Глава 60. В конечном счёте всё это — лишь цветы в зеркале, луна в воде

У Се посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. В глазах его горела решимость: — Мы сделали все возможные приготовления. Завтра преподнесём им подарочек. Он встретился взглядом с Чжан Цилином: — Надеюсь, завтра мы сможем положить конец этой трагедии. Чжан Цилин не ответил. Он смотрел на отражение У Се в зеркале. Может ли ненависть, копившаяся веками, закончиться в один день? Вряд ли. Она как сорняк — стоит солнцу пригреть, как снова лезет [1]. Но он ничего не сказал. Время быстро долетело до следующего вечера. Чжан Цилин был уже одет: светло-голубая рубашка в тонкую полоску, тёмно-синий полосатый костюм, чёрные запонки с цилинем, чёрный галстук. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку гардеробной, и, не проронив ни слова, ждал У Се. У Се ещё утром отправил человека в старый дом за своей одеждой. Сейчас он стоял перед зеркалом и никак не мог справиться с тёмно-синим галстуком. Мысли его были заняты вечером, и он никак не мог завязать его красиво. Чжан Цилин, видя это, подошёл. Шаги его были легки, он не отвлёк У Се от размышлений. Он накрыл своей ладонью его руку и спокойно взял галстук. У Се посмотрел на него, не возражая, только чуть приподнял подбородок, обнажая длинную шею. Чжан Цилин неторопливо завязывал галстук. У Се, полуприкрыв глаза, смотрел на его сосредоточенное лицо. Чжан Цилин был невероятно красив, и на нём совершенно не было заметно следов времени: кожа — гладкая, упругая, молодая. Если бы кто-то сказал, что он студент, У Се бы поверил. Чжан Цилин завязал идеальный Виндзорский узел. Но рук не убрал. Вместо этого, пользуясь положением, он придержал его за щёку, провёл пальцами по коже за ухом и глубоко посмотрел в глаза. У Се тихо усмехнулся. Взгляд его стал томным. Он чуть повернул голову, встречая взгляд Чжан Цилина, и, не колеблясь, прильнул к его губам. Это был короткий поцелуй — губы к губам, нежный, интимный. Когда они отстранились, У Се слегка запыхался. Чжан Цилин большим пальцем провёл по его влажным губам. — После сегодняшнего всё будет иначе. Личность, их отношения, исход битвы — обратного пути не будет. Взгляд У Се был чист и твёрд. Он улыбнулся: — Я этого и ждал. Банкет клана Ван проходил в зале отеля, принадлежащего их семье. У Се и Чжан Цилин вошли в зал один за другим, и их появление сразу привлекло всеобщее внимание. В последнее время они были в центре слухов: от подозрений в романе до его подтверждения, затем — ранение У Се, а затем — сомнения в его истинной вторичной природе — каждый пункт был лакомым кусочком. Изучающие, недобрые, сочувствующие — чего только не было в этих взглядах. Но в этот раз У Се больше не боялся. Ему не нужно было срочно колоть подавитель, не нужно было терпеть побочку, не нужно было, затаив дыхание, бояться разоблачения. Он мог жить на свету. Чжан Цилин, по обыкновению, говорил мало, но легко и непринуждённо общался с теми, кто к нему подходил, и ни на шаг не отходил от У Се. — Видели? Этот из семьи У… выглядит не так, чтобы тяжело больным после ранения. — А на шее… это рана? Жутко выглядит. — Слышали? Столько слухов в последнее время, про него… — Тсс… Чжан Цилин же рядом, видите, как опекает… Господин Чжао, с бокалом шампанского в руке, стоял в толпе и со сложным выражением лица смотрел на двоих в центре внимания. Альфа рядом заметил его состояние и тихо спросил. Господин Чжао очнулся, покачал головой, усмехнулся и залпом допил шампанское. Эти двое стали совсем другими с тех пор, как он видел их в последний раз. Когда они стояли рядом, казалось, что между ними нет места ни для кого другого. Между ними струилось невероятное безмолвное понимание. Казалось, они созданы друг для друга. Он знал Чжан Цилина много лет и никогда не видел его таким… живым. Не в смысле мимики — просто от него веяло жизнью, а не просто ощущением человека, живущего ради исполнения долга. И последняя, непонятная ему самому, горечь в душе господина Чжао вдруг рассеялась. Он приподнял бровь и отпил шампанского. Ладно, некоторым людям суждено стать для других их роком. В другом конце зала, в тихом углу, Чэнь Фан, один, крутил в руках пустой бокал и тоже смотрел на У Се. Он пришёл сегодня не от семьи Чэнь, а сам по себе. Его чуть не завернули на входе, но Чжан Хайкэ вовремя заметил и помог пройти. Он знал, что вечер будет неспокойным. Ему было интересно, чем закончится этот спектакль. Вскоре вышел глава клана Ван. Альфа лет шестидесяти, всё ещё бодрый, с улыбкой обходил гостей. Он вёл себя так, будто ничего не случилось, и с кланом Чжан и семьёй У держался как ни в чём не бывало. Пока ведущий не пригласил его на сцену для речи. Глава клана Ван встал в свете софитов, мягко поблагодарил гостей и подвёл итоги года. Но когда он закончил и перешёл к планам на будущее, он вдруг переменился в лице, в упор посмотрел на У Се и с недоумением произнёс: — В последнее время об одном нашем очень талантливом молодом человеке ходят нехорошие слухи. Как старшему, мне это больно. Наши семьи веками хранят традиции, и репутация для нас дороже всего. Сегодня, пользуясь случаем, я хочу… Он кивнул кому-то за кулисами. На экране появилось видео. Снято было скрытой камерой, и, судя по всему, давно. Картинка мутная, но видно, что это что-то вроде медицинской лаборатории. Человек в больничной одежде, со спины очень похожий на У Се, сидит, прижатый к аппарату, а в его загривок вставляют иглу для забора образцов. Потом несколько страниц с анализами и, наконец, график «пиковых значений омега-феромонов» с подписью: WX. Зал ахнул. Тысячи взглядов устремились на У Се. Шок, сомнение, презрение, восторг, сочувствие… Традиционное разделение на альф и омег в их кругу было в крови. В наше время это выглядело нелепо — зачем У Се это нужно? Чтобы унаследовать семейное дело? Те, кто понял, начали посмеиваться. У трёх братьев У — один наследник, да и тот омега. Значит, дело семьи У отойдёт побочной ветви. Умный У Эрбай сам себе яму выкопал. На лице главы клана Ван появилось скорбное выражение: — Не знаю, подделка это или нет, но слухи уже сильно подпортили репутацию семьи У. Чтобы восстановить справедливость и сохранить чистоту нашего круга, мой клан готов оказать любую помощь в расследовании этого дела и вернуть доброе имя молодому господину У! Слова красивые, но все поняли, что к чему. Все взгляды были прикованы к У Се, ожидая его реакции. Сидевший рядом Чжан Цилин даже не шелохнулся, только поправил запонку. А У Се лишь чуть приподнял бровь, даже не взглянув на экран. Он улыбнулся, медленно встал, взял у официанта микрофон, похлопал по нему. — А-а, — проверил звук. — Дядюшка Ван, вы так заботитесь о младших, это трогательно, — он медленно вышел вперёд, остановился в нескольких шагах от главы клана Ван, глядя ему прямо в глаза, с лёгкой, спокойной улыбкой, ничуть не робея. — Но вместо того чтобы интересоваться такими личными вещами, как запах моих феромонов, мне интересно другое. Он повернулся и сделал знак рукой в сторону пульта. Чжан Хайкэ уже стоял там. Рядом с ним несколько членов клана Чжан держали людей клана Ван, намеревавшихся вмешаться. Чжан Хайкэ галантно улыбнулся и кивнул. И в ту же секунду картинка на экране сменилась. Появились фотографии трупа двойника, которым пытались подменить У Се, — их предоставил Се Юйчэнь, — и отчёт о сравнении ДНК, чётко показывавший совпадение с одним из умерших членов клана Ван. Потом — скриншоты из лабораторных журналов, которые прислал Чжан Хайся из Юго-Восточной Азии, с жуткими заголовками: «Тестирование препаратов для когнитивного вмешательства», «Процент успешного изменения воспоминаний», «Тренировка поведенческих соответствий у двойников». Затем — внутренние кадры лаборатории, снятые Чёрным Слепым, с несколькими мужчинами и женщинами в полубессознательном состоянии. На одном из кадров — лицо женщины, в котором многие узнали давно пропавшую Хо Лин. И наконец — фотографии, переданные Чэнь Фаном: как люди клана Ван везут на яхту омегу в течке, как заносят его в комнату У Се, как ведут альфу, похожего на У Се, в каюту Чжан Цилина. Лицо главы клана Ван перекосилось. Он обернулся и махнул рукой — в зал ворвались ещё члены клана Ван, и те, кто был в штатском среди гостей, тоже бросились к пульту, пытаясь перехватить управление. Гости заволновались… Неужели это правда — незаконное заточение, опыты на людях, попытка манипулировать сознанием?! Выражения лиц у всех были разные. У Се холодно наблюдал. Некоторые выглядели испуганными, но были и такие, кто смотрел с жадным интересом. Таков уж этот мир. Были бы условия, каждый хотел бы управлять всем — богатством, людьми, властью. — Незаконная генная инженерия, содержание людей в неволе, опыты, манипуляции сознанием и подмена личностей… — У Се сделал паузу. — Дядюшка Ван, это то, что вы называете благотворительностью и поддержкой? Проект «Цветы в зеркале, луна в воде» — хорошее название. Пытаться заменить реальную жизнь подделкой, превращать живых людей в марионеток и незаметно красть чужое богатство, положение, жизнь, даже целые семьи? Он обвёл взглядом зал: — Сегодня это я, Хо Лин, Чэнь Вэньцзинь. Завтра это может быть кто-то из ваших близких. Когда ваш самый надёжный партнёр, самый близкий человек может оказаться не самим собой, а искусно подставленным двойником… Сможете ли вы и дальше жить спокойно? Слова У Се посеяли панику. Если цель «Цветов в зеркале» — не только У Се или Девять семей, а все они… эта бесшумная подмена, этот кризис доверия и вездесущее проникновение — вот что было страшнее всего. Нельзя верить никому. Кто угодно рядом может оказаться не тем, кем кажется. — Клевета! — взревел глава клана Ван, багровея. Он прервал У Се, и несколько охранников выступили вперёд, создавая угрозу. — Молодой господин У, я понимаю, вы молоды, горячи, вас оклеветали, и вы негодуете. Но подделывать доказательства, порочить честь моего клана — это не шутка! Откуда эти «доказательства»? Кто-то просто хочет нас оговорить! Он повернулся к гостям, пытаясь взять ситуацию под контроль: — Господа, мой клан всегда действовал открыто и честно! Кто-то завидует нашим успехам и строит козни! Не дайте себя обмануть этими сомнительными картинками! Гости молчали, глядя на них. Тогда поднялся Чжан Цилин. Кивнул Чжан Хайкэ у пульта. На экране пошла запись. — … Приоритетная цель — У Се. Добыть образцы, завершить копирование феромонов. Если подмена невозможна, раскрыть его природу, привлечь семью Чэнь и других, заставить семью У сдать контроль… Лицо главы клана Ван исказилось. Он злобно глянул на кого-то из своих, тот бросился к пульту и вырубил рубильник. У Се ждал этого. Он достал телефон и продолжил трансляцию: — … С Се Юйчэнем не вышло, он слишком осторожен. Переходим к плану Б: на ежегодном банкете раскрыть природу У Се и одновременно опубликовать доказательства, заставить клан Чжан определиться… — … Отношения Чжан Цилина и У Се оказались крепче, чем мы думали. Возможно, уже есть метка. Корректируем план: основные усилия — на разрыв их отношений. Если не выйдет… активировать окончательный сценарий. Этой записи было достаточно, чтобы всё стало предельно ясно. Глава клана Ван побелел как полотно. Откуда… откуда у них запись их внутреннего совещания?! Чжан Цилин взял у У Се микрофон: — Что касается источника, господин Ван, можете спросить у своего секретаря. Или проверить своё оборудование связи. В тот же миг секретарь, скромный бета, всё время стоявший рядом с главой клана Ван, вдруг снял с уха микроскопический наушник, бросил на пол и раздавил каблуком. Потом поднял голову и, с совершенно иным, чем обычно, выражением лица, чуть кивнул в сторону Чжан Цилина. Это была Чжан Хайци. — Вы… вы! — глава клана Ван, трясясь от ярости и страха, показывал на неё пальцем. Он пошатнулся. Посмотрел на пульт, на членов клана Чжан, на Чжан Цилина и У Се, стоявших рядом. Чжан Цилин был слишком близко. Глава клана Ван знал, на что он способен. С такого расстояния он бы не сбежал и не выжил. — Дядюшка Ван, — У Се шагнул вперёд, в голосе его звучала насмешка. — Вы хотели вернуть мне доброе имя? Не утруждайтесь. Я сам его верну. А вот вам придётся объяснить гостям и господам полицейским, что это за проект «Цветы в зеркале, луна в воде». Он отступил назад, к Чжан Цилину. Они переглянулись. Чжан Цилин тихо сказал: — У клана Ван полно засад. Я прикрою, уходи первым. У Се кивнул. Вдруг заговорил кто-то из семьи Ли, до этого молчавший: — С каких это пор несколько сомнительных фотографий и подозрительная аудиозапись считаются доказательствами? Это же подстава! Клан Чжан и семья У объединились, чтобы устранить конкурента! Кто не знает про их старые счёты с кланом Ван! В зале снова зашумели. Чжан Цилин взглянул на говорившего, ничего не сказал, но снова перевёл взгляд на главу клана Ван. Тот, поймав этот взгляд, вздрогнул. Охранники рванули вперёд, закрывая его. Чжан Цилин смотрел на него сквозь толпу. Потом вдруг, молниеносным движением, коснулся его за ухом. Движение было настолько быстрым, что никто ничего не понял. А глава клана Ван замер, будто его током ударило. В следующую секунду Чжан Цилин поднёс пальцы к свету. На них была тонкая, почти невидимая плёнка. Он медленно потянул — — Ш-ш-ш… — едва слышный звук отделяющейся кожи. Под плёнкой оказалось совершенно чужое лицо. Бледное, с бессмысленным, блуждающим взглядом. В зале воцарилась мёртвая тишина. Даже У Се был потрясён. Сжимая в пальцах эту тонкую маску, Чжан Цилин спокойно, так, что слышно было во всём зале, произнёс: — Оказывается, последним «цветком в зеркале» в этом проекте был ты сам. Настоящий глава клана Ван, скорее всего, давно подменён, находится под контролем или даже мёртв. А этот человек — лишь марионетка, самый совершенный и самый жалкий «цветок в зеркале». Тот, кто на самом деле управляет кланом Ван, возможно, уже давно ушёл в ещё более глубокую тень. Зал рухнул. Крики, ругань, паника… Клан Ван, этот гигант, рушился у всех на глазах. Чжан Цилин развернулся и в этом хаосе нашёл У Се. Он прошёл сквозь толпу к У Се и взял его за руку, которая была немного прохладной. — Идём домой. У Се сжал его руку в ответ и улыбнулся. Чжан Хайци, одарив их сияющей улыбкой, подхватила того человека с пустым взглядом и вывела через другой выход. Чжан Цилин посмотрел ей вслед. Встретился с ней взглядом. Она кивнула и скрылась в боковом проходе. Члены клана Чжан не доверяют никому. Они верят только в собственное правосудие. С такими, как клан Ван, нужно рубить под корень. Иначе, как только шум утихнет, связи заработают, и их выпустят. Они нанесли удар изнутри. Внешнее давление только усложнит клану Ван жизнь и даст клану Чжан больше возможностей. И разобщит людей клана Ван. Но Чжан Цилин не стал рассказывать об этом У Се. Это была теневая сторона клана Чжан, их другая, скрытая от глаз, сторона. У Се должен жить на свету. Примечания переводчика [1] «Как сорняк — стоит солнцу пригреть, и снова лезет» (春风吹又生, chūnfēng chuī yòu shēng) — в оригинале устойчивое выражение из стихотворения Бо Цзюйи «Провожая друга на древней равнине» (赋得古原草送别): «野火烧不尽，春风吹又生» — «Степной пожар не может её уничтожить, весенний ветер подует — и снова она оживает». В китайской культуре эта фраза стала символом неистребимости, способности возрождаться после любых бед.