Маленькая Неожиданность.

Клиника Куросаки. Время – 19:26.

В доме было тихо. Даже слишком. Юдзу и Карин молчали, Ишшин сидел на диване в полутемной гостиной, в руке банка пива. Эти три дня было тихо, даже очень. Атмосфера повисла угрюмая и тяжелая. Юдзу сильно переживала за брата, пока Карин вспоминала его последними словами. Ишшин вел себя так, словно ничего и не произошло. Как он может себя так вести? Ичиго обычно не было дома максимум два дня не считая того раз где его не было неделю, но он все таки возвращался. А сейчас… все по другому. Их отношения начали как то охладевать, и это никак не помогало ситуации. Ичиго уже даже не здоровался по утрам, а лишь молча проходил мимо. От их брата ни слуху ни духу. Прямо как всегда. Прямо как сейчас. Юдзу снова тихонько заливалась слезами. Как всегда. Боже, и так каждый раз. Отцу вообще плевать, словно у него в принципе сына нет. Карин же… она злилась. Сильно злилась. Семья итак ни к черту, так ещё и брат загулял где то. Но она то знает кто он. Она знает. И даже подозревает где он, но уже просто устала от этого. Погуляет и вернется. Наверное.

***

Кон все это время был в комнате Ичиго, осматривая пустующее помещение. Его бесил этот бродяга, но сейчас он стал… другим. Это был не тот энергичный, бунтарь-болван. Этот Ичиго жестокий в словах, молчаливый в действиях, холодный во взгляде. Модифицированная душа не желала быть одной, один на один с пустотой и тьмой этого места. Эта комната прямо как Куросаки – тёмная, холодная, отстраненная и пустая. Плюшевый лев решил, что он прогуляется по Каракуре. Тело Ичиго было в его распоряжении, но при этом он не появлялся дома все это время, кроме данной минуты. Он тут чтобы просто переодеть одежду, а то от этого тела вонища что задохнуться можно. Его тут не было наверное ещё по одной причине – он не хотел попадаться на глаза семьи. Ощущение их взглядов, ожидающих и преданных преследовали его когда он один раз попался на их глаза. Переодевшись потеплее, Кон быстренько шмыгнул в окно, приземляясь акурат на чуть согнутые ноги. Было уже темно, в Каракуре постепенно стихали все звуки, люди прятались по домам. Погода была прохладной, но при этом ни одного облачка на небе. Прыгая по крышам домов, наслаждаясь при этом свободой, модифицированная душа почувствовала до боли знакомую реацу рыжего идиота. Она исходила из лавки того загадочного шляпника Урахары. Кону стало резко интересно, где это был этот болван столько времени? Он снова вспомнил те ожидающие взгляды. Конечно, они были направлены не на него, Кона, а на самого владельца тела. Но он чувствовал некий долг перед этими умоляющими глазами маленькой Юдзу и злостью Карин. Спрыгнув с крыши, Кон умело приземлился на согнутые ноги, слегка отряхивая штанину от осевшей при посадке пыли. Он чуть поежился, на улице было уже прохладнее чем минут десять назад. Надо было у этого болвана куртку забрать. А так он лишь в его любимой белой футболке с числом пятнадцать, да в джинсах. Мда, ему бы стоило новую обувь купить уже, а то эти кеды последние дни доживают. Из белых превратились в серые какие то. Но да ладно, это он уже лично скажет, так ещё и припомнит тот момент вечером, три дня назад. Только успев приблизиться ко входу, на пороге его встретили маленькие дети. Кажется, это Дзинта и Уруру. Мальчик снова лупил бедолажку за какой то надуманный повод. Но только они почуяли довольно знакомую реацу, то сразу же остановились. — А, это ты, плюшевый. Ты приперся за тем рыжиком? Если да, то можешь уходить. Он не в состоянии даже сидеть, — бойко начал мальчик, слегка язвительным тоном. Но слова его были предельно серьезными. Кон сглотнул. Всмылсе "не в состоянии даже сидеть"? Что это должно значить? Этот твердолобый умудрится стоять даже если ему ногу и руку отпилить. Что с ним такого приключилось? И где он успел так? Кону стало резко интересно узнать правду. — А что с ним? И где это он шлялся те три дня? — плюшевому стало интересно докопаться до истины, но вот только эти дети явно не собирались его пропускать. Особенно пацан. — Нам не было велено пускать кого попало, особенно тебя, — огрызнулся мальчик, сразу же вспыхивая. Уруру отвела взгляд больших, печальных глаз. — Извините, но господин Урахара не давал нам официального решения впускать вас внутрь… — чуть слышно проблеяла девочка, от чего сразу же словила сильный щелбан взрывного мальчика. — А ты вообще молчи! Раз даже уверено сказать не можешь то вообще рот не открывай! — злился мальчик, взъерошивая гладкие волосы напарницы. Кон как то неловко наблюдал за этим, не зная, какую реакцию использовать. Но тут же в дверях входа показался сам хозяин лавки. Его походка бодрая, легкая. Только и слышен легкий стук таби об асфальт улицы. Лицо скрыто за светлым веером, но ехидный взгляд было не спрятать. — Ох-хо-хо, господин Кон, вы тоже пришли навестить юного героя? У нас там целый клуб встречи, — в голосе была слышна легкая насмешка, но ни капли издевательства. Кон почесал затылок, думая, стоит ли идти к нему. С одной стороны – он неблагодарный балбес. С другой – он все равно его терпит. Подумав пару мгновений, плюшевый лев все таки решился. Все равно он стоит прямо вплотную считай, так чего уходить то? Зайдя в помещение, он проследовал за торгашом, мельком замечая разные коробки тут и там. Пока он оглядывал хоромы, они уже успели дойти до раздвижных дверей, за которыми послышался до боли знакомый женский голос… сестренка Рукия?! И она тут? Кон как с цепи сорвался, вбегая на радостях внутрь. — СЕСТРЕНКА!! ГДЕ ТЫ БЫ.. — но он тут же умолк, увидев что было внутри. Целая компания из троих школьников и двух Синигами не считая того что словно мертвый лежал на футоне. Взгляд Кона упал на тело, что лежало на футоне. Его энтузиазм как то поубавился. На глаза попалась странная штука у Ичиго на груди. Оно переливалось нежно голубым светом от лучей лампочки. Сам Куросаки спал, пока богиня Орихиме нежно гладила его колючие волосы. Исида о чем то болтал с Чадом. Тема была явно задротская, поэтому модифицированная душа не стал вникать в это. Ренджи перешептывался с Рукией по неизвестному поводу. Она даже взгляда не бросила на своего фаната номер один. Сердце Кона явно превратилось в разбитые осколки. — Ах, здравствуй Кон! Ты тоже решил проведать Куросаки-куна? — мелодично отозвалась Иноуэ, подняв взгляд очаровательных глаз. Дыхание модифицированной души перехватило. — А, ну… да! Этот идиот ничего без меня не может ведь! — он выпятил не свою грудь для уверенности. Но голос то и дело подрагивал. Девушка мягко усмехнулась, прикрыв глаза. — Я вижу ты тоже переживаешь за него. Он и вправду заслуживает внимания от близких… — продолжила Орихиме уже более печально. Ее рука неуверенно повисла над пластиной, но так и не коснулась её. Ей было слишком страшно. Она боялась даже дышать в его сторону. Он казался ей таким хрупким, таким нежным. Только тронь – и он рассыплется, прямо как сказал господин Урахара. Она восприняла эти слова слишком близко к сердцу. Рукия её поддерживала, уверяя в том, что все наладится. Ичиго сильный парень. Вот только она почему то сама в этом сомневалась. И нет, она не сомневалась в самом парне – его то она знала, оболдуя этакого. Но вот часть про то, что все будет хорошо, была под вопросом. Уже сильно стемнело, и троих подростков проводили домой. Иноуэ вообще не хотела отлипать от Куросаки. Боялась, что видит в последний раз, дошло почти до истерики. Но одно чудо средство от торгаша сомнительными вещами – и вуаля, Орихиме стала спокойнее, Рукия же, подозрительно глянув на Урахару, повела девушку домой. Ренджи решился проводить парней, мало ли, вдруг пустой. Дуо явно было не довольно тем, что их способности ставили под сомнения, но спорить с Куросаки 2.0 было себе дороже, зная из опыта с оригиналом. Кон же остался в помещении, ведь его заставили попросили приглядеть за хозяином тела, что модифицированная душа так безбожно гоняла по всей Каракуре, попутно ломая репутацию его обладателю.

***

Во внутреннем мире Ичиго было далеко не сладко. Изначально, до того рокового момента, внутри была просто ужасная погода. Ну, это полбеды. Когда же у Ичиго появились трещины в оболочке, мир заиграл новыми красками. Кроваво-красными. Его мир стал рушиться. Стремительно, уродливо, безбожно. Высокие небоскребы, что раньше уходили под девяносто градусов, стали отваливаться и с диким грохотом падать вниз. Жалобный скрип металлических конструкций резал по и без того болящим ушам. Стекла лопались и вылетали будто воздушные шарики, ну или же ваза которой решили поиграть в волейбол. Небо, до этого закрытое плотными тучами, стало окрашиваться в бордовый цвет. Дождь продолжил хлестать, но уже кровавый. Белые одежды Хичиго вмиг окрасились в цвет артериальной крови, волосы и кожа чувствовали себя не лучше. Старик Квинси, до этого угрюмо державшийся за свой флагшток чтобы не улететь от ветров, теперь пялился в небо. Пустой увидел его взгляд. Шок, непонимание, и самое главное – страх. Их хозяин явно умирал, вот только он так и не появился во внутреннем мире. Хичиго пытался исцелить его, но это почему то не помогало. Почему же… почему почему почему?! Нервы словно натянутая струна, желание помочь и спасти били словно молоток по голове его занпакто. А старик… а что старик? Он только и делал что пялился в небо как динозавр на метеорит. — Ты чё, блять, стоишь, старый?! Надо что то делать, и при том срочно! Надо как то помочь ему! — вопил пустой. Прежние металлические нотки были вкручены на максимум так, что кровь из ушей бы потекла, услышал бы кто. Старик лишь опустил голову, так и не обранив ни слова. Ах, в молчанку играем значит, да? Ну и пусть. Пусть он хоть сдохнет тут, пользы будет больше. Но даже так Васто Лорд понимал, что Квинси тоже часть души мальца к великому, блять, сожалению. Вмиг, все закончилось. Тьма окутала обоих. Первое, что ощутил Ховайто – так это холод. Пробирающий такой, скользящий под кожу. А затем уже увидел пустошь. Когда то, это был внутренний мир Ичиго. Теперь – это бескрайняя пустота из снега и тьмы. Моргнув раз, второй, Ховайто даже не знал какую реакцию использовать. И что это за пиздец? Какого хера тут вот это? Медленно сделав шаг, затем второй, он побрел куда глаза глядят и где он чувствует реацу Короля. Вдруг, началась ужасная снежная буря. Снег был подобно кускам стекла по коже, а итак промокшие одежды теперь уже промерзли, покрывшись коркой льда. Блять. Пустой резко почувствовал странный холод в груди. Как будто это от погоды, бушующей вокруг, но нет. Он помнил это ощущение. Ощущение когда его Король умирал. Он опомнился только когда уже начал звать его, выкрикивать имя, пытаться найти след его реацу, знакомой реацу. В далеке, за этой снежной стеной, виднелся еле заметный силуэт. Родной силуэт. Но вот только он уходил, медленно исчезая из полня зрения. — Король, постой, не уходи! — вопил Ховайто, пытаясь пробиться сквозь бурю. Его Сонидо не помогало сокращать дистанцию, оно, казалось, вообще не сдвигало его с места. Силуэт повернулся, но все таки пропал в снегу. Пустой хотел просто уже взорвать все при помощи Серо, но был шанс задеть Ичиго, который по видимо шлялся где то в округе. И все резко закончилось. Снег прекратился, ветер исчез, оставив лишь звеняющую тишину. Хичиго наконец то увидел четкую фигуру вдали, но к его разочарованию это был старикашка. Ладно, один найден. Остался второй.

***

Урахара мирно попивал чай в компании Тессая, Дзинта и Уруру, когда послышался короткий вопль и утробно, звериное рычание. Взгляд шляпника резко направился в сторону места обоснования Куросаки. Реацу. Она странная, пустотная. Урахара кажется подозревал в чем дело, и тогда он мигом оказался внутри. Картина, по правде, разительно отличалась от того, что он ожидал. Кон в теле Ичиго сидел под стеной, с широко открытыми от страха глазами, не способный и слова связать. Над Ичиго же, на четвереньках, был… Ичиго? Только этот был весь белый, глаза горели желтыми огнями, а зубы чёрные. Этот взгляд. Киске уже видел его, ведь такой взгляд у Ичиго был когда он надевал на себя маску пустого. Значит ли это, что сейчас этот самый пустой перед ними?… определенно. Он рычал словно разъяренное животное, чью территорию посмели пересечь. Кон и сдвинуться с места не мог. И вправду, духовное давление было просто ужасающим, но Урахаре хоть бы хны. Дзинта и Уруру вбежали следом, но их остановило этим давлением, отчего они опешили. Тессай напряженно стоял за правым плечом господина Киске. — Так-так… видимо господин Пустой внутри Ичиго решил показаться самолично. Как интересно. — В тоне шляпника была некая острая грань. Пустой не отступал, тёмная реацу стелилась будто лава вокруг мальчика, не давая ступить ни шагу ближе. Это чудовище не говорило, а лишь с холодной яростью смотрело на всех присутствующих. Но интересно то, что Ичиго лежал спокойно, и так и не проснулся. Его дыхание ровное и глубокое, глаза слегка двигались под веками, намекая на то, что ему глубоко все равно на разборки снаружи. Урахара поднял руки, показывая, что он не собирался ничего плохого делать с юнцом. — Ну что вы, господин, мы не собирались делать ничегошеньки плохого с господином Куросаки. Мы лишь хотим помочь ему восстановить его духовную оболочку, — начал объяснять Киске, когда его перебил Ховайто. — Закройся. Срать я хотел что вы там делали, но теперь я вам не позволю даже подойти к нему. Я слишком долго терпел мерзких Синигами, а ты, кажется, как раз бывший Синигами. Это ничего не меняет. Свалите по хорошему, и уберите эту жалкую модифицированную душу из тела Короля, — голос Хичиго сильно резал по ушам у всех в комнате. Эти металлические нотки били прямо по мозгам, а злобный взгляд вместе с агрессивной реацу не предвещали ничего хорошего для всех, кроме Куросаки. Кон медленно встал, все ещё нервно оглядывая копию этого рыжего болвана. Урахара без лишних слов достал свою Бенехиме трость, и пока Кон не успел среагировать, выбил зеленую таблетку из тела. Тело Ичиго начало безвольно падать, но не успел никто моргнуть как оно уже лежало рядом с Пустым, который охранял уже и душу и тело Короля. Это будет тяжёлая ночка.