назвать словами. В сознании вспыхнула картина. Ночь. Тишина. Они стоят рядом. Сейя обнимает её за плечи. Его голос тихий, почти шёпот, который она почему-то понимает без слов. Его губы касаются её волос, потом щеки, и это прикосновение кажется таким естественным, будто так было всегда. В этом мгновении она чувствует себя спокойно. Дома. Воспоминание было настолько ярким, что реальность на секунду дрогнула. Но внешне Усаги осталась неподвижной. Только лёгкий румянец медленно проступил на её щеках. Она даже не сразу это заметила, потому что не могла понять, почему этот человек, который должен быть для неё почти незнакомцем, вызывает такую реакцию. Почему сердце отзывается быстрее, чем разум успевает всё отрицать. Сейя смотрел на неё так же внимательно. Он заметил всё: едва уловимый оттенок на её коже, расширившиеся зрачки, замедленное дыхание. И в его взгляде было слишком много — тревога, надежда, любовь и страх снова её потерять. Он не сказал ни слова. — Усаги? — голос Ятена вырвал её из этого состояния. — С тобой всё в порядке? Она моргнула, возвращаясь в реальность, будто только что вышла из другого слоя восприятия. Алмаз, не упуская ни одной детали, спокойно произнёс: — Мистер Ятен, ваша сестра в полном порядке. Не так ли, миссис Усаги? Слово прозвучало нарочито чётко. Сейя резко поднял взгляд. Ятен мгновенно повернулся к Алмазу, в его глазах вспыхнуло напряжение. Усаги медленно перевела взгляд на Алмаза. В её выражении не было растерянности — только сосредоточенность, будто она уже пыталась уловить, зачем он это сказал и какую реакцию хотел вызвать. Сейя сделал шаг вперёд: — Дядя Алмаз, достаточно. Его голос был сдержанным, но в нём явно звучало предупреждение. Ятен перевёл взгляд с одного на другого, всё больше теряя терпение: — Что происходит? Усаги снова посмотрела на Сейю. И внутри всё ещё ощущала это странное, необъяснимое тепло, как будто её сердце уже знало ответ, который разум пока не был готов принять. Она медленно выдохнула, собирая мысли в одно целое: — Думаю… — её взгляд стал серьёзным и прямым, — нам действительно пора услышать правду. Всю. Без намёков. Тишину, повисшую в комнате, разрезал спокойный голос Харуто: — Думаю, нам стоит начать это раннее утро с чашки кофе. Алмаз легко поддержал: — Разумное предложение. На голодный желудок серьёзные разговоры редко заканчиваются конструктивно. Харуто вздохнул и тихо добавил, уже почти себе под нос, но так, что его всё равно услышали: — Ох… меня Ая убьёт, если узнает, что всё это происходит без её ведома… Сейя коротко посмотрел на отца, но ничего не сказал. Они начали выходить из комнаты. Ятен и Усаги задержались на секунду рядом с Харукой. — Отец звонил? — тихо спросил Ятен. Харука кивнул. — Да. Звонил. Я сказал, что всё под контролем. Джедайт, стоявший чуть поодаль, добавил: — Я подтвердил, что вы решаете вопросы с Рюдзо. Мы договорились с ним. Он не вмешивается. Ятен стал серьёзнее: — Харука… — он посмотрел ему прямо в глаза. — Пока отцу ни слова. Я правильно понимаю, тебе тоже есть что нам рассказать? Харука несколько секунд выдерживал его взгляд. Потом молча кивнул. Этого было достаточно. В этот момент к ним подошёл Сейя: — Вы идёте? Ятен чуть прищурился: — А что, не терпится выговориться? — в голосе прозвучала лёгкая провокация. — Ревнуешь, Усаги? Сейя хмыкнул: — Ты не меняешься, Ятен. Ятен ничего не ответил — только задержал взгляд на Сейе дольше обычного. В этом взгляде было больше, чем слова: предупреждение, сомнение… и что-то ещё. Усаги наблюдала за ними обоими. И снова ощутила странный контраст. От Ятена — знакомая опора, привычная связь, почти инстинктивная синхронность. От Сейи — огонь, напряжённая защита, чувство, будто он готов в любой момент заслонить её собой. Она сделала шаг вперёд первой. И они вместе вышли из комнаты. На кухне уже сидела доктор Мидзуно и приготовила всем кофе. Было раннее утро, и в доме стояла тихая, почти сонная атмосфера. Усаги с Ятеном сели рядом за столом. Напротив устроились Алмаз, Харуто и Сейя. Некоторое время все молчали. Они сидели за большим кухонным столом, и напряжение в комнате ощущалось почти физически. Свет из окна мягко падал на поверхность стола, отражаясь в чашках и приборах, но это спокойствие было обманчивым — внутри каждого нарастало ожидание. Ятен сидел прямо, спокойно сложив руки перед собой. Его поза выглядела расслабленной, но в глазах читалась полная концентрация. — У вас есть немного времени… чтобы убедить нас вам поверить, — ровно сказал он. Он откинулся на спинку стула, не сводя взгляда с Харуто и Алмаза. Усаги сидела рядом, её лицо было почти неподвижным. В её взгляде не было ни страха, ни растерянности — только холодная, внимательная сосредоточенность. Её глаза медленно скользнули по каждому из присутствующих: Харуто, Алмаз, Харука, Сейя. Она словно читала их, слой за слоем, не упуская ни одной детали. Доктор Мидзуно стояла у кухонной стойки чуть в стороне и тихо наблюдала за ними, не вмешиваясь, но внимательно фиксируя каждую реакцию. Первым заговорил Сейя. — Ребята… вы погибли почти год назад. Слова прозвучали слишком прямо. Ятен и Усаги переглянулись. Харуто поперхнулся кофе. — Сейя… — тихо сказал он, явно не ожидая такого начала. Алмаз перевёл на Сейю спокойный взгляд и с лёгкой иронией заметил: — Сейя… можно было как-то тактичнее начать? Сейя замолчал. Алмаз вздохнул, чуть подался вперёд и продолжил уже сам: — Давайте я объясню. Он начал говорить спокойно, без лишних эмоций, но каждое слово звучало чётко и выверенно. Он рассказал, как они начали замечать странности в поездке их матерей в Австралию, как постепенно стали всплывать детали, указывающие на то, что это была не случайная командировка, а заранее спланированное событие. Он говорил о том, как Рей первой наткнулась на подозрительные материалы, как затем подключились остальные, как они проверяли документы, записи, отчёты, сопоставляли факты. Шаг за шагом он подвёл их к главному. Кенджи. Их отец. — Всё это было частью его плана, — спокойно сказал Алмаз. — И катастрофа не была случайностью. Усаги и Ятен снова переглянулись, но на этот раз в их взглядах было больше напряжения. Харуто тихо добавил, уже без попытки смягчить: — Усаги… Ятен… ваших матерей больше нет в живых. Икуко… и Мидори. В комнате стало абсолютно тихо.Настолько, что было слышно дыхание каждого.Никто не ожидал, что реакция будет такой.По щеке Усаги медленно скатилась слеза.Она почти сразу смахнула её, будто не хотела, чтобы это заметили.Но Ятен заметил.Он сразу взял её за руку, крепче сжав её пальцы.Сейя тоже это увидел. Ятен тихо, но жёстко спросил: — Как мы можем вам верить? Какие у вас доказательства? Алмаз спокойно кивнул. — Конечно. Он достал планшет, включил его и положил перед ними. — Я подготовился. Экран загорелся.Появились фотографии. Сначала — Усаги с девочками: Рей, Минако, Ами, Макото. Они смеялись, обнимались, стояли вместе. Потом — Усаги с мамой, Икуко. Домашние, тёплые, живые моменты. Следующая — Ятен с Тайки и Сейей на сцене. Яркий свет прожекторов, толпа, энергия.Ещё одна — они втроём за кулисами, смеются. Снова Усаги.И затем фотография, на которой она замерла.Она стояла рядом с Сейей.Он обнимал её.Они оба смеялись — легко, искренне, счастливо. В этот момент Ятен резко схватился за голову. — Чёрт… Усаги мгновенно повернулась к нему. — Ятен, всё в порядке? Он стиснул зубы. — Да… терплю… но моя голова сейчас взорвётся… Усаги снова посмотрела на фотографии.И в этот момент внутри неё что-то сломалось.Эмоции накрыли резко.Она посмотрела на Сейю — и вдруг начала чувствовать всё сразу.Боль Ятена — острую, давящую.Боль Сейи — глубокую, накопленную.И свою собственную.В голове вспыхивали образы.Фотографии словно оживали.Лица, смех, сцена, голос мамы, тепло, солнце, Токио.Внутри её сознания будто зажигались тысячи искр, соединяясь в цепочки. Мир вокруг на секунду поплыл.И в этот момент она отчётливо поняла: они не врут. Это правда.Слёзы снова покатились по её щекам, и на этот раз она их не останавливала. Рядом Ятен всё ещё держался за голову.С ним происходило почти то же самое. Вспышки воспоминаний — сцена, музыка, Тайки, Сейя, крики фанатов, свет. Но он держался. Стиснув зубы, он пытался сохранить контроль. Его пальцы медленно сжались на краю стола. Он глубоко вдохнул.Боль накатывала волнами.Но он выдерживал. Доктор Мидзуно внимательно наблюдала за ними всё это время. Она видела, как дрожат руки Усаги, как Ятен сжимает виски, и тихо подошла к столу, поставив перед ними две чашки с прозрачной, слегка голубоватой жидкостью. — Что это? — раздраженно спросил Ятен, всё ещё держась за голову. — Это нейростабилизирующий напиток, — спокойно ответила она. — Он снижает перегрузку восприятия и немного успокаивает нейронную активность. Сейчас вашему мозгу слишком много информации. Она мягко добавила: — Вам станет легче. Усаги и Ятен переглянулись. Сил спорить уже не было. Они молча взяли чашки и сделали несколько глотков. Через несколько секунд напряжение в их лицах стало слабее. Но слёзы у Усаги всё равно продолжали тихо капать. — Да что такое… — прошептала она, словно не понимая, откуда столько чувств сразу. Харука осторожно положил руку ей на плечо, пытаясь поддержать. Но Сейя не выдержал.Он резко встал, подошёл ближе и сказал: — Харука… давай поменяемся. Харука посмотрел на него пару секунд, затем молча поднялся. Сейя сел рядом с Усаги и аккуратно обнял её. Она не сопротивлялась. Просто сидела, тяжело дыша, глядя перед собой, будто пытаясь удержать всё, что обрушилось на неё. Сейя тихо сказал: — Куколка… всё будет хорошо. Главное, что вы живы. В этот момент Ятен медленно повернул голову.Похоже, боль немного отступила. Он глубоко выдохнул и, всё ещё тяжело дыша, произнёс: — Слишком много информации… но мы и так чувствовали… знали, что отец что-то скрывает от нас. Усаги резко выпрямилась, словно внутри неё что-то щёлкнуло, и её взгляд стал жёстким, почти холодным. — Ятен! Её голос прозвучал резко, заставив всех невольно замереть. — Не смей так называть этого человека. В комнате снова повисла тишина. Ятен посмотрел на неё внимательно, в его взгляде мелькнуло удивление, но он ничего не ответил, лишь сжал губы, принимая её реакцию. Харуто наконец вмешался, стараясь вернуть ситуацию под контроль. — Ребята… давайте сделаем небольшой перерыв, — спокойно сказал он и перевёл взгляд на Усаги и Ятена. — Вам нужно немного прийти в себя. Ятен молча взял Усаги за руку, его прикосновение было мягким, но уверенным. — Нам нужно немного побыть одним. Он не стал ждать ответа, просто аккуратно потянул её за собой, и они вместе вышли из кухни, оставляя за собой тяжёлую атмосферу. Сейя сразу поднялся. — Я пойду за ними. Но Харуто остановил его, положив руку ему на плечо. — Сейя… не нужно. Пусть они немного придут в себя. Сейя тяжело выдохнул и медленно сел обратно, явно сдерживая себя. — Они слишком сильно заботятся друг о друге… — тихо сказал он, не поднимая взгляда. — Это даже для брата и сестры перебор, вам не кажется? Доктор Мидзуно спокойно ответила, не повышая голоса: — Нет. В их состоянии это как раз норма. Все сразу посмотрели на неё. Она немного подалась вперёд, собираясь с мыслями. — Поймите… всё намного сложнее, чем мы предполагали. Алмаз нахмурился. — Это не то, о чём мы думали раньше? Доктор покачала головой. — Не совсем. Она на секунду задумалась, словно взвешивая, насколько далеко можно зайти в объяснениях. — Чтобы создать такой комплекс и при этом сохранить им жизнь… потребовалось бы множество экспериментов. Я даже не хочу представлять, сколько их было и на скольких людях. Харука нахмурился. — Значит… Мичиру, возможно, ещё жива? Алмаз перевёл на него взгляд. — Харука, скажи… в лаборатории было много пациентов? Харука покачал головой. — Нет. Мы видели максимум двух или трёх человек. Нам не разрешали уходить дальше палат Усаги и Ятена. Харуто нахмурился ещё сильнее. — Тогда всё же… что с ними сделали? Доктор Мидзуно спокойно ответила: — По анализам их крови, по состоянию организма и по их реакциям… я почти уверена, что им вводили комплекс нейростимуляторов нового поколения. Она говорила уже как специалист: — Это усилители синапсов — вещества, которые ускоряют передачу сигналов между нейронами. Мозг начинает работать значительно быстрее обычного. Плюс мощные адаптогены — они повышают выносливость, снижают усталость и увеличивают скорость реакции. Она сделала паузу. — И… есть ещё один компонент. Я пока не могу определить его состав. Алмаз тихо сказал: — Поэтому они так реагируют? Доктор кивнула. — Да. Их нервная система работает на совершенно другом уровне. Она на секунду задумалась, затем продолжила: — Я заметила ещё одну особенность. Их зрачки. Они постоянно меняют диаметр — резко расширяются, затем так же резко сужаются, даже без изменения освещения. Она посмотрела на остальных. — Такое бывает, когда зрительный центр мозга работает в режиме усиленного анализа. Похоже, их мозг обрабатывает не только обычную визуальную информацию. Её голос стал чуть тише: — Проще говоря… они улавливают микродвижения лица, напряжение мышц, изменения дыхания, колебания голоса — то, что обычный человек просто не замечает. Она медленно добавила: — Для них это ощущается как… тени эмоций. Не буквально, но мозг собирает тысячи мельчайших сигналов и мгновенно превращает их в ощущение чужого состояния — страха, лжи, злости, симпатии. Если говорить проще… — закончила она, — их мозг сейчас читает людей быстрее, чем сами люди успевают понять свои эмоции. Она немного помолчала, затем продолжила: — Но самое важное — блок памяти. Все сразу насторожились. — Их прошлое не стерли. Его законсервировали. Воспоминания запечатаны глубоко в мозге. Она сделала паузу и добавила: — Но это ещё не всё. Все смотрели на неё ещё внимательнее. — Судя по тому, как они чувствуют друг друга… возможно, в эксперимент входили элементы усиленной нейросвязи. Сейя нахмурился. — Что это значит? Доктор спокойно объяснила: — Их мозг может считывать эмоциональные сигналы намного сильнее, чем у обычных людей. Они буквально ощущают состояние друг друга. Она посмотрела на дверь, за которой скрылись Усаги и Ятен. — Возможно… даже улавливают фрагменты мыслей. Алмаз нахмурился. — Телепатия? Доктор покачала головой. — Я не утверждаю, что это именно так. Но усиление нейронной чувствительности может давать похожий эффект. Она тихо добавила: — Проще говоря… они могут чувствовать то, что происходит у вас в голове. В комнате снова повисла тишина. И Харуто медленно произнёс: — Кенджи хотел создать… что? Доктор Мидзуно посмотрела на него и честно ответила: — Я не знаю. Она немного помолчала, затем продолжила: — И самое главное — я до конца не понимаю, что именно происходит у них в голове. Узнать это можно только одним способом — подключить их к нейроанализатору. Аппарат покажет активность мозга, какие зоны перегружены, какие заблокированы и как работают их нейронные связи. Она сделала небольшую паузу и добавила: — Но есть ещё один момент. Все внимательно смотрели на неё. — Поскольку они по крови брат и сестра, их нейронные структуры изначально очень похожи. А после такого вмешательства эта связь могла стать ещё глубже. Сейя нахмурился. — Что это значит? Доктор спокойно ответила: — Их мозг может резонировать друг с другом. Они чувствуют эмоциональное состояние друг друга намного сильнее, чем обычные люди. Она чуть задумалась и добавила: — Именно поэтому Ятен так остро реагирует на состояние Усаги. И именно поэтому он инстинктивно её защищает. В каком-то смысле… они сейчас как единое целое. Харуто тихо спросил: — Насколько это серьёзно? Доктор Мидзуно посмотрела на него прямо. — Настолько, что иногда это может напоминать… бессловесное общение. Сейя внимательно посмотрел на неё. — Вы хотите сказать, что они могут общаться без слов? Доктор слегка покачала головой. — Я не могу утверждать это наверняка. Но уровень их нейронной чувствительности позволяет им улавливать эмоциональные и, возможно, частично мыслительные сигналы друг друга. Она тихо добавила: — Проще говоря… иногда они могут понимать друг друга без слов. На кухне снова повисла тишина. Харуто наконец спросил: — И что теперь делать? Доктор Мидзуно тяжело вздохнула. — Я не хочу вас обнадёживать… Она немного помолчала. — На самом деле при такой нагрузке на нервную систему, на мозг, на нейронные клетки, на весь организм… Она посмотрела на каждого из них. — Человеческий организм обычно этого не выдерживает. Никто не говорил. Доктор продолжила тихо: — Мозг просто не справляется с перегрузкой. Нервная система начинает разрушаться… и в какой-то момент мозг просто отключается. Она сделала паузу. — И человек умирает. Все молча смотрели на неё. Через несколько секунд она добавила: — Но… я не могу исключать и другие исходы. Алмаз внимательно посмотрел на неё. — Какие? Доктор ответила: — Если организм адаптируется к этим изменениям… если их мозг научится работать в таком режиме… Она нахмурилась, подбирая слова. — Тогда они смогут жить… какое-то время. Все напряглись. Она продолжила: — Но с каждым днём им будет становиться всё тяжелее. Харуто тихо спросил: — Почему? Доктор Мидзуно объяснила: — Потому что их восприятие усилили искусственно. Их мозг сейчас обрабатывает гораздо больше сигналов, чем способен выдержать обычный человек. Она посмотрела на дверь, за которой ушли Усаги и Ятен. — Они могут видеть и чувствовать то, что обычный мозг просто фильтрует. Сейя нахмурился. — Например? Доктор ответила: — Эмоциональные импульсы людей. Нервные реакции. Микродвижения. Колебания голоса. Даже мельчайшие изменения в поведении человека. Она сделала паузу. — Проще говоря… их мозг сейчас считывает слишком много информации. Она продолжила, уже тише: — Иногда такие люди начинают буквально ощущать «ниточки» нейронных реакций других людей. Не в прямом смысле видеть их… но чувствовать каждую вибрацию чужого состояния. Алмаз нахмурился. — Поэтому им больно? Доктор кивнула. — Да. Их нервная система постоянно перегружена. Она добавила: — Вы заметили их зрачки? Харуто кивнул. — Они слишком расширены. — Именно, — сказала доктор. — Это признак постоянной нейронной стимуляции. Она посмотрела на всех. — Если всё оставить как есть… в какой-то момент их психика просто не выдержит. Сейя тихо спросил: — Что тогда? Доктор ответила прямо: — Либо разрушение личности. Либо потеря контроля над сознанием. Либо… они просто сойдут с ума. Доктор продолжила: — Поэтому первое, что нужно сделать — вывести эти препараты из их организма. Но проблема в том, что часть из них уже могла закрепиться в мозговых структурах. Алмаз нахмурился. — То есть ? — Потребуется нейроочисткасказала она. Харуто спросил: — Что это? — Специальные аппараты, которые могут стабилизировать нейронную активность и постепенно выводить искусственные стимуляторы из мозга. Доктор кивнула. — Мне нужно хотя бы достать записи его исследований. Она добавила: — Без этого я буду работать вслепую. Алмаз тихо сказал: — Насколько всё плохо? Доктор Мидзуно ответила честно: — Даже если нам удастся вывести препараты… Она немного помолчала. — Я не могу гарантировать, что их мозг полностью восстановится. Сейя тихо сказал: — То есть… Доктор закончила за него: — Есть риск, что они могут не выбраться. Она посмотрела на всех. — Поэтому мне нужны данные. Формулы препаратов. Записи экспериментов. И доступ к лаборатории. Она тихо добавила: — Только так у нас есть шанс вытащить их. Доктор Мидзуно посмотрела на всех и продолжила: — Потому что без этого… финальный этап невозможен. Всё это время у прохода на кухню стоял Тайки. Он услышал почти весь разговор, но не вмешивался. Харуто первым заметил его. — Тайки… ты проснулся? Тайки спокойно ответил: — Да. Он посмотрел на всех. — Вы уже рассказали Усаги и Ятену? Сейя молча кивнул. Тайки немного помолчал. — И как? Алмаз спокойно ответил: — Терпимо. Тайки прошёл на кухню и сел за стол. Доктор Мидзуно молча поставила перед ним чашку кофе. Харуто задумчиво смотрел на стол, потом поднял взгляд на Алмаза. — Тогда теперь главный вопрос. Он немного наклонился вперёд. — Зачем Кенджи отправил их сюда… в Японию? Он продолжил: — Здесь всё их прошлое. Их друзья. Их дом. Их жизнь. Если они будут здесь… они рано или поздно начнут вспоминать. Он внимательно посмотрел на Алмаза. — А это слишком опасно для его эксперимента. На кухне повисла пауза. Алмаз спокойно посмотрел на него. — Тот же вопрос… Харуто. Он задержал взгляд на нём чуть дольше, чем нужно. Между ними повисло странное молчаливое понимание. Будто оба уже догадывались о чём-то, но пока не хотели говорить это вслух. Именно в этот момент доктор Мидзуно тихо сказала: — Возможно… как раз наоборот. Все посмотрели на неё. Алмаз внимательно посмотрел на неё. — Какая? Доктор медленно сказала: — Мы не знаем, что произойдёт на финальном этапе. Все насторожились. Она продолжила: — Если это действительно тот тип проекта, о котором я думаю… финальная стадия может означать полную перестройку памяти. Харуто нахмурился. — Перестройку? — Да, — ответила она. — Старые воспоминания могут быть окончательно удалены… или полностью заблокированы. Она добавила: — А новые — зафиксированы. Новое сознание. Сейя резко посмотрел на неё. — То есть… их прошлое могут стереть навсегда? Доктор кивнула. — Такая вероятность есть. Она продолжила: — И это ещё не всё. Мы даже не знаем, какие ещё функции могли быть заложены в этот проект. Она чуть нахмурилась. — Это очень сложная система. Доктор тихо добавила: — И я уверена, что перед Усаги и Ятеном было проведено множество экспериментов. Алмаз спросил: — На других людях? Доктор кивнула. — Да. Такие проекты всегда тестируют на десятках… иногда на сотнях подопытных. Но проблема в том, что человеческий мозг не выдерживает такой нагрузки. Тайки тихо сказал: — Что с ними происходило? Доктор ответила: — Многие сходили с ума уже после первого этапа. Она добавила: — У некоторых начиналось разрушение психики… у других просто отключался мозг. Доктор Мидзуно тихо сказала: — Я честно скажу… за всю свою практику я никогда не сталкивалась с чем-то настолько сложным. Она посмотрела на всех. — И то, что Усаги и Ятен до сих пор живы… Уже само по себе невероятно. Сейя нарушил тишину: — А если… они больше не вернутся в Австралию? Харуто сразу покачал головой. — Не думаю, что это возможно. Он тяжело выдохнул. — Их отец опасный человек. Алмаз спокойно добавил: — Намного опаснее, чем вы думаете. Тайки задумчиво сказал: — Но всё же… если они не вернутся? Если мы сможем вытащить их здесь? В этот момент в кухню вошли Усаги и Ятен. Они действительно выглядели иначе. Спокойнее. Усаги больше не плакала — её лицо было собранным, почти отрешённым. Ятен держался ровно и уверенно, но в его взгляде всё ещё читалось напряжение, словно внутри него что-то продолжало сдержанно гореть. Они молча подошли к столу и сели/ На несколько секунд в комнате повисла тишина. Все смотрели на них, будто пытаясь понять, что сейчас прозвучит. И тогда Усаги спокойно сказала: — Нет. Все сразу повернулись к ней. — Мы вернёмся в Австралию. Сейя мгновенно подался вперёд: — Но, куколка… Усаги посмотрела на него. Её взгляд был тёплым, почти нежным, и на мгновение в нём мелькнуло что-то прежнее. Но уже в следующую секунду она перевела глаза на остальных — и всё изменилось. Голос стал холодным. Чётким. Жёстким. — Я убью Кенджи Мицуки. Ятен, не меняя выражения лица, спокойно добавил: — Мы убьём. Алмаз нахмурился, медленно выдохнув: — Ребята… это не так просто. Харуто тихо начал: — Ваш отец... Но Усаги резко перебила его: — Не называйте его так. Её голос был ледяным. — Он не отец. Харуто замолчал на секунду, затем медленно кивнул: — Хорошо. Он сделал паузу и добавил уже серьёзнее: — Но он очень опасный человек. И я почти уверен… что он уже знает, что вы всё узнали. Алмаз тихо сказал: — Более чем. И, судя по всему, у него есть связи, о которых мы даже не догадываемся. Ятен не отводил взгляда от Харуто. — Я не думаю, что вы, господин Коу, — спокойно произнёс он, — главный министр безопасности и юстиции Японии, — решили помочь найти «погибших» в авиакатастрофе просто потому, что девочки вас попросили. На кухне снова стало тихо. Усаги сразу продолжила, переводя взгляд на Алмаза: — И вы, мистер Алмаз… человек, который занимает далеко не последнее место в закрытых структурах правоохранительных органов… Она чуть наклонила голову. — Тоже не просто так взялись помогать искать нас. Её голос оставался спокойным, но в нём звучала абсолютная уверенность. — Такие люди не занимаются частными поисками. Ятен кивнул: — Значит, это было нужно вам. Он посмотрел сначала на Алмаза, затем снова на Харуто. — Вопрос только в одном. Он слегка прищурился. — Почему? Сейя и Тайки переглянулись, не скрывая напряжения. Усаги спокойно посмотрела на Харуто и Алмаза: — Так что… мистер Коу? Мистер Алмаз? Она внимательно следила за их реакцией. Харуто некоторое время молчал, будто решая, стоит ли говорить. Затем тихо сказал: — Да. Он выдохнул. — Потому что мы знакомы с Кенджи Мицуки с самого детства. Усаги спокойно подняла руку, останавливая его: — Не стоит, мистер Коу. Все снова посмотрели на неё. — Вы не готовы сейчас это рассказывать. Она сказала это мягко, но без тени сомнения. — Когда будете готовы… вы сами это сделаете. Алмаз и Харуто обменялись взглядами, затем снова посмотрели на Усаги и Ятена. Сейя и Тайки тоже смотрели на них — уже совсем иначе, с настороженным уважением. И тогда Ятен спокойно сказал: — Тогда начнём с главного. Он положил руки на стол. — Мы возвращаемся в Австралию. К Кенджи. Он перевёл взгляд на Харуку: — Харука и Джед помогут нам организовать план. Усаги продолжила: — И нам нужно попасть в лабораторию. Она посмотрела на доктора Мидзуно: — Нам нужны все записи. Всё, что связано с экспериментами. Всё, что нам вводили. Она сделала короткую паузу. — И всё это должно попасть к министру безопасности Австралии. Алмаз нахмурился: — Но как вы это сделаете? Он внимательно посмотрел на них. — Вам придётся переманить людей Кенджи на свою сторону. А у него над ними огромная власть. Усаги чуть усмехнулась. В её взгляде мелькнула холодная уверенность. Она посмотрела на Ятена, затем снова на Алмаза: — Мистер Алмаз… если этот чокнутый профессор действительно вводил нам вещества для усиления работы мозга… Она слегка наклонила голову. — Не думаете ли вы, что мы уже начали понимать намного больше, чем раньше? Ятен спокойно добавил: — И ещё один момент. Он посмотрел прямо на Алмаза. — Компания наша. Мы ею управляем. Тишина стала ещё плотнее. Он едва заметно усмехнулся: — Так что насчёт власти… Он перевёл взгляд на Усаги. — Мы умеем договариваться. Ятен сделал паузу, затем добавил, уже чуть тише, но от этого только серьёзнее: — Половина акций. Слова будто медленно осели в воздухе. — Половина денег в нескольких международных компаниях принадлежит нам. Никто не сказал ни слова. Ятен спокойно откинулся на спинку стула: — Так что насчёт влияния… у нас с этим всё в порядке. Он снова посмотрел на Усаги — и между ними мелькнуло полное взаимопонимание. — Мы умеем не только договариваться. Он сделал короткую паузу. — Мы умеем выигрывать. Харуто внимательно смотрел на них, сцепив пальцы и положив руки на стол. В его взгляде уже не было сомнений что перед ним сидят уже не те люди, которых он знал раньше.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!