Часть 2

      Через минуту Тэхён вошёл в кабинет Чонгука без стука.       — Какого чёрта это было? — спросил он, закрывая за собой дверь.       Чонгук стоял у окна, скрестив руки на груди. Он даже не обернулся.       — Ты был прав насчёт портупеи. Я переделал эскиз. Она будет проще.       — Я не про работу! — Тэхён повысил голос. — Что это за тон? Ты врываешься и ведёшь себя так, будто я тут… что я делаю?       — А что ты делал? — Чонгук наконец повернулся. Его глаза метали молнии. — Вы были так увлечены друг другом! Даже забыли дверь закрыть! Приди я минутой позже вы бы уже… Я помешал? Конечно, помешал. Чего я спрашиваю-то собственно.       Тэхён опешил. На его лице отразилось искреннее удивление.       — Я не понял… Ты что… ты ревнуешь? Серьёзно?       — Не говори ерунды! — Чонгук фыркнул и снова отвернулся к окну. — Мне плевать, с кем ты там кувыркаешься. Просто не делай этого на рабочем месте.       Тэхён подошёл ближе и остановился прямо за спиной Чонгука.       — Я не флиртовал с ней. Я работал. Это моя работа — поправлять одежду на моделях.       — Ага, особенно когда ты стоишь к ней ближе, чем нужно! — Чонгук резко развернулся и ткнул пальцем в грудь Тэхёна. — Ты всегда так делаешь! Строишь из себя плейбоя! Тебе нравится заставлять всех думать…       Он осёкся. Слова застряли в горле. Он сам не понимал природу этой злости. Это была не просто обида друга. Это была ревность собственника, страх потерять внимание того единственного человека, который был важен для него больше всех. Однажды он уже потерял лучшего друга…       Тэхён смотрел на него не моргая. В его взгляде больше не было веселья или удивления. Там было что-то другое… понимание? Или просто снисхождение?       — Ты закончил? — спокойно спросил он после долгой паузы.       Чонгук молчал, тяжело дыша.       — Хорошо. Тогда давай работать. У нас показ скоро, а ты ведёшь себя как капризный ребёнок из-за того, что я прикоснулся к плечу модели.       Тэхён развернулся и пошёл к выходу.       Чонгук остался стоять посреди кабинета, чувствуя себя полным идиотом. Но злость никуда не делась. Она лишь сменила вектор: теперь он злился не только на Тэхёна за его обаяние, но и на себя за эту унизительную вспышку ревности.

***

      Неделя после ссоры прошла в ледяном молчании. Работа над общим проектом превратилась в череду сухих деловых переписок и редких, исключительно рабочих встреч. Тэхён был безупречно вежлив, но держал дистанцию, словно выстроив между собой и Чонгуком невидимую стену. Чонгук же злился на себя за проявленную слабость, за эту нелепую ревность, и потому отвечал колкостью на колкость, лишь бы не показать, как сильно его задевает равнодушие друга.       В пятницу вечером студия опустела, все спешили по своим делам: кто-то домой к семье, кто-то в клуб расслабиться после рабочей недели. Чонгук остался один, чтобы закончить финальную примерку своего главного образа. Он стоял перед зеркалом во всю стену, поправляя кожаные ремни на манекене.       Дверь скрипнула, и в проёме показался Тэхён. Он уже переоделся в простые джинсы и чёрный лонгслив, который плотно облегал его фигуру.       — Ты ещё здесь? — спросил он, опираясь плечом о косяк. — Я думал, все давно разошлись.       — Я должен закончить, — сухо ответил Чонгук, не оборачиваясь. — Завтра утром всё должно быть готово для фотосъёмки.       Тэхён оттолкнулся от двери и медленно подошёл ближе. Он остановился за спиной Чонгука, и теперь они оба смотрели на отражение в зеркале.       — Это выглядит… агрессивно, — тихо произнёс Тэхён, разглядывая переплетение ремней на манекене.       — Это и должно так выглядеть, — отрезал Чонгук.       — Кто в здравом уме напялит такую портупею на модель? — слова сорвались с губ Тэхёна раньше, чем он успел их остановить. — У нас название «Лунный свет». Должна быть лёгкость, а не вот это вот. Мой вариант был лучше.       Чонгук резко развернулся. Его глаза потемнели от гнева.       — Ты пришёл только для того, чтобы снова это сказать? Снова унизить мою работу?       Тэхён вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде больше не было насмешки.       — Нет. Я пришёл сказать, что ты ведёшь себя как идиот.       Чонгук опешил.       — Что?       — Ты ревнуешь меня к Соён, да и к другим моделям тоже, — спокойно продолжил Тэхён. — Да и не только к ним. Я всё вижу, Чонгук, не держи меня за дурачка. Но я не понимаю почему. Мы друзья, Гук. Друзья не ревнуют друг друга к случайным знакомым. А из-за твоих выходок у нас обстановка, как на минном поле, и все это чувствуют.       — Я не ревную! — Чонгук сделал шаг назад, словно пытаясь увеличить дистанцию. — Мне просто не нравится твоё поведение. Ты флиртуешь со всеми подряд!       — А ты ведёшь себя как собственник! — повысил голос Тэхён. — Как будто я твоя вещь!       Слово «собственник» больно резануло слух. Чонгук сжал кулаки.       — Я не… я просто…       Он осёкся. Внезапно свет в студии моргнул и погас. Комната погрузилась в полумрак, освещаемая лишь тусклым светом уличных фонарей из окна. Тишину разорвал громкий щелчок где-то в щитке. Для Чонгука этот звук прозвучал как выстрел. Мир моментально сузился до одной точки. Сердце ухнуло в пятки. Запах гари, которого не было, заполнил лёгкие. Он снова был там. В огне.       — Нет… — прошептал он, отступая назад и натыкаясь на стол.       Тэхён мгновенно оказался рядом.       — Гук? Что такое? Это просто выбило пробки!       Но Чонгук его не слышал. Паника накрыла его с головой. Дыхание стало прерывистым. Он метнулся в сторону, пытаясь найти выход из невидимой ловушки. Тэхён схватил его за плечи, крепко удерживая.       — Посмотри на меня! Без паники. Это я, Тэхён! Ты в безопасности! Только дыши. Дыши со мной… вдох…выдох…       Чонгук бился в его руках несколько секунд, а потом силы покинули его. Он обмяк, уткнувшись лбом в плечо друга. Тэхён тут же обнял его, прижимая к себе.       — Тише… всё хорошо… я здесь… Дыши.       Он гладил Чонгука по спине, шептал успокаивающие слова, пока дыхание парня не выровнялось. Когда Чонгук наконец затих, Тэхён осторожно отстранил его от себя и заглянул в лицо. В глазах Гука всё ещё плескался ужас, но ведомый непонятной силой, он наклонился и поцеловал Тэхёна в уголок губ.       — Прости… — прошептал Чонгук разбитым голосом, когда до него стало доходить то, что он только что сделал.       Тэхён ничего не ответил. Он просто взял его за руку и повёл к выходу из студии. Они вышли на крышу здания, на их любимое место, где всегда было ветрено и открывался вид на спящий город. Чонгук сел на парапет, обхватив себя руками. Тэхён сел рядом.       — Ты никогда не рассказывал… что именно случилось? Откуда у тебя эти приступы? — тихо спросил он после долгой паузы.       Чонгук молчал, глядя на огни внизу.       — Я помню только руки… — наконец сказал он. — И голос. Он сказал мне не смотреть назад и не паниковать. И дышать. Дышать вместе с ним. И я помню родимое пятно на его руке. Полумесяц. Он снится мне ночами. Я пытаюсь вспомнить хоть что-то ещё, но не получается. Я провел целое расследование, чтобы найти его, но ничего… Он как будто испарился с этой планеты. Но я всё равно не сдамся.       Тэхён невольно вздрогнул:       — Тебе нужно домой. Отдохнуть. Я вызову тебе такси.       И прежде чем Чонгук успел что-то возразить, Тэхён ушёл, оставив его одного на крыше в полном недоумении.

***

      Чонгук развалился на своём диване с бокалом красного. Тэхён посоветовал успокоиться и отдохнуть… вот только как не сказал. Как можно отдохнуть, когда в голове постоянно рой мыслей. А то, что с ним происходило последнее время, стало для него последней каплей.       Семь лет он жил одной целью: найти того, кто вынес его из огня. «Человек-полумесяц» был его путеводной звездой, единственным смыслом существования, ради которого он терпел панические атаки, которые накрывали его при попытке вспомнить хотя бы что-то или при малейшем громком звуке, который отдавался в его памяти взрывом, и бессонницу. Он искал это родимое пятно в толпе, у прохожих, в каждом новом знакомом. Но сейчас, задумавшись, Чонгук поймал себя на мысли, что образ спасителя из прошлого начинает блекнуть. Лицо призрака, которое он так отчаянно хотел увидеть, заменялось чертами Тэхёна: его широкой улыбкой, его сосредоточенным взглядом во время работы, его тонкими пальцами.       — Зачем мне призрак, если есть ты? — пробубнил Чонгук в тишину.       Шум в голове, этот непрекращающийся гул из страхов, воспоминаний и тревоги, всегда затихал, когда Тэхён был рядом. Стоило другу заговорить своим низким, обволакивающим голосом, как Чонгук успокаивался. Тэхён был его личным обезболивающим, его тихой гаванью. Эта правда обжигала сильнее любого пламени.       — Похоже, я схожу с ума, — констатировал он, закрывая лицо свободной рукой. — Это ведь просто работа, просто дружба.       Хотя он уже понимал, что лжет самому себе. Воспоминание о сегодняшней примерке вспыхнуло перед глазами, заставляя сердце биться чаще от новой волны ярости. Он снова видел, как Тэхён склонился над Соён, как его руки уверенно и почти нежно поправляли лямки белья на плечах модели. Каждое прикосновение Тэхёна к чужой коже казалось Чонгуку личным оскорблением, актом предательства, который он не мог простить. Он помнил, как Соён смотрела на Тэхёна, с этим нескрываемым восхищением и легким кокетством, которое выводило Чонгука из себя.       Почему он позволял себе трогать её так долго?       Чонгук резко встал. Перед глазами стояла картина: пальцы Тэхёна на светлой коже модели. Эта сцена пугала его гораздо сильнее, чем самые жуткие кошмары о взрыве. Дым из прошлого был призрачным воспоминанием, но угроза потерять внимание Тэхёна была реальной, осязаемой. Он чувствовал, как ревность ядовитой змеей сворачивается в груди, перекрывая дыхание и заставляя пальцы дрожать.       — Никто не должен к нему прикасаться, — процедил Чонгук сквозь зубы.       Он подошёл к окну и встал, упираясь ладонями на раму. Отражение в стекле показало бледного молодого человека с лихорадочным блеском в глазах. Чонгук едва узнавал себя. Где был тот холодный, расчетливый гений моды, которым его считал весь Сеул? Сейчас он видел лишь того, кто боится потерять лучшего друга… А друга ли? Нет. Он понимал, что Тэхён для него больше не просто коллега или лучший друг. Тэхён стал его жизненной необходимостью.       Воздуха в помещении внезапно стало мало. Чонгук попытался сделать глубокий вдох, используя технику, которой его учили врачи, но легкие не поддавались. Мысль о том, что Тэхён может однажды просто уйти, найти кого-то другого, кто не обременен травмами и страхами, вызывала у него приступ истинного ужаса. Что он будет делать, если этот низкий голос перестанет звучать в его голове? Что, если Тэхён отдаст свою нежность кому-то вроде Соён или ещё какой модели, оставив Чонгука один на один с его внутренним адом?       — Я не позволю этому случиться, — прошептал он, и его голос обрел неожиданную твердость.       Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Страх остаться беззащитным перед своим прошлым диктовал новые правила игры. Чонгук осознал, что его многолетние поиски человека с родимым пятном были лишь попыткой обрести покой, который, как оказалось, всегда был рядом. Тэхён исцелял его каждый день, сам того не зная. Каждый их спор, каждый общий эскиз, каждая чашка кофе, принесённая в мастерскую поздно ночью, все это были кирпичики в стене, защищавшей Чонгука от безумия.       Тэхён — мое единственное спасение.       Эта мысль кристаллизовалась в его сознании, отметая все сомнения. Он больше не мог и не хотел делить Тэхёна ни с кем. Пусть это было эгоистично, пусть это граничило с безумием, но Чонгук решил, что сделает все, чтобы удержать этого человека рядом. Ему было плевать на правила приличия или профессиональную этику.       — Ты принадлежишь мне, даже если сам об этом не догадываешься.       В его душе разгоралось иное пламя — пламя решимости и собственничества, которое было куда сильнее его детских страхов. Он знал, что Тэхён чувствует эту связь, даже если скрывает ее за своими шутками и образом плейбоя. И Чонгук был готов пойти на все, чтобы вырвать правду из сердца друга, заставив его признать, что они две части одного целого, которые невозможно разделить.       — Завтра все изменится, — пообещал он себе, направляясь в спальню.

***

      Рабочий процесс продолжался как обычно, словно не было вчерашней ссоры. Все были увлечены процессом, выкладываясь на все сто. Вечером, когда оба едва держались на ногах от усталости, Тэхён неожиданно хлопнул ладонью по столу.       — Всё. Хватит. Если мы сейчас не поедим нормальной еды, а не холодный рамен из контейнера, то завтра на примерке будем выглядеть как два вампира после неудачной диеты. Собирайся, рокер. Я знаю одно место. — Чонгук поднял на него усталый, но любопытный взгляд. — Я знаю маленькое тихое местечко в переулке. Никаких моделей, только мы и огромные порции кимчи-чиге. Обещаю вести себя прилично. Ну… почти.       Они вышли из здания уже за полночь. Дождь закончился, воздух был свежим и влажным. Тэхён настоял пойти пешком, «чтобы проветрить мозги». По дороге он то и дело задевал плечом Чонгука, шутливо толкая его в лужу, а потом галантно подставляя руку, будто спасал от верной гибели.       — Осторожно, ваше фиолетовое высочество, — смеялся он. — Не дай бог испачкаешь свои рваные джинсы. Тогда мне придётся тебя нести.       — Ты за своими штанами смотри, — парировал Чонгук, но не убрал руку, когда Тэхён переплёл их пальцы на пару секунд.       Ресторанчик оказался маленьким, уютным, с тёплым жёлтым светом и всего пятью столиками. Их посадили в самом углу, у окна, за которым тихо блестела мокрая улица. Меню было простым, но аромат от кухни убийственным.       Тэхён заказал кимчи-чиге на двоих, дополнительные закуски и бутылку холодного соджу «для вдохновения».       — За «Лунный свет», — поднял он маленькую рюмку, когда еду принесли. — И за самого талантливого, самого красивого и самого ревнивого модельера в Сеуле.       Чонгук фыркнул, но чокнулся.       — За самого невыносимого ловеласа, который специально доводит меня до белого каления.       Оба посмеялись над своими тостами. Они ели медленно, наслаждаясь. Горячий, острый суп согревал изнутри, пар поднимался над тарелками, а разговор лился легко и непринуждённо. Сначала про работу: как сделать портупею одновременно дерзкой и элегантной. Потом про жизнь.       Тэхён вдруг стал серьёзным. Он смотрел, как Чонгук подносит ложку ко рту, и тихо сказал:       — Знаешь… когда ты приходишь в студию по утрам с этими растрёпанными фиолетовыми волосами и в своём чёрном топе, у меня каждый раз внутри что-то щёлкает. Будто я наконец на правильном месте.       Чонгук замер с ложкой на полпути. Щёки потеплели, и не только от острого супа.       — Тэ… ты серьёзно? Или опять флиртуешь?       — Серьёзно, — Тэхён наклонился через стол и мягко накрыл его руку своей. Большой палец медленно погладил костяшки. — Я два года наблюдал, как ты борешься со своими внутренними страхами. Как смотришь, когда думаешь, что никто не видит. Как краснеешь, когда я подхожу слишком близко. И я… устал притворяться, что мне всё равно.       Чонгук перевернул ладонь и сжал его пальцы в ответ.       — Я тоже устал. Ревновать к каждой модели, делать вид, что твои шутки просто шутки… Когда ты рядом, даже громкие звуки не так пугают. Будто ты… мой личный ангел-хранитель…       Они просидели там почти два часа. Ели, смеялись, иногда просто молчали, глядя друг на друга. Когда принесли счёт, Тэхён настоял, что платит он.       — В следующий раз будешь платить ты. А сейчас позволь мне просто… заботиться о тебе.       На обратном пути они шли медленно. Тэхён обнял Чонгука за плечи, прижимая к себе, чтобы тому было теплее. У входа в высотку. где жил парень, он остановился, повернул Чонгука к себе и очень осторожно поцеловал его в висок.       — Спасибо за ужин, малыш. И за то, что позволяешь мне быть ближе.       Чонгук поднял взгляд. В глазах отражались уличные фонари.       — Спасибо за всё.

***

      Чонгук проснулся с улыбкой, которая не сходила с лица даже после того, как он три раза подряд уронил зубную щётку. Вчерашний ужин с Тэхёном всё ещё тёплым комочком сидел в груди: горячий кимчи-чиге, переплетённые пальцы под столом, тихое «я устал притворяться».       Фиолетовые волосы он сегодня уложил особенно старательно, оставив одну взъерошенную прядь, которая, по его расчётам, должна была выглядеть «небрежно-сексуально». Привычный кроп-топ, любимые рваные джинсы и кожаная куртка. Он даже напел что-то под нос в такси по дороге в «Susane».       — Сегодня будет хороший день, — сказал он своему отражению в окне машины.       Настроение было таким «розовым», что даже пробка на мосту не испортила его. Чонгук представлял, как войдёт в студию, Тэхён обернётся, улыбнётся той самой своей фирменной улыбкой и скажет что-нибудь дерзкое. А он ответит… ну, что-нибудь тоже дерзкое, но уже с намёком.       Однако в мастерской Тэхёна не оказалось. Стол был пуст, манекен с незаконченной портупеей стоял сиротливо, ожидая своего творца. Чонгук пожал плечами и направился к администратору, нужно было уточнить порядок показа и количество приглашённых.       Проходя мимо длинного коридора с примерочными, он услышал странные звуки: приглушённый смех, возню и… низкий, знакомый голос. Голос Тэхёна.       Сердце Чонгука радостно стукнуло: «А, вот ты где!» Он толкнул дверь ближайшей примерочной с улыбкой. Улыбка тут же разбилась вдребезги…       Тэхён стоял на коленях перед моделью для показа Лиджуном, высоким, подтянутым парнем с идеальными бёдрами. Руки Тэхёна были прямо у ширинки его тёмных джинсов: он сосредоточенно дёргал молнию, что-то бормоча себе под нос. Лиджун слегка откинулся назад, держась рукой за стену, и посмеивался:       — Тэ, осторожнее там… я же не железный, блин.       Со спины картина выглядела убийственно однозначно. Тэхён на коленях. Голова на уровне бёдер. Руки активно работают в районе паха модели. Чонгук почувствовал, как внутри что-то резко и горячо взорвалось. Будто кто-то плеснул бензином в тот самый тёплый комок от вчерашнего ужина.       — Что… за… хрень… — выдохнул он еле слышно.       Тэхён резко обернулся. На лице смесь удивления и мгновенной вины.       — Гук? Подожди, это совсем не…       Но Чонгук уже не слышал. Он развернулся и почти побежал по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. В груди жгло. Перед глазами стояла только эта картинка: Тэхён на коленях, руки в чужих штанах, смех Лиджуна.       Он влетел в мастерскую, захлопнул дверь так, что задрожали стёкла, и прижался к ней спиной, пытаясь отдышаться.       — Дыши, Гук. Дыши. Идиот. Полный, клинический идиот, — шипел он себе под нос. — Вчера ужин, обнимашки, а сегодня он уже на коленях перед другим. Классика, Гук. Ты поверил ловеласу. Опять. Кретин.       Дверь за спиной распахнулась с такой силой, что Чонгук чуть не упал вперёд. В мастерскую влетел Ким. Вьющиеся волосы растрёпаны, рубашка съехала с одного плеча, на лице смесь паники и нарастающего раздражения.       — Чонгук, ты серьёзно?! Ты просто развернулся и убежал, даже не дал мне двух секунд объяснить!       Чонгук резко развернулся. Глаза горели яростью.       — Объяснить?! Что именно ты собирался объяснить, Тэ?! Как удобно расстёгивать ширинки по утрам перед показом?! Очень профессионально, ничего не скажешь! Король нижнего белья в своём репертуаре!       Тэхён провёл рукой по лицу и невольно издал короткий нервный смешок. Ситуация была одновременно абсурдной и чертовски катастрофической.       — Молния заела на новых джинсах, я просто пытался помочь! Я не лез ему в штаны, как ты себе там нафантазировал в своей ревнивой головке!       — А выглядело именно так! — Чонгук почти кричал. — Ты на коленях! Руки у него между ног! Он стоит и ржёт! Я что, должен был вежливо постучать и спросить: «Простите, вы уже закончили обслуживать модель?»       Тэхён сделал шаг ближе, но Чонгук отступил, наткнувшись спиной на стол.       — Гукиии, ты сейчас делаешь из мухи слона размером с Эверест. Да, я стоял на коленях. Да, руки были у ширинки. Но это работа! Я дизайнер, а не…       — А я кто тогда?! — перебил Чон, голос сорвался. — Тот, кого ты вчера кормил с ложечки комплиментами, а сегодня уже развлекаешься с Лиджуном?! Я думал… после вчерашнего… мы…       Он замолчал, тяжело дыша. В глазах блестели злые, обидные слёзы, которые он отчаянно пытался удержать. Тэхён тоже начал закипать. Он провёл рукой по волосам, растрепав их ещё сильнее.       — Ты серьёзно думаешь, что я способен после вчерашнего сразу полезть к кому-то в штаны?! Я два года вокруг тебя хожу кругами, как дурак, а ты мне сейчас устраиваешь сцену из дешёвой драмы!       — Так не веди себя как главный герой-любовник! — Чонгук схватил со стола эскиз спорной портупеи и яростно ткнул им в Тэхёна. — И ещё эта твоя чёртова портупея! Она выглядит как сбруя для сексуально озабоченного пони, который решил устроить стриптиз под луной! Ты специально делаешь всё максимально вызывающе, чтобы все вокруг пускали слюни, включая моделей в примерочных!       Тэхён прищурился. В глазах мелькнул опасный, тёмный блеск.       — Ага, теперь мы уже и до портупеи добрались. Отлично. Сначала я «лезу в штаны», а теперь моя лучшая модель — «сбруя для пони». Ты сегодня в ударе, рокер. Может, мне вообще уйти и дать тебе спокойно порисовать в своей минималистичной элегантности?       — Может, и стоит! — выпалил Чонгук, швырнув эскиз на пол. Лист красиво спланировал под стол. — Иди обратно в примерочную, там тебя явно ждут с заевшей молнией! Или сползающими бретельками.       Тэхён стоял, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Оба понимали, что перешли какую-то важную черту, но остановиться уже не могли.       — Знаешь что? — тихо, но жёстко сказал Тэхён. — Иногда ты ведёшь себя как несмышлёный ребёнок. Ревнуешь, орёшь, а потом даже не даёшь объяснить…       Чонгук вздрогнул, будто его ударили. Слова попали точно в больное место. Он медленно обошёл Тэхёна и направился к двери.       — Чонгук, куда ты пошёл? У нас куча работы.       — Иди ты к чёрту, Ким Тэхён, — тихо проговорил Чонгук и закрыл аккуратно за собой дверь.