Чаша Не Всегда Без Трещин.

Город Каракура. Старшая школа Каракуры №1. Время — 10:23 утра.

Дверь класса скрипнула. Тишина была нарушена шагами вошедшего внутрь человека. Был это никто иной как сам Ичиго Куросаки собственной персоной. Вид у него был не особо хорош: лицо какое то через чур бледное, бинты на лбу не красили, а мешки под глазами говорили о бессонной ночи. Или ночах. Парень что то пробубнил на подобии "извините за опоздание", и не дожидаясь ответа, сел за свою парту. Все молча и пристально смотрели на него как бараны на новые ворота, но никто и слова не обмолвил на это. Орихиме, смотревшая на Ичиго как на живого мертвеца, сильно переживала. Он был… тихим. В последнее время он сам на себя не был похож, будто его подменили на сонную копию. Так ещё и полудохлую. Урью Исида был как всегда беспристрастен. На вид. Внутри у него были странные чувства. Этот Куросаки… в последнее время какой то слишком молчаливый. Он всегда был активным и рвался в бой, ровно также как и рвался в словесную перепалку. Но сейчас ничего из этого не было, словно у него произошло что то, что сильно его встревожило. Но Исида старался отбросить такие мысли об этом рыжем. Он всегда так непредсказуем, что скорее всего уже через какое то непродолжительное время он снова с шилом в жопе побежит тыкать в пустых занпакто, делая из них люля кебаб. Наверное, не стоит так переживать. По крайней мере, пока эта бестия не начнет вытворять совсем из ряда вон выходящее для своего взрывного характера. Ясутору пристально наблюдал за Ичиго через свою кудрявую челку. Мысли были далеко не о новой теме. Ичиго ведёт себя странно, тихо, молчаливо. Чад так подумал, что скорее всего такого мнения и остальные ребята. На него косо поглядывают все. Но через пару минут уже слушали учителя, которая в свою очередь тяжело выдохнула, предпочитая не спрашивать горе-опоздуна где он был и что с ним стало. Она потом это сделает. Лично отцу доложит.

***

Рыжий не желал даже рот открывать, было тошно от всего и всех. Но больше всего его напрягало то, что его бесили собственные друзья. Такого раньше… не было. Он никогда не чувствовал такого явного отторжения, и это его позорно пугало. Он ненавидел и сам факт отторжения, и свой собственный страх. Он же Синигами! Да не просто какой то там новичок, он — победил самих капитанов! И теперь он боится сам не зная чего? Мрак какой. Ещё и этот голос внутри… мерзкий, режущий слух, словно ножом по доске водят туда сюда, вот прямо чтобы у человека уши кровью обливались, как было у Ичиго. Парень сперва думал что это был его внутренний Пустой, вот только этот голос не был похож на то, что он уже слышал. Тот голос, что царствовал в его голове какое то время, отличался. Он был словно… его собственный, не было металлических ноток, как у его Пустого. Парень решил поспешно ретироваться после последнего урока. Он не разговаривал со своими друзьями ни на одной перемене, хотя они пытались разболтать горе-Синигами. Правда Исида был исключением. Урью понимал, насколько опасно расспрашивать этого придурка, особенно в таком состоянии. Самой настырной была Орихиме. Как только толпа школьников-старшеклассников побежала из школы, девушка поспешила догнать своего лучшего друга. — Куросаки-кун! Стой! Подожди меня пожалуйста! Куросаки-и! — кричала старшеклассница, уже успев запыхаться когда она все таки догнала Ичиго. Парень неохотно обернулся, понимая, что расспросов не миновать. Ещё и Чад подоспел. Ксо. — Что такое, Иноуэ? Давай только побыстрее, прошу. Мне надо... спешить, — быстро пробубнил Ичиго со своим фирменным хмурым лицом. Он повернулся всем телом, лицом к этим двум. Он ждал пока Орихиме наконец то заговорит. Да когда она уже зашевелит своим чертовым языком? Достала молчать. И взгляд такой тупой, словно у неё какие проблемы с мозгом..— стоп. Да что он такое думает? Какого черта он такое посмел подумать об Орихиме? На что с ним творится?! Он уже и сам не догоняет… — Ичиго… ты в порядке? Ты в последнее время какой то нервный. Пожалуйста, Куросаки-кун, скажи что тебя тревожит. Мы поможем тебе. Только прошу, скажи, — тихо взмолилась девушка, глядя на него своими глазами-блюдцами. Чад вставил свои пять копеек. — Ичиго, тебе не нужно держать все в себе. Мы хотим помочь. Мы знаем что ты упрям, но прошу, доверься нам, — начал уже просить Ясутору. Идиоты. Они меня бесят. Как же хочется одной глаза выколоть, а второму волосы выдрать. Ещё и этот очкарик. Ведёт себя как бог среди людей. Ненавижу. Стоп. Стоп стоп стоп стоп. Да что это такое? Почему эти мысли всплывают в его голове? Что за бред такой у него происходит вообще? Он никогда такого не думал о них! Так почему же..? Но они бесят меня. Бесят до одури. Как же мне осточертело их нытье, вечно лезут куда не просят. Достали. Хватит! Прекрати так думать! Орихиме и Чад обеспокоено смотрели на лицо Ичиго. Он выглядел так, словно у него на глазах кого то убили. Лицо побледнело кажется ещё больше, взгляд стал словно туманным, жутким. Он будто увидел, ну или услышал, самое страшное в своей жизни. — Куросаки?… — только начала говорить Иноуэ, как тут парень заорал. — Да заткнитесь вы уже! Вы.. Вы достали меня! Только и ноете как дети малые! Убить бы вас… — это был не Ичиго. Это был кто то другой. В глазах этого кого то была ненависть, ярость, злоба. Но быстро возникнув, она также быстро исчезла, и Куросаки начал извиняться. Он выглядел искренне испуганным. Он резко развернулся и сорвался с места, на что Иноуэ взмолила его остановиться. Чад был в ступоре и лишь наблюдал как их друг скрылся в уже закатных улочках Каракуры. На это смотрел и Исида. Ошарашенный, он медленно подошел к дуо. — Что… что это было? Это… почему вдруг Куросаки так… — но он не стал заканчивать вопрос. Он останется без ответа, так или иначе. Все трое молча постояли некоторое время. Исида, ничего не сказав, ушел. Чад вызвался проводить Иноуэ, которая в свою очередь тихо заплакала от такого потрясения.

***

Было темно. Уже было восемь вечера. Ичиго медленно вошёл в дом, где его отец уже с локтя влетел тому в лицо. Как мило. Прямо таки по домашнему. — ИЧИГО! Ты пропустил наш ужин ровно в семь вечера! Разве такому тебя учил твой папуля?! — вопил придурковатый Иссин, но затих. Ичиго стоял на месте, держась за нос. Он не отразил атаку своего отца. Юдзу и Карин пришли на шум, только чтобы стать свидетелями уже не шуточной ссоры между двумя. — Как ты достал меня. Не отец, а идиот. Я тебя ненавижу всем своим сердцем. Надеюсь ты сдохнешь, — в голосе его сына была совершенно несвойственная для него ненависть, а в глазах блеснул желтый свет. Это был не свет от лампы. Иссин молчал. На лице не был того глупого выражения лица. Шок. Искренний шок. — Ич.. Ичиго? Да что с тобой? — немного отойдя от ступора спросила тихо Карин. Её брат лишь холодно и без привычного тепла посмотрел на неё. У девочки встал ком в горле. Молчание. Гробовая тишина давила на всех, кроме Ичиго. Вокруг того была тяжелая аура. — Не смейте заходить ко мне. Убью. — Слова громким эхом отразились от стен. Юдзу тихо заплакала от шока, совершенно потрясенная от такого поведения своего любимого старшего брата. Карин смотрела со страхом и злостью. Как он смеет так себя вести? Совсем чтоли эти его Пустые голову отбили? Она знает кто он, видела его в форме Синигами. И что то подсказывает ей, что в этом и вся вина. Иссин молчал. Его взгля сверлил место на котором стоял незнакомец его сын. Он не узнавал его. Капелька холодного пота стекла по виску. Он был словно Пустой. Жестокий. Холодный. Иссин молча подошёл к Юдзу, обняв свою дочурку. Та обняла папу в ответ. Ну хоть сейчас то он должен успокоить их. Даже не смотря на то что упустил один из важных этапов их взаимоотношений.

***

Зайдя в комнату, его встретил Кон. Плюшевый лев явно не слышал что было внизу, либо попросту проигнорировал это, сразу начав свою любимое дело — ковыряться в мозгах рыжего. Да посильнее. — Что у тебя такое кислое выражение лица? Тебе явно не достает женского тепла в жизни! Хотя тебе то его точно не получить, если ты будешь таким придурком! Ну хоть раз веди себя нормально! — Кон был особенно дерзок. В последнее время временный Синигами не реагировал на его выходки, чем дал модифицированной душе мнимое чувство превосходства. — Ну и что ты молчишь, а? Что, богиня Орихиме не одарила тебя даже взглядом, да? Хотя как тебя тут одаришь! Ты же такой жуткий тип!.., — Кон был посреди своей унижающей речи, когда его резко схватили за плюшевую голову, сжимая так крепко, что игрушка запищала от боли. — Т.. Ты что творишь?! Отпусти меня! Мне больно! Я чувствую боль даже в таком теле, кретин!… — но он затих. Ичиго пристально пялился на Кона, сверля в том дыру по ощущениям. Ичиго молчал, жевательные мышцы заиграли под кожей, ещё чуть-чуть и можно был услышать четкий скрип зубов друг о друга. Аура была тяжелая, густая, шла будто шипами вокруг ещё недавно просто хмурого парня. — Кон. Ты забыл наверное свое положение. Я могу вырвать эти конечности из этой игрушки, вырвать весь плюш из тебя. Твою зеленую пилюлю я могу раскрошить в пыль, скормив это бродячим котам. И пока что меня сдерживает лишь то, что ты мой союзник. Но и это под вопросом. — Ичиго звучал смертельно серьезно. Его карие глаза выглядели так, будто он готов был убить его прямо сейчас. Кон замолчал. Его плюшевое тельце затрясло от боли и страха. Страха от этого монстра перед ним. Нет. Это не Ичиго. И желтый блеск в глазах словно специально подтвердил его слова. — Я…. Я прошу у тебя прощения Ичиго. Прости меня, глупого! Только пусти меня! Мне очень больно! — после этих слов Кон почувствовал облегчение в области головы, но тут же полетел вниз, упав с лёгким писком и стуком мягкой ткани о твердый пол. Кон быстро шмыгнул к окну, откуда и сбежал на тёмные улицы Каракуры. Подальше от этого чокнутого. Ичиго был один в комнате. Она была слишком пустой. Слишком ярко горел свет. Слишком громко. Слишком все. Слишком. Куросаки снял с себя вещи, при этом чуть не разорвав одежду. Чертовы тряпки, еле снял это дерьмо с себя. Черт. Снова эти мысли. Они звучат по другому. Слишком жёстко, слишком непривычно для него самого. Это не его мысли. Они чужие. Вот только их не спихнешь на Пустого.