Глава 20: Ушиб, который он оставил после себя

Деннис подождал целую минуту, прежде чем вернуться в четвертый смотровой кабинет. Не потому, что ему нужно было время закончить протокол, а потому, что время нужно было ему самому. В коридоре пахло кофе, выдохшимся под запахом больничного антисептика, а пол под белыми лампами казался слишком ярким. Мимо него прошла медсестра с подносом лекарств, бросив на него тот самый беглый профессиональный взгляд, который приберегают для людей, слишком долго задерживающихся не там, где следует. Деннис едва ли это заметил. Его пульс всё еще не пришел в норму. Он не мог перестать думать о гневе Джека и о том, как Майкл стоял в дверях. О том, как оба они замерли, когда Деннис наконец повысил голос. Всё это осело под кожей горячими, уродливыми слоями. Ему следовало уйти. Следовало позволить другому детективу взять дело на себя. Следовало позволить Джеку оказаться правым. Вместо этого он толкнул дверь смотровой и вошел внутрь. Майкл сидел на краю кушетки, одна рука легко лежала на бедре, прикрытом простыней, другая - рядом с боком. Повязку на боку укрепили дополнительным пластырем. Его волосы, теперь полностью сухие, неровными темными волнами спадали со лба. Он выглядел изможденным, но собранным. Как только Деннис вошел, взгляд Майкла поднялся к его лицу и задержался там. Деннис прикрыл дверь наполовину, оставив ее приоткрытой, как того хотел Джек. Это маленькое проявление покорности ничуть не сделало комнату безопаснее. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Деннис прошел к пластиковому стулу и сел, сжимая в руке маленький блокнот. Майкл наблюдал за ним. Деннис заметил это мгновенно — и так же мгновенно возненавидел то, насколько сильно его собственное нутро отозвалось на этот взгляд. Не потому, что внимание было приятным, а потому, что оно было опасным. То, как Майкл смотрел на него сейчас, не было простым выражением чувств, и, вероятно, простым оно уже никогда не будет. Наконец Майкл тихо сказал: - Тебе стоит меня бояться. Деннис поднял взгляд. Замечание приземлилось с неприятной точностью. Никакого сухого сарказма, никаких уверток, просто констатация факта. Деннис медленно выдохнул носом. - Ну, это отличный способ начать всё сначала. Взгляд Майкла не дрогнул. - Это правда. Последовала пауза. Затем Деннис сказал: - Ты прав. Что-то изменилось в лице Майкла от этих слов. Не удивление, скорее боль, пришедшая туда, где он уже расчистил для нее место. Деннис продолжил, прежде чем успел себя остановить: - Я боюсь тебя. Майкл на секунду опустил глаза. - Хорошо. Это должно было что-то уладить, но не уладило. Напротив, воздух в смотровой стал еще плотнее. Стал честнее, а значит, его стало труднее выносить. Деннис посмотрел на блокнот у себя на коленях и понял, что давит большим пальцем на край листа так сильно, что бумага прогибается. Он ослабил хватку. - Ты напугал меня, Майкл, - тихо сказал он. Фраза прозвучала более бесцветно, чем он планировал. Майкл стал совершенно неподвижен. Когда он снова поднял глаза, в его выражении не осталось ни капли защиты. - Я знаю. Деннис коротко, безрадостно усмехнулся. - Правда, знаешь? - Да. Снова тишина. Монитор на стене был выключен, черный экран отражал искаженный кусочек комнаты. Где-то снаружи пациент слишком громко рассмеялся над словами медсестры. Этот звук казался резким в своей обыденности. Голос Майкла стал тише. - Прости меня. Деннис снова поднял взгляд. Он не ожидал извинений. Майкл выдержал его взгляд и продолжил: - Мне не следовало приходить в твою квартиру. Не следовало ждать там, и мне следовало остановиться в ту же секунду, когда ты сказал мне уйти. - Его рот слегка сжался. - На самом деле, мне вообще не следовало там быть. Деннис уставился на него. Никаких уверток и оправданий. Ситуация была выложена между ними предельно просто. Он ненавидел то, насколько сильно это было для него важно. - Я говорю это не потому, что ты злишься, - сказал Майкл, - или потому что Джек ходит кругами. Я говорю это потому, что мой поступок был неправильным. В комнате стало очень тихо. Деннис долго смотрел на него, пытаясь - безуспешно - найти здесь какой-то подвох. Он не мог уловить в его словах ни намека на манипуляцию или злобу. - Ты прижал меня к стене, - сказал Деннис. Челюсть Майкла дернулась. - Да. - Ты схватил меня так сильно, что остались синяки. Пауза. Затем, еще тише: - Да. Деннис позволил блокноту лежать на колене. Только в этот момент он осознал, как сильно ему нужно было, чтобы Майкл произнес это вслух. Не намеками, не осторожными эвфемизмами, а ясным, уродливым языком фактов. Он сглотнул. Взгляд Майкла опустился - не на лицо Денниса, а ниже, на его руки. Деннис проследил за его взглядом и слишком поздно понял, что рукав толстовки задрался, когда он сел. Синяк на запястье был виден. За вчерашний день он стал темнее. Не драматично, но если уж увидел - не пропустишь: отпечатки пальцев, пятнисто-багровые синие тени на косточке, следы давления, где хватка Майкла сомкнулась и держала. Майкл перестал дышать на полсекунды. Деннис увидел, как это произошло. Затем Майкл немедленно отвел взгляд, в сторону раковины. Движение было настолько быстрым, что кто-то, кто его не знал, мог бы подумать, что ничего и не было. Но Деннис знал его. Слишком хорошо знал. - Тебе следовало рассказать Джеку, - сказал Майкл спустя мгновение, но фраза прозвучала рассеянно, явно вырванная откуда-то из глубины его мыслей. Деннис посмотрел на свое запястье и машинально натянул рукав ниже. Глаза Майкла на мгновение закрылись. - Не надо, - тихо сказал Деннис. Майкл снова открыл глаза. - Не надо что? - Делать вид, что ты этого не видел. На секунду Майкл замолчал. Затем он снова посмотрел на запястье Денниса с такой прямотой, что комната будто сжалась. - Я видел. Пульс Денниса подскочил - один резкий, сильный удар. В голосе Майкла не было обвинения. И не было жалости к себе. Только своего рода признание, которое каким-то образом ощущалось гораздо интимнее, чем что-либо еще. Деннис заерзал на стуле. - Всё в порядке. Майкл посмотрел на него, и что бы он ни увидел на лице Денниса, это заставило ответ умереть, так и не родившись. Всё было не в порядке, и они оба это знали. Тишина затянулась. Деннису следовало нарушить ее вопросом, записью, переходом к процедурным моментам —-чем угодно. Вместо этого он оставался на месте, слишком остро осознавая комнату, приоткрытую дверь и Майкла на кушетке, смотрящего на последствия своих дурных решений. Наконец Майкл очень тихо спросил: - Можно посмотреть? Просьба ударила, как пощечина. Не требование, не самоуверенное ожидание согласия - просто простой вопрос. Деннис уставился на него, а Майкл не двигался. Не тянул руки. Он терпеливо ждал в слишком ярком больничном свете, бледный от потери крови и измотанный последними двадцатью четырьмя часами. Первым порывом Денниса было «нет». Вторым, более постыдным - задержать дыхание и молчать, пока момент не решит всё сам. Вместо этого он спросил: - Зачем? Майкл снова посмотрел на синяк, затем на лицо Денниса. - Я хочу посмотреть на то, что я сделал, - тихо сказал он. Честность этих слов отозвалась где-то глубоко внутри, обнажая рану. Деннису следовало отказать. Но после долгой секунды он молча отложил блокнот и протянул запястье. Майкл посмотрел на протянутую руку так, словно она была чем-то хрупким. Затем он подался вперед на краю кушетки. Деннис мгновенно напрягся. Он ненавидел то, что его тело до сих пор так реагировало на Майкла - сжалось, ожидая удара, приготовилось. Майкл заметил это и замедлился еще сильнее. У Денниса было полно пространства, чтобы отдернуть руку. Пальцы Майкла коснулись его запястья с мучительной осторожностью. Совсем не так, как в квартире. Сначала едва ли сильнее перышка - просто подушечки пальцев под ладонью Денниса, теплые, твердые и настолько нежные, что у Денниса неожиданно перехватило горло. Затем чуть увереннее - достаточно, чтобы повернуть запястье и выставить синяк на свет. Пульс Денниса отчетливо бился под кожей. Взгляд Майкла приковался к нему. Одну ужасающую секунду Деннис мог думать только о том, как близко Майкл. Темный веер ресниц на скулах, контролируемая линия рта, тепло его руки, бережно поддерживающей поврежденное место. Это противоречие делало весь момент лихорадочным. - Майкл, - тихо сказал Деннис. Большой палец Майкла провел прямо под синяком, и Деннис втянул воздух. Прикосновение было почти невесомым. Майкл поднял взгляд, и выражение его лица было настолько лишено всех привычных защитных барьеров, что у Денниса сердце ушло в пятки. Никакой игры, никакой стратегии, которую он мог бы распознать. Только раскаяние. - Прости, - снова сказал Майкл. На этот раз слова были обращены к синяку. К самому повреждению. И прежде чем Деннис успел отстраниться, Майкл опустил голову и мягко коснулся губами внутренней стороны запястья Денниса. Это не был драматичный поцелуй. Такое было бы проще пережить. Это было лишь мимолетное, теплое давление на ушибленную кожу. Достаточно осторожное, чтобы показаться почти благоговейным. Достаточно осторожное, чтобы Деннис мог принять его за нечто почти целомудренное, если бы не то, как всё его тело отреагировало в одно мгновение - дыхание перехватило, грудь сжалась, а жар, ненужный и запретный, пронесся по всему телу ровной линией. Майкл тоже это почувствовал. Деннис знал, что почувствовал, потому что давление его губ затянулось на полсекунды дольше, чем нужно, прежде чем он отстранился. Но, отстранившись, он не выпустил его сразу. Его пальцы всё еще сжимали запястье Денниса, лицо всё еще было слишком близко, глаза медленно поднимались от синяка к губам Денниса, а затем к его глазам. Комната изменилась. Не кардинально, но достаточно. Воздух стал гуще. Полуоткрытая дверь за спиной казалась вторжением. Вся больница стала казаться чем-то далеким — лишь от одного факта, что рука Майкла всё еще охватывала запястье Денниса. Деннис не мог говорить секунду. Он не знал, что пугает его больше: то, что Майкл сделал это, или то, что какая-то часть его самого хотела, чтобы он это сделал. Он медленно отдернул руку, и Майкл тут же отпустил ее. Это должно было помочь, но не помогло. Деннис откинулся на стуле и уставился на него. Майкл остался на краю кушетки, дыша чуть тяжелее, чем прежде, опустив взгляд, словно больше не доверял тому, куда он может упасть. Когда он наконец заговорил, голос его был грубее, чем минуту назад. - Это было эгоистично. Деннис издал короткий недоверчивый выдох. - Немного. Майкл кивнул. - Прости. Деннис чуть не рассмеялся. Не потому, что было смешно, а потому, что если он не рассмеется, то сделает что-то гораздо хуже. Он подумал, что может снова потянуться к нему. Этот вариант казался несовместимым с выживанием. Поэтому он провел рукой по волосам, посмотрел на дверь, а затем обратно на Майкла: - Ты не можешь продолжать делать такие вещи и ожидать, что я буду знать, что с тобой делать. Майкл поднял глаза. Выражение его лица было измученным и мучительно пристальным. - Я больше этого не ожидаю, - тихо сказал он. Деннис задержал на нем взгляд на секунду дольше, чем следовало, прежде чем отвернуться. Снаружи мимо прогрохотала тележка, кто-то звал лаборантов. Жизнь продолжала двигаться. Мир, оскорбительно, не остановился, чтобы приспособиться ко всему этому. Деннис взял блокнот. - Давай закончим протокол. Майкл наблюдал за ним еще мгновение, затем кивнул. Он отвечал на оставшиеся вопросы низким, ровным голосом, а Деннис записывал всё рукой, которая слегка дрожала. Всё это время место на запястье, куда поцеловал его Майкл, казалось невозможно теплым. Деннис знал с мрачной уверенностью: тонкие вещи начали разрушать его гораздо основательнее, чем когда-либо могли открытые и прямые.