Часть 3

      Тэхён вышел из «Susane» с тяжёлым сердцем и ощущением, будто кто-то вывернул его наизнанку. Он позвонил старому и другу и их стилисту Чон Хосоку, нужно было выговориться. Выйдя из здания он не стал ждать такси, а просто пошёл пешком, пока не поймал себя на том, что уже стоит у входа в небольшой клуб «Neon Moon».       Внутри было шумно, но не оглушительно. Приглушённый бас, фиолетово-синий неон, запах коктейлей и дорогого парфюма. Хосок уже сидел за их любимым столиком у барной стойки в яркой рубашке, с двумя коктейлями и фирменной солнечной улыбкой, которая сегодня казалась особенно нужной.       — Ого, — протянул Хосок, когда Тэхён тяжело опустился на стул. — Паршиво выглядишь. Что случилось, Тэ?       Тэхён взял свой коктейль и сделал большой глоток, прежде чем ответить. Потом рассказал всё: про примерочную, заевшую молнию, Лиджуна, свою позу на коленях, про то, как Чонгук всё увидел и взорвался. Про крики, про портупею-сбрую и про то, как они разошлись, не глядя друг на друга.       Хосок слушал внимательно, иногда кивая, иногда хмурясь и даже хихикая. Когда Ким закончил, он поставил свой бокал и посмотрел другу прямо в глаза.       — Тэ… ты влюблён по самые уши. И самое смешное, он тоже.       Тэхён горько усмехнулся.       — Если бы. Сейчас он, наверное, жалеет, что вообще со мной связался.       — Нет, — твёрдо сказал Хосок. — Послушай меня. Чонгук ревнует. По-настоящему, до дрожи в голосе. Он не ревновал бы, если бы ему было всё равно. Ты два года крутишься вокруг него, как луна вокруг Земли, и он это чувствует. Он уже влюблён, Тэ. Просто боится, как и ты.       Тэхён опустил взгляд в свой бокал.       — А если я расскажу ему правду… про то, что это я его вытащил… вдруг всё, что он чувствует сейчас, превратится в одну большую благодарность? «Спасибо, что спас мне жизнь, поэтому я с тобой»? Я не хочу этого, Хосок. Я хочу, чтобы он любил меня. Просто меня. С моими дурацкими шутками и невыносимым характером.       Хосок вздохнул, но улыбка осталась мягкой и понимающей.       — Ты боишься настоящих чувств, вот в чём проблема. Ты так долго играл роль ловеласа, что теперь сам себе не веришь, когда всё становится серьёзным. Но Чонгук уже давно смотрит на тебя не как на коллегу и не как на спасителя. Он смотрит на тебя как на своего человека. Ты видел, как он краснеет, когда ты подходишь слишком близко? Как злится, когда ты флиртуешь с моделями? Это не благодарность, Тэ. Это любовь. Я-то вижу.       Тэхён молчал и Хосок наклонился ближе.       — Сделай так: устрой ему романтический вечер. Сегодня. Позвони, скажи, что нужно срочно доработать детали коллекции. Подготовься: мягкий свет, его любимая музыка, вино, шоколад. Надень ту самую портупею под рубашку, чтобы было эффектно. Помирись сначала. А потом… потом расскажи правду. О полумесяце. О том, как ты тащил его сквозь огонь. Скажи, что боялся потерять его дважды — тогда и сейчас.       Тэхён медленно улыбнулся. Впервые за вечер по-настоящему.       — Ты представляешь, как это будет выглядеть? Я в портупее, он в панике от одной свечки, а я такой: «Кстати, малыш, это я тебя из горящего здания вытащил семь лет назад»?       Хосок рассмеялся, хлопнув его по плечу.       — Именно так и представляю! В вашем стиле — драматично, сексуально и с лёгким безумием. Но это сработает. Потому что он уже твой. Просто дай ему шанс сказать это вслух.       Тэхён допил коктейль и кивнул.       — Ладно. Я сделаю это.       Хосок поднял свой бокал.       — За полумесяц, который наконец-то перестанет прятаться.       Они чокнулись. Тэхён допил коктейль, кивнул и достал телефон. Пальцы слегка дрожали. Гудки тянулись мучительно долго. Когда Чонгук ответил, голос тихий, усталый и всё ещё с ноткой обиды, Тэхён постарался звучать слабо и искренне:       — Гук… прости меня за сегодня. Я… я плохо себя чувствую после нашей ссоры. Голова раскалывается. Может, ты приедешь ко мне домой? Нужно срочно доработать финальные детали для показа, а я один не справлюсь. Пожалуйста…       Пауза. Потом тихое, чуть обеспокоенное:       — Хорошо. Я скоро буду. Только… держись там.       Тэхён выдохнул с облегчением и посмотрел на Хосока.       — Он едет.       — Вот и отлично, — улыбнулся друг. — А теперь дуй домой и сделай так, чтобы этот фиолетовый рокер понял: его спаситель и его самый горячий ловелас — один и тот же человек. И что он уже давно влюблён в обоих.       Тэхён встал, поправил хвостик и направился к выходу. На губах играла решительная, чуть нервная улыбка.

***

      Чонгук вылетел из дома так быстро, что чуть не забыл куртку. Сердце колотилось где-то в горле: «Плохо себя чувствует». Эти слова Тэхёна крутились в голове, как заевшая пластинка. После их ссоры… после всего, что он наговорил… вдруг Тэхёну действительно плохо? Вдруг от стресса? Вдруг…       В машине такси он не мог усидеть спокойно. Нога дёргалась, пальцы барабанили по колену. Фиолетовые волосы растрепались от ветра, чёрная футболка прилипла к спине от нервного пота.       — Быстрее, пожалуйста, — попросил он водителя. — Там… друг плохо себя чувствует.       Водитель понимающе кивнул, но Чонгук всё равно мысленно подгонял каждую машину. В голове крутились самые страшные сценарии: Тэхён лежит на полу, голова раскалывается, а он один в квартире, беспомощный…       — Идиот, — шептал Чонгук себе под нос. — Зачем я на него наорал…       Тем временем в своей уютной квартире на 12-м этаже Тэхён носился как ураган.       Он приглушил свет, оставив только тёплые торшеры и одну гирлянду мягких лампочек над диваном. На журнальном столике бутылка любимого красного вина Чонгука, два бокала, шоколадные трюфели и маленькая ваза с его любимыми белыми розами. В колонках тихо играл их плейлист.       Тэхён стоял перед зеркалом в спальне и поправлял портупею. Тонкие чёрные ремни красиво переплетались на голой груди и животе. Сверху он накинул чёрную шёлковую рубашку. Леопардовые брюки специально сидели низко на бёдрах. Вьющиеся волосы он слегка взъерошил, специально, чтобы выглядеть «небрежно-соблазнительно».       — Если он меня прибьёт, то хотя бы умру красивым, — пробормотал Тэхён и нервно усмехнулся своему отражению. — Давай, Тэ. Сегодня или никогда.       Он услышал звонок домофона и глубоко вдохнул. Чонгук буквально влетел в подъезд, поднялся на лифте и уже через минуту барабанил в дверь.       — Тэ! Я здесь! Открывай!       Дверь открылась. Тэхён стоял на пороге с мягкой, чуть виноватой улыбкой.       — Привет, малыш…       Чонгук замер. Вместо ожидаемого больного и несчастного Тэхёна перед ним стоял самый сексуальный вид Ким Тэхёна, который он когда-либо видел.       — Ты… — Чонгук моргнул. — Ты сказал, что плохо себя чувствуешь! Ты совсем охренел? Да я чуть с ума не сошёл, представляя, как ты здесь умираешь в одиночестве!       — Я плохо себя чувствовал, — честно ответил Тэхён, отступая в сторону и пропуская его внутрь. — После нашей ссоры. Но потом понял, что не могу так оставлять. Поэтому… немного приукрасил.       Чонгук вошёл и огляделся. Мягкий свет, цветы, вино, тихая музыка. Его любимая песня как раз начала играть.       — Приукрасил? Ты… Ты… подготовил всё это?       Тэхён закрыл дверь, подошёл сзади и осторожно обнял Чонгука за талию, уткнувшись носом в фиолетовые волосы.       — Да. Я хотел извиниться. По-настоящему. Без криков.       Чонгук тихо фыркнул, но не отстранился. Наоборот, слегка откинулся назад, в объятия.       — Ты невыносимый манипулятор.       — Только когда дело касается тебя, — прошептал Тэхён ему на ухо, голос стал ниже и бархатнее. — Прости меня за сегодня. Я не хотел, чтобы ты так всё увидел. Молния правда заела. Но я должен был сразу сказать, что ты для меня единственный.       Он развернул Чонгука к себе лицом. Их взгляды встретились. Тэхён медленно провёл пальцами по его щеке.       — Я устал притворяться, Гуки. Устал делать вид, что мне всё равно, когда ты ревнуешь. Устал бояться…       Чонгук сглотнул, глядя на портупею, виднеющуюся в расстёгнутом на три пуговицы вороте.       — Ты в этом… выглядишь очень убедительно.       Тэхён улыбнулся и слегка потянул его за ремень джинсов ближе к себе.       — Это всё для тебя. Хочешь снять рубашку?       Чонгук не ответил словами. Просто потянул рубашку вниз с плеча Тэхёна. Затем медленно расстегнул пуговки. Чёрные ремни красиво обхватывали тело.       — Боже, Тэ… — выдохнул Чонгук, проводя пальцами по ремню на груди. — Ты меня специально добиваешь?       — Немного, — Тэхён наклонился и поцеловал его в шею. — Но только потому, что ты меня уже два года добиваешь своими фиолетовыми волосами и ревностью.       Поцелуй получился горячим и долгим. Чонгук вцепился пальцами в ремни портупеи, Тэхён прижал его к стене, не переставая шептать между поцелуями:       — Я люблю тебя, Гукки… Не как коллегу. Не как друга. Просто люблю. Со всеми твоими страхами.       Чонгук тихо застонал, когда Тэхён слегка потянул его за волосы, целуя глубже.       — Тогда докажи, — выдохнул он. — Прямо сейчас. Заставь меня дышать… тобой…       Тэхён улыбнулся в поцелуй и подхватил его на руки, направляясь в спальню.       — С удовольствием, малыш. Весь вечер в твоём распоряжении. Да что там вечер… вся жизнь.       Тэхён подхватил Чонгука на руки так легко, будто тот ничего не весил. Чонгук обвил ногами его талию, продолжая целовать, пока они двигались по коридору в спальню. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, отрезая весь остальной мир.       В спальне горел только один торшер в углу, тёплый золотистый свет падал на кровать мягкими бликами. Тэхён осторожно опустил Чонгука на прохладные простыни и на секунду замер сверху, любуясь.       — Ты красивый, — прошептал он, проводя пальцами по фиолетовым волосам, разметавшимся по подушке. — Чертовски красивый.       — Тогда почему ты всё ещё в этих проклятых штанах? — Чонгук улыбнулся и потянул Тэхёна за ремень портупеи вниз.       Тэхён тихо рассмеялся, низко и бархатно, и позволил себя раздеть. Леопардовые брюки медленно сползли по бёдрам. Портупея осталась единственной «одеждой» на его теле, не считая расстёгнутой рубашки. Чёрные кожаные ремни красиво обхватывали грудь, плечи и талию, подчёркивая каждый мускул.       Чонгук приподнялся на локтях и провёл ладонями по ремням, слегка натягивая их.       — Я ненавижу эту портупею… и одновременно обожаю, — выдохнул он, целуя Тэхёна в центр груди, прямо там, где пересекались ремни.       Тэхён выгнулся с тихим стоном, запустив пальцы в фиолетовые пряди.       — Тогда снимай её зубами, если хочешь… или оставь. Мне нравится, когда ты за них держишься.       Чонгук не стал ждать. Он потянул Тэхёна на себя, и их тела наконец встретились полностью, горячая кожа к коже. Поцелуи стали глубже, медленнее, будто они хотели запомнить каждый вздох. Руки Чонгука скользили по спине Тэхёна под рубашкой, цепляясь за ремни, как за якорь. Каждый раз, когда он слегка тянул за них, Тэхён тихо рычал ему в губы.       — Гук… — выдохнул он, спускаясь губами по шее Чонгука ниже, к ключице, к груди. — Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял тебя вот так…       — Тогда покажи, — прошептал Чонгук, выгибаясь навстречу его губам. — Не сдерживайся.       Тэхён не сдерживался. Он целовал каждый сантиметр: плечи, живот, внутреннюю сторону бёдер. Когда его губы сомкнулись вокруг Чонгука, тот выгнулся дугой, вцепившись пальцами в ремни портупеи так сильно, что кожа натянулась.       — Тэ… чёрт… — голос Чонгука сорвался на стон. — Ты… невыносимо хорош в этом…       Тэхён поднял взгляд, не отрываясь, с лёгкой дерзкой улыбкой:       — Я же дизайнер нижнего белья, малыш. Я знаю, как работать с… деталями.       Чонгук засмеялся сквозь стон и потянул его наверх за ремни.       — Иди сюда. Я тоже хочу тебя чувствовать.       Они поменялись местами. Теперь Чонгук был сверху, медленно опускаясь на Тэхёна, сантиметр за сантиметром. Оба замерли, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза.       — Ты в порядке? — тихо спросил Тэхён, гладя его по бёдрам.       — Больше чем в порядке, — Чонгук наклонился и поцеловал его, начиная двигаться. — Я дома.       Ритм был сначала медленным, чувственным, они наслаждались каждым движением, каждым вздохом, каждым натяжением ремней. Тэхён держал Чонгука за бёдра, помогая, шепча ему на ухо всякие глупости и нежности вперемешку:       — Ты такой горячий… такой мой… я люблю тебя, Гуки…       Чонгук застонал громче, когда Тэхён особенно глубоко вошёл в него.       — Давай, Тэ… сильнее, — выдохнул он, ускоряясь.       Темп нарастал. Комната наполнилась тихими стонами, звуком кожи о кожу и шорохом кожаных ремней. Чонгук держался за портупею, как за спасательный канат, а Тэхён не отрывал от него взгляда — будто боялся, что это сон.       Внезапно Чонгук резко открыл глаза. Рубашка сползла с плеч Тэхёна, и он увидел полумесяц на бицепсе Тэхёна — тёмный, чёткий, блестящий от пота. Он провёл по нему пальцем, замерев, и прошептал дрожащим голосом:       — Это ты… Это был ты… Мой… всегда был мой…       — Всегда, — выдохнул Тэхён, прижимая его к себе изо всех сил, когда оргазм накрыл их обоих.       Оба тяжело дышали, переплетясь телами. Тэхён не отпускал Чонгука ни на секунду, целуя его в висок, в щёку, в уголок губ.       — Я люблю тебя, — прошептал он снова, уже тише. — Тебя. Моего фиолетового рокера с ревнивым сердцем и талантом сводить меня с ума.       Чонгук улыбнулся, уткнувшись носом в его шею.       — А я люблю тебя… моего ловеласа с полумесяцем на руке. Наконец-то…       Тэхён тихо засмеялся, нехотя выходя и переворачиваясь на спину, притягивая Чонгука к себе.       — Останься на ночь?       — Я уже никуда не уйду, — прошептал Чонгук, уткнувшись носом в его шею. — Никуда.

***

      Чонгук проснулся первым. Он лежал, прижатый к груди Тэхёна, щека на тёплой коже, пальцы всё ещё запутаны в чёрных ремнях портупеи, которую они так и не сняли до конца. Тэхён спал, обнимая его одной рукой, вторая спокойно лежала на его пояснице.       Чонгук осторожно поднял голову и улыбнулся. Вьющиеся тёмные волосы растрепались, на шее и ключице красовались свежие засосы. Выглядел Тэхён… совершенно нереально.       — Ты даже во сне выглядишь как ходячая провокация, — тихо прошептал Чонгук и поцеловал его в грудь, прямо над ремнём.       Тэхён сонно хмыкнул и сильнее прижал его к себе.       — А ты… пахнешь мной. Это лучшее утро за много лет.       Они ещё немного повалялись в постели. Ленивые поцелуи, тихий смех, когда Чонгук случайно потянул за ремень и Тэхён зашипел от чувствительности. Но потом Тэхён стал серьёзным. Он перевернул Чонгука на спину, навис сверху и посмотрел прямо в глаза.       — Гук… нам нужно поговорить.       Чонгук кивнул, проводя пальцами по его щеке.       — Я слушаю.       Тэхён глубоко вдохнул, будто собирался нырнуть с большой высоты.       — Семь лет назад… в развлекательном центре… Я был там. Мне было двадцать. Я услышал первый взрыв и побежал не вниз, а наверх, туда, где были крики. Я увидел тебя. Ты лежал под обломками, придавленный, весь в копоти. Глаза были такие испуганные… Ты был совсем ребёнком.       Чонгук замер. Дыхание перехватило.       — Я… я вытащил тебя. Ты почти не дышал. Я нёс тебя до самого выхода. А потом тебя забрали медики. Это ты не помнил спасителя, только пятно и голос, я запомнил тебя всего.       Тэхён замолчал, поглаживая Чонгука по волосам.       — Я потом искал тебя. Читал все новости о выживших. Но ты исчез. А два года назад… ты пришёл в «Susane» с портфолио и этими ярко-фиолетовыми волосами. Я тебя узнал мгновенно. Сердце просто остановилось. Это был ты. Мой малыш. Вырос. Стал таким… невероятным.       Чонгук молчал, только глаза блестели.       — И я… влюбился, — тихо продолжил Тэхён. — Сразу. Глупо, сильно, по уши. Но я испугался. Очень. Я думал: если скажу правду, ты будешь со мной только из благодарности. «Спасибо, что спас мне жизнь, поэтому я останусь». А мне нужно было, чтобы ты полюбил меня самого. Того самого наглого дизайнера нижнего белья, который флиртует со всеми подряд, только чтобы ты начал ревновать.       Тэхён грустно улыбнулся и коснулся лбом лба Чонгука.       — Поэтому я молчал. Два года. Я был рад быть твоим другом. Лишь бы быть рядом. Вызывал ревность, устраивал ночные посиделки, делал вид, что мне всё равно. А сам каждую ночь думал: «Что если он никогда не полюбит меня по-настоящему?»       Чонгук долго молчал. Потом взял лицо Тэхёна в ладони и посмотрел ему прямо в глаза.       — Ты поэтому всегда носил длинный рукав? Чтобы я не увидел? Идиот, — прошептал он, но в голосе было столько тепла, что Тэхён улыбнулся. — Самый большой идиот на свете.       — Знаю, — тихо ответил Тэхён.       — Я ведь искал тебя все эти годы, — продолжил Чонгук. — Ты снился мне. Без лица. Только голос и этот полумесяц. А когда я приходил в «Susane»… мне с первого дня было спокойно рядом с тобой. Я думал, просто хороший человек. А оказалось… это был ты. Мой спаситель. Мой Тэ.       Он нежно поцеловал его, с благодарностью и любовью сразу.       — Я люблю тебя не за то, что ты меня спас. Я люблю тебя за то, какой ты сейчас. За то, как ты приносишь мне кофе с сердечком. За то, как ты сидишь со мной, когда мне плохо. За твои дурацкие портупеи и леопардовые брюки. За то, что ты — это ты.       Тэхён закрыл глаза, выдыхая так, будто семь лет держал этот воздух в лёгких.       — Значит… не благодарность?       — Нет, — Чонгук улыбнулся и слегка потянул его за ремень портупеи. — Хотя… я, конечно, благодарен. Очень. Но я бы влюбился в тебя даже без всего этого. Просто потому, что ты мой человек.       Тэхён прижался к нему всем телом, пряча лицо на его шее.       — Я так боялся… — прошептал он.       — Больше не бойся, — Чонгук поцеловал его в висок. — Теперь мы вместе. Навсегда. Я не отпущу.       Они ещё долго лежали обнявшись. Солнце поднималось всё выше, а в комнате было тихо и тепло.       — Знаешь, — вдруг сказал Тэхён с лёгкой улыбкой, — если бы мне тогда, сказали, что этот испуганный мальчишка однажды будет лежать в моей кровати и тянуть меня за портупею… я бы подумал, что это бред.       Чонгук тихо засмеялся и укусил его за плечо.       — А если бы мне сказали, что мой загадочный спаситель окажется самым сексуальным и самым невыносимым ловеласом Сеула… я бы ответил: «Отлично. Именно такого мне и надо».       Тэхён громко рассмеялся, искренне и с облегчением.       — Если мы когда-нибудь будем рассказывать эту историю нашим друзьям, можно опустить часть, где я стоял на коленях перед Лиджуном с его молнией?       — Ни за что, — Чонгук ухмыльнулся. — Это будет главный хит. «Как Тэхён чуть не потерял жениха из-за заевшей ширинки».       — Жениха? — Тэхён приподнял бровь, в глазах загорелся опасный огонёк.       — Не зарывайся, — Чонгук наклонился и укусил его за нижнюю губу. — Мы ещё даже не позавтракали, а ты уже думаешь о свадьбе.       — Я просто планирую наперёд, — невинно ответил Тэхён. — Чтобы следующие семь лет ты точно никуда не делся.       Чонгук улыбнулся и поцеловал его — долго, тепло и с лёгкой улыбкой на губах.       — Только семь лет? Никуда я не денусь.       — Тогда… добро пожаловать домой, малыш.