Вернутся к фанфику

Часть 40

22 апреля 2026, 18:03
Они собрались у Алмаза. Ами первой нарушила молчание. Она посмотрела на телефон — пришло сообщение от Рей. — Подождите… — тихо сказала она, открывая. Несколько секунд она читала, и её выражение лица изменилось. — Это… уже везде. Все сразу посмотрели на неё. — Что? — спросил Тайки. Ами подняла взгляд. — Весь интернет обсуждает Усаги Мицуки. Пишут, что она жёстко расторгла сделку по строительству с Нефритом Сайто… и ещё… Она пролистала ниже. — Кто-то неизвестный пожертвовал детскому дому игрушки, одежду, продукты… и крупную сумму денег. Все взгляды медленно повернулись к Усаги и Ятену. Алмаз чуть наклонил голову, внимательно глядя на них. — Это вы сделали? Ятен коротко ответил: — Да. Он сказал это спокойно. Усаги слегка улыбнулась. — Это была моя идея. Алмаз на секунду замолчал, будто просчитывая последствия, и затем сказал: — Тогда вы понимаете, что теперь весь интернет будет обсуждать вас. Такие вещи люди любят. — Я не против, — спокойно ответила Усаги. — Пусть обсуждают. Она обвела всех взглядом. — Им нужно запомнить добрые поступки от меня и Ятена. Харуто чуть приподнял бровь, внимательно глядя на неё. — Интересный ход, — сказал он. — Но зачем? Усаги не колебалась ни секунды. — Потому что когда всплывёт информация о Кенджи… — её голос стал холоднее, — а это обязательно произойдёт… мы пострадаем вместе с ним. Мы его дети. Она сделала паузу. — И в этот момент важно, чтобы люди уже видели разницу. Чтобы они понимали, что мы — не он. Тайки выдохнул: — Офигеть… Алмаз медленно улыбнулся. В его взгляде появилось уважение. — Дальновидно. Минако тем временем снова посмотрела в телефон. — Усаги… тут уже видео с тобой. Люди монтируют, выкладывают… и есть записи с камер детского дома. Она подняла взгляд. — Все уже догадываются, кто сделал пожертвование. Усаги лишь кивнула. — Отлично. Она сделала шаг вперёд. — Тогда перейдём к делу. Она посмотрела на Тайки. — Мистер Коу… что вы узнали о Масато? Харуто медленно подошёл к старой доске, на которой были закреплены фотографии, заметки и схемы. Лица, имена, связи — всё, что хоть как-то вело к Кенджи Мицуки. Он провёл рукой по одному из снимков и тяжело вздохнул. — Масото… — начал он, не оборачиваясь. — Да, он действительно проводил эксперименты. И да, под влиянием Кенджи. Но сейчас у него официально клиника. Успешная, чистая, с хорошей репутацией. Усаги стояла чуть в стороне, скрестив руки. — Но в этой клинике… — сказала она напряжённо, — всё ещё может происходить то же самое. Харуто покачал головой. — Нет. Он повернулся к ним. — Мои люди уже всё проверили. Полностью. Каждую комнату, каждый архив, каждый сервер. И ничего. Сейя нахмурился. — Вообще ничего? — Ничего, что можно было бы использовать, — уточнил Харуто. — Ни одного прямого доказательства. Он подошёл ближе к столу и положил на него папку. — Но кое-что мы всё же нашли. Все посмотрели на него. — Документы о продаже органов за границу. Вот за это ему и предъявят обвинения, — спокойно продолжил Харуто. — Это серьёзно. Этого достаточно, чтобы его закрыть… на время. Усаги резко шагнула вперёд. — На время?.. Её голос стал жёстче. — А как же эксперименты? Как же всё, что он делал с детьми?! Харуто посмотрел на неё внимательно. — Усаги… всё не так просто. Но он сам признался. — Признание — это ещё не приговор, — спокойно ответил Харуто. — Нужны доказательства. Документы, записи, свидетели, которых можно защитить. Без этого… это просто слова. Усаги замолчала, но в её глазах горела злость. Сейя резко поднялся со своего места. — И что теперь? — спросил он напряжённо. — Его просто отпустят? Харуто посмотрел на него. — Не совсем. Его отпустят под залог. До выяснения обстоятельств. Сейя резко выдохнул. — Под залог?.. — Да, — кивнул Харуто. — Но с ограничениями. Он не сможет покинуть страну. За ним будут следить. Усаги тихо усмехнулась. — Следить… Она отвернулась. — Он столько лет творил это… и теперь просто будет ждать под залог? Ятен первым нарушил тишину. Он выглядел уже спокойнее, но в голосе чувствовалась собранность. — Значит так… — сказал он, глядя на всех. — Завтра Минако идёт на благотворительный вечер к Аяко Мидзухаре. Минако кивнула, поправляя волосы. — Да. Она будет там. И не одна. Ятен перевёл взгляд на Харуто. — А ваши люди, мистер Коу, должны взять её с поличным. Харуто коротко кивнул. — Да. Всё уже подготовлено. Завтра у нас будет шанс. После всего, что произошло, усталость накрыла всех сразу. Никто не говорил, но это чувствовалось — слишком много за один день. Алмаз вздохнул и посмотрел на всех. — Оставайтесь у меня. Сейчас уже поздно. Нет смысла разъезжаться. Минако сразу кивнула. — Я за. Сейя посмотрел на Усаги. Она немного помолчала, потом кивнула. — Хорошо. Но через секунду добавила: — Я ещё немного подготовлюсь к завтрашнему дню. Ятен сразу встал рядом с ней. — Тогда я с тобой. Алмаз усмехнулся. — Я тоже помогу. Всё-таки это мой дом. Сейя остался в гостиной, опершись на спинку кресла. Его взгляд время от времени возвращался к Усаги. Харуто тоже не спешил уходить. Он достал телефон и отошёл чуть в сторону. — Да… — тихо сказал он в трубку. — Всё в порядке. Я сегодня не приеду. Не жди. Он на секунду замолчал, слушая ответ. — Да, я знаю. Завтра объясню. Он отключился и вернулся к остальным. Каждый занимался чем-то своим, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Усаги и Ятен устроились за большим столом в гостиной, где уже стояли ноутбуки и лежали разбросанные документы. На стене висела доска с фотографиями и связями — она уже выглядела ещё более запутанной, чем раньше. Алмаз быстро подключил систему и развернул к ним экран. — Готово. Я дал вам доступ к камерам. На мониторе начали появляться изображения — входы, коридоры, служебные помещения. Усаги наклонилась ближе, внимательно всматриваясь в каждый кадр. Сейя подошёл и остановился рядом, глядя через её плечо. — Камеры, скорее всего, завтра отключат, — тихо сказал он. Ятен даже не отвёл взгляд от экрана. — Да. Поэтому мы будем ждать их там. Сейя чуть нахмурился. — Тогда я поеду с вами. Харуто отреагировал мгновенно, даже не дав себе времени обдумать слова: — Сейя, ни в коем случае. Сейя повернулся к нему спокойно, с упрямством. — Пап… ты же сам хотел, чтобы твои сыновья работали в структурах? На его губах мелькнула едва заметная улыбка, но в ней не было ни тени лёгкости — только решение, которое уже принято. — Считай это практикой. Я сам предъявлю обвинение. Харуто нахмурился, посмотрел на него внимательнее, словно пытаясь понять, насколько далеко тот готов зайти. — Не особо. Занимайся лучше компанией. Сейя кивнул, будто соглашаясь, но в следующую секунду спокойно добавил: — Обязательно. И поверь, наша компания станет ещё сильнее. Но я всё равно поеду. Алмаз перевёл взгляд на Харуто, ожидая жёсткого ответа, запрета, давления — чего угодно, что остановит Сейю. Но Харуто лишь тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и откинулся назад, будто на мгновение устал бороться с тем, что уже не изменить. — Меня твоя мама убьёт… Усаги тихо сказала: — Значит решено. Они ещё немного обсудили детали — кто где будет стоять, как лучше зайти, что делать, если всё пойдёт не по плану. Голоса стали тише, но разговор — серьёзнее. Постепенно всё затихло. Сейя сел в кресло с планшетом, продолжая что-то изучать. Он ещё какое-то время пролистывал данные, но усталость взяла своё — движения стали медленнее, взгляд расфокусировался, и вскоре он просто уснул, так и не выпустив планшет из рук. Харуто тоже не выдержал — сел рядом, закрыл глаза и незаметно задремал. Алмаз устроился на диване и почти сразу уснул. Гостиная погрузилась в полутемную тишину. Только экраны мягко освещали комнату. Но Усаги и Ятен не остановились. Они продолжали работать. Усаги стояла у доски, снимая одни фотографии и заменяя их другими, соединяя линии, будто пыталась сложить из этого хаоса понятную картину. Ятен рядом что-то дописывал, проверял связи, возвращался к ноутбуку, снова вставал. Иногда они тихо переговаривались, почти шёпотом. Они не спали.Им было не до сна. Утро наступило слишком рано. Свет мягко проник в гостиную, но атмосфера оставалась тяжёлой, как будто ночь так и не закончилась. Алмаз открыл глаза, лениво потянулся… и вдруг замер. Усаги и Ятен всё ещё стояли у доски. — Вы что… вообще не спали? — удивлённо спросил он, приподнимаясь. Усаги даже не обернулась. — Нет. Мы кое-что нашли. Ятен, не отрываясь от записей, добавил: — И составили план. Всё пройдёт быстро. Усаги медленно провела линию маркером, соединяя какие-то точки. — А после этого мы вернёмся в Австралию… там уже всё понятно, как действовать дальше. В этот момент проснулся Харуто. Он сел, оглядел комнату и сразу всё понял. — Алмаз… вы что, не спали? Алмаз усмехнулся и кивнул в сторону ребят. — Я спал. А вот они — нет. Харуто внимательно посмотрел на Усаги и Ятена. — Что вы делали всю ночь? Ятен наконец повернулся к нему. — Скоро покажем. Я сейчас доделаю кое-что. Харуто помолчал, затем спокойно сказал: — Тогда нам всем нужен кофе. Он посмотрел на Усаги. — Поможешь? Она слегка удивилась. — Я? — Да. Он уже направился на кухню, и Усаги, немного помедлив, тихо пошла за ним. На кухне было заметно спокойнее. Шум из гостиной оставался где-то за стеной, как будто в другом мире. Харуто поставил чайник, нажал кнопку и на несколько секунд замер, опираясь руками о столешницу. Он не оборачивался, но было понятно, что он собирается с мыслями. — Усаги… я вижу, как ты ведёшь себя с Сейей. Она опустила взгляд. Этот разговор был ожидаемым, но от этого не становился легче. — Пожалуйста, не отстраняйся от него, — продолжил он уже мягче. — Ему и так пришлось через многое пройти после всего, что случилось. Усаги медленно сжала пальцы, словно удерживая внутри то, что вот-вот могло вырваться наружу. — Мистер Коу… я понимаю. Правда. Она подняла глаза. В них было слишком много сразу — усталость, страх, напряжение, которое не отпускало ни на секунду. — Но вы сами знаете, что со мной. Что у меня в крови… в нервной системе… в голове. Я до конца не понимаю, чем это стало. Её голос дрогнул, но она не отвела взгляд. — Это разрушает меня изнутри. Медленно. Мозг, организм… всё работает иначе. Она глубоко вдохнула, будто заставляя себя не остановиться. — Мы с Ятеном не сидели сложа руки. После того как вы рассказали… мы начали искать сами. Проверяли, сопоставляли, пытались понять, что с нами сделали. Я не хочу, чтобы Сейе было ещё больнее. Не хочу, чтобы он потом винил себя… что не смог меня спасти. Он и так уже под ударом из-за нас с Ятеном. Харуто наконец повернулся к ней. Он смотрел долго, внимательно, будто пытался увидеть не только её слова, но и всё, что она не решалась сказать вслух. — Когда Сейя ещё не встретил тебя… у нас с ним были постоянные проблемы. Он усмехнулся, но в этой усмешке было больше усталых воспоминаний, чем лёгкости. — Драки, клубы, сомнительные компании, наркотики… он жил, не думая о последствиях. Это был совсем другой человек. Он сделал шаг ближе и посмотрел ей прямо в глаза. — Но когда он встретил тебя — всё изменилось. С тобой он стал другим. Усаги слабо улыбнулась. Эта улыбка была хрупкой, почти болезненной. — Но теперь я не та девушка. Иногда я сама не понимаю, что мной управляет. Она отвела взгляд, голос стал напряжённее. — Даже тогда… когда я взяла у Алмаза пистолет и выстрелила… я потом прокручивала это снова и снова. И не могла понять, почему сделала именно так. Вы не знаете всего, что было с нами в Австралии. Она снова посмотрела на него, и в этом взгляде было что-то тёмное, недосказанное, как будто часть правды так и осталась за пределами слов. Харуто медленно покачал головой. — Ты всё та же. Я знаю, на что способен Кенджи. И могу представить, через что вы прошли. Но ты не изменилась так, как думаешь. Он сделал паузу, затем добавил жёстче: — И Сейя в опасности не из-за вас. Из-за меня. Кенджи будет бить в первую очередь по мне. И в этот момент за их спинами раздался голос: — Усаги, всё не так, как ты думаешь. Они оба обернулись. В дверях стоял Тайки. Харуто слегка нахмурился: — Как долго ты здесь стоишь? — Недолго, — спокойно ответил Тайки и сделал несколько шагов вперёд. Он остановился напротив Усаги и посмотрел на неё внимательно. — То, что мы с Ами вам вчера ввели… — начал он, подбирая формулировку, — это не просто препарат. Он на секунду задумался, затем продолжил более уверенно: — Твой мозг сейчас работает как перегруженная система. Ты не просто чувствуешь эмоции… ты проживаешь их все одновременно, без фильтра. Он чуть наклонил голову, объясняя: — Представь компьютер, который работает на пределе возможностей. В какой-то момент он перестаёт справляться и начинает давать сбои. Усаги смотрела на него, не отводя взгляда. Каждое слово она воспринимала слишком точно, словно это было не объяснение, а подтверждение того, что она уже чувствовала внутри. — Мы немного снизили нагрузку, — продолжил Тайки. — Ослабили восприятие, стабилизировали общее состояние. Но это временное решение. Усаги медленно вдохнула, но ничего не сказала. — Доктор Мидзуно уже занимается этим, — продолжил он. — Она найдёт способ убрать это влияние. Полностью. Слова Тайки не звучали как обещание ради успокоения. В них была уверенность, за которой стояла работа, знания и понимание того, с чем они столкнулись. В гостиной стало заметно светлее — утренний свет полностью заполнил комнату, вытесняя остатки ночи. Сейя резко открыл глаза, будто вынырнул из глубины сна, и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где находится. Потом резко сел, провёл рукой по волосам. — Я что… уснул? Алмаз, не меняя положения на диване, усмехнулся: — Да. Причём не только ты. Мы все. Кроме Усаги и Ятена. Сейя сразу повернул голову в сторону. Ятен стоял у доски. Маркер был опущен, он больше ничего не писал — просто смотрел на линии и записи, словно заново прокручивал в голове каждую деталь. — А где Усаги… и папа? — спросил Сейя. — На кухне. Пошли кофе готовить, — спокойно ответил Ятен, не отрывая взгляда от доски. Ятен вдруг заговорил, всё так же не глядя на Сейю, словно избегал прямого столкновения: — Сейя… то, что я вчера сказал Усаги… Он замолчал, затем всё же повернулся. В его взгляде не было привычной холодной отстранённости — только усталость и тяжесть, которую он больше не пытался скрывать. — Я волнуюсь за тебя. Правда. Я знаю, как ты её любишь. Знаю, как она тебе дорога. И я вижу, как ты переживаешь за нас. И да, я знаю, как тебя бесит, что я рядом с ней. Он говорил ровно, без повышения голоса, но каждое слово звучало жёстко и прямо. — Просто отпусти Усаги. Сейя резко вскинул голову, будто его ударили. — Живи дальше. Занимайся музыкой. Развивай компанию, — продолжил Ятен, слабо усмехнувшись, но в этой усмешке не было ни тепла, ни иронии. — Когда-то мы хотели всего этого вместе… но я уже не вернусь к той жизни. Он отвёл взгляд. — Не зацикливайся на нас с Усаги. У тебя другая дорога. А у нас — своя. И рядом с нами ты подвергаешь себя опасности. Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Сейя резко встал. — Ятен, ты вообще слышишь, что несёшь с утра? Его голос стал жёстким, сдержанным, но в нём уже пробивалась злость. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Не тебе решать, как мне жить и что мне делать. Он смотрел прямо на Ятена, не отводя взгляда. — Ты сейчас серьёзно говоришь мне отпустить её? Не волноваться за вас? На его губах появилась резкая, болезненная усмешка. — Серьёзно? Сейя смотрел прямо, не отводя глаз, будто намеренно давил этим взглядом. — Ты же сам раньше говорил, что Усаги мне не подходит. Что она тебя бесит. Что из-за неё я перестал появляться в клубе, перестал тусить с той компанией. Стал, как ты выражался, «паинькой». Он сделал шаг ближе, в голосе уже звучала раздражённая насмешка, за которой пряталась ревность. — Или дело было не в этом? Может, она тебе самому нравилась? Да? Он резко выдохнул, провёл рукой по волосам, будто пытался сбросить напряжение, но только сильнее заводился. — А теперь ты хочешь, чтобы я просто ушёл? Забыл её? Жил дальше, как будто ничего не было? Его голос стал ниже, тяжелее, в нём появилась жёсткость, которую он уже не скрывал. — Эта девушка вытащила меня из той жизни. Из той грязи, в которую я сам себя загнал. Он резко усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья.Между ними повисло напряжение, густое, как перед ударом. Сейя покачал головой, уже тише, но с той же упрямой уверенностью: — Ты слишком рано всё решил. Уже поставил точку. Уже решил, что вы не выберетесь. Он сжал кулаки, словно сдерживая себя. — Но почему ты даже не пытаешься поверить, что всё может быть иначе? Ятен опустил взгляд. Его лицо стало спокойным, почти неподвижным, как будто он давно принял то, что Сейя отказывался принимать. — Потому что мы всё проверили, — ответил он ровно. — Мы не предполагаем. Мы знаем. Он поднял глаза, и в них не было паники — только холодная уверенность. — Мы уже начинаем терять контроль. Это не теория. Это происходит. И ты это понимаешь. Сейя на секунду замолчал. В его взгляде мелькнула боль, резкая, почти невыносимая, но он тут же подавил её. Вместо неё осталась жёсткость и упрямство. Он повернул голову в сторону кухни, туда, где была Усаги, и на мгновение его взгляд изменился. — Я уже один раз её отпустил, — сказал он тихо, но в каждом слове чувствовалась решимость, которую невозможно было сломать. Он снова посмотрел на Ятена. — Второго раза не будет. Он сделал шаг вперёд, почти вплотную. — Я буду рядом с ней до конца. Какой бы этот конец ни был. И если нужно — я пройду через это вместе с ней. Даже если ты решил сдаться, я — нет. Алмаз всё это время молчал, наблюдая за ними. Он медленно поднялся.Он перевёл взгляд с Ятена на Сейю, словно оценивая их не как соперников, а как людей, которые по-своему правы и по-своему ломаются внутри. — Ятен…Ты обрёл сестру. Алмаз сделал паузу, затем продолжил: — Мы не знаем, через что вы с Усаги прошли рядом с Кенджи. И, скорее всего, никогда до конца не поймём. Он чуть наклонил голову, не отводя взгляда от Ятена, словно хотел, чтобы каждое слово дошло без искажений. — Я вижу, как ты её защищаешь. И вижу, как ты переживаешь за Сейю. Ты понимаешь, во что он ввязывается. Ты смотришь на него и понимаешь: он не отступит. Не отпустит её. Даже если это приведёт его прямо под удар. Он на секунду перевёл взгляд на Сейю, затем снова на Ятена. — И тебя это бесит не потому, что он рядом с ней… а потому что он рискует собой. И ты это видишь лучше, чем кто-либо. Ты пытаешься удержать их обоих. Остановить его. Закрыть их собой от того, что идёт за вами. Потому что знаешь: если всё сорвётся — заденет не только вас. Пострадают все, кто окажется рядом. И ты это уже просчитал. Он сделал шаг ближе. — Но ты не можешь прожить их жизнь за них. Не можешь решить за Сейю. Да, он идёт на риск. Да, рядом с вами опасно. И да, ты боишься, что именно из-за этого он может сломаться… или хуже. Алмаз на мгновение задержал взгляд на Ятене, будто проверяя, признает ли тот это хотя бы внутри себя. — Но ты пытаешься защитить его самым жёстким способом — оттолкнуть. Заставить уйти. Только это не защита. Это попытка решить за него. Алмаз снова перевёл взгляд на Сейю, затем обратно. — И если ты действительно хочешь его уберечь… Тогда дай ему самому выбрать, за что он готов платить. Даже если цена высокая. Потому что он уже сделал этот выбор. И ты это прекрасно понимаешь. Харуто первым вошёл в гостиную, держа в руках чашки с кофе. За ним шли Усаги и Тайки. Тёплый аромат быстро разошёлся по комнате, но напряжение, которое осталось после разговора, никуда не исчезло — оно чувствовалось в взглядах, в том, как все держались, в каждой паузе между словами. — Сейя, ты проснулся? — спокойно спросил Харуто. Сейя повернулся, провёл рукой по волосам и кивнул: — Да, пап. Доброе утро всем. Его взгляд на секунду задержался на Усаги, но она уже направилась к доске, будто специально не давая этому взгляду закрепиться. Взяв маркер, она сразу начала говорить, не оставляя пространства для эмоций. — Мы с Ятеном придумали план. Сначала — груз. Мы перехватываем поставку наркотиков. Минако сегодня будет на благотворительном вечере. Одна цель будет устранена уже сегодня. Она быстро наносила на доску линии, стрелки, пометки. — Дальше нам нужно изолировать главного прокурора — Кадзую Мориту. Сейя сразу поднял голову: — Я его знаю. У него есть сын, Рэн. Харуто лишь коротко взглянул на него, но ничего не сказал. Усаги кивнула: — Отлично. Это нам подходит. Его сын — слабое место. Клубы, наркотики, вечеринки… он не контролирует себя. Харуто нахмурился: — Зачем нам вообще трогать главного прокурора? Ятен спокойно поднял взгляд: — Потому что он покрывал лабораторию Масато. И не только. Он глубже в этом, чем кажется. И у него есть документы. Ваши люди предъявят его сыну обвинения за наркотики. Он вмешается. И тогда мы его возьмём. Харуто внимательно посмотрел на него, затем на Усаги. — Усаги, это не ваш уровень. Вы хотите втянуться в то, где нет выхода назад. Она не отвела взгляд: — Мы уже в этом. Короткая пауза. Харуто сдержанно кивнул: — Допустим. Но мы не используем детей. Усаги ответила спокойно, без эмоций: — Мы используем его слабость. Это разные вещи. Сейя всё это время молчал, но когда Усаги повернулась к нему, напряжение в нём стало заметным. — Ты познакомишь меня с его сыном. Он даже не дал себе секунды подумать: — Нет. Все сразу посмотрели на него. Тайки молча перевёл взгляд на Сейю, и ему было ясно, откуда эта реакция. Голос Сейи стал жёстче: — Я уже понял, что ты хочешь сделать. И ты туда не пойдёшь. Усаги чуть прищурилась: — И что же я хочу сделать? — Я сказал — нет, — отрезал он. — Я не познакомлю тебя с ним. И ты не пойдёшь туда. Он сделал шаг вперёд: — Я не позволю тебе лезть в это. Тайки продолжал наблюдать, не вмешиваясь. Ятен тихо усмехнулся: — Тогда пойду я. Усаги перевела на него взгляд: — Ты уверен? — Я его немного помню, — спокойно ответил он. — Этого достаточно. Она на секунду задумалась, оценивая, затем кивнула и снова повернулась к доске. — Хорошо. Тогда меняем вход. Маркер снова заскользил по поверхности, добавляя новые линии. План перестраивался прямо на глазах — Мы не давим сразу. Сначала — сближение. Потом создаём ситуацию, в которой он сам себя подставит. И только после этого выходим на его отца. Дальше — через Рю, он выведет нас на остальные связи. Усаги говорила быстро, чётко. Маркер скользил по доске, соединяя линии, имена, стрелки — всё складывалось в одну цепочку. Тайки невольно выдохнул, наблюдая за этим. Фотографии, сроки, роли — каждая деталь была на своём месте. Он посмотрел на Усаги, и в голове на секунду мелькнуло воспоминание о той девушке, которая раньше могла растеряться даже в простой ситуации. Затем перевёл взгляд на Ятена — того, для кого когда-то главным были сцена, музыка, свобода. Сейчас они стояли рядом и строили операцию так, будто делали это десятки раз.Чётко. Холодно. Без лишних эмоций.И от этого становилось не по себе. Усаги повернулась к Харуто: — И ещё… сообщите нам, когда Масато отпустят. Нам нужно встретиться с ним. И со всеми, кто связан с Кенджи. Ятен едва заметно улыбнулся. В этой улыбке было что-то слишком личное, почти скрытое, как будто он уже видел следующий шаг, о котором никто ещё не говорил вслух. Алмаз, стоявший чуть в стороне, всё это время внимательно наблюдал за ними. Его взгляд скользнул с Усаги на Ятена. И в какой-то момент он ясно понял: они не говорят всего. Они играют глубже. И это было опасно. Сейя больше не стал слушать. Он резко подошёл, взял Усаги за руку — крепко, упрямо. — Пойдём. Усаги удивлённо посмотрела на него, но сразу не вырвалась. — Подожди, я ещё не закончила, — быстро сказала она, пытаясь повернуться обратно к доске. — Мне нужно объяснить про Рю… про Аяко… там ещё есть связи, цепочки, я не всё рассказала… Сейя не дал ей договорить. — Твой брат прекрасно справится, — сказал он уже мягче. Он чуть потянул её на себя, сокращая расстояние, не давая снова уйти туда, в расчёты и схемы. — Пойдём. Алмаз наблюдал за этим и, после короткой паузы, кивнул: — Усаги, мы разберёмся. Ты уже дала больше, чем достаточно. Сейя не отпускал её руку. Харуто ничего не сказал, но его взгляд был внимательным. Дверь закрылась. Харуто медленно выдохнул, глядя на доску, исписанную схемами, именами и связями. — Сколько информации… — тихо сказал он. — Это всё они сделали за ночь? Алмаз усмехнулся, но без лёгкости: — Похоже на то. Тайки, стоя чуть в стороне, добавил почти шёпотом: — И это только малая часть того, на что способен их мозг. Ятен спокойно поднял взгляд, будто для него это было чем-то естественным. — Тогда я продолжу, — сказал он и подошёл к доске. Он взял маркер, на секунду задержал взгляд на схеме… и начал говорить уже своим голосом. — Усаги права. Мы не должны действовать хаотично. Всё должно идти по цепочке. И начал свое обьяснения Они вышли на задний двор. Утренний воздух был прохладным, свежим.Сейя поставил чашки на небольшой столик и потянул Усаги за руку, усаживая рядом с собой. Движение было уверенным, почти упрямым. — Сейя… что происходит? — сразу спросила она, глядя на него. — Зачем ты меня вытащил? Я не закончила. Он посмотрел на неё. Потом отвернулся на секунду, собираясь с мыслями. — Чтобы ты ты остановилась. Он снова повернулся к ней, внимательнее, глубже, будто пытался пробиться сквозь всё, что стояло между ними. — Ты вся на пределе. Как будто ещё немного — и ты просто перегоришь. Он протянул ей чашку. — Просто выдохни. Ты даже не спала. Усаги нахмурилась, пытаясь возразить: — Но… — Никаких «но», — перебил он жёстче. — Что с тобой происходит? Она замолчала на секунду, потом тихо ответила: — Со мной всё в порядке. Сейя медленно взял её за руку. Его голос стал тише. — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто между нами ничего нет? Будто всё, что было, просто исчезло? Короткая пауза. — То, что сказал Ятен… не повторяй это. Усаги опустила взгляд. — Нет, Сейя… он прав. Так будет лучше. Для меня. Для тебя. Он сразу напрягся, словно внутри что-то резко щёлкнуло. — Ты серьёзно сейчас? Он наклонился ближе, не давая ей спрятаться за словами. — А то, что ты говорила в студии? Когда сама пришла ко мне? Усаги слабо улыбнулась. Улыбка вышла чужой, почти отстранённой. — Да… ты прав. Это была слабость. Она подняла на него глаза. — Любви нет. Есть привычка, принятие, выгода… и просто удовлетворение. Наверное, мне этого не хватало. Сейя усмехнулся, но в этой усмешке было больше боли, чем злости. — Удовлетворение? Он резко посмотрел на неё. — Ты вообще слышишь себя? — Прости, если обидела. Но это правда, — ответила она, а потом добавила мягче, почти растерянно: — Я сама не понимаю, что со мной происходит. Ты многого не знаешь… Она закрыла глаза на секунду, будто внутри всё снова начинало рваться. — И если узнаешь… ты удивишься. Мысли путались, голоса, эмоции, чужие ощущения накатывали волнами, сбивая её с себя самой. Она больше не понимала, где её чувства, а где то, что в неё вложили. Она посмотрела на него. — Прости… И спасибо, что помогаешь нам. Сейя покачал головой, почти резко. — Я чувствую, что тогда ты не лгала. Он сказал это тихо, но так, будто это было единственное, за что он сейчас держится. Усаги кивнула. — Да. Не лгала. Но я не могу позволить тебе быть в этом. Она отвела взгляд. — Со мной ты только теряешь время. И чем дальше — тем больнее тебе будет. Ты даже не понимаешь, во что ввязываешься… зачем ты вообще пошёл за нами… Сейя резко выдохнул, сжал её руку сильнее. — Так, стоп. Он наклонился ближе, почти вплотную, не давая ей снова уйти в эти мысли. — У вас с Ятеном что, сговор? Вы оба решили за меня, как мне жить? Его голос стал жёстче, в нём было больше злости. — Даже если всё так, как ты говоришь… даже если впереди полный ад… Он не отвёл взгляда. — Тогда дай мне пройти это с тобой. До конца. Слова прозвучали тихо, но в них была такая твёрдость, что отступить уже было невозможно.Усаги замерла, глядя на него. И в этот момент Сейя не дал ей снова закрыться. Он мягко притянул её к себе и поцеловал.Сначала осторожно, почти бережно, словно боялся спугнуть.Но затем глубже, сильнее, с тем напряжением, которое он больше не мог держать внутри.Она ответила. Недалеко от двери стоял Тайки. Он оказался свидетелем этого момента — не намеренно, просто не успел уйти. Он видел не только поцелуй, но и то, что было до него. Слишком много, чтобы остаться равнодушным. К нему подошёл Харуто. Он на секунду посмотрел в сторону Сейи и Усаги, и на его лице появилась лёгкая, тёплая улыбка. — Напоминает нас с их матерью… Он чуть прищурился, наблюдая за сыном. — Усаги засела в нём слишком глубоко. Он её не отпустит. Тайки не ответил улыбкой. Его взгляд оставался сосредоточенным. — Пап… — произнёс он тихо. — С Усаги и Ятеном всё гораздо сложнее. Харуто перевёл на него взгляд. Тайки продолжил, понижая голос, словно проговаривая то, что до конца ещё не хотелось признавать: — То, что с ними сделали… это не просто усиление. Похоже, им встроили поведенческие модели. Почти как программы. Он нахмурился, подбирая точные слова. — Стратегия. Расчёт. Жёсткая логика. Отсечение лишних эмоций. Он снова посмотрел на Усаги, которая сидела рядом с Сейей, но всё равно казалась как будто не полностью здесь. — Поэтому они действуют так чётко. Без колебаний. Но за это есть цена. Он выдохнул медленно. — Обычные чувства начинают уходить на второй план. Любовь, привязанность, спонтанность… всё приглушается. Харуто внимательно посмотрел на Усаги. Тайки замолчал на секунду, затем добавил: — Она как будто между двумя состояниями. Чувствует… но не понимает до конца, что из этого её, а что навязано. Он отвёл взгляд, затем снова посмотрел на них. — Иногда она действует так, будто решение принимает не только она. И есть ещё одна вещь. Когда она рядом с Сейей… она теряется. Харуто чуть нахмурился. — В каком смысле? Тайки ответил не сразу, будто осторожно раскладывал это в голове: — В нём есть триггер. Что-то, что выбивает её из этой выстроенной системы. Глубже, чем просто эмоции. Он посмотрел на Сейю внимательнее. — Там, где они пытались всё подавить… что-то остаётся. И рядом с ним это прорывается. Старые чувства, настоящие… они начинают подниматься. Но вместе с этим усиливается и то, что в неё встроили. Это конфликт. Не хороший и не плохой. Но нестабильный. Харуто задумался, перевёл взгляд на Усаги и Сейю, затем тихо выдохнул: — Понятно… В этот момент к ним подошёл Алмаз. Он тоже смотрел в их сторону. — Тайки прав, — спокойно сказал он. — Усаги и Ятен… когда рядом близкие люди, такие как Сейя, Минако, остальные… они начинают теряться. Он чуть прищурился. — Но стоит им остаться одними — включается другой режим. Харуто перевёл на него взгляд. Алмаз продолжил, уже более жёстко, словно делал вывод: — За ними нужно следить. Когда Масато выйдет… у меня есть ощущение, что они не просто захотят поговорить. Он посмотрел прямо перед собой. — Они будут наказывать. Харуто снова перевёл взгляд на Сейю и Усаги.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!