3. цена ошибки

Прошло две недели. Петя выбрался на улицу вечером, пораньше, чтобы успеть до появления стеклянных. Остатки солнца раздражали незащищённую кожу, но он выпил сыворотку перед выходом, и нужно было купить ещё. Пришлось тащиться на другой конец города. Петя ненавидел правительственные магазины, предпочитая им ярмарки и бартер с такими же выживальщиками, но возвращался сюда уже второй раз за четыре дня. — Пять флаконов сыворотки, пожалуйста, — он высыпал на прилавок горсть монет и положил две крупные купюры. Это было всё, что они с Владом смогли получить на предыдущей ярмарке. Вся половина Пети. А потом... он не понял, как так получилось. Выбрал не ту дорогу, оказался слишком рассеян для чёткого таймменеджмента, или почему-то окончательно стемнело раньше, чем обычно. Петя оказался в чужом районе, на другом конце города. Свет в магазинах горел, но людей было очень мало. С другой стороны, это Россия, здесь всем плевать на этих чудовищ, просто носи с собой лом. И стеклянные обычно обходили людные места. Тут было не слишком людно. Петя шёл быстро, почти бежал, но район был незнакомый, дома чужие, а темнота сгущалась с каждой минутой. В руке он сжимал монтировку и жалел, что не взял что-то потяжелее. Далёкий звон в подворотнях и шорох прозрачных тел, скользящих по стенам, подгоняли его. — Блять, блять, блять, — шептал он, вглядываясь в тени между домами. Люди попадались редко, все спешили по своим делам, никто не обращал внимания на высокого парня в балаклаве. А потом он услышал. Звон. Тонкий, стеклянный звон, как будто кто-то провёл мокрым пальцем по краю бокала прямо у него над ухом. Петя замер, вжимаясь спиной в стену какого-то здания. Сердце колотилось где-то в горле. Он медленно повернул голову в сторону звука и увидел. Из подворотни, прямо напротив, выползало существо. С прозрачной кожей, блестящей в свете фонарей, очертания человеческие, но слишком вытянутые, с руками, достающими до земли. Глаза как два зеркала, отражающие пустоту. Стеклянный повернул голову в сторону Пети, и звон, который он издавал, усилился. Сделал два шага ближе, и... Тут он резко рассыпался. Голова разлетелась на куски стекла и куски костей, мозги. Илья стоял позади трупа, тяжело дыша, в своей новой куртке, в одной руке сжимая лом. Он поднял взгляд с осколков стеклянного на Петю. — О, это ты, — он улыбнулся — Чего бледный такой? Пётр смотрел и не мог пошевелиться. Секунду назад он думал, что умрёт. А теперь... — Ты... — выдохнул он, и голос сел окончательно — Ты его... с одного удара? Илья улыбался той самой светлой улыбкой, от которой у Пети внутри всё переворачивалось. Стоял в своей коричневой куртке, с ломом наперевес, и выглядел так, будто только что разбил не монстра, а пеньяту. — Чего бледный? — повторил Петя, и вдруг засмеялся, громко, истерически — Я бледный?! Ты только что разнёс башку стеклянному! В одиночку! С одного удара! — он сполз по стене, на корточки, закрыл лицо руками. Дрожь во всём теле никак не проходила — Господи, Илья... Ты где был две недели? Я думал... Я не знаю, — он поднял глаза на парня, и в них плескалось столько всего, что слова были лишними. Илья громко выдохнул и закинул лом на плечо. — Я да, снёс. За spf вышел, из центра вот возвращался, и наткнулся на это, — он указал на тело стеклянного у своих ног — Что с тобой? Я думал, вы их не так уж и боитесь. Парфюмера боятся точно сильнее, а это так... звери, — он подошёл и протянул руку Пете, посерьёзнел — Нам нужно поговорить, да? только... — он обернулся, несколько раз — Сейчас... — повесил лом на пояс и забежал за угол. — Что? — переспросил он, но Илья уже скрылся. Сердце колотилось где-то в горле. Откуда Илья знает? В смысле, все знают, конечно, объявления президента видели все. Но так спокойно, буднично. "Парфюмера боятся"... Для обычного человека Парфюмер это преступник, страшилка, кто-то далёкий и почти мифический. А для Ильи просто факт. Петя поднялся, опираясь на стену. Ноги дрожали то ли от встречи со стеклянным, то ли от встречи с Ильёй. Из-за угла показалась светлая макушка. — Ты чего там? — спросил Петя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Илья вышел, держа в руках... кролика. большой коричневый кролик с белыми пятнами. — Надо в ветеринарку отнести его, показать. Я туда шёл, — Илья подошёл ближе и протянул кролика Пете. Тот уставился на животное. Потом на Илью. Потом снова на кролика. — Ты... — голос сел — Ты вышел в район стеклянных ночью, с ломом, чтобы спасти... кролика? Кролик шевелил носом и выглядел совершенно невозмутимым. Илья прижимал его к груди, как сокровище. — Илья. Ты только что разнёс голову монстру, а теперь несёшь зайца в ветклинику, — Петя потёр лицо рукой — Ты святая простота, — он сделал шаг ближе, разглядывая странную парочку. Американец с кроликом посреди постапокалиптического Петербурга — Ветклиники ночью не работают. И вообще, их почти не осталось, только пара штук в центре, и то для элиты. Ты за две недели так и не понял, как здесь всё устроено? — Вообще-то только ночью и работают, — Илья прижал уши кролика к голове — И это кролик, а не заяц. И я отнесу его, — он упрямо прижал кролика к себе. Пётр смотрел на это упрямство и чувствовал, как внутри что-то тает. Илья с кроликом, Илья с ломом, Илья, разнёсший стеклянному голову. Всё это не укладывалось в голове. — Ладно, — сдался он — Пойдём, только быстро. Я провожу, — он подхватил свою монтировку, оглядел пустую улицу. Стеклянный валялся кучей осколков, к утру его уберут специальные службы — Где эта ветклиника? — спросил Петя, шагая рядом с Ильёй. Кролик таращил глаза из-под руки своего спасителя. Они пошли в темноту вдвоём, и выглядели они как герои ситкома в совершенно неподходящем окружении. Высокий парень в балаклаве с монтировкой и светловолосый американец с кроликом. Странная парочка для конца света, очень странная. Петя бы не поверил, что такое возможно, если бы не был частью этого. Илья прижимал кролика к себе, такого большого. Пиздец, какой пиздец, Петя реально это делает. Он Парфюмер, а не... любитель животных. У него к людям сочувствия не осталась, к животным тем более. Они дошли до ветклиники на первом этаже высотки в одном квартиле от места, где встретились. — Здравствуйте, — Илья вошёл первым. Это приветствие его американскому языку давалось с трудом. Он быстро объяснил, что кролику нужно сделать прививки, заодно рассказал, как нашёл его вчера у леса... врачу, а Петя слушал в расстояния десяти метров. Илья жестикулировал, ветеринар что-то себе записывал, а кролик сидел смирно, будто всё понимал и не видел угрозы. За полчаса справились, и Илья забрал кролика. Расплатился он портативным аккамулятором. Ночь уже стала совсем глубокой, где-то далеко выли сирены, но здесь было тихо. — Ты расплатился за кролика портативным аккумулятором. Совсем придурок. За кролика?.. — он посмотрел на Илью с новым выражением, смесью удивления и уважения — Это же бешеные деньги, на такиие можно месяц свет в доме держать. А ты... кролику прививки, — Петя покачал головой, но в голосе не было осуждения, только какая-то странная нежность — Куда теперь прикажешь? — Можем пойти к тебе, — Илья улыбнулся и толкнул Петю бедром прямо на ходу, и тот чуть не споткнулся от этого толчка — Есть идеи для имени кролика? Я пока не придумал. Петя посмотрел на зверька, который теперь сидел у Ильи на руках совершенно спокойно, будто так и надо. — Имя... — задумался, идя рядом — Не знаю. Может, Стеклянный? Раз ты его чуть не потерял там, где они водятся, — он усмехнулся под балаклавой — Или Комрад. У нас тут мода на такие странные имена была до всего этого. — Комод, — вдруг выдал Илья — Пусть будет Комод. Он большой, — взял кролика поудобнее. Петя покосился на Илью. — Комод... А с чего ты вообще решил, что я пущу вас обоих? Я всё ещё не знаю, можно ли тебе доверять. Ты сын охотника. — А ты не пустишь меня? — Илья остановился. его лицо не выражало ни обиды, ни облегчения, ничего. Петя тоже замер. Смотрел на Илью, на кролика, на пустую тёмную улицу за их спинами. Где-то далеко звякнуло, стеклянные, но далеко, не опасно. — Не знаю, — честно ответил он — Хочу пустить, очень хочу, но боюсь, — он снял балаклаву, впервые за весь вечер. Холодный воздух обжёг обгоревшую кожу, но Петя не обратил внимания. Он просто хотел, чтобы Илья видел его лицо полностью — Я боюсь, что ты снова уйдёшь, или что приведёшь охотников, или что я привыкну к тому, что ты рядом, а потом ты исчезнешь, — голос дрогнул — Я не знаю, что мне с этим делать. Ты появляешься и исчезаешь, а я... — Петя замолчал. Он слишком много говорит, слишком личное, он должен взять себя в руки и заткнуться уже наконец. Вдох, выдох. Он шагнул ближе к Илье, почти вплотную. — Где ты был? Илья интуитивно сделал шаг назад и задрал голову, чтобы видеть Петю. Чёртова разница в росте. Его пальцы дрогнули на мехе кролика. — С родителями... Петя снова надел балаклаву, спрятал лицо. — Ладно. Идём, до моего дома полчаса быстрым шагом.

* * *

Илья молчал всю дорогу. Дома он выпустил кролика во дворе. — Не уходи далеко. Если что, поцарапай дверь, и я пущу, — объяснил он Комоду так, словно тот мог его понять — Я буду в доме, —и зашёл вслед за Петей. Снова молчание. Илья снял куртку в тишине, и на этот раз он снял и обувь. Прогресс. Петя запер за ними дверь. В доме было темно и холодно, потому что за те две недели, что Ильи не было, он почти не топил. Незачем было. Сейчас он зажёг свечу, и в жёлтом свете кухня показалась меньше, уютнее, но молчание висело тяжёлое. — Чай будешь? — спросил Петя, не оборачиваясь — Вода есть. Илья только угукнул, а у Пети руки дрожали, когда он доставал кружки. Он повернулся к Илье, прислонившись спиной к плите, на которой грелся чайник. Вот нашли время рубануть электричество. — Расскажешь? — тихо спросил Петя, и балаклава не слишком заглушала его голос — Где ты был? Что случилось? Илья присел на корточки у котла, сунул туда руку и включил почти на ощупь. Тут дверца была такая, что смотреть трудно. Петя вскинул брови, когда услышал щелчок. Котёл газовый, работает, и... Илья умеет его включать. — Дома, я же сказал, — повторил Илья и отдёрнул руку от жара. — В смысле... у отца? В высотке? — Петя подошёл ближе, опустился на корточки рядом. В свете открытой дверцы котла лицо Ильи казалось живым, не таким бледным, как при свечах — И как оно? Наверху? — в голосе не было зависти, только любопытство пополам с чем-то похожим на грусть. Он никогда не был в высотках. Только снаружи видел, как светятся окна элиты, пока внизу люди мёрзнут и умирают. — Мы живём на пятнадцатом этаже, — пробормотал Илья и обнял себя руками, всё ещё сидя на корточках. Посмотрел на Петю — Это вообще не высоко, но там воздух лучше, чем здесь. Но я почти не бываю дома, так... не безопасно, — язык подводил, но Илья старался изложить мысль. Петя заметил, что за пару недель практики у него стало получаться лучше. — Потому что отец охотник? Или потому что ты... не хочешь там быть? — Петя снял балаклаву, окончательно, отложил в сторону. Пусть Илья видит, пусть привыкает к его уродству — Илья, — позвал он почти шёпотом — Ты поэтому здесь? Поэтому пришёл? — рука сама потянулась, коснулась светлых волос осторожно, будто боясь обжечься. Петя ласково убрал прядь со лба Ильи, задержал пальцы на секунду. Илья опустил взгляд, прикусил губы и закрыл глаза. — Мне нельзя быть дома, понимаешь?.. — прошептал он едва ли громче, чем гудел котёл — Меня схватят. Если узнают, что я дома, если... — снова начал проступать сильный акцент — Они пока... не собраны... поэтому на площади не арестовали... Петя замер. Рука застыла в воздухе, всё ещё едва-едва касаясь волос Ильи. — Что? — выдохнул он — Кто схватит? За что? — он выждал паузу, но ответа не было — Илья, посмотри на меня, — Петя осторожно взял его за подбородок, приподнял лицо. Глаза Ильи были закрыты, губы закушены почти до крови — Посмотри на меня и скажи чётко. Кто тебя схватит? За что? В голове уже складывалась слишком страшная картина, чтобы в неё поверить. Но всё сходилось: отец-охотник, редкий доступ, татуировка-ключ, страх находиться дома. — Ты... — нет, нет, не может быть. Голос Пети сел, когда он озвучил самую страшную догадку — Ты мутировавший? Илья зажмурился, крепко зажмурился и несколько раз кивнул. Петя отпустил его подбородок, будто обжёгся. Отшатнулся, сел на пол, прямо на холодный линолеум. — Твою мать, — выдохнул он — Твою мать, Илья... В голове не укладывалось. Сын охотника — мутировавший. Тот, кого его отец должен ловить и сдавать наверх, чтобы делать лекарство. Тот, кого Петя должен был ненавидеть за то, что охотники забрали маму. А вместо этого... — Ты поэтому прячешься? Поэтому на площади тебя не тронули, отец прикрыл? — Петя смотрел на Илью, и в глазах его была такая буря чувств, что невозможно было разобрать. Ужас, жалость, облегчение, нежность. Всё вместе. Петя хотел завыть, удариться головой о стену и... — Иди сюда, — вдруг сказал он, раскрывая руки — Иди сюда, дурак. Чего молчал? — голос сорвался. Илья кинулся в его объятия в тот же миг, стиснул крепко-крепко, словно готов был рёбра сломать. Рвано выдохнул, а потом... всхлипнул. Один раз, другой... и вот он уже рыдал на плече Пети, крепко обнимая его за шею. Илья выл. — Тише, тише, — шептал Петя, гладя по спине, по светлым волосам, по дрожащим плечам — Я здесь, никто тебя не тронет, — он не мог поверить. Как? Илья мутировавший. Сердце разрывалось от его плача, такого отчаянного, такого долго сдерживаемого. Сколько же этот мальчик носил в себе? Сколько боялся, прятался, притворялся? — Ты молодец, — шептал Петя в волосы Ильи — Самый смелый человек, которого я знаю. Ты спас меня от стеклянного, ты жил в городе, где тебя могли поймать в любой момент, потому что хотел быть с семьёй, — он баюкал Илью в руках, пока тот плакал, и чувствовал, как его собственные глаза становятся влажными. Но это было хорошо, это было правильно. — Они... — Илья всхлипнул — Ловили-и-и, — вновь сорвался на вой, переходящий рыдания. Через несколько секунд он смог выдавить непослушным голосом — Got me a tattoo, — ещё один задушенный всхлип в плечо Пети, и Илья крепче его обнял — I ran away... Английские фразы резали ухо, но смысл был ясен без перевода. Сбежал, спрятался. Петя ощутил, как внутри всё похолодело. Он представил, как Илью, совсем ещё мальчишку, ловят охотники, в том числе, может быть, его собственный отец, и делают... что? Клеймят? Помечают? Делают эти тату с кодом для входа в закрытый чат. — Ш-ш-ш, — он покачивал Илью, как ребёнка, гладил по спине, по голове — Всё хорошо. Ты теперь здесь, ты в безопасности. В голове не укладывалось, что Илья абсолютно ничего не понимал в устройстве этого нового мира, в России, но при этом пережил нечто ужасное. Петя надломеленно усмехнулся, чуть отстранил Илью за плечи и взял его мокрое от слёз лицо в ладони — Боже... — улыбался, разглядывая его лицо, чуть покачал головой — Сколько же тебе лет? — N-nineteen, — едва выговорил Илья, не убирая рук с чужих плеч. Петя приоткрыл рот от шока, и Илья, сообразив, дрожаще добавил — A-am I older t-than you?.. — Нет... — Петя покачал головой и рывком обнял его снова, прижал к своей груди. Закрыл глаза, а на губах расцвела улыбка — Илюша, как же ты до таких лет дожил? — Петя хотел разрыдаться вместе с ним, но не мог. Святая американская наивность — Твой отец знает? — спросил он, когда рыдания немного стихли — Что ты мутировавший? Поэтому ты боишься быть дома? Он не отпускал Илью ни на секунду. Держал в кольце рук, давая тепло и защиту, которых тот был лишён так долго. — No, — Илья чуть отстранился и замотал головой, попытался вытереть слёзы с покрасневшего лица — He knows, he... he's hiding me. Петя смотрел в это заплаканное лицо, размазанные слёзы по покрасневшим щекам, и чувствовал, как внутри всё переворачивается снова. — Он... прячет тебя? — переспросил тихо — Охотник, который ловит таких, как ты, прячет собственного сына? — голос дрогнул. Это не укладывалось в голове. Весь мир, все правила. Отец Ильи должен был сдать его наверх, получить награду, повышение, доступ к ресурсам, а вместо этого рисковал всем, чтобы спрятать — Илья... — Петя осторожно вытер мокрую дорожку со щеки большим пальцем — Твой отец... Илья много-много раз кивнул, не дав ему договорить. — He loves me... — всхлип — and Lisa. She doesn't know... about me. My mom doesn't know, I--– он снова сорвался на рыдания и спрятал лицо в ладонях. Всё, что он копил в себе неделями, вырывалось сейчас. Это было так быстро, так страшно. — Тише, — шептал Петя прижимая его к себе — Тише, слышишь? Я здесь, я никуда не уйду, никому тебя не отдам, — он не знал, как ещё утешить, просто был рядом и держал — Илья, послушай. Ты не один, слышишь? Ты не один, я знаю. Влад узнает, я ему расскажу, он не выдаст. И если захочешь, мы что-нибудь придумаем, спрячем тебя. Он отстранился и посмотрел в глаза Ильи. — Ты красивый, смелый и... добрый. Ты носишь кроликов к ветеринару и улыбаешься так, что у меня сердце останавливается, — он запнулся, но тут же забил. Плевать уже, что слишком правдиво и слишком пафосно. Петя решил идти до конца — Ты лучшее, что случилось со мной в этом долбаном мире, понял? — он говорил и говорил, не в силах остановиться, выплёскивая всё, что копилось две недели без Ильи. Илья поднял руку и дрожащими пальцами коснулся лица Пети, гладкой, не раненной солнцем кожи. — What?.. — с его губ сорвался остаточный всхлип. Кажется, Петя говорил слишком быстро, чтобы Илья успел перестроиться на русский. — Я сказал, — тихо повторил Петя, и руки поднялись выше, бережно накрыли щёки Ильи — что ты лучшее, что случилось со мной в этом мире. Что я рад, что ты пришёл. Ты понял? Они сидели на полу у открытого котла, в свете огня, в тишине ночи. Кролик Комод царапался в дверь снаружи, требуя внимания, но Петя не слышал. Весь мир сузился до голубых глаз напротив. Илья слабо кивнул. — Сейчас... — он быстро поднялся, подбежал к двери, снял замки и пустил кролика — Come here, — он медленно закрыл замки снова, чтобы всё было правильно. Петя всё ещё сидел на полу у печки, не в силах пошевелиться. Охренеть. Комод важно вошёл в дом и странной кроличьей походкой приблизился к котлу, к тёплу. Илья остался стоять у двери. — Иди сюда, — тихо позвал Петя — Сядь рядом. Пожалуйста, — он похлопал по полу рядом с собой. Комод уже устроился у котла и грел пушистый бок — Нам надо поговорить, — сказал Петя, когда Илья сел рядом на корточки — Про тебя, про нас. Про то, что делать дальше, — он взял Илью за руку, ту самую, с татуировкой, засучил рукав. Провёл пальцем по буквам и цифрам на коже — Это код только от чата? — спросил он мягко — Или по нему можно попасть туда? К другим... таким же, как ты? Илья сглотнул. — Это персон-– пер-со-наль-ный код, — с трудом произнёс он — Ты же его ещё в первую нашу встречу видел. Вставай. Пётр послушно поднялся, не выпуская руки Ильи. Встал напротив, высокий, взлохмаченный, с обгоревшей кожей и тёмными кругами под глазами. Но в глазах этих сейчас был только Илья. — Помню, — тихо ответил он — Я тогда подумал, что ты шпион или охотник под прикрытием. А ты просто... связывался с отцом, который тебя прячет, — он провёл большим пальцем по костяшкам Ильи — Хочешь смотреть на меня сверху вниз? — слабая улыбка тронула губы — Не выйдет, ты всё равно ниже. Уголок губ Ильи приподнялся. — Ты голоден? Я видел, ты с твоим friend, – он всё ещё не запомнил имя — Обменяли много еды. Я могу что-нибудь приготовить, а то ты... ешь какую-то хрень. Петя моргнул, не ожидая такого поворота. Только что они говорили о страшном о мутировавших, о клеймах, о смерти, а теперь Илья предлагал приготовить ужин. — Я... — он запнулся — Да, наверное, голоден. Не помню, когда ел в последний раз. Он посмотрел на Владовы запасы у стены: макароны, манка, мёд, консервы. Небогатый выбор, но для этого мира это пир горой. — Ты умеешь готовить? — спросил Петя с лёгким удивлением — Американские мальчики обычно умеют только заказывать доставку, — он всё ещё держал Илью за руку, но хватка стала мягче, только кончики пальцев касались предплечья, гладили татуировку. Илья прикрыл глаза на секунду и накрыл руку Пети своей, медленно убрал. — Секунду, — прошептал он и пошёл в гостиную — Komod, come here, — но кролик его проигнорировал. Илья цокнул и открыл шкаф. Он стянул футболку через голову и бросил на кресло. Обнажённый по пояс он порылся в вещах Пети и вытащил толстовку с флисом внутри, надел её на голое тело. На Илье она сидела мешком, рукава пришлось подворачивать, но выглядело это до того уютно и правильно, что у Пети перехватило дыхание. — Ты... — начал он и замолчал, потому что слова застряли где-то в горле. Илья вернулся на кухню. — Иди тоже переоденься, — указал на водолазку Пети, а сам начал рыться в ящиках. Он сел на корточки и постучал пальцем по нижней губе, думая, что с этим можно сделать. Такой домашний... — А есть что-то ещё? Петя пересёк комнату, быстро стянул водолазку, бросил на спинку стула. Под ней оказалась простая белая футболка, обтягивающая плечи и грудь. Дом уже начал прогреваться, но он всё равно сменил её. — Что ещё? — переспросил он — Из еды? Влад принёс макароны, манку, консервы, мёд... Ещё есть крупа в банке, но она старая, мыши могли погрызть, — он подошёл ближе, заглянул в ящик, где копошился Илья — А ты что хочешь? Я могу сбегать к Владу, у него всегда есть что-то вкусное. Он любит готовить. — Слушай, — Илья сложил ладони с важным видом — Зависит от того, хотим мы что-то сладкое или более... like fast food. Пётр улыбнулся, без боли. Илья сидел на корточках в его толстовке, с важным видом сложив ладони, и рассуждал о фастфуде посреди постапокалипсиса. — Ты нереальный, — выдохнул — Просто нереальный, — он опустился рядом на корточки, так, что их лица оказались на одном уровне — Сладкое, — решил он — Если у Влада найдётся что-то сладкое. Я уже сто лет не ел ничего такого. Илья отзеркалил улыбку, хотя краснота от слёз ещё не прошла полностью. — Тогда иди к Владу. Если у него есть, эм... что угодно. Мука, яйца, молоко — принеси всё. Шоколадка была бы кстати. Это дефицит сейчас? — Илья взглянул на Петю с вопросом. — Шоколад? — тот усмехнулся — Шоколад сейчас на вес золота. Если у Влада есть, то он его под подушкой прячет, — он поднялся, на ходу натягивая куртку — Мука, яйца и молоко это легче. У него знакомые держат кур в подвале, иногда делятся. Молоко только сухое, но тоже сойдёт, — у двери он обернулся. Илья сидел на корточках у печки, в его толстовке, с кроликом, который наконец соизволил подойти и ткнулся носом в колено. Такая мирная картина, такая невозможная в этом мире, что у Пети вновь защемило сердце. — Я быстро, — пообещал он — Никуда не уходи. И дверь за мной запри, — щёлкнул замок, и Петя выскользнул в ночь. Через двадцать минут Илья разбирал улов. — Твой Влад amazing, — он прикусил губу, когда достал какао порошок — Я займусь этим, а ты... можешь приготовить что-то более satisfying? — Илья глянул на Петю, чтобы понять, не слишком ли сложное слово использовал — Чем то, что буду делать я. Мир Пети окончательно сошёл с ума, в хорошем смысле. — Satisfying, — повторил он, пытаясь вспомнить, что это значит — Ты про... чтобы было сытно? — он подошёл к столу и помог разложить принесённое: в пакете остались банка тушёнки, несколько картофелин, сморщенных, но живых, и кусочек сала, завёрнутый в тряпицу — Сделаю макароны по-флотски, — решил Петя — Тушёнка, лук, если найдётся... — он заглянул в ящик у стены — Да, лук есть, сушёный, но сойдёт. И картошку запечём в золе, если духовка не подведёт, — он повернулся к Илье, который уже колдовал над какао — А ты что делаешь? Горячий шоколад? — в голосе звучало почти детское любопытство. – No, – Илья покачал головой – Это будет долго. Они иногда задавали друг друга бёдрами. Кухню освещала только свеча, зимой ночь длилась дольше. В мерном шуме котла тонули редкие звуки с улицы, далёкий звон стеклянных, вой сирены где-то у центра, шорох шин редкой электрической машины. Кролик Комод уснул на стуле, изредка подёргивая ухом во сне. На кухне пахло едой: жареной тушёнкой, луком, и чем-то сладким, что Илья колдовал в своей миске. Петя помешивал макароны в кастрюле, то и дело поглядывая на Илью. Тот возился с тестом, сосредоточенно хмурясь. Впервые Петя был рад тесноте кухни. Свеча на столе оплывала, воск стекал на жестяную банку. — Ты так и не сказал, что готовишь, — тихо напомнил Петя, когда макароны были почти готовы. Он выключил газ, накрыл сковородку крышкой. Он повернулся к Илье, прислонившись спиной к плите. Илья дёрнул плечом. — Just American cookies, — он мягко улыбнулся — Тут не нужно много инградиентов, только база и американская рука. — Ты волшебник, — Петя не мог перестать улыбаться, глупо, по-детски, но губы сами растягивались каждый раз, когда он смотрел на Илью. На то, как тот возится с тестом, как поправляет сползающий ворот его толстовки, как иногда задумчиво прикусывает губу — Иди сюда, — позвал Петя тихо — Минуту. Когда Илья подошёл, он взял его за руку и осторожно стряхнул белые следы с пальцев. — Ты в муке весь, — объяснил он. Мог бы просто сказать, но ему нужно было прикосновение, доказательство, что Илья здесь, настоящий, что это не сладкий сон. — Спасибо, — сказал Петя, глядя в глаза — За то, что пришёл, остался. За печенье, — он поднёс испачканный палец Ильи к губам и лизнул муку. Просто так, дурачась. А Илья аж вспыхнул, и уголки губ опустились в улыбке. — Ты что... — пауза. Илья рассмеялся, тихо, искренне — Дурак. Комод на стуле дёрнул ухом, не просыпаясь. Макароны остывали под крышкой, тесто поднималось на тёплой плите, а они стояли посреди кухни, держась за руки, и мир за окном перестал существовать. Перед Петей был только Илья, этот невозможный американский мальчик. Влад сказал, что пройдёт, но Петя поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы проходило. Если пройдёт, то он вернётся в момент, когда жил работой, когда не был так счастлив. Он забыл, когда в последний раз так любил эту жизнь. — Илья, — тихо позвал Петя — Можно тебя поцеловать? Вопрос повис в воздухе, лёгкий, лишённый страха. Петя смотрел в голубые глаза и ждал. Илья смотрел ему в глаза, несколько секунд. Растерялся? Просто по-человечески растерялся и не знал, что сказать. — Я... — дыхание сбилось, взгляд забегал. Илья закрыл глаза и опустил голову, стараясь снова начать дышать. И едва заметно кивнул. Осторожно, бесконечно осторожно, боясь спугнуть этот хрупкий момент, Петя поднял свободную руку и коснулся щеки Ильи. Большим пальцем провёл по скуле, по линии подбородка. — Открой глаза, — прошептал — Посмотри на меня. Когда Илья подчинился, Петя медленно, давая время отстраниться, наклонился и поцеловал его. Губы Ильи были тёплыми, чуть солёными, мягкими. Петя целовал его нежно, почти благоговейно, будто держал в руках хрустальную фигурку. Казалось, даже свеча перестала дрожать. Илья обнял его за талию, сначала робко, затем чуть смелее. Его губы приоткрылись, но... Илья не сдержал смех. — Wait, wait, — прошептал он в чужие губы. Илья поднялся на носочки и ласково, даже робко вновь коснулся губами чужих губ. Разница в росте была такой неудобной для него... неудобнее, чем для Пети, и тот осознал это лишь сейчас. — Дурак, — выдохнул он, подхватил Илью под ягодицы и легко приподнял, усаживая на край стола. Илья схватился за его предплечья от неожиданности, но теперь их лица были на одном уровне — Так лучше? — спросил Петя, и глаза его блестели в свете свечи — Чтобы ты не тянулся, — он стоял между ног Ильи, держа его за бёдра. — Wow... — выдохнул Илья так по-американски, искренне поражённый — Меня так никто и никогда... — Можно ещё? — тихо спросил Петя — Поцеловать тебя? Ещё раз. — Да... — Илья сам потянулся первым. Руки так и остались где-то на сгибах локтей Пети. Он попытался начать целовать интенсивнее, словно боялся, что этот момент закончится. — Тш-ш-ш, — прошептал Петя ему в губы — Не торопись, я никуда не денусь. Их губы встретились снова, на этот раз мягче, увереннее. Петя целовал Илью бережно, но настойчиво, одной рукой придерживая за талию, другой гладя по щеке. Чувствовал, как Илья учится отвечать, как сжимает его предплечья. Комод на стуле перевернулся на другой бок, недовольно фыркнув. — Ты как? — спросил Петя, отстранившись на сантиметр. Голос прозвучал как чужой — Не передумал? Илья отрицательно помотал головой. — I just don't understand how you could fall for someone who can barely connect two words in russian when he's worried, — прошептал он, и его руки поднялись к шее Пети, большие пальцы погладили подбородок — You have beautiful features. Really really handsome. Сердце Пети заходилось где-то в горле. Он успел разобрать только что-то про русские слова и... Илья назвал его красивым. — Илья, — выдохнул Петя — Замолчи, — он поцеловал его снова, более требовательно, руки заскользили вверх по талии Ильи, затем снова вниз, к бёдрам. Илью хотелось пить, не отрываясь, хотелось наконец насытиться им. Видел бы Петю сейчас Влад, точно покрутил бы пальцем у виска — Ты говоришь лучше, чем думаешь, — прошептал он в губы — А я понимаю английский, немного. Учил в школе, — прижался лбом ко лбу Ильи — И ты... Это ты самый красивый человек, которого я видел, — он погладил большими пальцами бёдра Ильи. Нужно было взять себя в руки. Сегодня, но не сейчас. Ночь длинная, Петя обязательно всё успеет, но сейчас отпустить Илью оказалось невероятно сложно. Они снова поцеловались. — Мы так и будем тут сидеть? — Петя заставил себя отстраниться — Или печенье пора в духовку ставить? После короткой паузы Илья выдохнул смешок. — I thought you'd want to... — он закрыл глаза и выдохнул, беря себя в руки — Английский... пригодился тебе. Да, нужно поставить. Сейчас... ещё минутку. Петя был готов вечно смотреть на то, как Илья берёт себя в руки, как пытается перестроиться на русский. Он был таким... Петя хотел стиснуть его в объятиях и никогда не отпускать, целовать и целовать. — Хотеть хочу, — тихо отозвался он, поглаживая пальцами ткань на бёдрах Ильи — Но мы никуда не спешим, — поцеловал его в уголок губ, потом в щёку, потом в висок. Комод на стуле чихнул и спрыгнул на пол, направившись к миске с тестом с явно нехорошими намерениями. Пётр рассмеялся, перехватывая кролика на подлёте. — А вот это нет. Тебе нельзя. Илья спрыгнул со стола с улыбкой и забрал противень с печеньем. — Петя, — позвал он, открывая духовку — Мне даже как-то неловко, что я такой маленький. Какой у тебя рост? — сунул противень в духовку и закрыл. Петя, всё ещё держащий Комода на руках, чуть смутился от вопроса. — Под сто девяносто, наверно, — ответил он, пряча улыбку в пушистой шерсти кролика — А что? — о поставил Комода на пол, но тот тут же потрусил обратно к печке, погреться. Петя подошёл к Илье со спины, обнял за талию, прижался щекой к макушке — Мне нравится, что ты маленький, — тихо сказал он в светлые волосы — Помещаешься в объятиях. Удобно, — поцеловал его в макушку — А какой у тебя рост? Илья надул губы, но Петя этого не видел. – Пять и восемь где-то, – он прижался спиной к груди Пети и закрыл глаза. — Если переводить... примерно сто семьдесят три сантиметра, — Петя усмехнулся, чувствуя, как Илья расслабляется в его руках — Почти двадцать сантиметров разницы. Самое то, чтобы ты мог уткнуться мне в грудь, когда плачешь, и чтобы я мог целовать тебя в макушку, когда ты злишься. — Ты всё равно... высокий, — Илья прижался щекой к его плечу, не оборачиваясь. Его пальцы погладили обнажённые предплечья Пети — Холодно? — Нет, — тихо ответил тот, ощущая, как Илья ведёт по его рукам выше, гладит — Вообще нет. В голосе звучала пугающая его самого нежность. Петя привык выживать в одиночку, привык ни о ком не беспокоиться, потому что слишком больно было терять. Но Илья... Илья был другим. Ради него хотелось рисковать, ради него хотелось жить. Из духовки потянуло сладким, печенье начинало печься. Комод у печки дёргал носом, улавливая запах, а они двое всё стояли, обнявшись, и не хотели отпускать друг друга. Через пару минут Илья всё же выпутался из рук Пети и достал печенье. — Остынет и можно есть. Ты заслуживаешь сладкого, — он игриво толкнул Петра бедром. Печенье выглядело идеально — золотистое, пахло ванилью и чем-то домашним, давно забытым. — Ты гений, — сказал Петя — Серьёзно. Из ничего сделал такое чудо, — он осторожно взял одно печенье, подул на него и откусил кусочек. Глаза сами прикрылись от удовольствия — Боже... Илья. Это... это лучшее, что я ел за последний год, серьёзно, — он открыл глаза и посмотрел на Илью с такой благодарностью, будто тот не печенье испёк, а жизнь ему спас. Хотя, по сути, так и было. Илья прикусил губу, улыбаясь. — Рад, что тебе нравится, — он обнял Петю сбоку, обвил руками его талию и выдохнул. Петя только сейчас осознал, как плавно соскочили с темы того, что Илья мутировавший. — Илюш... — блять. Само вырвалось. Петя глубоко вдохнул, беря себя в руки — Про охотников... — Они уже ловили меня, — негромко сказал Илья — По факту я в... розыске? Молодой, с нужной кровью. Сокровище? Это не то чтобы официальный розыск, но меня ищут. — Пообещай, что останешься. Не сбежишь от меня снова, будешь со мной. Пожалуйста, — Петя обнял его одной рукой, крепче прижимая к себе — Я смогу тебя защитить, — в голосе промелькнула стальная нота, нота Парфюмера. — Я не могу обещать, — признался Илья, кусая губы — Но пожалуйста... — он взял Петю за руки — Сейчас оставь всё. Иди ко мне, пожалуйста, — он потянул его к себе, сам упираясь бёдрами в столешницу. Петя сделал шаг к Илье, словно тот был его повадырём, ощутил, как тот обнимает его за шею, как прижимается, как дышит часто, но ровно. — Хорошо, — прошептал он в висок Илье — Не обещай, но останься сейчас, — обхватил Илью обеими руками за талию — Я никому не дам тебя забрать, — вновь повторил он чёрт знает какой раз — Слышишь? Никому, — пусть весь мир сходил с ума, но Петя уже смирился. Здесь ему было хорошо, и он хотел верить, что Илье тоже — Расскажи что-нибудь, — негромко попросил он, понимая, что очень мало знает про Илью — Про Америку, про то, как ты жил до всего этого. — Учился в школе... — Илья прижался щекой к плечу Пети — Всё как у всех. Не был лучшим... на каток любил ходить, я на коньках неплохо катаюсь. Математику не любил, больше физику. Родители учили меня русскому, как-то само по себе получалось... — он прикрыл глаза и коснулся носом шеи Пети — Школу закончил, хотел перед поступлением увидеть... дом. Прилетел, а мир рухнул. И вот я тут застрял, мутировал... — Когда это случилось? — В первые дни, — выдохнул Илья — Резкая смена климата, я думал, дело в этом. Было плохо... очень. Тошнило, кровь из носа шла почти постоянно. Я... — Илья попытался сформулировать, поднёс руку к лицу — Вот так. Сидел над раковиной и плакал, пока шла кровь, голова очень болела... Отец отвёз меня в больницу, потому что кровь не останавливалась. — Боже, — выдохнул Петя и бережно поцеловал Илью в уголок губ, затем в щёку, ощущая её мягкость. Илья прошёл через такое... теперь он не казался Пете наивным или глупым, скорее раненым и почему-то всё ещё верящим в добро — А в больнице что сказали? Они сразу поняли? — как Илья вообще выбрался? Как отец его вытащил? — Да, — прошептал Илья, и его ладонь легла на щёку Пети — Меня забрали в высотки. Там... набили тату, внесли в базу. Я был там всего неделю, много плакал... они запрещали мне видеться с семьёй, брали кровь, постоянно брали кровь. Они остановились, только когда я начал терять сознание... потом выкачивали снова, — Илья говорил сбивчиво, ломано — А потом отец меня забрал, незаконно, вернул домой и велел бежать. И тогда я встретил тебя. Испугался, и... вернулся, — закрыл лицо руками — Fuck. Я не умею разговаривать. Что я, блять, сейчас наговорил? — Илья, — Петя осторожно убрал его ладони от лица, взял в свои — Ты всё правильно сказал, я понял каждое слово, — он прижался лбом ко лбу Ильи, закрыл глаза, которые вдруг начало щипать — Ты такой сильный, а твой отец... — Петя прикусил щёку изнутри. Это всё ещё не укладывалось у него в голове — Спасибо, что защитил меня от стеклянного и не убежал. — Ты мне не то настроение задаёшь, — усмехнулся Илья почти горько — Ты не плачь, — Илья вытер его щёки, чувствуя переход, место, где нетронутая солнцем нежная кожа становилась грубее. Петя поймал его руки, прижал к своим щекам. — Ты, — сказал он тихо, с улыбкой сквозь слёзы — Тебе ли учить меня не плакать? Сам полчаса назад рыдал у меня на плече, — он поцеловал ладони Ильи, сначала одну, потом другую — Ты задаёшь мне правильное настроение, потому что я... я, кажется, влюбился в тебя. По уши, блять, Илья, — Петя зажмурился. Слова слетели с языка легче, чем ему казалось, такие неправильные и болезненные. Илья слабо кивнул. — Me too, — коротко, тепло. Он потёрся носом о линию челюсти Пети — Me too. So... — Илья усмехнулся и сморщил нос — I'm so stupid, so... fuck, — он закрыл глаза и покачал головой с улыбкой. Пётр рассмеялся тихо, счастливо, чувствуя, как от этих слов внутри разливается тепло. Он обнял Илью крепко-крепко, уткнулся лицом в шею, замер так, чувствуя биение пульса где-то у себя под носом. — Оставайся, — прошептал Петя — Оставайся со мной насовсем, пожалуйста. Я спрячу тебя, буду защищать. Илья отрицательно покачал головой и поцеловал его в губы, коротко, ласково. Затем он провёл руками по плечам Пети, вниз, к локтям, к запястьям, и направил их к своим бёдрам. — Мне так понравилось, когда ты меня на стол посадил, — прошептал он — Никогда не чувствовал ничего подобного... Зараза. Соскакивает с темы. Петя медленно выдохнул, громко, не скрывая недовольства, но тут же легко подхватил Илью под ягодицы и вновь усадил на край столешницы. — Счастлив? Илья точно так же как и двадцать минут назад, позволил ему встать между своих коленей. Он оперся о руки, позади себя, чуть откинувшись назад, так изящно... Его грудь вдыхамалась при каждом вздохе, и шея... открытая. Под толстовкой на нём ничего не было. — Да... — он зачесал волосы назад. Илья был прекрасен. Невозможно, нереально прекрасен в свете догорающей свечи. Красивый, открывающийся с такой сексуальной стороны, с какой Петя его ещё не видел. — Боже, — выдохнул он — Ты даже не представляешь, как ты красив. Петя упёрся руками в стол по бокам от бёдер Ильи, наклоняясь к нему. Губы коснулись ключицы сначала нежно, потом чуть смелее, прокладывая дорожку поцелуев вверх по шее. — Ты меня с ума сводишь, — прошептал Петя между поцелуев. На мгновение он забыл о Владе, о Парфюмере, обо всём, что было за пределами их маленького мира. Его пальцы сжались на ткани штанов Ильи, притягивая ближе, ещё ближе. Он целовал линию челюсти, мочку уха. Илья вдруг вздрогнул, дыхание сбилось. Одна рука Пети осталась на бедре, другая скользнула под толстовку на голую спину, на разгорячённую кожу. — Тут? — прошептал он, касаясь губами мочки снова, легко, дразняще. Илья сжал его плечо, и когда губы Пети снова соскользнули к горячей шее, откинул голову. Он поцеловал кадык Ильи, на секунду задержался, чувствуя бешенный пульс под губами, слишком интенсивный, ошеломляюще интенсивный, словно он касался чужого сердца. Илья сжал его плечи сквозь короткие рукава футболки, но тут же забрался под ткань, чтобы касаться голой кожи. — Д-да... — он облизнул губы и громко, рвано выдохнул, закрывая глаза. Слегка прогнулся в пояснице, прижимаясь ближе и ластясь под руками Пети, которые гладили его спину вверх по позвоночнику, снова вниз к пояснице. — Илья... Илюша... — шептал Петя в перерывах между поцелуями — Скажи, чего ты хочешь. Илья тяжело, шумно дышал, слегка сжал Петю бёдрами. — Можешь... — Илья зарылся пальцами в длинные волосы Пети, дыхание сбилось, глаза были полуприкрыты, затуманены — Я так много хочу. Тот провёл ладонями по бёдрам Ильи, поглаживая через ткань, затем наклонился и поцеловал в лоб, в закрытые веки. — Я могу всё, что ты захочешь, и ещё немного сверху. Только скажи, и я сделаю, — голос сел до хрипоты, руки дрожали от сдерживаемого желания. — Я не знаю, — выдохнул Илья — Не знаю... это невозможно в наших условиях. Петя замер, услышав эти слова. — Что? — переспросил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть лицо Ильи. — I mean... — прошептал Илья и подался чуть вперёд — I want you to fuck me, to put me in bed. I want your hand to squeeze my hair. I want deep, strong, I want to feel. Это. Просто. Пиздец. У Пети чуть сердце не остановилось, и ему на секунду показалось, что его английский помахал ему рукой, а услышал он то, что хотел, а не то, что сказал Илья на самом деле. — Боже, — Петя уронил голову на плечо Ильи — Ты меня до инфаркта доведёшь. Сначала "невозможно", потом такое... — он поднял голову, посмотрел в глаза — Я всё понял, и да, да, Илья. Я хочу того же, хочу тебя всего. Хочу сделать так, чтобы ты забыл про весь этот ужасный мир. Только... — пауза. Илья прав, они не в тех условиях — Похуй, Господи, Илья, иди ко мне. Петя подхватил его под бёдра, и Илья тут же прижался к его губам. Когда он рухнул спиной на диван, Петя толкнул язык между его губ. Руки Ильи лихорадочно шарили по чужим плечам, по спине, забирались под футболку, и мурашки шли от прохладных пальцев на горячей коже. Петя гладил его бёдра, с нажимом, по внутренней стороне, разводя колени шире, чтобы устроиться между них. Он дразнил Илью, и одновременно целовал так, как никого и никогда. Они оторвались друг от друга лишь на мгновение, Илья оттолкнул, и тут же стянул с себя толстовку, обнажая торс. Его светлые волосы разметались по подушке, грудь вздымалась от частого дыхания, глаза блестели в полумраке. — You're going to kill me. — Ни в коем случае, — Петя последовал его примеру и стянул футболку через голову, отбросил в сторону — Можно? — он коснулся пальцами груди Ильи, проводя линию вниз, к животу — Ты такой красивый... Илья вздрогнул от прикосновения прохладных пальцев и закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. — Д-да... Он поцеловал его медленно, глубоко, одной рукой гладя грудь Ильи, живот, бока и везде, где мог дотянуться. Вторая рука запуталась в светлых волосах, слегка сжимая. — Хочешь так? — он слегка поддразнил Илью, а заодно проверил, правильно ли его понял. — Да, пожалуйста... — Илья чуть отклонил голову назад — Это overwhelming чувство, — прошептал он, уже лишённый всякого контроля над своим телом. Он перехватил другую руку Пети, поднёс к своему лицу и обхватил губами подушечку указательного пальца. Петя чуть не подавился воздухом. — Боже, Илья... — выдохнул он, чуть сильнее сжимая волосы, наклоняя голову ещё немного, открывая шею для поцелуев. Он целовал открывшуюся шею жадно, горячо, оставляя влажные дорожки. Пальцы в волосах то сжимались, то гладили, дразня. А Илья бесстыдно обсасывал его пальцы, целовал, прикусывал, тоже дразнил. И дыхание его было глубоким, шумным. Петя едва сдержался, чтобы не укусить его шею. Всё было так хорошо и так правильно, словно два кусочка пазла наконец идеально совпали. Илья разорвал поцелуй и толкнул Петю на спину, оказался сверху, стукнулся лбом о его лоб, выдыхая в губы. Его руки соскочили вниз, лихорадочно справляясь с пуговицей на джинсах. Пети подхватил сразу же, помогая, и чуть не задохнулся, когда Илья сжал их обоих. — Илья... — выдохнул он, вцепившись одной рукой в его бедро, а другой в затылок, притягивая для поцелуя — Да... вот так... пожалуйста... Они целовались жадно, глубоко, теряя дыхание. Петя ничего не делал, просто позволил Илье вести их, задавать темп. Это было слишком ошеломляюще, чтобы его хватило на долго. — Я сейчас... — прошептал он — Если не остановишься... — момент хотелось продлить, до боли не хотелось, чтобы всё заканчивалось так быстро, но они оба были слишком разгрячёнными. — I can't, I can't-— Илья смазанно поцеловал его, потёрся носом о его лоб, обжигая кожу своим горячим дыханием. Петя начинал осознавать правду, которая долго избегала его. Неважно, как. Будь это полноценный грубый, глубокий секс или просто взаимная дрочка, это маловажно. Важнее, с кем. И он сейчас был именно с тем, с кем ему было хорошо. Илья поцеловал линию ожога на переносице Пети, затем вновь прижался губами к его губам и задушил собственный стон. Петя кончил с тихим звуком, выгибаясь навстречу руке Ильи, вцепившись в его бедро до синяков. — Илья... — выдохнул он, прижимая его к своей груди, судорожно вздымающейся — Я тебя... я так тебя... Слова кончились. Остались только руки, гладящие спину, и губы, целующие куда придётся. Петя никогда не засыпал так хорошо, как в эту ночь.

* * *

Петя спал тяжело, провалившись в темноту без снов впервые за много месяцев. Тело гудело приятной усталостью, в груди разливалось тепло, которое не смог смыть даже прохладный душ. Илья был рядом, спал в его футболке, всё было хорошо. Но что-то разбудило его. Петя открыл глаза и не сразу понял, что именно. Протянул руку ко второй стороне дивана, но та была пуста. Всё ещё тёплая. — Илья? — позвал он, но ответила лишь тишина. По дому тянуло прохладой с... чердака. Сердце пропустило удар. Петя вскочил с места как ошпаренный, поднял голову. Люк открыт. — Нет, — выдохнул он — Нет, нет, нет... — Петя взлетел по лестнице, не чувствуя холода под босыми ногами, и замер на пороге. Илья стоял у открытого шкафа. В его руках был флакон с остатками усыпляющих духов, которые Петя использовал как Парфюмер. Рядом пустые колбочки, инструменты, улики. Илья обернулся. В глазах его стоял ужас, настоящий, ледяной ужас. Он выронил пустой флакон, и тот разлетелся на осколки. Илья сделал неуверенный шаг назад. — You... you're... — ему не хватало воздуха — Т-ты Парфюмер. Петя стоял, не в силах пошевелиться. — Илья, — голос сел, стал чужим — Илья, послушай... — он шагнул вперёд, протянул руку и замер, увидев, как Илья дёрнулся назад, вжимаясь в стену. — Не подходи, — выдохнул Илья — Ты... ты убиваешь людей. Ты Парфюмер. Ты... Петя смотрел, как рушится всё, что они построили, как доверие превращается в пепел. Неужели одна ошибка, одно скрытие тайны будет стоить ему всего, что он только что приобрёл? — Да, — Петя не хотел сделать хуже, поэтому не стал отпираться — Я Парфюмер. Я убиваю охотников, тех, кто забирает мутировавших. Тех, кто забрал мою маму, — голос дрогнул на последнем слове — Но, Илья, я никогда не причиню тебе вреда. Ты... — Ты убиваешь людей! — выкрикнул Илья — Людей! — он зажал рот руками в попытках не развалиться — I'm so stupid, so idiot, so naive... — забормотал Илья — I believed you, I thought you were as broken as I was, that you were just a human being, and you... you... All these murders, all this blood... — Я человек, — тихо сказал Петя, не двигаясь с места — Такой же сломанный, как ты, — он сжал кулаки, чтобы не броситься к Илье, не схватить в охапку, не сцеловать этот ужас с его лица — Илья, посмотри на меня. Кого я убиваю? Охотников. Тех, кто забирает таких, как ты. Тех, кто тащит детей в высотки и выкачивает из них кровь, пока они не теряют сознание. Тех, кто разлучает семьи, — он осторожно шагнул ближе, медленно, не сводя взгляда с Ильи — Они забрали мою маму, и я не знаю, жива она или нет. Я не убиваю невинных, не убиваю детей или мутировавших. Я убиваю тех, кто делает этот мир адом для таких, как мы с тобой. Илья всё ещё держал руки у лица, и Петя молился, чтобы он услышал. — Please let me go, — но эти слова разрушили всё. Они прозвучали, словно перед ним было чудовище, готовое убить его самого здесь — From here, from this... let me go. В этих глазах был лишь страх и совсем ничего от того парня, который целовал его ожог и шептал "me too". — Илья, — Петя сделал ещё один шаг, самый осторожный в своей жизни — Я не чудовище, я никогда не причиню тебе вреда. Ты же знаешь, ты чувствовал это, — глаза начало щипать. Вот она, цена ошибки. Петя сделал шаг в сторону, освобождая путь к люку. Если Илья хочет... то он не сможет удержать его, не сможет вдолбить в голову, что он не монстр. — Ты чудовище, — дрожащим голосом сказал Илья и рванул к лестнице. Прошло не больше тридцати секунд, прежде чем хлопнула входная дверь. Петя подошёл к окну и увидел, как в предрассветных сумерках Илья убегает в распахнутой куртке. Петя не побежал следом. Не стал догонять, хватать, умолять. Просто стоял среди осколков разбитого флакона, среди улик, своей виновности. — Чудовище, — повторил он одними губами. Слёзы текли по щекам, но он даже не пытался их вытереть. Цена ошибки. Руки безвольно висели вдоль тела. В груди было пусто и холодно, холоднее, чем в самые лютые зимние ночи. Он не знал, сколько простоял так. Может, минуту, может, час. А потом медленно спустился вниз, в пустой дом, где остались только он и кролик Комод. На кухонном столе всё ещё стояло остывшее печенье, на диване лежала его толстовка, которая теперь пахла Ильёй. Петя поднял её, сел на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. — Прости, — он уткнулся лицом в ткань — Прости, что я не тот, кого ты хотел видеть.