Финал кризиса

— Ну, давай, говори, - грозно молвит Сергей, скрещивая руки на груди. Парни сидят на кровати друг напротив друга. Даня старается избегать зрительного контакта, пялясь на свои оголенные коленки. Он правда часто косячил, и в его привычку уже давно вошло просить прощения у своего друга, но этот случай был другим. Тишина комнаты и пристальный взгляд давят, а внутри как будто застыл ком стыда, который мешает издать хоть какой-то звук. — Ну? Отвечай уже! - Серёжа повышает тон; густые брови гнутся к переносице, - Что с тобой происходит? В его голосе, в первую очередь, конечно, чувствуется злоба, но где-то в далеке прокрадывается беспокойство. За то время, что они общаются, Даня научился вылавливать его невербальные сигналы. Из-за этого ему вдвойне стыдно: и в принципе из-за его чудаческих припадков, и из-за того, что Серёжа искренне переживает за него. — Серёж... Я... Не могу, - еле как выдавливает из себя кудрявый, теребя одолженную у Сергея футболку. — Почему? — Стыдно. Сергей вздыхает, трёт лицо и усаживается по-удобнее. — Ты же помнишь, мы договорились быть честными друг с другом. Даже если неловко. И правда. После того случая в заброшенном доме они решили, что будут стараться быть открытыми в своих непонятках, обидах и тому подобном. — Ладно... Я... - Данил поднимает взгляд на потолок, как будто моля всех инопланетян мира дать ему силы сказать, то, что он собирается сказать, - Я понюхал твою потную футболку, и мне понравилось. Он произнес это на одном дыхании, выталкивая из себя слова, и быстро зарылся в свои же ладони. Сергей же молча пялит на него, изредка моргая. Да, заготовленного сценария на такой случай у него не было. Впрочем, как и всегда бывает с этим непредсказуемым человеком. Каждый раз он выкидывает что-то новое, а Серёже приходится приспосабливаться под непонятные, новые и неожиданные для него обстоятельства. Но он бы соврал, сказав, что ему это не нравится хотя бы немного. Благодаря Данилу, в его жизни появился адреналин, которого даже на льду не встретишь. Он стал смотреть на вещи по-другому, ведь его мир буквально перевернулся с ног на голову; со скептичного отношения к паранормальностям, например, к полному осознанию существования таковых. Поэтому, Данилино признание только по началу вызвало у него удивление. Потом же... Ну, вот, он смотрел-смотрел на своего друга, на выглядывающие из-за тонких пальцев брови, на веснушки около его значимого шрама, на кучеряшки, подрагивающие из-за сквозняка в комнате. И у него получилось лишь усмехнуться. — Чудак... Данила медленно опускает руки и с круглыми глазами таращиться на Сергея. — Это всё? Я же... Сумасшедший какой-то! Тот лишь опять смеётся и тянет руку, чтобы взъерошить рыжую копну волос. — А это как будто открытие какое-то. Я и так знал, что ты сумасшедший, - Данил показательно хмыкает на это заявление, - Я еще спасибо должен сказать, что трусы мои грязные не нюхал. — Кошмар... — Так... У тебя, типо, фетиш какой-то? — Видимо! Я не знаю! Я сам только узнал об этом, Серёжа... - рыжий пожимает плечами и зарывает руку в кудри, - Господи, я и так чудила всей школы, ещё и это... — То есть, это лично мой запах тебе понравился? На щеках Данилы выступает розоватый оттенок. — Ну, я других и не нюхал, но да... - он неловко прокашливается. — А можешь... Описать его? Сергей наклоняет голову в сторону, оголяя своё надплечье, и как бы приглашая Данила. Тот смотрит как выступает трапециевидная мышца и сглатывает. Неуверенно он подается вперёд и делает пробный вдох. Тот самый запах сразу окутывает его, опьяняет и словно зовет, заставляет склониться ещё ближе; вздернутый нос утыкается в ключицу. — Приятный... Уютный... Такой душистый и... - Данил делает паузу, пытаясь подобрать нужное слово, - ...Мужественный, чтоли. Ох, как хорошо последнее слово ударило по эго Сергея. Он даже сел ровнее, выпячивая грудь. Его руки обхватывают талию Данила, поймав его в ловушку между сильной хваткой и манящим ароматом. — Серёжа... - обессилено мычит рыжеволосый, хватаясь за рукава своего друга как за спасательный круг. Запах уже заполняет лёгкие полностью, а в животе появляется знакомое ощущение тепла и приятной пульсации, которое туманит разум. Он уже не отдает себе отчет, высовывает язык и проводит им по солёной коже, заставляя Сергея дернуться и охнуть. — Блин, ты что делаешь... - спрашивает он мягко и даже не пытается отпрянуть; жалкая попытка притвориться, что ему не нравится. Ну, Данил и продолжает: проводит поцелуи от шеи до плеча, чувствуя как мышцы нервно содрагаются под губами. Сергей даже на льду не смеет колебаться, когда его буквально со всех сторон прессуют такие же кабаны, как он, а тут... Трясется. Но, несмотря на это, его рука спадает с Данилиного плеча, проводит по его груди и обводит линию живота. Тот слегка вздрагивает, когда пальцы касаются его ширинки. — Жесть, у тебя и правда на это встаёт... - с ухмылкой говорит Сергей, пытаясь сохранить свое достоинство и просто перевести стрелки на бугорок в штанах Дани. И это работает. Рыжеволосый сразу мнется и отклоняется назад, его покрасневшее лицо предстает свету. — Ты же сказал, что- — Да всё хорошо, я шучу, - он с нежной улыбкой говорит и опускает руку ниже, - давай помогу. Медленно, давая своему напарнику возможность одернуть его, он развязывает шорты. Затем, слегка стягивает их с худых бедер, оголяя гордо стоячий член. Ладонь аккуратно обхватывает его. Данила охает от тепла, обвалакивающее его полностью. Господи, какие у Сережи большие руки... Он пытается держать себя в руках, пытается не показать себя легкодоступным, но это так тяжело. Запах Сергея совсем рядом, и тепло его руки дурманит знатно. Непроизвольно, он делает толчок вперед. — Тише, тише, - ласково бормочет Сергей и начинает поглаживать его; рука спокойно двигается вперед-назад. — А-ах... - Даня сгибается и зарывает свое горящее лицо в широкую грудь Сергея, хватается за белую футболку. Каждое движение руки сопровождается приглушенными вздохами Данила и его неуклюжими попытками попасть в ритм бедрами. Сергей же, хоть и пытается казаться собранным, чувствует как его сердце безумно бьется за ребрами. Видеть другого человека целиком и полностью полагающимся на него - это не что-то новое (всё таки он любимец девушек), но почему-то с Даней это ощущается совершенно по-другому. Он кажется таким хрупким и маленьким сейчас, как будто может расстаять. — Ты молодец... Умница... - шепчет он ласково, наклоняясь к его уху, его дыхание нежно обжигает кожу и заставляет мурашки пробежать по телу. Аккуратно, атлет ускоряет темп, потакая резким толчкам. Ладонь легко двигается из-за смазки, которая растерлась по всему члену, наполняя комнату мокрыми звуками. Стоны Данилы становятся чаще и громче, отчетливо слышными даже из-под футболки Серёжи. — Серёжа... Серёжа... - жалобно хныкает он. На глазах наворачиваются слезы из-за усиливающихся с каждой секундой ощущений. И вдруг — взрыв, Даня изгибается, член пульсирует и изливается в руку. В этот момент время будто бы застывает на месте, и адреналин ударяет в голову. Тело худощавого парня мякнет, полностью опираясь о Серёжу. Тот же аккуратно тянется к салфеткам на тумбе, вытирает свою руку, и обнимает Даню. — Ты как? Он молчит, купаясь в ярких сочетании ощущений запаха и тактильности, голова приятно гудит. Медленно, зеленые глаза открываются и глядят наверх. — Просто офигенно... - с расплывчатой улыбкой бормочет он, вновь зарываясь в предплечье и глубоко вдыхает. — Поспишь со мной на диване? - подается слегка заглушенный голос — Да, конечно. Теперь этот аромат ассоциируется не только с уютом, соленостью и мужественностью, но и принятием, любовью и пониманием...