Глава 61. Эпилог

Финальный итог истории всё же оказался не идеальным. Цепочка доказательств была недостаточной, тайные записи не имели юридической силы, показания Чэнь Вэньцзинь не приняли из-за её психического состояния, да и кто-то тайно прикрывал клан Ван. В итоге всё спустили на тормозах. Казалось, Чжан Цилин заранее всё знал. У Се взглянул на него и промолчал. Он не сказал Чжан Цилину, что в тот день тоже видел, как Чжан Хайци уводила человека. Некоторые вещи, если их вскрыть и выложить начистоту, разве не теряют смысл? Чжан Цилин отвечал за весь клан Чжан, и многие вещи были не так просты, чтобы делить их на чёрное и белое. Просто клан Ван больше не был так силён, как раньше. Все семьи прекрасно понимали, что к чему, сотрудничество с ними стало затруднительным, и клану Ван пришлось перенести основные силы за границу. Что касается того главы клана Ван… Чжан Хайлоу как-то спросил об этом Чжан Хайци. Та лишь улыбнулась и сказала: — Детям нечего лезть в это. Но, по крайней мере, в целом всё сложилось хорошо. У Саньшэн забрал Чэнь Вэньцзинь к себе и устроил в санатории. Многолетнее заточение и эксперименты сильно повредили её рассудок, она была не в себе. У Саньшэн постоянно был рядом с ней и, глядя на её помутнённый взгляд, беспомощно гладил её по голове. Се Ляньхуань сбросил с себя тяжёлое бремя и вернул себе настоящее имя и личность. Се Юйчэнь ничего не сказал, только велел сделать ремонт в комнате, где когда-то жил Се Ляньхуань. Се Юйчэнь выявил всех предателей в семье Се и быстро с ними разобрался. Он по-прежнему оставался гибким и дипломатичным главой семьи. Чэнь Вэньцзинь спасли, в лаборатории всё уничтожили. Старейшины клана Чжан сначала позарились на результаты их исследований, но Чжан Цилин жёстко уничтожил всё, передав остатки Чжан Хайкэ, чтобы никто из недобросовестных не припрятал ничего. — Наш глава клана всё же слишком милосерден, — глядя на безоблачное небо, тихо сказала Чжан Хайци.

***

В Гонконге стало жарко, зима наконец прошла. У Се сидел на террасе виллы в Рипалс-Бей. Морской ветер хлопал бумагами на столе. Он сидел в плетёном кресле, скрестив ноги по-турецки, в очках в тонкой оправе, на коленях — ноутбук, на столе — кипа документов. Он изучал план фонда на следующий квартал. Шрам на шее превратился в бледно-розовую полоску. Чжан Цилин предлагал убрать его, но У Се, потрогав, сказал, что не надо. Тоже ведь круто, правда? Для него это было доказательством. Подтверждением того, что всё это было на самом деле.

***

После того как клан Ван ушёл за границу, их оставшиеся в Гонконге активы растащили на части. Клан Чжан по указанию Чжан Цилина взяли лишь небольшую часть, к остальному не притронулись. — Объешься — лопнешь, — только и сказал Чжан Цилин, когда Чжан Хайкэ докладывал ему об этом. У Эрбай, пользуясь случаем, полностью забрал себе юго-восточный маршрут и официально заключил союз с кланом Чжан. Тот самый проект стал реальностью, и фонд на имя У Се стал мостом сотрудничества между двумя семьями. Что касается тайны вторичного пола У Се, после той ночи об этом никто больше не вспоминал. Люди устроены так: когда происходит нечто более масштабное и шокирующее, всё остальное забывается. Людей больше волновало, действительно ли проект «Цветы в зеркале» полностью завершён и нет ли рядом с ними ещё необнаруженных «зеркал». Страх оказался сильнее предрассудков.

***

У Се взял сигарету, собрался закурить — и тут же её у него отобрали. Он поднял голову и встретил невозмутимый взгляд Чжан Цилина. — Врач сказал, нельзя. — Забыл, забыл, — улыбнулся У Се и ничего больше не сказал. Он взял руку, забравшую сигарету, и поцеловал её. — Когда вернулся? — Только что. — Всё уладил? — У Се закрыл ноутбук, снял очки и потёр переносицу. В последнее время он быстро уставал, глаза часто сохли. Он списывал это на долгое сидение за экраном. — М-м-м, — отозвался Чжан Цилин. — Устал? — Немного, — честно признался У Се, откидывая голову на спинку кресла. — Может, жара, всё время лениво. Чжан Цилин ничего не сказал, только протянул руку и начал массировать ему голову. Нажим был идеальным. У Се довольно откинулся в шезлонге и вздохнул. Два одинаковых феромона медленно вились в воздухе. Через некоторое время У Се, вспомнив что-то, открыл глаза: — Сяогэ, Толстяк вчера опять надо мной смеялся. Чжан Цилин, не прерывая массажа, взглядом спросил: «Что на этот раз?» — Сказал, что от меня теперь пахнет вкусно и свежо, и что я вроде потолстел. Разве У Се мог такое спустить? Он молча посмотрел на Толстяка, вдохнул запах его лепёшечных феромонов и посоветовал ему посмотреть на себя в лужу [1]. Но упустить возможность пожаловаться он не мог! Ведь Толстяк получил столько информации и ещё новую квартиру купил. Чжан Цилин посмотрел на него, взгляд медленно скользнул вниз, по его стройной талии и животу, и вернулся к лицу: — Нет. — Я тоже так думаю, — пробормотал У Се, но машинально потрогал низ живота. В последнее время у него были странные пищевые пристрастия: то, что раньше не любил, вдруг захотелось, а привычное — надоело. И правда, вроде бы уставал быстрее. Он не стал задумываться, списав всё на восстановление после недавнего тяжёлого ранения и течки, которые сильно истощили организм. После метки у омеги бывают некоторые неуловимые изменения — Чжан Хайкэ как-то вскользь упомянул об этом, но он не обратил внимания. — Что хочешь на ужин? — спросил Чжан Цилин. — Хороший вопрос, не знаю, — честно ответил У Се. — Лишь бы не слишком жирное. Пусть кухня сделает что-нибудь. — Хорошо, — кивнул Чжан Цилин и добавил: — Немного холодно. Пойдём в дом. У Се терпеть не мог безжизненную главную усадьбу клана Чжан, говорил, что с него хватит этих феодальных хором, да и куча «маленьких Чжанов», которые на него таращатся, жутко напрягала. Чжан Цилин промолчал и не сказал ему, что во время прошлой течки у троих альф в клане из-за этого сбился цикл. — Здесь свежо, — не согласился У Се. — Ты чего такой ворчливый стал? Куда делся тот высокомерный и холодный глава клана Чжан? Что, «тётушка Чжан» его съела? — … Чжан Цилин ничего не ответил, только взгляд его мельком скользнул по низу живота У Се. Руки снова принялись массировать ему плечи и шею. Прошло много времени. У Се вдруг открыл глаза и с отрешённым видом проговорил: — Сяогэ, иногда мне кажется… что всё это как сон. Чжан Цилин смотрел на него. У Се не смотрел на него, он всё так же глядел на линию горизонта там, где море встречается с небом. — Раньше казалось, что впереди — проблемы без конца, надо всё просчитывать, действовать осмотрительно. А теперь… кажется… вдруг стало устойчиво. Проблемы никуда не делись, но… не страшно. Он повернулся, встретил спокойный взгляд Чжан Цилина и улыбнулся: — Потому что есть ты. Чжан Цилин ничего не сказал. Он просто наклонился и поцеловал его в лоб. — Я здесь. У Се закрыл глаза и откинулся на него. Да, не страшно. У Се вдруг вспомнил их первую встречу — тот холодный запах и отстранённый взгляд. Тогда он, мучимый побочкой от подавителей и приближающейся течкой, страшно невзлюбил этого человека, который мог на него так влиять. Вспомнил, как Чжан Цилин оценил его феромоны. — Сяогэ, можно спросить? — вдруг подал голос У Се. — Когда ты начал меня любить? Чжан Цилин не ответил. Он просто сел рядом и налил ему тёплой воды. — Ну скажи! — Чжан Цилин всегда так делал, когда не хотел отвечать. Но У Се был не из тех, кто не может вытащить что-то из этой запечатанной бутылки: — Скажешь — сегодня можешь выбрать любую позу, какую захочешь. Чжан Цилин поднял голову и посмотрел на него. — Очень давно, — ответил он. На самом деле конкретного момента не было, подумал Чжан Цилин. У Се нельзя было не полюбить. Любой, кто узнает его поближе, непременно полюбит. Этого стойкого, умного, хитрого, но при этом доброго и верного человека. «?!» — Это «очень давно» ничем не отличалось от «не знаю»! У Се снова почувствовал, что его обвели вокруг пальца. Он взглянул на Чжан Цилина, но спорить не стал, только зевнул, и из глаз выступили слёзы. — Хочешь спать — иди ложись, — Чжан Цилин большим пальцем вытер уголки его глаз. — М-м-м… — невнятно отозвался У Се, но не двинулся с места. Он просто положил голову ему на плечо и прикрыл глаза. Он вспомнил, как Толстяк когда-то полушутя говорил, что такие, как Чжан Цилин, рождены стоять на вершине и взирать на мир свысока, не касаясь пыли. А теперь этот бог на вершине спустился с небес, упал прямо в его объятия, научился быть рядом, заботиться и даже тайком строить для него планы на будущее без оков. — Чему улыбаешься? — тихо спросил Чжан Цилин. — Тому, что ты красивый. Чжан Цилин ничего не ответил, просто прижал его к себе. У Се устроился поудобнее и через минуту уснул. Чжан Цилин незаметно взял его за запястье и пощупал пульс. У Се во сне бессознательно потёрся щекой о его плечо. Чжан Цилин, подумав, отнёс его в спальню, осторожно уложил в кровать и укрыл одеялом.

***

У Се спал крепко. Проснулся уже вечером. Он огляделся — Чжан Цилина рядом не было, но густой успокаивающий феромон в воздухе подсказывал, что альфа где-то рядом. Он потянулся, чувствуя себя отдохнувшим. Встал, открыл дверь на террасу, чтобы посмотреть, там ли альфа, и заодно забрать документы. Солнце садилось в море, вечерний ветерок нежно касался щёк. У Се довольно прищурился. Всё было так спокойно, что казалось нереальным. — Проснулся? — раздался сзади голос Чжан Цилина. Он протягивал стакан тёплой воды. — М-м-м, — У Се взял стакан, отпил. — Выспался отлично. Есть хочу. Ужин скоро? — Пойдём. Кухня готова. Ужин состоял из нескольких лёгких блюд. У Се ел с аппетитом, съел на полмиски больше обычного. — Толстяк звонил днём, — вдруг сказал Чжан Цилин. — Говорит, в выходные новоселье. У Се замер с палочками в руках, глаза загорелись: — Наконец-то! Где? Когда я его спрашивал, он только загадочно улыбался и молчал. — В Рипалс-Бей. Очень близко. — …Неплохо заработал, — У Се поперхнулся. Он посмотрел на Чжан Цилина. Цены в Рипалс-Бей — и он просто взял и купил? Сколько же он слил Толстяку информации, чтобы тот так поднялся? — Поедем, конечно, — не раздумывая ответил У Се. — Заставим его как следует раскошелиться, и заодно спросим, когда услышим плач маленького Толстяка. Чжан Цилин ничего не ответил, только снова посмотрел на него.

***

В выходные. У Се полдня выбирал подарок, мучаясь до смерти, но в итоге утвердил его Чжан Цилин. Чжан Хайкэ поехал с ними за рулём. Се Юйчэнь приехал рано. Он сидел на диване в гостиной и о чём-то говорил с сидящим рядом Се Ляньхуанем. — Дядя Се, Цветочек. Увидев их, Се Юйчэнь чуть приподнял подбородок, здороваясь. Взгляд Се Ляньхуаня, устремлённый на У Се, был полон тепла. Потом он перевёл его на стоящего рядом Чжан Цилина и удовлетворённо кивнул. У Се, глядя на его выражение лица, немного обалдел. У Се Ляньхуаня был такой вид, будто он на зятя смотрит и всё больше проникается. — А мой третий дядя где? — У Се обвёл взглядом комнату, не найдя У Саньшэна. — Он с Вэньцзинь уехал в Швейцарию. Там предложили курс лечения, есть надежда на восстановление. У Се кивнул. Вспомнил историю У Саньшэна и Чэнь Вэньцзинь и горьковато улыбнулся. Хотелось бы верить, что его третий дядя действительно сможет осуществить задуманное. — О! Наш главный герой пожаловал! — Толстяк вынырнул из кухни в фартуке, с лопаткой в руках, и его лепёшечные феромоны радостно рванули вперёд. — Заходите, заходите! Наивняшка, ты похудел! Сяогэ, ты что, нашего Наивняшку не кормишь? У Се, смеясь, стукнул его кулаком: — Да ладно, сам-то вон ещё бочку наел. Это все? — Ещё на террасе! — Толстяк подмигнул. У Толстяка была огромная терраса с отличным видом — можно было увидеть всё море целиком. На террасе Чжан Хайлоу развалился в шезлонге и препирался с сидящим рядом и пьющим чай Чжан Хайся. Рука у Чжан Хайся уже зажила, и сейчас он с беспомощным видом слушал, как Чжан Хайлоу жалуется на ядовитых комаров в Юго-Восточной Азии. Чжан Сяошэ с видом «я ничего не слышу» играл в телефоне. Увидев Чжан Цилина и У Се, все поднялись. — Глава клана, госпожа, — тут же почтительно поздоровался Чжан Сяошэ. Чжан Хайлоу в свою очередь присвистнул: — А госпожа сегодня отлично выглядит! — и тут же получил локтем в бок от Чжан Хайся. Известно, что у Чжан Хайся острый нюх. Он мягко улыбнулся У Се, кончик его носа незаметно шевельнулся, затем взгляд скользнул мимо них и остановился на стоящем позади Чжан Хайкэ. Чжан Хайкэ, улыбаясь, приподнял бровь. Чжан Хайся чуть заметно кивнул ему. Улыбка Чжан Хайкэ стала ещё шире.

***

Ночь сгущалась. На террасе установили гриль, аромат разносился повсюду. Толстяк развернулся вовсю: шашлык сменялся морепродуктами, одно за другим. Все сидели вокруг и ели. Морской ветер касался лиц, в нём чувствовался запах начала лета. Чжан Цилин не давал У Се пить. — Так быстро уже начал контролировать? — Се Юйчэнь отпил глоток вина и приподнял бровь. У Се скривил губы и пожал плечами. В последнее время Чжан Цилин не давал ему ни курить, ни пить, под красивым предлогом «для здоровья». Разговоры были на любые темы, но все, по молчаливому согласию, не касались клана Ван. Толстяк рассказывал забавные истории про то, как искал квартиру, Се Юйчэнь изредка вставлял язвительные комментарии, Се Ляньхуань говорил, что хочет заняться дайвингом, о чём мечтал в молодости, Чжан Хайлоу с вином в руке говорил, что в следующий раз хочет поехать в Северную Европу смотреть северное сияние, а Чжан Хайся мягко дополнял его планы… У Се сидел в сторонке и улыбался, глядя на всё это. Вот она, та самая, обычная человеческая жизнь, которую он так отчаянно пытался защитить. Рядом Чжан Цилин молча пил вино, и в глубине его глаз было тепло. У Се незаметно сжал его руку. Тот повернулся и спокойно посмотрел на него. У Се улыбнулся, щурясь, глаза его сияли. Чжан Цилин чуть приподнял уголки губ — улыбнулся. — Глазам своим не верю! Сяогэ, ты что, улыбнулся? — Толстяк давно заметил их переглядывания, да и все, собственно, заметили. — …Я первый раз вижу, чтобы глава клана улыбался, — пробормотал Чжан Хайлоу. — Ты прям как в романе: «Я впервые вижу, чтобы молодой господин так радостно улыбался», — съязвил Толстяк. — А правда. Креветка, скажи. Чжан Хайся только неодобрительно поджал губы и ничего не ответил. Чжан Хайлоу снова почувствовал себя преданным. Се Юйчэнь, потягивая вино, скосил взгляд на Чёрного Слепого. Тот только усмехнулся в ответ, ничего не сказав. — Немой, желаю вам за три года четырёх. Не тяните. Теперь пришла очередь У Се чувствовать себя преданным. — Ты слышишь, что говоришь? А мой живот, получается, не живот? — Ну, Третий младший господин, вам придётся взять на себя миссию по размножению клана Чжан. — Стоп-стоп-стоп! Хватит, хватит! Чжан Хайкэ, которому идея показалась разумной, чокнулся с Чёрным Слепым.

***

Посреди вечера У Се встал, чтобы взять фруктов. Зайдя в гостиную, он увидел, что там, на диване, сидит Чэнь Фан — неизвестно когда пришедший — и задумчиво смотрит в окно. — Брат? — У Се подошёл к нему. Чэнь Фан очнулся, увидел его и улыбнулся: — Ты отлично выглядишь. У Се сел рядом: — Тебе тоже пора двигаться дальше. Чэнь Фан помолчал, потом тихо сказал: — Я знаю. Просто иногда кажется, что это был сон. Он говорил о своей семье, о заговоре, в который его втянули, и, возможно, о чём-то ещё. В конце концов он просто покачал головой, поднял бокал и кивнул У Се: — Поздравляю. У Се понял, с чем он его поздравляет — с новой жизнью, со свободой, с тем, что нашёл того, с кем идти по жизни. Он улыбнулся: — Спасибо. У тебя тоже всё будет. У Се взял фрукты и вернулся на террасу, сел рядом с Чжан Цилином. Атмосфера была всё такой же тёплой. Вскоре У Се почувствовал усталость и привалился к Чжан Цилину. — Устал? — тихо спросил тот. — Немного, — честно признался У Се. — Но так хорошо. — М-м-м, — Чжан Цилин сжал его руку.

***

На обратном пути У Се сидел на заднем сиденье и смотрел на быстро пролетающие за окном неоновые огни. Вдруг он сказал: — Сяогэ, сегодня было так хорошо. — М-м-м. — И дальше так будет? — Будет. Они были самой совместимой парой в этом мире. Даже смерть не могла их разлучить. И никакие ритуалы [2] не смогут. Конец. Примечания переводчика [1] «Посмотреть на себя в лужу» (撒泡尿照照, sā pào niào zhàozhao) — грубоватая просторечная идиома, буквально: «пописать и посмотреть на себя». Употребляется, когда хотят сказать собеседнику: «посмотри на себя», «ты вообще себя видел?». [2] «Никакие ритуалы» (三柱清香, sān zhù qīngxiāng) — дословно: «три благовонные палочки», отсылка к китайской традиции зажигать три благовонные палочки в память об умерших. Смысл финальной фразы: даже смерть не разлучит их, и уж точно никакие ритуалы не смогут их прогнать.