Минута Слабости.

С того дня прошло пару дней, а может и больше. Ичиго даже не стал проверять как много времени прошло. Он все также ходил убивать пустых по ночам, отдыхая всего лишь пару часов, это ещё если повезет, а если нет то он вообще не спал. Но даже так он старался держаться по оценкам в школе, старался выполнять все домашнее задание какое было. Он был отличником, чей табель пропусков был уж слишком большим. Парадокс однако. С каждым днём парнишка становился все более и более изнеможенным. Его привычный огонек у глазах утих настолько, что так и грозился потухнуть окончательно. И даже так этот придурок упорно делал вид что все нормально. Что все отлично. Ничего такого, просто немного не выспался так, всего лишь две недели не спал как нормальный человек. Его близкие друзья, родственники, да даже его товарищи из сообщества душ заметили эти изменения. Рукия тихо хмурилась на отговорки временного-Синигами, Ренджи же раздраженно пытался вразумить его, что он своим трупным видом и пустым взглядом пугает не то что свою семью, а некоторых офицеров в Готэе. Но этот болван лишь упрямо уходил от них по своим делам, убирая руки в карманы и, по мере возможностей его истощенного тела, шел с расправленными плечами. Хотя, что уж тут говорить про тело. Его душа была в трещинах, что вот-вот и лопнут, рассыпавшись фонтаном осколков из стекла. Орихиме страшно переживала. Она понимала что те слова Куросаки были не его, а возможно его пустого. Или же она так хотела в этом верить. Её друг любовный интерес выглядел плохо. Даже очень. Она все пыталась помочь ему, предлагала свои способности Отрицания, но она все же понимала как это глупо звучало. Он лечит физически, но не морально. Сердце девушки обливалось кровью от того, что Куросаки упорно делал вид что все под контролем. Он никогда не просил, да что уж, он никогда не ждал ни от кого помощи. Он привык полагаться только на себя, защищать всех тоже в одиночку. Он боялся за всех, кроме себя. Исида не думал, что все пойдет так далеко. Этот рыжий болван совсем твердолобый чтоли? Или он получает какое то удовольствие от мучений своих близких? Никто из них, прости Ками, в глаза не долбится, и делать вид что все хорошо даже когда это не так – это открытое издевательство над ними. Ясутору стоически держался, но внутри была тревога. Страх даже. Ичиго ему больше не доверяет? Они же дали слово прикрывать друг другу спину, и это касается не только битв. Тогда почему Ичиго игнорирует их попытки помочь?

***

Во внутреннем мире Куросаки было не лучше. Бушевала гроза, дождь был сравним с уже лопнувшим стеклом, а ветра были похлеще чем на Нептуне. Старик стоял на своем любимом флагштоке, но лишь до поры до времени, недавно ему пришлось за него уже держаться, чтобы банально не улететь на улицы перевернутого города. Хичиго давно не улыбался своим безумным оскалом. На лице была до боли знакомая хмурая гримаса самого рыжего. Ховайто угрюмо молчал, чувствуя, как его одежда мерзко липнет к коже, а ветер продувает не существующее сердце. — Э, старикашка, что нам с этим бляздецом делать то? Меня крайне заебала эта погодка, — рычал от раздражения Васто Лорд. — Честно говоря, я даже уже не уверен, стоит ли мне хоть что-то говорить этому балбесу, — Голос Ховайто был привычно наполнен звуком металла и скрежета, вот только он содержал в себе еле уловимые для старика нотки беспокойства. Как ни крути, но он был зампакто Ичиго, и даже его пустотная суть и голод перекрылись всеобъемлющим беспокойством. Воплощение Квинси молчало, и это молчание было красноречивее слов. Он… не знал что делать. Честно и откровенно. Этот ужас в сердце Ичиго был в первый раз. Даже самые страшные моменты в его итак недолгой жизни отражались на его внутреннем мире как то… менее бурно наверное. А сейчас… В какой то момент, на одной из высоток появилась невнятная фигура. Ее было сложно разглядеть сквозь такую бурю и темноту, но больно уж она смахивала на самого Ичиго. Правда даже так он отличался. Хичиго вдруг вскочил на ноги, резко рванув в сонидо до этого балбеса. — Йо, Король, объясни ка на милость, что за конченный пиздец у тебя там произошел?! Тут погодка как в аду, если не похлеще! — орал своим скрежущим голосом Пустой сквозь свистящие ветра, пытаясь услышать самого себя. И только появившись перед лицом своего хозяина, тот… как бы помягче, удивился. Рыжий был хуже смерти. Бледное, измученное лицо выглядело так, будто его пытали в концлагере, а его некогда теплые карие глаза, наполненные наглостью и упорством, стали на пару тонов светлее, из них почти полностью исчезли те самые огоньки бунтарства. Его форма Синигами была не лучше, откровенно говоря. Почему то изодранная, сероватая, а не привычно чёрная. Он еле стоял на ногах. Вполне из-за погоды, хотя может и по другим причинам. Ховайто пялился своими золотыми глазами некоторе время, пока молча не схватил того за шкирку стальной хваткой, приближая к себе. Ичиго тут же попытался материализовать Зангетсу в правой руке, ожидая атаки в таком уязвимом положении, вот только не смог. Зоркий взор Хичиго заметил крупную дрожь в руке, да и почувствовал это так явственно, даже просо удерживая идиота за шкирку косоде. Бледно-карие глаза уставились какой то тупой безнадежностью, скорее какой то даже инстинктивной. Ичиго пытался сделать хоть что то, но тут же за его спиной появился и дух Квинси. В его глазах, за стеклами желтых, дымных очков проглядывалась тоска и тревога. — Король, ты такой балбес. Я просто шалею с тебя, честное слово. Таков баран, — вдруг как то серьезно заговорил его Пустой, когда резко притянул к себе в объятия. Они были неумелыми, деревянными, такими непривычными для рук существа, что раньше лишь убивало и приносило страдания. Тяжелая, но такая родная рука легла на плечо сзади. Вторая легла на макушку парня. Его собственные мечи утешали его. На мгновение он дал трещину своему внешнему фасаду. Не было нужды держаться в этот момент, и он дал волю своим первым, после смерти матери, слезам. Глаза захлопнулись, его лицо уткнулось в мокрую одежду Ховайто. Его горе было заглушено свистящим в ушах ветром. Хичиго как то неумело, но по родному поглаживал эту дуреху по спине. Старик Зангетсу молча гладил парнишу по голове, а второй рукой держал за плечо, давая ощущение приземленности и чувство безопасности, которое было у него, к слову, впервые за долгое время. Маленький, слабенький лучик света едва пробился сквозь плотные, свинцовые тучи, но только для того чтобы снова исчезнуть. Ичиго вдруг проснулся. Его разбудил его значок временного Синигами, сообщая о ближайшем пустом. Какая то мгновенная, ужасающая тоска накрыла его с ног до головы. Он только-только почувствовал хотя бы каплю тепла, которого ему так не хватало за всю его недолгую жизнь, и только для того чтобы сразу же ее лишиться. Парень резко подскочил, схватился за значок, вылетел из своего тела и выпрыгнул из окна, только чтобы его грудь пронзила страшная, до мозга костей, боль. Он со сдавленным полу-всхлипом, полу-стоном неуклюже свалился из окна своего дома. Значок резко замолчал, оставляя лишь тишину, забытый а коротко подстриженной траве. Ичиго дышал. По крайней мере он пытался, его грудь сдавило будто бы тисками. Парень почувствовал сквозь агонию присутствие кого то рядом, его медленно взяли на руки, прижав к себе. Знакомая реацу. Это был Ренджи. Ичиго поднял замутненный от выкручивающего чувства агонии в груди взор. Он даже и слова против не сказал, слишком сильно он погрузился в мучительный бред. Ренджи сорвался в мгновенный шаг, к нему также присоединилась вторая знакомая реацу. Рукия. Они о чем то активно спорили, их голоса звучали тревожно, но временный-Синигами ничего не слышал сквозь вату в ушах. Одно мгновение – они на улице, а во второе – они уже в лавке господина Урахары. Его в каком то бреду уложили на твердый футон, а Куросаки лихорадочно хватался за солнечное сплетение, ёрзая и принимая какие то уж немыслимые позы. Хватаясь за грудь, парень моментом стянул свое чёрное косоде, обнажая причину таких ужасных поз и страшного состояния. Рукия не сдержала резкого вдоха, Обораи молча вылупился, не произнеся ни слова. Киске пристально следил за тем, что было под косоде парнишки. Тёмная дыра, обнажавшая его мокрые, в темных разводах крови ребра, дыра, которая трещинами расползлась по груди. Ладони Ичиго уже были в в алой, артериальной крови, а сам он даже звука не издавал от боли. Трещины шли все дальше и дальше, его духовное тело рассыпалось в области этой дыры, а руки Куросаки, которые так и цеплялись за края дыры, не помогали. Киске как то слишком громко приказал обездвижить парня, и Кучики использовала на нем Бакудо. Парень был сразу обездвижен, и Урахара использовал что то странное, что он получил от Уруру. Ичиго мгновенно затих. Его тело, обмякло и бакудо можно было убрать. Оно было скорее для подстраховки.