Вне зоны доступа

Поздний зимний вечер сопровождался не только потоком снежных хлопьев за окном, но и четким решением Дмитрия, впервые отважившегося, пускай и кое-где неумело, но отстоять право выбора, покинув команду перед важной для них игрой. Да, он определенно знал, что последует за таким странным поступком: строгий тон Макеева, сообщающий о том, что отныне тренировки тот может не посещать, раз уж соизволил взамен матча уехать на олимпиаду по математике, да ради кого. Девчонки, шмакодявки(как называет её старший брат - Егор) охмурившей видеозвонками и редкими встречами в жизни всю его голову. Теперь главный пост вратаря «по наследству» передавался Сене Бакину. Щукин с ним не особо близок, они скорее приятели с взаимной человеческой симпатией, которую парень наиболее ценил в их скромных отношениях. Приятный хруст снега под ногами, вспыхнувшие ярким уличным светом фонари под лучами луны, пока в наушниках неторопливо играет музыка. Дима любил думать под гармоничные музыкальные мотивы и струны гитарных инструментов, ибо мысли в такие моменты становились рассеянными и можно хоть в какой-то промежуток времени снять со своих плеч груз рассудительности.

Диму бесцеремонно выгнали, оно и к лучшему. Вика, девушка, ради которой он отважился вместо игры отправиться чертить гиперболы на контрольном листке, оказалась предательницей. Ее он, кстати, увидел в сопровождении другого молодого человека, хохочущую и примкнувшую к нему, взявшись за руки неразлучной парой. Забавно, что Щукин, на первый взгляд обладающий холодным рассудком и умением сдерживать эмоции, сжал кулаки так, что невольно впился ногтями в кожу, оставив глубокие следы полумесяцем. Этого «молодого человека» Дима и ударил прямо по носу, с видимым наслаждением. Далеко не из-за ревности, все же, где-то глубоко бурлящей в душе, а из уважения к своим былым чувствам и Вике, пострадавшей от рук козла. На ее лице красовался большой синяк, и проигнорировать его, вместе с жалкими мольбами отомстить, ну никак было нельзя. Поступок с ее стороны блядский, некрасивый, но и Дима не совсем урод, чтобы не помочь.

***

— Дима, привет! — раздается сбоку, и шедший по своим делам Дмитрий невольно поднимает взор на улыбающегося во все тридцать два зуба Сëмена. — Привет, — улыбается в ответ, поправляя лямку свисающей сбоку сумки. Скрытая молнией форма «Химика», о коей знал только он, смущала Дмитрия, особенно при виде бывшего сокомандника. — Слышал, ты в химик перешёл? — вопрошает Сеня, привычно подстраиваясь рядом. — Да, — подтверждающе кивает, — а парни меня там… ну, сильно оскорбляли? — Да нет, не сильно.. Удивились только, — задумчиво уклоняется от прямого ответа Бакин, и отводит взгляд куда-то в пол, под ноги. — Ладно, давай, — прощаются на половине пути, крепко пожимая друг другу руки. Все-таки Семен удивителен. Добрый, застенчивый и приятный. Небо и земля, по сравнению с Кисляком, хоть тот и корчит из себя непонятно что для женского восхищенного обожания. Допомогался, когда несколько парней во главе с Олегом, неприятно шмыгающим больным носом, налетели на него, поймав на улице в одиночку. Начали лупасить на ногам и ребрам, повалив на пыльную плитку, ровно до того момента, пока чья-то нога не вписывается в живот одному из обидчиков, а руки не помогают подняться с холодной поверхности. Таинственным спасителем оказывается Сеня, испуганно придерживающий его за плечи. В руках, примостившихся на плечи Димы, чувствуется проходящая дрожь, цепко сжатые пальцы, не желающие выпускать ни под каким предлогом, пока придурки не убегут сверкая пятками. Что те, собственно говоря, и делают с громкими бессмысленными возгласами девичьего страха. — Дим.. А.. а кто это? — вновь не упускает случая задать вопрос Семен, и отпускает его плечи. — Да закурить попросили. А ты каким боком тут? — утирая тыльной стороной капли крови, старается поддерживать диалог Щукин. Явно с трудностями. — Хотел кое-что сказать.. Но забыл.. Блин.. — расстроенно вдыхает вратарь. — Пошли на лавку, у меня с собой салфетки влажные, — указывая на разбитый нос друга, видимо, в отместку, Семен осторожно берет его за запястье и ведет потерянного в пространстве Диму, с раскалывающимися висками, к деревянной лавочке в парке. Присаживается поближе, что-то возится в сумке, пытаясь отрыть среди геля и полотенец те самые обещанные салфетки. Открывает упаковку, вынимая пару штук и вручая шипящему от боли Щукину, стоило приложить влажную ткань к носу. Кровотечение кое-как удаётся остановить, заткнув одну из ноздрей клочком салфетки. И ведь если бы не вовремя подоспевший Сеня, то чтобы он сейчас делал? Взгляд ненароком падает на бывшего сокомандника, болтающего ногами взад-вперед, сидя на деревянной перекладине в ожидании, когда Дима разберется с носом. Он младше на год, по крайней мере, немногая разница в возрасте проявлялась не только физическими факторами, но и ментальными. Сеня по-детски наивен, ко всем и всему невероятно добр, даже родителям наперекор слова сказать не можешь, либо от отсутствия внутреннего стержа, либо из воспитания отца, то и дело слоняющегося за сынком. Дима, в силу характера, никогда не мог умолчать. И тем более с братом, искавшего повод задеть на протяжении нескольких лет. С подросткового возраста они начали ненавидеть друг друга в тайне от матери, колкими фразами и подталкиваниями локтями показывали это. Может, если бы Егор был единственным сыном, то оно и к лучшему. Совсем другие мысли посетили его голову и тут же развеялись с махом ладони перед глазами. — Ди-и-има, ты как? — беспокоится Сеня, всовывающий еще одну салфетку. Но убедившийся, что Щукин все еще приходит в себя и жмурится от яркого солнечного света, нежели из-за размаха вспотевшей ладони, берет его за плечо. Как ни в чем не бывало, поворачивает к себе и самостоятельно вытирает тому остатки крови на удивленно скорченной мине. Порозовевшая салфетка летит в мусорку, завязывая какой-никакой разговор. — Что они вообще от тебя хотели? — Закурить попросили, а я не дал, — настаивает на своей версии событий Дима, отходящий от шока и прилетевших в разбитую морду ударов, и неожиданной заботы Бакина. Конечно, дружеский заботливый жест, ничего более. Но, отдать должное, даже Вика не позволяла себе подобного с ним, кроме мелких и невесомых прикосновений за руку и поцелуев в щёку. Говоря о ней… - Ладно, мы девушку не поделили.. — Кого? Девушку? — восклицает Семен. — Да. Он ее ударил, она ко мне пришла, рассказала.. Ну я ему и объяснил, что девушек бить нельзя. Пришел мстить мне, — пожимает плечами, вынимая «ватку» и отправляя ее лететь вслед за салфеткой. — А это не та, про которую Егор рассказывал? — В смысле? — Семен, понимая, что сказанул лишнего, замолкает, перед эти выдав оправдательные речи о том, что спутал и вообще не то имел ввиду. Щукин же раздраженно вздыхает, решая оставить разговор с братом на потом. — Ладно, я пойду. Мне еще уроки делать. Пока, — торопливо прощается Дима с громким братским хлопком пожимая Сене руку, и идет в сторону своего подъезда. Оборачивается на прохожих, гуляющих вместе за руку, любовно сюсюкающихся на лавочках в парке, и где-то на душе терзается камень вины: не слишком ли глупо у них все получилось с Викой? Но вспоминая ее счастливый смех рядом с тем Олегом, закипает неподдельная злоба и на себя, и на девушку. Вспоминается и помощь Семёна, его улыбка, неловкие касания с целью обтереть кожу под носом… И Господи, куда только не заходят вечерние усталые мысли после тренировки и драки? Он всовывает наушники в уши, включает музыку, порой иностранные треки, и ускоряет шаг пуще, поскорее бы добраться до дома и с прыжка лень на кровать со скрипом дребезжащих ножек.

***

Вечером приходит сообщение на ноутбук. Неприятный звон уведомления вырывает из сновидений утомленного Диму, и он устало перебирая конечностями, присаживается на прогнувшийся стул, купленный еще пару лет назад, в их самую плохую форму. Профиль «Сëмен Бакин🏒» с размытой фотографией на матче с ребятами из команды, несколько подписчиков и около сотни подписок в ВКонтакте. Удивительная способность людей часами пролистывать ленту поражает и самого Дмитрия, зависимого от технологий. “Привет ты как?😃” “Нормально, вот только проснулся 👍” “Ой извини я наверное тебя разбудил” “Ничего страшного” На том переписка и закончилась. Дима, заглядывая в экран ноутбука, ловит себя на улыбке и на дыхании сзади, чему не образован. Егор вернулся с прогулки с Мариной, ибо женскими духами пахнет на всю комнату, аж форточку хочется отворить. — Че, малой, с Бакиным переписываешься? Уже не с Викой? — Тебе какое дело? — Бесится Щукин-младший, захлопывая крышку компьютера от любопытных настойчивых глаз. — Да ничего. Тряпки свои убери, — показывает на джерси на кровати, и тут нервы Димы сдают в обратную проигрышную позицию. Поднимаясь со стула и параллельно цепляясь ответными язвительными словами, он уходит в уборную. Умывает лицо прохладной водой и смотрится в зеркало. В отражении парень видит себя, побитого жизнью и вымотанного напряжением. Будь то на тренировках, что дома с брательником, отвалившим на кухню поедать приготовленную маминой рукой еду. Нужно выйти прогуляться, что он и делает, громко хлопая входной дверью назло ухмыляющемуся брату, что провожал его, скрестив руки на груди в довольном жесте. Уличный воздух свободы и гудящие машины с громкими компаниями людей, собравшихся в одни пьяные кучки в парках и донимающих мимо проходящих прохожих, почти также невыносимые, как и времяпрепровождение с братом в комнате, по атмосфере нравились ему куда больше, чем душная домашняя обстановка. Неважно, где придется провести этот отрезок времени до ночи, пока мама не вернется с работы. Главное, что подальше от злополучных разговор о предательстве команды, о Вике, чье упоминание болезненно кололось в сердце прошедшими чувствами, о Сене и переписке с ним. Точно, Сеня, может быть он не будет против, если Дима переночует у него или посидит до глубокой ночи, чтобы не сталкиваться ни с кем из семьи. Отец у Сени надоедливый, вяжется ко всем в подряд с разговорами, но добрый, а матери часто не бывает дома из-за разъездов до работе. Отличный вариант, как раз и сам Семен маловероятно, что спит. Каждому подростку в наше время хочется посидеть в интернете подольше и насладиться часами тишины в доме. Набирая контакт “Сеня Бакин”, он подносит мобильник к уху. Пока раздаются длинные раздражающие гудки, Дима почти не думая садится на вечерний автобус до нужной ему стороны. Оплачивает, присаживается на самый крайний ряд у окна, облокотившись на спинку и закрывая глаза в думах обо всём на свете. Семен берет трубку со второго звонка, и действительно сонным голосом спрашивает: «Дим, что-то случилось?». У Димы ничего не случилось, так, всего лишь ссора с братом, всего лишь ссора и ничего большего. — Сень, можно я у тебя переночую? Или до ночи посижу, пока мама с работы не придет. — Да, можно, приезжай.. — Зевнув, отключается Семен. Все тревоги отлегли на сердце, и он с беззаботной ухмылкой уселся покомфортнее в полупустом транспорте, разве что не считая пару работяг с красными от недосыпа глазами и синяками цветом глубже океана. Смотрит на пролетающие за секунду городские виды, потирая руки, щелкая пальцами в неведение, насколько тяжелым будут экзаменами впереди, через два месяца летом. Щукин засыпает , просыпаясь на этот раз не от сообщения, а от чьей-то теребящей руки, говорящей, чтобы тот не проспал свою остановку. Поблагодарив женщину за помощь, он мигом выскакивает на остановке недалеко от дома Сени, и чуть не сталкивается с незнакомцем, желающим протиснуться первее. Но все-таки ему удается вылететь из автобуса и отправиться пешком покорять квартиру Семена Бакина явно не жданным присутствием в ней. Жалкие пятнадцать минут, и он поднимается вверх по ступенькам, потому что в летнее время кто только не отворяет железную дверь на проветривание всего пятиэтажного подъезда. Дверь открывает заспанный Сенька в пижаме. — Проходи, — хриплым голосом приглашает он, и Дима проходит в уютную квартиру с запахом жаренной картошки на весь коридор. — Извини, что так поздно.. — Ничего страшного, я тебе в своей комнате постелил, — перебивает Бакин, и ведет товарища мимо кухни, откуда изумленно хлопает глазами отец семейства, в свою спальню под раздающиеся вопросы о том, почему такие поздние гости и приветствования Димы. — Здравствуйте, — все же откликается блондин, и оказывается в не менее скромной комнате с пошатанным временем интерьером, с застеленной новым постельным бельем раскладушкой. Запах старых советских книг по химии, лежащих на столе и мужского дезодоранта сразу показывают, чья эта комната. — Все равно извини, просто Егор… опять.. по мелочам пристаёт. — Может поговоришь с ним? — пробует неумелыми советами помочь Семён, закрывая ладонью зевающий рот. — Не могу, до него не доходит, — взяв приготовленные Бакиным вещи, он отворачивается в сторону, готовясь переодеться. Стесняться некого, в раздевалке или душевой они по сто раз рассматривали друг друга. Переодевшись в чужие шорты и футболку, немного уже по размерам в рукавах, он присаживается напротив, на пружинистую раскладную кровать. — Он не может смириться с тем, что я играю в Химике. — Ребята тоже не сразу это приняли. Тебя понять можно.. Меня же тоже Жарский к себе звал, когда я на воротах стоял. — Тоже звал? — Ну да, я отказался, — взгляд Семена опять падает на пол. — Ты же помнишь, что у нас скоро игра? Ты.. не боишься? — Бояться? Вроде как, команда в сборе, все подготовленные. А что? — Не знаю.. Когда ты ушел, и я стал стоять на воротах, на меня столько всего навалилось. Я.. я не знаю как со всем этим справляться, — признается в свете мигающей комнатной лампы Бакин, и отворачивается к полузакрытой двери, убедившись, что никто не подслушивает. — Ты хороший вратарь. Тебе нечего бояться. Зная, сколько шайб ты ловишь, я уже сам начинаю бояться за наших нападающих, — посмеивается Дима и подсаживается ближе, положив руку на плечо к Сене, приобнимая. — Эй, ты чего? Все нормально будет. Прости, я не мастер поддержки. С тем и заканчивают, что расходятся на кроватям. Каждый засыпает на своем ложе. Семен подпирает ладони под голову и слегка храпит во сне, что забавляет ночного гостя, отключающего звонки матери. В темноте комнаты, он печатает ей несвязное СМС о том, что будет к утру и ночует у Сеньки Бакина. И все же, хороший парень этот Семён Бакин.