Вернутся к фанфику
Часть 7
11 мая 2026, 11:20 Сознание возвращалось медленно, кусками. Сначала почувствовался непривычный запах мужского одеколона. Древесина и что-то свежее. Потом незнакомый потолок и стены. Белый, без трещин, а по стенам развешанны постеры разных групп и другие фандомные вещи. Этот человек был настоящим фанатом чего бы то ни было и ценителем. Но сейчас ей слегка не до этого. Василиса моргнула раз, другой. Но перед глазами оставалась та же картина. Голова гудела так, будто внутри поселился отбойный молоток. Кажется, глаз начал дёргаться. Ох, не стоило ей так пить.
Она приподнялась на локтях и тут же пожалела о своём решении. Мир качнулся, и к горлу подкатила тошнота. Чёрт. Где она? Огляделась. В первую очередь заглянула под одеяло. Была одета во вчерашнюю одежду. Это уже хороший знак. А то бывает, как в фильмах, проснулся, а уже с кем-то переспал. Дальше взгляд пошёл по стенам. Небольшая комната, опять же плакаты, которые она заприметила в первую очередь. Кровать, на которой она лежала, тумбочка с лампой, гитара в углу, закрытый ноутбук на столе. И ни одной женской вещи. Ни помады, ни заколки.
Паника накрыла резко и липко. Она дёрнулась, пересилила себя и боль в голове. Села нормально и одеяло аккуратно сползло к низу. Кто-то очень бережно её накрывал.
Из коридора послышались шаги. Тихие, осторожные. Дверь приоткрылась, и в проёме показался Аланас. В домашних штанах, растянутой футболке, с кружкой в руках. Волосы растрёпаны. Они торчали во все стороны, и это делало его моложе, почти мальчишеским. Под глазами тени, как будто не спал всю ночь. Девушка уставилась на него, начиная вспоминать события сегодняшней ночи. В груди появилось что-то похожее на стыд, но в моменте разлилась и благодарность.
— Доброе утро, — сказал он спокойно, оставаясь на пороге. Голос низкий, чуть хрипловатый из-за сна, — Как голова?
Он смотрел на неё спокойно, даже слишком. Без удивления, без жалости, без той навязчивой заботы, от которой хочется провалиться сквозь землю. Василиса открыла рот и тут же закрыла. Язык будто примёрз к нёбу. А она и не знала, что говорить. Что надо говорить, после такого времени молчания? Она в принципе с людьми не особо ладила, а старых знакомых тем более старалась избегать. С ним хоть и было всё совершенно по-другому. С ним не чувствовалась эта неловкость почему-то. Не считая сейчас, когда она просто сгорала со стыда.
— Где… — голос сел, прозвучал чужим: хриплым и ломким, — Это твоя квартира?
— Моя, — кивнул Аланас, немного разглядывая её и стараясь понять эмоции, — Я её снимаю. Ты вчера была не в состоянии объяснить, где остановилась. Я не мог тебя одну отпустить.
Он сделал шаг в комнату, поставил кружку на тумбочку. Чай обычный чёрный, скорее всего без сахара и других примесей. Девушка всё ещё неловко жалась и инстинктивно отодвигалась от него. Сейчас она не готова была к близкому контакту.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил он, садясь на кровать. Заметив её движения, аккуратно отодвтрулся на край, достаточно далеко.
— Как будто меня переехал поезд, — честно ответила она, сгибаясь пополам. Так голова меньше болела, — А потом этот поезд сдал назад и переехал ещё раз.
Василиса потянулась к кружке. Руки тряслись мелко и противно. Она стиснула керамику, впитывая тепло, и всё же как минимум ради приличия отхлебнула чай. Жидкость обожгла губы, но она не почувствовала — только то, как тепло разливается по груди, отпуская спазм. Несмотря на то, что он был заварен банальным пакетиком, сейчас это было самым вкусным напитком.
— Извини за неудобства, — она говорила, не поднимая глаз.
Она сейчас подумала, что навряд ли у него есть две комнаты с двумя кроватями. А вместе с ней он явно не спал. Стыдно было ужасно, но что прошло, того не исправить.
— Ты вчера уже достаточно наизвинялась, — Аланас усмехнулся. Коротко, почти неслышно. Но она уловила. Не смешно конечно было, но тем не менее, — Где-то раз сорок. Я сбился со счёта.
Василиса промолчала. Допила чай, пить хотелось невероятно. Поставила кружку обратно на тумбочку, пальцами теребя край одеяла. Одеяло было тёплым, шерстяным, с каким-то геометрическим узором — она заметила это только сейчас. Всё в его квартире было каким-то таким. Продуманным. Неброским, но правильным.
— Как Эмилия? — спросила она наконец, всё ещё не поднимая головы. Не решалась заводить этот разговор, но надо было. Потому что по-другому никак. В груди появился ком переживания, он перекрывал ей воздух.
— Плохо, — голос Аланаса стал жёстче, хотя тон остался прежним, — Скорее всего, отравилась. Лукас и Йокубас забрали её домой. Говорят, всю ночь не спала, тошнило, температура. Сейчас отлёживается.
Василиса закусила губу. Внутри всё сжалось — вина, тупая и тяжёлая, легла на грудную клетку. Хоть она и понимала, что по сути непричём, было стыдно именно перед Аланасом. Как будто он мог обвинить её в чём угодно — она бы поверила.
Василиса всё же подняла глаза. Аланас смотрел на неё в упор. Без жалости, но и без осуждения. Просто факт: то, что случилось, случилось. Кто виноват уже неважно.
— Сколько времени? — спросила она, надеясь сменить тему.
— Час дня.
Василиса вздрогнула. Час дня? Сколько же она проспала? Аланас тем временем встал, потянулся. Он явно был сонным, скорее всего проснулся не намного раньше неё. Она отвела взгляд, думая о своём. Не хотелось отсюда уходить, не хотелось его покидать. Нужно как-то действовать, но совсем не знала как. Стоит ли ей что-то говорить, проявляя инициативу. Хотела что-то сказать, но язык не поворачивался.
— Мне пора, — внезапно сказал он, — Репетиция. Лукас с Йокубасом уже на месте, ждут.
— Я заберу вещи, — кивнула Василиса, стараясь говорить ровно. Без разочарования, — И сниму отель. На пару дней, пока не пойму, что дальше.
Аланас замер у двери. Спиной к ней. Помолчал. Она краем глаза видела, как напряглись его плечи, будто он что-то решал. В груди появилось томное ожидание.
— Ты можешь пожить у меня, — сказал он наконец. В животе появился радостный ком, но Василиса старалась не выдавать эмоций. Он не обернулся, а голос был ровный и будничный, словно предлагал чай, — Какое-то время. Если хочешь, конечно.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Василиса уставилась в его спину, пытаясь понять и разглядеть хоть что-то. Это намёк или просто помощь? Жест вежливости? Или всё же то, о чём она думает?
Он повернулся. Теперь смотрел спокойно, даже слегка приподняв бровь, сам ждал ответа. И в этом взгляде не было ничего, за что она могла бы ухватиться и проанализировать. Необычно каменный.
— Ладно, — кивнула она, боясь, что голос выдаст её, — Спасибо.
Аланас кивнул в ответ. Ни улыбки, ни облегчения, он просто принял к сведению. И это молчание было принято ей в плохом плане. Всё же дружеская помощь.
— Я подвезу тебя к Эмилии, — говорил спокойно, — Сам поеду к ребятам. Покажу как вызвать такси, либо позвони мне, я вызову. Приезжай к нам. Потом в конце дня заедем за твоими вещами.
И больше он не сказал ни слова. Девушка слегка разочарованно поёрзала. Собственно, переодеваться ей не надо было, единственные вещи на ней. Потом попросила у него зубную щётку и всё.
Она и не знала, что творилось в его голове. Аланас твёрдо решил, что будет уважать её выбор. Если в первый раз так решила, значит действительно не видела смысла в их общении. Сейчас она в Литве, рядом с ним, значит у него появился шанс, переубедить её. Так что стоит попытаться, но пока она не скажет хотя бы тонкий намёк, на правоту его мыслей, то он не начнёт действовать.
***
Эмилия лежала на кровати, закутанная в клетчатый плед, и напоминала больную птицу. Вся сжалась, поджала ноги к животу, лицо бледное, почти прозрачное. Под глазами залегли синие тени, губы потрескались. На журнальном столике стояла наполовину пустая кружка с ромашкой. Девушка еле ей смогла открыть дверь в квартиру. Телевизор работал на беззвучном, при этом мелькали картинки, сменяли друг друга кадры, но никто не смотрел. Василиса сидела на краю кровати, осторожно, чтобы не потревожить. Сжала руки в замок на коленях, поджала губы. — Ты как? — спросила она тихо. — Жить буду, — голос Эмилии звучал так, будто она провела ночь на концерте хардкор-метала, а не лежала дома под пледом. Голос сел, хрипел, каждое слово давалось ей с трудом, — Не помню половины. Только когда Йокубас впихнул в меня пол лимона, более-менее очухалась. Эмилия поморщилась, переворачиваясь на спину. Плед сполз с плеча, и Василиса машинально поправила его, укутывая обратно. Хотелось бы извиниться, но непонятно за что. За всю эту ситуацию. Но Эмилия естественно не требовала каких-либо слов от девушки. Ей было просто приятно, что к ней пришли. — Ты где ночевала? — Эмилия вспомнила, что Василиса и не остановилась нигде. Взгляд её был цепким и внимательным. Василиса отвела глаза на стену. Как-то было неловко отвечать на такое. — Аланас к себе увёз. Предложил остаться у него. На пару дней, думаю, хотя он не говорил о сроках. — Удобно устроилась, — в голосе Эмилии проскользнула слабая усмешка, тут же заглушённая сухим кашлем. Но на губах всё равно играла кривая улыбка. — Не думай о глупостях, — сказала Василиса строже, чем хотела, хоть и было приятно. Эмилия будто единственная, которая знает всю ситуацию, — Ты лучше отдыхай. — Я и не думаю, — Эмилия закрыла глаза. Веки у неё были почти сиреневыми то ли от усталости, то ли от синяков, — Устала очень. Ты надолго в город? — Не знаю. Поживём — увидим, — единственное, что она могла сказать и сложить из всей этой ситуации. В комнате повисла тишина. Из коридора доносилось тиканье часов, где-то на кухне капала вода. Эмилия молчала так долго, что Василиса уже решила, что она уснула. Она просто сидела, глядя на бледное лицо подруги, и чувствовала, как что-то тёплое и колючее разрастается в груди. Потеребив кудряшки, она встала с края кровати. Надо бы проследить за тем, чтобы Эмилия закрыла замок. На это тоже нужно время.***
Студия оказалась на втором этаже старого здания. Стены обшиты чёрной звукоизоляцией, кое-где отклеившейся по углам. Несколько стоек с аппаратурой, микрофоны в чехлах, акустическая система размером с небольшой холодильник. В центре стояла барабанная установка, рядом пара табуретов и старый продавленный диван, обитый когда-то чёрным велюром. Дверь была открыта. Василиса постучала в косяк, говоря о своём присутсвии. В комнату пробивался дневной свет и звучали обрывки мелодии гитары, ритмичной, с повторяющимся мотивом. Первого она увидела Лукаса. Привычная ему толстовка, джинсы, волосы небрежно зачёсаны назад. Увидел её, кивнул. Движение получилось коротким, почти небрежным, и отошёл в сторону, не сказав ни слова. Она тихо шагнула внутрь. Аланас сидел на табурете в углу, перебирая струны гитары. Увидел её, кивнул так же коротко, как и Лукас и тут же вернулся взглядом к грифу, но в его позе что-то изменилось. Стал прямее, что ли. Или ей показалось? Йокубас сидел за барабанами, крутил в руках палочку, всё лицо выражало сосредоточенность. Не поднял головы. Василиса осторожно опустилась на диван и пружины жалобно скрипнули, приняв её вес. Она положила руки на колени, откинувшись на спинку. Ей в любом случае надо ждать Аланаса, поэтому девушка стала листать ленту рекомендаций в телефона. Изредка она смотрела на Аланаса. Он чувствовал её взгляд. Каждый раз, когда она переводила глаза в сторону на барабаны Йокубаса, на микрофон, на запутавшиеся под ногами провода, он поднимал свои, словно проверял: смотрит девушка или нет. Встречался с ней взглядом на секунду, не больше, и снова опускал глаза к струнам. Но в этой секунде было что-то — не вопрос, не намёк, скорее… ожидание. Хотя бы короткий намёк, а не этот спокойный взгляд. Девушка же очень старательно делала этот спокойный взгляд. Она не понимала намёков от слова совсем. Ей бы говорить напрямую, но как выясняла раньше, этого никто делать не будет. Небольшие интрижки у неё заканчивались ничем, потому что с ней невозможно было хотя бы флиртовать. Она просто не понимала. У неё в голове всё должно было быть по полочкам: причина, следствие и логика. А здесь сплошная эмпирика. Наблюдай и догадывайся. Мозг отказывался воспринимать и анализировать чужие эмоции. Трудно понять, Аланас просто хочет общения или чего-то большего, или наоборот, хочет, чтобы она ушла, но совесть не позволяет. Он же думал, что пусть сама протянет руку. Пусть сделает шаг, сядет ближе, спросит что-нибудь. Иначе как понять, что ей это нужно? В прошлый раз она ушла, не объяснив. Точнее объяснила, но очень смазано. Он не хотел повторения. Она не пододвинулась. Он не заговорил. Так прошёл час, или больше. Василиса потеряла счёт времени. Пальцы Аланаса бегали по струнам, извлекая сложные мелодии, Йокубас отбивал ритм размеренный, как биение сердца, а Лукас стоял у микрофона, закрыв глаза, и выводил вокальную партию, которая казалась чем-то невероятным. У неё произошло странное дежавю с Варшавы, где она с восхищением слушала их песни. Ей нравилось наблюдать за ребятами. А иногда хотелось самой поучаствовать. Естественно, она не проявляла странную инициативу, её никто не звал. Живот участливо напомнил, что девушка не ела ничего со вчерашнего дня. Что же, ну купить себе что-то она ведь сама может. — Я в магазин, — тихо сказала она, поднимаясь с дивана. Несмотря на это, голос прозвучал слишком громко в паузе между нотами. Ей показалось, что стоит пояснить, — За шоколадкой. Скоро вернусь. — Я с тобой, — сказал Лукас. Вот его она точно не ждала. Поняла бы, если бы Аланас с ней пошёл, но не он. С ним она вроде бы ни разу не пересекалась и не разговаривала до этого. Барабаны затихли. Йокубас поднял голову, посмотрел на друга с лёгким недоумением. Аланас тоже взглянул. Брови чуть сдвинулись к переносице, а в голубых глазах был вопрос, но он ничего не сказал. Василиса кивнула и пошла вперёд, не дожидаясь парня. Лукас нагнал её уже на лестнице. На улице было холодно. Ветер с Няриса задувал за воротник, ледяными пальцами щипал щёки. Небо затянули серые тучи, низкие и тяжёлые, казалось, до них можно дотянуться рукой. У девушки который раз захватывало дух от подобного вида. Они шли молча. Лукас чуть впереди, руки в карманах куртки, плечи напряжены. Василиса чуть сзади, глядя себе под ноги. Асфальт блестел после недавнего дождя, в лужах отражалось небо. В голове пусто, как и в груди. Какая-то напряжённая пустота не давала ей покоя. Хотелось уехать также импульсивно, как и приехала, но понимала, что в третий раз сбегать будет глупо. Мысли путались в голове, ей было бы легче, если их не было. Поэтому она считала шаги. Сто двадцать три, сто двадцать четыре, сто двадцать пять. Прошли достаточно. — Зачем ты приехала? — внезапно спросил Лукас, не оборачиваясь. Но при этом резко остановился. Девушка, так как смотрела себе под ноги, не успела затормозить и прямо врезалась половиной тела. Издала какой-то непонятный вздох от неожиданности. Брови нахмурились, а сама она почесала ушибленный подбородок. Голос Лукаса был ленивым, почти равнодушным, как будто он спросил, который час. — Что? — Василиса не успела проанализировать ситуацию, поэтому тупо смотрела на его ледяные глаза. Вновь не могла прочесть эмоции. — Зачем ты приехала, я спрашиваю, — раздражённо повторил он, — В Вильнюс. К нам. — Я путешествую, — ответила она осторожно, всё ещё не понимая, что от неё хотят. — Путешествует она, — Лукас усмехнулся, но усмешка не коснулась глаз. Слишком раздражённые эмоции были вложены в выражение лица, что даже Василиса это поняла, — Слушай, давай честно. Каждый раз когда ты появляешься, всё идёт наперекосяк. Вот и тут с Эмилией внезапно что-то случилось. Как-то странно это получается. Василиса замерла, не веря услышаному. Одно дело винить самого себя, а другое слышать от почти незнакомого человека. Она бы приняла обвинение от Аланаса или от той же Эмилии, но никак не от Лукаса. Внутри что-то вскипело. Горячо, стремительно, как спирт на огне. — Ты серьёзно? — голос дрогнул от непонятной эмоции. Это не злость и даже не обида, что-то другое. Желание восстановить свою репутацию в глазах другого, — Я тоже там была. Мне тоже могли что-то подсыпать. Я пыталась её защитить, пока вы не приехали, — она шагнула к нему, — Я позвонила Аланасу. Я не спала всю ночь. И ты говоришь, что я виновата? — Но с тобой-то ничего не случилось, — пожал плечами Лукас, всё ещё отказываясь слушать другую сторону. Спокойствие его бесило. Эта расслабленная поза, руки в карманах, лёгкий наклон головы будто они обсуждали, какую музыку включить, а не то, что её едва не изнасиловали и не отравили. Его снисходительность сильнее раздражала. Ладони сжались в кулаки, а потом разжались, надеясь отпустить нервы. — Потому что мне повезло, — сказала Василиса тихо. Девушка старалась регулировать дыхание, чтобы не врезать ему прямо здесь. Лукас молчал. Смотрел куда-то мимо неё. На водосток, на припаркованную машину, на вывеску магазина, в который им так надо было. Но не на неё. — Ты считаешь, что я специально её туда привела? — спросила Василиса. Голос звенел от напряжения, — Специально напоила? Специально подставила? — Я этого не говорил. — Тогда что ты говоришь? Лукас вздохнул. Медленно вытащил руку из кармана, чтобы показательно почесать нос. Затем он всё же соизволил взглянуть ей в глаза. Холод прошёл по её спине. С ощущением, что его не переубедить, он как баран решил для себя всё и больше не выслушает. — Я говорю то, что думаю, — сказал он наконец, — Каждый раз с твоим появлением что-то происходит. Не в хорошую сторону, — Лукас чуть развёл руками, — Я не говорю, что это ты сделала. Я говорю, что это странно. Василиса смотрела на него. В глазах защипало от ветра, от злости, от несправедливости. — Ты придурок, — сказала она. Лукас только усмехнулся. — Слышал уже. Она не думала. Не взвешивала последствий, не рассчитывала силу удара. Просто занесла руку и врезала. Это было от отчаяния и осознания, что словами не переубедишь. Пощёчина вышла сильной. Лукас дёрнул головой, рука непроизвольно поднялась к щеке, пальцы коснулись покрасневшей кожи. На ней проступало яркое пятно, почти симметричное отпечатку её ладони. Он повернулся к ней. Медленно. Удивлённо, не зло, нет, скорее недоумённо. Как будто кот, которому наступили на хвост, и он никак не может понять, зачем. Её ладонь горела, пальцы подрагивали. Она сама не верила, что сделала это. — Пошли уже за твоей шоколадкой, — прошипел он, разворачиваясь в сторону магазина. И ни слова о том, что произошло. Что, стыдно стало? Так лучше, ей извиняться не придётся. Он пошёл дальше, не оглядываясь и не ждя. Василиса постояла секунду, глядя ему в спину. Потом выдохнула, воздух обжёг лёгкие холодом, и догнала. В магазине она купила молочный шоколад, самый обычный. Лукас взял чипсы с солью. Набрал всего побольше, словно собирался в осаду. Скорее всего ребятам тоже захватил. Расплатились молча. На обратном пути тоже молчали. Только ветер свистел в ушах. Они вернулись в студию, и никто ничего не спросил. Аланас поднял голову от гитары, скользнул взглядом по её лицу, по Лукасу, и снова опустил глаза к струнам. Никто не заметил напряжения между ними. Василиса села на диван, развернула шоколадку, отломила кусочек. Сладость не принесла ожидаемого удовлетворения, только физическую потребность закрыла. Лукас устроился на подоконнике, поджал ноги, поставил локти на колени, и молча хрустел чипсами, глядя в одну точку на стене. Аланас заиграл снова. Медленнее, чем до её ухода. Почти печально. Она смотрела на его пальцы, на то, как они касаются струн осторожно, почти нежно. И думала о том, что не понимает ровным счётом ничего. Почему Лукас так зол на неё? Почему Аланас ничего не спросил? Почему он вообще позволил ей остаться в своей квартире? Почему она согласилась? Вопросы накапливались в голове, как бумаги на столе, который давно пора разобрать. Но она не знала, с какого начать. И боялась выбрать неправильный. Вечером они заехали на вокзал. Внутри было пусто и светло. Люминесцентные лампы под высоким потолком разливали ровный белый свет, от которого болели глаза. Электронное табло мигало расписанием, объявляя отправления на Ригу, Варшаву, Берлин. Несколько человек сидели на пластиковых стульях, уткнувшись в телефоны. Охранник в синей форме зевал у выхода. Василиса забрала чемодан из камеры хранения. Красная пластиковая карточка, автоматическая ячейка, всё просто. Чемодан оказался тяжёлым, она поморщилась, перехватывая ручку поудобнее. Аланас молча взял чемодан у неё. — Я сама могу, — сказала она. — Знаю. Он не отдал. Просто пошёл к выходу, катя чемодан за собой, как свой собственный. В машине молчали. Василиса смотрела в окно на вечерний Вильнюс. Фонари, витрины магазинов, редкие прохожие с зонтами. Шёл мелкий дождь, и капли разбивались о стекло, оставляя за собой мокрые дорожки. Город казался чужим, но почему-то правильным. Она понимала почти все вывески. И это было странно. Дома Аланас показал, где что лежит. Открыл шкаф в коридоре: полотенца, постельное бельё. Выдвинул ящик на кухне: запасные кружки, тарелки, столовые приборы. — Пользоваться можешь всем, — сказал он, — Что найдёшь. — Спасибо. В гостиной стоял раскладной серый диван, с продавленными подушками и следами активной жизни. На спинке висел плед. — Я буду спать здесь, — кивнул Аланас, — Ты в спальне. Василиса покачала головой. Взяла паузу, обдумывая, насколько это правильно. Понимала, что он откажется, если она просто предложет спать на диване. — Давай меняться, — предложила Василиса, — Одну ночь я на кровати, ты на диване. Следующую наоборот. Чтобы честно. Аланас посмотрел на неё. Долго. Она выдержала взгляд. Его взгляд, в отличие от Лукаса, был тёплым, несмотря на холодный оттенок голубых глазах. В груди вновь что-то отчаянно встрепыхнулось. Она залипла на изгиб его губ, на большой нос, на всё ещё растрёпанные волосы. Так и хотелось их потрогать, но понимала, насколько странно это будет. — Честно? — переспросил он. Она как будто только очнулась и часто заморгала. — Честно. Аланас чуть приподнял угол губ. Не улыбка, так, намёк. Одобрение? Усмешка? Она не разобрала. Да тут и не надо. На сегодня ей хватило непонятного поведения. — Хорошо, — сказал он, — Тогда сегодня ты в спальне. — Ладно, — переубеждать было бы странно. Он взял одну подушку из спальни, свой плед с дивана. У двери обернулся. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответила она. Дверь закрылась. Так и разошлись. Василиса осталась одна в его комнате. Она прошлась по помещению босиком, паркет скрипел под ногами. Рассмотрела постеры ближе: какие-то инди-группы с непроизносимыми названиями, чёрно-белое фото города, кажется, Вильнюса, и маленькую полку с дисками. Компакт-диски, старые, в пластиковых коробках. Она провела пальцем по корешкам, не узнала ни одного. Потом легла на кровать. Подушка пахла им. Одеяло тоже. Только сейчас стала это замечать. Она натянула его до подбородка, свернулась клубком, поджав колени к животу. Сердце билось ровно. Спокойно. Надо быстрее засыпать, иначе в голове вновь появляются ненужные сейчас вопросы. В гостиной Аланас лежал на диване, закинув руки за голову. Смотрел в потолок. Слушал, как она ходит по спальне. Как затихают шаги. Он думал: почему она предложила меняться? Почему не согласилась просто спать на кровати? Они оба лежали в темноте — в нескольких метрах друг от друга, разделённые стеной и закрытой дверью. И ни один не спал. Дождь за окном усилился. Капли барабанили по подоконнику, по крыше, по асфальту. Василиса смотрела в белый потолок и считала удары сердца, надеясь, что ей так удастся уснуть. Один. Два. Три. Мысли о нём. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Она не знала, что будет завтра. Но почему-то не боялась.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!