Вернутся к фанфику
Часть 40
22 апреля 2026, 18:03Они собрались у Алмаза. Ами первой нарушила молчание. Она посмотрела на телефон — пришло сообщение от Рей.
— Подождите… — тихо сказала она, открывая.
Несколько секунд она читала, и её выражение лица изменилось.
— Это… уже везде.
Все сразу посмотрели на неё.
— Что? — спросил Тайки.
Ами подняла взгляд.
— Весь интернет обсуждает Усаги Мицуки. Пишут, что она жёстко расторгла сделку по строительству с Нефритом Сайто… и ещё…
Она пролистала ниже.
— Кто-то неизвестный пожертвовал детскому дому игрушки, одежду, продукты… и крупную сумму денег.
Все взгляды медленно повернулись к Усаги и Ятену. Алмаз чуть наклонил голову, внимательно глядя на них.
— Это вы сделали?
Ятен коротко ответил:
— Да.
Он сказал это спокойно. Усаги слегка улыбнулась.
— Это была моя идея.
Алмаз на секунду замолчал, будто просчитывая последствия, и затем сказал:
— Тогда вы понимаете, что теперь весь интернет будет обсуждать вас. Такие вещи люди любят.
— Я не против, — спокойно ответила Усаги. — Пусть обсуждают.
Она обвела всех взглядом.
— Им нужно запомнить добрые поступки от меня и Ятена.
Харуто чуть приподнял бровь, внимательно глядя на неё.
— Интересный ход, — сказал он. — Но зачем?
Усаги не колебалась ни секунды.
— Потому что когда всплывёт информация о Кенджи… — её голос стал холоднее, — а это обязательно произойдёт… мы пострадаем вместе с ним. Мы его дети.
Она сделала паузу.
— И в этот момент важно, чтобы люди уже видели разницу. Чтобы они понимали, что мы — не он.
Тайки выдохнул:
— Офигеть…
Алмаз медленно улыбнулся. В его взгляде появилось уважение.
— Дальновидно.
Минако тем временем снова посмотрела в телефон.
— Усаги… тут уже видео с тобой. Люди монтируют, выкладывают… и есть записи с камер детского дома.
Она подняла взгляд.
— Все уже догадываются, кто сделал пожертвование.
Усаги лишь кивнула.
— Отлично.
Она сделала шаг вперёд.
— Тогда перейдём к делу.
Она посмотрела на Тайки.
— Мистер Коу… что вы узнали о Масато?
Харуто медленно подошёл к старой доске, на которой были закреплены фотографии, заметки и схемы. Лица, имена, связи — всё, что хоть как-то вело к Кенджи Мицуки. Он провёл рукой по одному из снимков и тяжело вздохнул.
— Масото… — начал он, не оборачиваясь. — Да, он действительно проводил эксперименты. И да, под влиянием Кенджи. Но сейчас у него официально клиника. Успешная, чистая, с хорошей репутацией.
Усаги стояла чуть в стороне, скрестив руки.
— Но в этой клинике… — сказала она напряжённо, — всё ещё может происходить то же самое.
Харуто покачал головой.
— Нет.
Он повернулся к ним.
— Мои люди уже всё проверили. Полностью. Каждую комнату, каждый архив, каждый сервер. И ничего.
Сейя нахмурился.
— Вообще ничего?
— Ничего, что можно было бы использовать, — уточнил Харуто. — Ни одного прямого доказательства.
Он подошёл ближе к столу и положил на него папку.
— Но кое-что мы всё же нашли.
Все посмотрели на него.
— Документы о продаже органов за границу. Вот за это ему и предъявят обвинения, — спокойно продолжил Харуто. — Это серьёзно. Этого достаточно, чтобы его закрыть… на время.
Усаги резко шагнула вперёд.
— На время?..
Её голос стал жёстче.
— А как же эксперименты? Как же всё, что он делал с детьми?!
Харуто посмотрел на неё внимательно.
— Усаги… всё не так просто. Но он сам признался.
— Признание — это ещё не приговор, — спокойно ответил Харуто. — Нужны доказательства. Документы, записи, свидетели, которых можно защитить. Без этого… это просто слова.
Усаги замолчала, но в её глазах горела злость. Сейя резко поднялся со своего места.
— И что теперь? — спросил он напряжённо. — Его просто отпустят?
Харуто посмотрел на него.
— Не совсем. Его отпустят под залог. До выяснения обстоятельств.
Сейя резко выдохнул.
— Под залог?..
— Да, — кивнул Харуто. — Но с ограничениями. Он не сможет покинуть страну. За ним будут следить.
Усаги тихо усмехнулась.
— Следить…
Она отвернулась.
— Он столько лет творил это… и теперь просто будет ждать под залог?
Ятен первым нарушил тишину. Он выглядел уже спокойнее, но в голосе чувствовалась собранность.
— Значит так… — сказал он, глядя на всех. — Завтра Минако идёт на благотворительный вечер к Аяко Мидзухаре.
Минако кивнула, поправляя волосы.
— Да. Она будет там. И не одна.
Ятен перевёл взгляд на Харуто.
— А ваши люди, мистер Коу, должны взять её с поличным.
Харуто коротко кивнул.
— Да. Всё уже подготовлено. Завтра у нас будет шанс.
После всего, что произошло, усталость накрыла всех сразу. Никто не говорил, но это чувствовалось — слишком много за один день. Алмаз вздохнул и посмотрел на всех.
— Оставайтесь у меня. Сейчас уже поздно. Нет смысла разъезжаться.
Минако сразу кивнула.
— Я за.
Сейя посмотрел на Усаги. Она немного помолчала, потом кивнула.
— Хорошо.
Но через секунду добавила:
— Я ещё немного подготовлюсь к завтрашнему дню.
Ятен сразу встал рядом с ней.
— Тогда я с тобой.
Алмаз усмехнулся.
— Я тоже помогу. Всё-таки это мой дом.
Сейя остался в гостиной, опершись на спинку кресла. Его взгляд время от времени возвращался к Усаги. Харуто тоже не спешил уходить. Он достал телефон и отошёл чуть в сторону.
— Да… — тихо сказал он в трубку. — Всё в порядке. Я сегодня не приеду. Не жди.
Он на секунду замолчал, слушая ответ.
— Да, я знаю. Завтра объясню.
Он отключился и вернулся к остальным. Каждый занимался чем-то своим, но напряжение всё ещё висело в воздухе.
Усаги и Ятен устроились за большим столом в гостиной, где уже стояли ноутбуки и лежали разбросанные документы. На стене висела доска с фотографиями и связями — она уже выглядела ещё более запутанной, чем раньше.
Алмаз быстро подключил систему и развернул к ним экран.
— Готово. Я дал вам доступ к камерам.
На мониторе начали появляться изображения — входы, коридоры, служебные помещения. Усаги наклонилась ближе, внимательно всматриваясь в каждый кадр. Сейя подошёл и остановился рядом, глядя через её плечо.
— Камеры, скорее всего, завтра отключат, — тихо сказал он.
Ятен даже не отвёл взгляд от экрана.
— Да. Поэтому мы будем ждать их там.
Сейя чуть нахмурился.
— Тогда я поеду с вами.
Харуто отреагировал мгновенно, даже не дав себе времени обдумать слова:
— Сейя, ни в коем случае.
Сейя повернулся к нему спокойно, с упрямством.
— Пап… ты же сам хотел, чтобы твои сыновья работали в структурах?
На его губах мелькнула едва заметная улыбка, но в ней не было ни тени лёгкости — только решение, которое уже принято.
— Считай это практикой. Я сам предъявлю обвинение.
Харуто нахмурился, посмотрел на него внимательнее, словно пытаясь понять, насколько далеко тот готов зайти.
— Не особо. Занимайся лучше компанией.
Сейя кивнул, будто соглашаясь, но в следующую секунду спокойно добавил:
— Обязательно. И поверь, наша компания станет ещё сильнее. Но я всё равно поеду.
Алмаз перевёл взгляд на Харуто, ожидая жёсткого ответа, запрета, давления — чего угодно, что остановит Сейю. Но Харуто лишь тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и откинулся назад, будто на мгновение устал бороться с тем, что уже не изменить.
— Меня твоя мама убьёт…
Усаги тихо сказала:
— Значит решено.
Они ещё немного обсудили детали — кто где будет стоять, как лучше зайти, что делать, если всё пойдёт не по плану. Голоса стали тише, но разговор — серьёзнее. Постепенно всё затихло.
Сейя сел в кресло с планшетом, продолжая что-то изучать. Он ещё какое-то время пролистывал данные, но усталость взяла своё — движения стали медленнее, взгляд расфокусировался, и вскоре он просто уснул, так и не выпустив планшет из рук.
Харуто тоже не выдержал — сел рядом, закрыл глаза и незаметно задремал. Алмаз устроился на диване и почти сразу уснул.
Гостиная погрузилась в полутемную тишину. Только экраны мягко освещали комнату.
Но Усаги и Ятен не остановились. Они продолжали работать. Усаги стояла у доски, снимая одни фотографии и заменяя их другими, соединяя линии, будто пыталась сложить из этого хаоса понятную картину. Ятен рядом что-то дописывал, проверял связи, возвращался к ноутбуку, снова вставал.
Иногда они тихо переговаривались, почти шёпотом. Они не спали.Им было не до сна. Утро наступило слишком рано. Свет мягко проник в гостиную, но атмосфера оставалась тяжёлой, как будто ночь так и не закончилась.
Алмаз открыл глаза, лениво потянулся… и вдруг замер. Усаги и Ятен всё ещё стояли у доски.
— Вы что… вообще не спали? — удивлённо спросил он, приподнимаясь.
Усаги даже не обернулась.
— Нет. Мы кое-что нашли.
Ятен, не отрываясь от записей, добавил:
— И составили план. Всё пройдёт быстро.
Усаги медленно провела линию маркером, соединяя какие-то точки.
— А после этого мы вернёмся в Австралию… там уже всё понятно, как действовать дальше.
В этот момент проснулся Харуто. Он сел, оглядел комнату и сразу всё понял.
— Алмаз… вы что, не спали?
Алмаз усмехнулся и кивнул в сторону ребят.
— Я спал. А вот они — нет.
Харуто внимательно посмотрел на Усаги и Ятена.
— Что вы делали всю ночь?
Ятен наконец повернулся к нему.
— Скоро покажем. Я сейчас доделаю кое-что.
Харуто помолчал, затем спокойно сказал:
— Тогда нам всем нужен кофе.
Он посмотрел на Усаги.
— Поможешь?
Она слегка удивилась.
— Я?
— Да.
Он уже направился на кухню, и Усаги, немного помедлив, тихо пошла за ним.
На кухне было заметно спокойнее. Шум из гостиной оставался где-то за стеной, как будто в другом мире. Харуто поставил чайник, нажал кнопку и на несколько секунд замер, опираясь руками о столешницу. Он не оборачивался, но было понятно, что он собирается с мыслями.
— Усаги… я вижу, как ты ведёшь себя с Сейей.
Она опустила взгляд. Этот разговор был ожидаемым, но от этого не становился легче.
— Пожалуйста, не отстраняйся от него, — продолжил он уже мягче. — Ему и так пришлось через многое пройти после всего, что случилось.
Усаги медленно сжала пальцы, словно удерживая внутри то, что вот-вот могло вырваться наружу.
— Мистер Коу… я понимаю. Правда.
Она подняла глаза. В них было слишком много сразу — усталость, страх, напряжение, которое не отпускало ни на секунду.
— Но вы сами знаете, что со мной. Что у меня в крови… в нервной системе… в голове. Я до конца не понимаю, чем это стало.
Её голос дрогнул, но она не отвела взгляд.
— Это разрушает меня изнутри. Медленно. Мозг, организм… всё работает иначе.
Она глубоко вдохнула, будто заставляя себя не остановиться.
— Мы с Ятеном не сидели сложа руки. После того как вы рассказали… мы начали искать сами. Проверяли, сопоставляли, пытались понять, что с нами сделали. Я не хочу, чтобы Сейе было ещё больнее. Не хочу, чтобы он потом винил себя… что не смог меня спасти. Он и так уже под ударом из-за нас с Ятеном.
Харуто наконец повернулся к ней. Он смотрел долго, внимательно, будто пытался увидеть не только её слова, но и всё, что она не решалась сказать вслух.
— Когда Сейя ещё не встретил тебя… у нас с ним были постоянные проблемы.
Он усмехнулся, но в этой усмешке было больше усталых воспоминаний, чем лёгкости.
— Драки, клубы, сомнительные компании, наркотики… он жил, не думая о последствиях. Это был совсем другой человек.
Он сделал шаг ближе и посмотрел ей прямо в глаза.
— Но когда он встретил тебя — всё изменилось. С тобой он стал другим.
Усаги слабо улыбнулась. Эта улыбка была хрупкой, почти болезненной.
— Но теперь я не та девушка. Иногда я сама не понимаю, что мной управляет.
Она отвела взгляд, голос стал напряжённее.
— Даже тогда… когда я взяла у Алмаза пистолет и выстрелила… я потом прокручивала это снова и снова. И не могла понять, почему сделала именно так. Вы не знаете всего, что было с нами в Австралии.
Она снова посмотрела на него, и в этом взгляде было что-то тёмное, недосказанное, как будто часть правды так и осталась за пределами слов. Харуто медленно покачал головой.
— Ты всё та же. Я знаю, на что способен Кенджи. И могу представить, через что вы прошли. Но ты не изменилась так, как думаешь.
Он сделал паузу, затем добавил жёстче:
— И Сейя в опасности не из-за вас. Из-за меня. Кенджи будет бить в первую очередь по мне.
И в этот момент за их спинами раздался голос:
— Усаги, всё не так, как ты думаешь.
Они оба обернулись. В дверях стоял Тайки. Харуто слегка нахмурился:
— Как долго ты здесь стоишь?
— Недолго, — спокойно ответил Тайки и сделал несколько шагов вперёд.
Он остановился напротив Усаги и посмотрел на неё внимательно.
— То, что мы с Ами вам вчера ввели… — начал он, подбирая формулировку, — это не просто препарат.
Он на секунду задумался, затем продолжил более уверенно:
— Твой мозг сейчас работает как перегруженная система. Ты не просто чувствуешь эмоции… ты проживаешь их все одновременно, без фильтра.
Он чуть наклонил голову, объясняя:
— Представь компьютер, который работает на пределе возможностей. В какой-то момент он перестаёт справляться и начинает давать сбои.
Усаги смотрела на него, не отводя взгляда. Каждое слово она воспринимала слишком точно, словно это было не объяснение, а подтверждение того, что она уже чувствовала внутри.
— Мы немного снизили нагрузку, — продолжил Тайки. — Ослабили восприятие, стабилизировали общее состояние. Но это временное решение.
Усаги медленно вдохнула, но ничего не сказала.
— Доктор Мидзуно уже занимается этим, — продолжил он. — Она найдёт способ убрать это влияние. Полностью.
Слова Тайки не звучали как обещание ради успокоения. В них была уверенность, за которой стояла работа, знания и понимание того, с чем они столкнулись.
В гостиной стало заметно светлее — утренний свет полностью заполнил комнату, вытесняя остатки ночи.
Сейя резко открыл глаза, будто вынырнул из глубины сна, и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где находится. Потом резко сел, провёл рукой по волосам.
— Я что… уснул?
Алмаз, не меняя положения на диване, усмехнулся:
— Да. Причём не только ты. Мы все. Кроме Усаги и Ятена.
Сейя сразу повернул голову в сторону. Ятен стоял у доски. Маркер был опущен, он больше ничего не писал — просто смотрел на линии и записи, словно заново прокручивал в голове каждую деталь.
— А где Усаги… и папа? — спросил Сейя.
— На кухне. Пошли кофе готовить, — спокойно ответил Ятен, не отрывая взгляда от доски.
Ятен вдруг заговорил, всё так же не глядя на Сейю, словно избегал прямого столкновения:
— Сейя… то, что я вчера сказал Усаги…
Он замолчал, затем всё же повернулся. В его взгляде не было привычной холодной отстранённости — только усталость и тяжесть, которую он больше не пытался скрывать.
— Я волнуюсь за тебя. Правда. Я знаю, как ты её любишь. Знаю, как она тебе дорога. И я вижу, как ты переживаешь за нас. И да, я знаю, как тебя бесит, что я рядом с ней.
Он говорил ровно, без повышения голоса, но каждое слово звучало жёстко и прямо.
— Просто отпусти Усаги.
Сейя резко вскинул голову, будто его ударили.
— Живи дальше. Занимайся музыкой. Развивай компанию, — продолжил Ятен, слабо усмехнувшись, но в этой усмешке не было ни тепла, ни иронии. — Когда-то мы хотели всего этого вместе… но я уже не вернусь к той жизни.
Он отвёл взгляд.
— Не зацикливайся на нас с Усаги. У тебя другая дорога. А у нас — своя. И рядом с нами ты подвергаешь себя опасности.
Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Сейя резко встал.
— Ятен, ты вообще слышишь, что несёшь с утра?
Его голос стал жёстким, сдержанным, но в нём уже пробивалась злость. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.
— Не тебе решать, как мне жить и что мне делать.
Он смотрел прямо на Ятена, не отводя взгляда.
— Ты сейчас серьёзно говоришь мне отпустить её? Не волноваться за вас?
На его губах появилась резкая, болезненная усмешка.
— Серьёзно?
Сейя смотрел прямо, не отводя глаз, будто намеренно давил этим взглядом.
— Ты же сам раньше говорил, что Усаги мне не подходит. Что она тебя бесит. Что из-за неё я перестал появляться в клубе, перестал тусить с той компанией. Стал, как ты выражался, «паинькой».
Он сделал шаг ближе, в голосе уже звучала раздражённая насмешка, за которой пряталась ревность.
— Или дело было не в этом? Может, она тебе самому нравилась? Да?
Он резко выдохнул, провёл рукой по волосам, будто пытался сбросить напряжение, но только сильнее заводился.
— А теперь ты хочешь, чтобы я просто ушёл? Забыл её? Жил дальше, как будто ничего не было?
Его голос стал ниже, тяжелее, в нём появилась жёсткость, которую он уже не скрывал.
— Эта девушка вытащила меня из той жизни. Из той грязи, в которую я сам себя загнал.
Он резко усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья.Между ними повисло напряжение, густое, как перед ударом. Сейя покачал головой, уже тише, но с той же упрямой уверенностью:
— Ты слишком рано всё решил. Уже поставил точку. Уже решил, что вы не выберетесь.
Он сжал кулаки, словно сдерживая себя.
— Но почему ты даже не пытаешься поверить, что всё может быть иначе?
Ятен опустил взгляд. Его лицо стало спокойным, почти неподвижным, как будто он давно принял то, что Сейя отказывался принимать.
— Потому что мы всё проверили, — ответил он ровно. — Мы не предполагаем. Мы знаем.
Он поднял глаза, и в них не было паники — только холодная уверенность.
— Мы уже начинаем терять контроль. Это не теория. Это происходит. И ты это понимаешь.
Сейя на секунду замолчал. В его взгляде мелькнула боль, резкая, почти невыносимая, но он тут же подавил её. Вместо неё осталась жёсткость и упрямство. Он повернул голову в сторону кухни, туда, где была Усаги, и на мгновение его взгляд изменился.
— Я уже один раз её отпустил, — сказал он тихо, но в каждом слове чувствовалась решимость, которую невозможно было сломать.
Он снова посмотрел на Ятена.
— Второго раза не будет.
Он сделал шаг вперёд, почти вплотную.
— Я буду рядом с ней до конца. Какой бы этот конец ни был. И если нужно — я пройду через это вместе с ней. Даже если ты решил сдаться, я — нет.
Алмаз всё это время молчал, наблюдая за ними. Он медленно поднялся.Он перевёл взгляд с Ятена на Сейю, словно оценивая их не как соперников, а как людей, которые по-своему правы и по-своему ломаются внутри.
— Ятен…Ты обрёл сестру.
Алмаз сделал паузу, затем продолжил:
— Мы не знаем, через что вы с Усаги прошли рядом с Кенджи. И, скорее всего, никогда до конца не поймём.
Он чуть наклонил голову, не отводя взгляда от Ятена, словно хотел, чтобы каждое слово дошло без искажений.
— Я вижу, как ты её защищаешь. И вижу, как ты переживаешь за Сейю. Ты понимаешь, во что он ввязывается. Ты смотришь на него и понимаешь: он не отступит. Не отпустит её. Даже если это приведёт его прямо под удар.
Он на секунду перевёл взгляд на Сейю, затем снова на Ятена.
— И тебя это бесит не потому, что он рядом с ней… а потому что он рискует собой. И ты это видишь лучше, чем кто-либо. Ты пытаешься удержать их обоих. Остановить его. Закрыть их собой от того, что идёт за вами. Потому что знаешь: если всё сорвётся — заденет не только вас. Пострадают все, кто окажется рядом. И ты это уже просчитал.
Он сделал шаг ближе.
— Но ты не можешь прожить их жизнь за них. Не можешь решить за Сейю. Да, он идёт на риск. Да, рядом с вами опасно. И да, ты боишься, что именно из-за этого он может сломаться… или хуже.
Алмаз на мгновение задержал взгляд на Ятене, будто проверяя, признает ли тот это хотя бы внутри себя.
— Но ты пытаешься защитить его самым жёстким способом — оттолкнуть. Заставить уйти. Только это не защита. Это попытка решить за него.
Алмаз снова перевёл взгляд на Сейю, затем обратно.
— И если ты действительно хочешь его уберечь… Тогда дай ему самому выбрать, за что он готов платить. Даже если цена высокая. Потому что он уже сделал этот выбор. И ты это прекрасно понимаешь.
Харуто первым вошёл в гостиную, держа в руках чашки с кофе. За ним шли Усаги и Тайки. Тёплый аромат быстро разошёлся по комнате, но напряжение, которое осталось после разговора, никуда не исчезло — оно чувствовалось в взглядах, в том, как все держались, в каждой паузе между словами.
— Сейя, ты проснулся? — спокойно спросил Харуто.
Сейя повернулся, провёл рукой по волосам и кивнул:
— Да, пап. Доброе утро всем.
Его взгляд на секунду задержался на Усаги, но она уже направилась к доске, будто специально не давая этому взгляду закрепиться. Взяв маркер, она сразу начала говорить, не оставляя пространства для эмоций.
— Мы с Ятеном придумали план. Сначала — груз. Мы перехватываем поставку наркотиков. Минако сегодня будет на благотворительном вечере. Одна цель будет устранена уже сегодня.
Она быстро наносила на доску линии, стрелки, пометки.
— Дальше нам нужно изолировать главного прокурора — Кадзую Мориту.
Сейя сразу поднял голову:
— Я его знаю. У него есть сын, Рэн.
Харуто лишь коротко взглянул на него, но ничего не сказал. Усаги кивнула:
— Отлично. Это нам подходит. Его сын — слабое место. Клубы, наркотики, вечеринки… он не контролирует себя.
Харуто нахмурился:
— Зачем нам вообще трогать главного прокурора?
Ятен спокойно поднял взгляд:
— Потому что он покрывал лабораторию Масато. И не только. Он глубже в этом, чем кажется. И у него есть документы. Ваши люди предъявят его сыну обвинения за наркотики. Он вмешается. И тогда мы его возьмём.
Харуто внимательно посмотрел на него, затем на Усаги.
— Усаги, это не ваш уровень. Вы хотите втянуться в то, где нет выхода назад.
Она не отвела взгляд:
— Мы уже в этом.
Короткая пауза. Харуто сдержанно кивнул:
— Допустим. Но мы не используем детей.
Усаги ответила спокойно, без эмоций:
— Мы используем его слабость. Это разные вещи.
Сейя всё это время молчал, но когда Усаги повернулась к нему, напряжение в нём стало заметным.
— Ты познакомишь меня с его сыном.
Он даже не дал себе секунды подумать:
— Нет.
Все сразу посмотрели на него. Тайки молча перевёл взгляд на Сейю, и ему было ясно, откуда эта реакция. Голос Сейи стал жёстче:
— Я уже понял, что ты хочешь сделать. И ты туда не пойдёшь.
Усаги чуть прищурилась:
— И что же я хочу сделать?
— Я сказал — нет, — отрезал он. — Я не познакомлю тебя с ним. И ты не пойдёшь туда.
Он сделал шаг вперёд:
— Я не позволю тебе лезть в это.
Тайки продолжал наблюдать, не вмешиваясь. Ятен тихо усмехнулся:
— Тогда пойду я.
Усаги перевела на него взгляд:
— Ты уверен?
— Я его немного помню, — спокойно ответил он. — Этого достаточно.
Она на секунду задумалась, оценивая, затем кивнула и снова повернулась к доске.
— Хорошо. Тогда меняем вход.
Маркер снова заскользил по поверхности, добавляя новые линии. План перестраивался прямо на глазах
— Мы не давим сразу. Сначала — сближение. Потом создаём ситуацию, в которой он сам себя подставит. И только после этого выходим на его отца. Дальше — через Рю, он выведет нас на остальные связи.
Усаги говорила быстро, чётко. Маркер скользил по доске, соединяя линии, имена, стрелки — всё складывалось в одну цепочку.
Тайки невольно выдохнул, наблюдая за этим. Фотографии, сроки, роли — каждая деталь была на своём месте. Он посмотрел на Усаги, и в голове на секунду мелькнуло воспоминание о той девушке, которая раньше могла растеряться даже в простой ситуации. Затем перевёл взгляд на Ятена — того, для кого когда-то главным были сцена, музыка, свобода.
Сейчас они стояли рядом и строили операцию так, будто делали это десятки раз.Чётко. Холодно. Без лишних эмоций.И от этого становилось не по себе. Усаги повернулась к Харуто:
— И ещё… сообщите нам, когда Масато отпустят. Нам нужно встретиться с ним. И со всеми, кто связан с Кенджи.
Ятен едва заметно улыбнулся. В этой улыбке было что-то слишком личное, почти скрытое, как будто он уже видел следующий шаг, о котором никто ещё не говорил вслух.
Алмаз, стоявший чуть в стороне, всё это время внимательно наблюдал за ними. Его взгляд скользнул с Усаги на Ятена. И в какой-то момент он ясно понял: они не говорят всего. Они играют глубже. И это было опасно.
Сейя больше не стал слушать. Он резко подошёл, взял Усаги за руку — крепко, упрямо.
— Пойдём.
Усаги удивлённо посмотрела на него, но сразу не вырвалась.
— Подожди, я ещё не закончила, — быстро сказала она, пытаясь повернуться обратно к доске. — Мне нужно объяснить про Рю… про Аяко… там ещё есть связи, цепочки, я не всё рассказала…
Сейя не дал ей договорить.
— Твой брат прекрасно справится, — сказал он уже мягче.
Он чуть потянул её на себя, сокращая расстояние, не давая снова уйти туда, в расчёты и схемы.
— Пойдём.
Алмаз наблюдал за этим и, после короткой паузы, кивнул:
— Усаги, мы разберёмся. Ты уже дала больше, чем достаточно.
Сейя не отпускал её руку.
Харуто ничего не сказал, но его взгляд был внимательным. Дверь закрылась. Харуто медленно выдохнул, глядя на доску, исписанную схемами, именами и связями.
— Сколько информации… — тихо сказал он. — Это всё они сделали за ночь?
Алмаз усмехнулся, но без лёгкости:
— Похоже на то.
Тайки, стоя чуть в стороне, добавил почти шёпотом:
— И это только малая часть того, на что способен их мозг.
Ятен спокойно поднял взгляд, будто для него это было чем-то естественным.
— Тогда я продолжу, — сказал он и подошёл к доске.
Он взял маркер, на секунду задержал взгляд на схеме… и начал говорить уже своим голосом.
— Усаги права. Мы не должны действовать хаотично. Всё должно идти по цепочке.
И начал свое обьяснения
Они вышли на задний двор. Утренний воздух был прохладным, свежим.Сейя поставил чашки на небольшой столик и потянул Усаги за руку, усаживая рядом с собой. Движение было уверенным, почти упрямым.
— Сейя… что происходит? — сразу спросила она, глядя на него. — Зачем ты меня вытащил? Я не закончила.
Он посмотрел на неё. Потом отвернулся на секунду, собираясь с мыслями.
— Чтобы ты ты остановилась.
Он снова повернулся к ней, внимательнее, глубже, будто пытался пробиться сквозь всё, что стояло между ними.
— Ты вся на пределе. Как будто ещё немного — и ты просто перегоришь.
Он протянул ей чашку.
— Просто выдохни. Ты даже не спала.
Усаги нахмурилась, пытаясь возразить:
— Но…
— Никаких «но», — перебил он жёстче. — Что с тобой происходит?
Она замолчала на секунду, потом тихо ответила:
— Со мной всё в порядке.
Сейя медленно взял её за руку. Его голос стал тише.
— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто между нами ничего нет? Будто всё, что было, просто исчезло?
Короткая пауза.
— То, что сказал Ятен… не повторяй это.
Усаги опустила взгляд.
— Нет, Сейя… он прав. Так будет лучше. Для меня. Для тебя.
Он сразу напрягся, словно внутри что-то резко щёлкнуло.
— Ты серьёзно сейчас?
Он наклонился ближе, не давая ей спрятаться за словами.
— А то, что ты говорила в студии? Когда сама пришла ко мне?
Усаги слабо улыбнулась. Улыбка вышла чужой, почти отстранённой.
— Да… ты прав. Это была слабость.
Она подняла на него глаза.
— Любви нет. Есть привычка, принятие, выгода… и просто удовлетворение. Наверное, мне этого не хватало.
Сейя усмехнулся, но в этой усмешке было больше боли, чем злости.
— Удовлетворение?
Он резко посмотрел на неё.
— Ты вообще слышишь себя?
— Прости, если обидела. Но это правда, — ответила она, а потом добавила мягче, почти растерянно: — Я сама не понимаю, что со мной происходит. Ты многого не знаешь…
Она закрыла глаза на секунду, будто внутри всё снова начинало рваться.
— И если узнаешь… ты удивишься.
Мысли путались, голоса, эмоции, чужие ощущения накатывали волнами, сбивая её с себя самой. Она больше не понимала, где её чувства, а где то, что в неё вложили.
Она посмотрела на него.
— Прости… И спасибо, что помогаешь нам.
Сейя покачал головой, почти резко.
— Я чувствую, что тогда ты не лгала.
Он сказал это тихо, но так, будто это было единственное, за что он сейчас держится.
Усаги кивнула.
— Да. Не лгала. Но я не могу позволить тебе быть в этом.
Она отвела взгляд.
— Со мной ты только теряешь время. И чем дальше — тем больнее тебе будет. Ты даже не понимаешь, во что ввязываешься… зачем ты вообще пошёл за нами…
Сейя резко выдохнул, сжал её руку сильнее.
— Так, стоп.
Он наклонился ближе, почти вплотную, не давая ей снова уйти в эти мысли.
— У вас с Ятеном что, сговор? Вы оба решили за меня, как мне жить?
Его голос стал жёстче, в нём было больше злости.
— Даже если всё так, как ты говоришь… даже если впереди полный ад…
Он не отвёл взгляда.
— Тогда дай мне пройти это с тобой. До конца.
Слова прозвучали тихо, но в них была такая твёрдость, что отступить уже было невозможно.Усаги замерла, глядя на него.
И в этот момент Сейя не дал ей снова закрыться. Он мягко притянул её к себе и поцеловал.Сначала осторожно, почти бережно, словно боялся спугнуть.Но затем глубже, сильнее, с тем напряжением, которое он больше не мог держать внутри.Она ответила.
Недалеко от двери стоял Тайки. Он оказался свидетелем этого момента — не намеренно, просто не успел уйти. Он видел не только поцелуй, но и то, что было до него. Слишком много, чтобы остаться равнодушным.
К нему подошёл Харуто. Он на секунду посмотрел в сторону Сейи и Усаги, и на его лице появилась лёгкая, тёплая улыбка.
— Напоминает нас с их матерью…
Он чуть прищурился, наблюдая за сыном.
— Усаги засела в нём слишком глубоко. Он её не отпустит.
Тайки не ответил улыбкой. Его взгляд оставался сосредоточенным.
— Пап… — произнёс он тихо. — С Усаги и Ятеном всё гораздо сложнее.
Харуто перевёл на него взгляд. Тайки продолжил, понижая голос, словно проговаривая то, что до конца ещё не хотелось признавать:
— То, что с ними сделали… это не просто усиление. Похоже, им встроили поведенческие модели. Почти как программы.
Он нахмурился, подбирая точные слова.
— Стратегия. Расчёт. Жёсткая логика. Отсечение лишних эмоций.
Он снова посмотрел на Усаги, которая сидела рядом с Сейей, но всё равно казалась как будто не полностью здесь.
— Поэтому они действуют так чётко. Без колебаний. Но за это есть цена.
Он выдохнул медленно.
— Обычные чувства начинают уходить на второй план. Любовь, привязанность, спонтанность… всё приглушается.
Харуто внимательно посмотрел на Усаги. Тайки замолчал на секунду, затем добавил:
— Она как будто между двумя состояниями. Чувствует… но не понимает до конца, что из этого её, а что навязано.
Он отвёл взгляд, затем снова посмотрел на них.
— Иногда она действует так, будто решение принимает не только она. И есть ещё одна вещь. Когда она рядом с Сейей… она теряется.
Харуто чуть нахмурился.
— В каком смысле?
Тайки ответил не сразу, будто осторожно раскладывал это в голове:
— В нём есть триггер. Что-то, что выбивает её из этой выстроенной системы. Глубже, чем просто эмоции.
Он посмотрел на Сейю внимательнее.
— Там, где они пытались всё подавить… что-то остаётся. И рядом с ним это прорывается. Старые чувства, настоящие… они начинают подниматься. Но вместе с этим усиливается и то, что в неё встроили. Это конфликт. Не хороший и не плохой. Но нестабильный.
Харуто задумался, перевёл взгляд на Усаги и Сейю, затем тихо выдохнул:
— Понятно…
В этот момент к ним подошёл Алмаз. Он тоже смотрел в их сторону.
— Тайки прав, — спокойно сказал он. — Усаги и Ятен… когда рядом близкие люди, такие как Сейя, Минако, остальные… они начинают теряться.
Он чуть прищурился.
— Но стоит им остаться одними — включается другой режим.
Харуто перевёл на него взгляд. Алмаз продолжил, уже более жёстко, словно делал вывод:
— За ними нужно следить. Когда Масато выйдет… у меня есть ощущение, что они не просто захотят поговорить.
Он посмотрел прямо перед собой.
— Они будут наказывать.
Харуто снова перевёл взгляд на Сейю и Усаги.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!