Часть 3: Леди и Шут

___________инф. вставка__________

••включено видео••

      Добро пожаловать в «Playtime Co», одно из самых продвинутых и радостных мест! Здесь делаются новые игрушки, которые так любят ваши дети! Работая здесь, вы делаете мир добрее и строите лучшее будущее без забот и боли. Покупая игрушки от Playtime Co, вы также спонсируете благотворительный фонд, науку и медицину. Playtime Co заботится о следующем поколении.

••видео переключается••

      Итак, вы теперь работник нашего райского уголка. Вам нужно запомнить всего несколько правил. Отделы и этажи здесь делятся на ранги, вы можете пройти туда, только имея ключ-карту определённого уровня. Запомните: не пытайтесь проникнуть туда без разрешения, это для вашей же безопасности. И не трогайте приборы, с которыми не умеете обращаться. Никогда не пренебрегайте инструкциями, даже на самые незначительные вещи. Всегда оповещайте, если заметили что-то странное, например, крики или детский плач, не лезьте туда сами.       Вместе с вами на производстве будут работать наши драгоценные учёные. Старайтесь во всём их слушаться, не спорьте. Не задавайте лишних вопросов. Если игрушки вышли из-под контроля, объявите тревогу и дождитесь охраны. Будьте тише и не привлекайте к себе внимание. Всё будет хорошо.       Playtime Co заботится о своих работниках. Повышая уровень, вы получаете возможность пользоваться специально разработанным интерактивным планшетом. Теперь вам не придётся носить с собой ключ карты, достаточно навести камеру на дверь, даже не стоя рядом.       Продолжайте повышать уровень и вам откроются другие невероятные возможности: например, контролировать свет и электричество. Все действия планшета представлены в настройках, но наша система не стоит на месте и вам придётся загружать на планшет обновления.       Ваш планшет будет вам самым верным другом. Будьте осторожны, не разбейте его, лучше носите с собой чехол через плечо, он удобен и сделан из прочных защитных материалов. Продолжайте работать на Playtime Co, радоваться и дарить радость другим! Будущее за нами!

••видео переключается ••

••помехи••

      Связь SL помогает перенести сознание человека в неодушевлённый предмет. Это отличная перспектива для создания идеального человека без болезней, но мир ещё не готов к таким резким переменам. Для них подобное не научный прорыв, а потеря. Но потеря чего? Возможности страдать, умереть и видеть смерть близких? Разве не каждый мечтает о длинной беззаботной жизни? Людям лишь мешает страх.       И проект создания игрушек поможет постепенно нормализовать данные процедуры. Ведь игрушки ассоциируются с детством и безопасностью. Игрушки были прошлым каждого маленького человека, и проведут дорогу к будущему.       Нынешнее человеческое тело несовершенно, ему необходимо так множество факторов для выживания. Но на протяжении всей истории учёные находили способы его улучшить. Playtime Co разработал скелет в три раза крепче человеческого, но который способен сохранить в себе все нейронные связи. В будущем не будет голода, инфаркта, опухолей.       Пластик заменит наши ткани и кожу, но вы всё ещё будете чувствовать окружающий вас мир. Вы будете видеть, слышать, касаться. Ваш состав будет мягок и приятен на ощупь даже больше, чем натуральный. Вы будете наслаждаться прекрасным миром, и, самое главное, сможете работать, сколько захотите! А всё, что вам для этого нужно будет — специально разработанные батарейки Playtime Co.

••сильные помехи••

••записка от неизвестного••

      Нет, ну ты слышал это? И это они называют рекламой? Да это полный высер, как если бы они решили сами себя облить ведром говна! Да им в первую же секунду предъявят, как они собираются продолжать род, оставив всё человечество без органов. И ладно, Бог с ним с этим сексом, но что за бред с ощущениями?! Они утверждают, что ничего не изменится, мы продолжим «чувствовать мир прежними красками», но в то же время говорят, что больше не будет боли. Я надеюсь, эту хрень больше никому не покажут, а тому, кто это придумал, настучат по башке пластиковой ложкой.       Кстати, по секрету, мне кажется, что в последнее время нам всё чаще начали втирать про «радость» и «будущее». Иронично, учитывая, что вчера нашли повешенный труп толстяка Хэнка.

••старые документы••

      Модель: типичная. Скелет, сделанный из сплава ALL (low). Покрыт неэластичным материалом: керамика, альтернатива керамики, хрупкий пластик. Особые возможности отсутствуют. Батареи обыкновенные.       Модель: «Длинные ручки». Мамочка и Папенька имеют одинаковые скелеты с выдвижным механизмом. Конечности и «позвоночник» могут вытягиваться на механизмах, основа которых построена на пружинах. Поверх скелета натянута сверх эластичная ткань. Максимальная длина выдвижения конечностей достигает три метра, но после 2,6 на заменителе кожи появляются растяжки и трещины.       Мамочка была спроектирована как безобидная с виду, но дети больше тянулись к Папеньке из-за его «смешного хохота». Сам эксперимент говорил, что хотел бы заменить всем несчастным детишкам отца.       Модель: «Охранник» и «Хранительница». Серия: роботы, требуют более высокий заряд батареи. Прочный скелет АLH (HD). Хранительница, или же Кисси Мисси, была создана для присмотра за сиротами. Особая способность — сетевое обеспечение. Обладает возможностями подсоединяться к камерам на своём этаже, открывать двери и отправлять запрос на открытие пути, к которому не имеет доступа. Охранник, или же Хагги Вагги, был создан для дополнительной помощи. Основной задачей Кисси является следить за детьми, она может приказать охраннику осмотреть этаж или помочь работникам.       Физическая сила и остальные возможности моделей примерно равны, но уровень синхронизации и концентрации у Кисси выше. Хагги временами имеет неконтролируемую апатию, может ходить с «лицом» скорби весь день. Сеансы Мисс Грейси не всегда на нём работают.

••электронное письмо••

      Ещё немного и я сам начну верить в эти сеансы. Всё-таки не зря говорят, что есть люди, которые умеют давить на тебя морально. Ты отбрасываешь все свои принципы и доброту, стоит услышать строгий голос. Даже самые мягкотелые сироты выполняют её задания,.       Но сеансы эффективные, это главное. Дети забывают, кем были ранее, особенно пугливые. Минусы тоже имеются: если часто отправлять на сеансы, то у них вырабатывается автоматизм и отключаются мыслительные процессы. Они могут ничего не делать, пока им не прикажут. Однако эти случаи не такие частые.       Хочу ещё пожаловаться, что поломки электричества происходят всё чаще. Отопление и вовсе практически бесполезно. Хотелось бы мне работать на этаже выше. Пиши, как там у вас на складе, давненько от тебя ничего не слышал.

••ответ••

      Знаешь, я бы лучше помёрз на нижних этажах. Эти зазнайки в халатах совсем кукухой поехали, устроили самую настоящую войну. Они хуже школьников, только издёвки здесь на другим уровне. Прилетает даже тем, кто в это всё не лезет. И самое главное, начальству на это абсолютно побоку. Они скорее уволят всех подряд, чем начнут разбираться. Хотя, может, я был бы и не против, если бы эти олухи исчезли.

______________________

      Глаза Поппи оглядывали комнату. Такую надоевшую за всё это время. Но сейчас она казалась такой недостигнутой, неизведанной, с открытыми тайнами, которые никто в итоге так и не отыщет. Комната всегда казалась очень маленькой из-за того, что она не могла выйти за пределы кровати. Сейчас ей впервые захотелось слезть, проползти по холодному полу. Но она ждала, пока дверь наконец откроется, когда её вынесут в коридор. И она, возможно, больше сюда не вернётся.       Эллиот вошёл и смотрел на неё около минуты. В глазах его было не привычное равнодушие, а что-то более глубокое. Он ведь тоже ждал этого момента так долго. — Ты готова, доченька? — спросил он тихо и так чувственно, будто не игнорировал её целыми годами. Поппи молчала. При нём она не показывала своей радости.       Позади Эллиота стояло ещё несколько работников, но они даже не вошли внутрь. Эллиот сам подошёл к кровати и поднял дочь на руки. Он нёс её, как свою принцессу. Но не к трону, а на операционный стол, где из неё вытащат мозг, органы и всю нервную систему по порядку. Этот момент был настолько важным для руководителя Playtime Co, всё должно было пройти идеально. Несмотря на недавний инцидент с Оливером, ничто не могло разрушить его настрой. Для него именно сегодняшний день будет обозначен, как шаг науки вперёд, в будущее, к которому они стремятся.       Поппи уложили на холодный стол. Две женщины, лица которых были скрыты масками, принялись снимать с неё платье. Мужчина в перчатках взял в руки электробритву, сострегая огненно рыжие волосы, что падали на серый кафель. Поппи лежала, смотря в потолок, на ярко светящиеся круглые лампы. Спустя пару секунд в шею почувствовался болезненный грубый укол, после которого разум помутнел, а глаза закатились под веки. Вокруг стояло множество экранов и датчиков. Доктора возились с различными инструментами, разрезая череп, высасывая кровь.       Попрощаться с человечностью оказалось тяжелее, чем она думала. Наверное, к подобному невозможно подготовиться морально, даже если ты ненавидел своё прежнее тело всей душой. Когда она открыла глаза, она уже была игрушкой. Свет ламп всё также слепил, но помещение было другое. — Поппи, — Эллиот стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы халата, с радостной улыбкой на лице.       Поппи не сразу поверила, что это реальность. Она опустила взгляд, заметив тёмно-синее платье и рыжие пряди искусственных волос. Честно говоря, ей было абсолютно всё равно, что она больше не ощущала сердцебиения, влаги и сухости глазниц, духоту и неудобство ткани. Она шевельнула металлическими пальцами, которые двинулись неестественно резко. Они больше не изгибались, как упругие мышцы. Но как же прекрасны они были в чёрных перчатках. Ей так хотелось увидеть себя полностью. Она повернула голову в сторону отца. Любое движение казалось неестественным, связь с телом — слишком прозрачной. Но она наверняка позабудет про это. Тем более, она с детства не чувствовала ног, подобное её не пугало. — Хочешь посмотреть на себя? — довольный Эллиот пододвинул к ней экран.       Она увидела кукольное бледное лицо. Темные глаза, спрятанные под ажурной вуалью. Тело её было выше человеческого. Вместо ботинок чёрные пуанты. Выходит, отец помнил, что она мечтала стать балериной и обожала смотреть с матерью танцы. От всего тела Поппи всё ещё торчали различные провода. — Попробуй пройтись, — Эллиот взял планшет с датчиками в руки. Поппи неуверенно двинула ногой, не понимая, как ей действовать. Эллиот подбадривающе успокаивал её: — Ничего страшного. Сейчас научим. Попробуй пока заговорить. — Говорить, — послышался звонкий, как церковный колокол, голос. Поппи не сразу получилось принять факт того, что он принадлежал ей. Она пробовала снова: — Мой голос. Новый голос. — Отлично. Тебе нравится? — спросил Эллиот. — Да, — Поппи стоило лишь подумать, как слова вылетали сам по себе. Конечно и с настоящим голосом происходит тоже самое, но это ощущалось совсем по-другому, даже для ранее немой. Он словно звучал не из её рта, который не обязательно было даже открывать, а откуда-то извне. Словно всё тот же диктофон, только больше не придётся вводить слова пальцами. — Давай проверим, всё ли работает как надо, — Эллиот подал знак убрать провода.

…

— Оливер, — голос отца звучал строго, нарочито гневно. — Я был слишком занят твоей сестрой и не мог приходить часто. Но нам очень нужно серьёзно поговорить. — Поппи в порядке? — тихо спросил Олли, слегка выглядывая из-под крышки коробки. — Да, в полном. Она отлично справляется, но пока я вам встретиться не дам, — Эллиот хмурился, из-за чего лицо его казалось старше и морщинестей. — Скажи мне, зачем ты лазил по вентиляции и пытался прервать операцию? Разве я не говорил тебе, что выходить из комнаты без разрешения опасно? — Вы пытаете их! — неожиданно даже для себя выкрикнул Оливер. Он планировал, если такой разговор наступит, показать сожаление и приврать детали. Но злость захватила мгновенно. — Мы не пытаем их, — Людвиг отчеканил каждое слово с пущей злостью, заставляя Оливера сбавить тон. — Ты ещё маленький и ничего не понимаешь. — Что я могу не понять? Я видел всё своими глазами, — Оливер сменил тактику. Пускай непривычно строгое отношение отца пугало, но молчать он не собирался, раз сам по уши впутался. — Вы убиваете их. — Наоборот. Мы даруем им шанс жить вечно, без людских проблем. — Они не выглядят благодарными за это, — скептично ответил Олли. — Они всё ещё глупые дети. Позже они поймут, что эти жертвы необходимы. — Почему именно дети? Почему не найдёте добровольцев? — не унимался Оливер. Может это правда из-за того, что он ребёнок, но он не мог представить причину, которой можно было бы оправдать подобное. — Оливер, ты знаешь, почему я выбрал тебя? — вдруг перевёл тему Эллиот. — Почему? — Олли невольно растерялся. Ему казалось, что его полюбили, а не «выбирали». — Ты очень похож на меня в детстве. И ты превосходишь в уме всех своих ровесников. У меня было также. И я всегда знал, что могу сотворить такое, на что обычный человек не способен, — Людвиг говорил так складно, как сказку, и это сработало, заставив ребёнка слушать. — Давным-давно моя жена умерла, а дочь, твоя сестра, серьёзно заболела. Никто не мог найти лекарство. И я решился на отчаянный шаг. Если человеческое тело такое несовершенное, значит нужно отыскать альтернативу. Мы ведь уже используем протезы, заменяем повреждённые части тела, и в этом не видят ничего плохого. Это такая же медицинская операция, а не пытки. — Но вы делаете это неправильно, — Олли всё ещё реагировал слишком чувствительно. — Это слишком жестоко. — Да, всё не идеально. Но всё станет лучше, в будущем. И я всегда верил, что в итоге именно ты станешь преемником моей идеи. Только представь, скольких ты сможешь спасти. Скольких мы сможем спасти вместе, — Эллиот осторожно дотронулся до коробки. — Ты лжец, папа, — голос Оливера дрогнул, совсем как настоящий. — Ты говоришь хорошее, но делаешь плохое. — Ты можешь считать меня плохим, сынок, — спокойно согласился Эллиот. — Но я всё ещё люблю тебя.       Оливер не смог удержаться от всхлипа, и спрятался под крышкой. Обнял скованные ноги, уткнувшись лицом в колени. Хотел бы он, чтобы слёзы потекли из этих красивых, но пластмассовых глаз, потому что паршивое чувство завладело им полностью. Он не понимал слишком многое. Хотел верить своей совести, но в итоге не покидало навязанное ощущение, что он поступает глупо. — Всё хорошо, Оливер, — успокаивающе шептал Эллиот, мягко постукивая пальцами по коробке. — Ты со всем справишься. Мы со всем справимся.

…

      Игрушки производились с какой-нибудь целью. Куда помещать Леди первое время было непонятно. Но она сама нашла своё место. Внутри неё так и горело желание быть полезной, показать отцу, что она лучше и не такая глупая, как её несносный брат. Она могла спрашивать, когда они наконец смогут встретиться, но лишь из-за того, чтобы отчётливо прояснить разницу между ними.       Эллиот обещал показать сыну, что его работа не такая «плохая», собрав на одной из игровых площадок детей, что лучше всех адаптировались к новым телам. Это был первый раз, когда Олли окажется посреди сирот. Признаться честно, чувствовал он себя не совсем уверенно, несмотря на то, что умел находить общий язык. Его тревожило не знакомство, а скорее его невозможность что-либо делать. Он же теперь, можно сказать, бесполезная коробка.       Комната была очень яркой, разукрашенная под небо и зелёную поляну. Горка, пару качель и развивающие игрушки. Походило на обычный садик, если бы не один единственный выход, камеры и следящие за ними учёные. Личные границы стирались подчистую. Олли знал, что отец тоже наблюдает, выжидает его действий. Но Олли всё никак не решался с кем-то подружиться. Лишь отвечал на вопросы, что задавали ему другие сироты. Сегодня он окончательно понял, что его размеры малы даже по меркам игрушек. Остальные были выше хотя бы на голову и могли запросто поднять коробку.       Всё выглядело слишком радужно и нереалистично. Очевидно, что неудавшиеся эксперименты ему показывать нарочно не стали. Оливер старался улыбаться, несмотря на неловкую атмосферу, полностью пропитанную фальшью. Пока к нему не подошёл фиолетовый роботовидный кот. От него исходила скромность даже с экраном вместо лица. Он помахал ему рукой. — О, а это Кэтнап. Он здесь новенький! — весело провозгласили игрушки. Улыбка медленно сползла с лица Оливера. Он застыл, смотря на кота, как на пришедшего к нему ангела смерти. — Привет, — чуть смущённо сказал Кэтнап. — Привет… — шокировано повторил Оливер. Что-то в голове щёлкнуло и он снова заулыбался, разыгрывая притворное веселье ещё лучше, чем остальные. — Я люблю котов. Может, вместе покатаемся на качелях? — А, ну… — растерялся Кэтнап. — Ну давай же! Скорее! Скорее, пожалуйста! — поторопил его Оливер.       Другие игрушки пытались также вклиниться, говоря, что качели действительно крутые, но их проигнорировали, из-за чего они отстали. Кэтнап осторожно поднял коробку и понёс к качелям. — Я только недавно стал игрушкой. Мне очень нравится мой… Мой… Мой хвост, — Кэтнап забыл всё, что ему нужно было сказать, зависая на несколько секунд. — Я. Я очень люблю быть игрушкой. — О чём ты говоришь, Тео? — тихо прошептал Оливер. — Меня зовут Кэтнап, — совсем разволновался тот. — Не Тео. Откуда ты…? — Ты помнишь меня? Это я был в вентиляции, — признался Олли. Теодор не знал, что ему делать. — Прости меня. Я не смог тебя спасти. Я правда пытался, а в итоге и сам стал игрушкой. — Это ты? О нет, это всё из-за меня. Это я виноват. — Нет, ты не виноват. Это я плохо всё продумал. Я не знал, что там ходит тот синий робот. — Тебя поймал охранник? — чуть испуганно спросил Кэтнап. — Это всё моя вина. Тебе не нужно было сбегать из-за меня. — Перестань. Я придумаю что-нибудь ещё, — Оливер выпалил это так смело, но перед глазами снова появился отец. Тот ведь доверил ему свою мечту, а он собирается разочаровать его, так ещё и испортить то, над чем тот так долго старался. Оливер испытал неприятное чувство стыда. — Нельзя. Если ты снова попробуешь сбежать, тебя утилизируют, — Кэтнап замотал головой. — Утилизируют? — Угу, — кивнул Кэтнап. — Именно в том самом смысле? — не верил Олли. — Они выкинут тебя. Или используют твои запчасти для другой игрушки, — объяснил Теодор, даже не подозревая, что раскрывает очередную грязную тайну. — Вот как, — мрачно прошептал Оливер. — Тео, я могу кое-что попросить у тебя? — Да, конечно, — обрадовался Теодор. Ему ведь дали задание показать, как хорошо быть игрушкой. Он уже думал, что полностью провалился. — Можешь рассказать мне всё, что знаешь, но при этом делать вид, что мы с тобой просто играем? А если к нам подойдут, мы притворимся, что говорим про рыбок. — А. Хорошо, — согласился Теодор.       Он рассказал ему обо всём, хотя ему казалось, что он знает не больше остальных. С другими игрушками они в итоге так и не поиграли, оставаясь в стороне. Однако этот день обещал предоставить ещё больше сюрпризов. В один момент в комнату зашла женщина в строгом костюме. Все игрушки одновременно подошли к ней, словно выстроившись в шеренгу. Оливер видел её впервые, но Кэтнап поднёс и его тоже. Атмосфера в помещении стала какой-то холодной и пропитанной страхом. — Всем добрый день, — женщина звучала как строгая директриса. На бейджике почему-то красным цветом былао написано "Мисс Грейси". — Сегодня я представлю вам кое-кого. С этого дня она будет новой воспитательницей, задачей которой будет сопровождать вас в последний путь, чтобы вам не было так страшно. — Что значит «в последний путь»? — тихо спросил Оливер, но Кэтнап не ответил, смирно стоя, как послушная игрушка. — Поприветствуйте Леди, — добавила мисс Грейси, когда все услышали приближающиеся из коридора шаги, похожие на постукивания каблуков. В комнату вошла практически точная копия куклы Поппи. — Поппи! — от удивления воскликнул Оливер. Все игрушки ошарашенно обернулись на него. Взгляд мисс Грейси ожесточился. — Её зовут Леди, — поправила она, даже не скрывая злости и пренебрежения. Только сейчас Оливер осознал, что игрушки такие послушные из-за того, что она здесь. Ему машинально захотелось добавить что-то язвительное, но он промолчал. Тогда мисс Грейси продолжила свою тираду: — Поскольку Леди воспитатель, вам будет необходимо её слушаться и относиться уважительно.       Слово «уважительно» она специально выделила, глядя на маленькую коробочку с шутом. Глупый отпрыск начальника портил всю дисциплину и определённо был слишком наглым. Но ничего, она найдёт для него индивидуальные методы воспитания. — Вбейте это в вашу программу, — напоследок бросила она.       Оливер практически полностью спрятался под крышку, оставив видными только глаза. Он совсем тихо повторил последнюю фразу, передразнивая её высокомерный тон. Оливер хотел заговорить с Поппи, как только мисс уйдёт. Но, видимо, у той были свои планы. Леди приветливо улыбнулась и толкнула уже свою речь: — Привет. Я знаю, что нам всем бывает тяжело. И я решила, что хочу быть рядом с вами, помогая в самые тяжёлые моменты. Чтобы вы не чувствовали себя одинокими даже рядом с конвейером.       Оливер посмотрел на неё, как на чужого, незнакомого человека. Вернее, уже не человека. От Поппи не осталось даже манеры общения. Он даже подумал, что ошибся. Может, это действительно не его сестра. — Поппи… — вновь позвал он. Его жалобный тон всё-таки заставил её обратить на него внимание. — Теперь зови меня Леди, Олли, — сказала она без особой злости. Теперь для злобы не было причин, она и так видела, что её младший брат полностью раздавлен. — Наша игра стала реальностью. Теперь я леди, а ты шут. И теперь я могу играть в полную силу.       Оливер поник ещё сильнее. Он понимал, что для Поппи обрести возможность ходить и разговаривать наверняка лучшее, о чём она мечтала. У него, наверное, не было права хотеть вернуть всё как было. — Ты очень красивая, Поппи, — сказал он, стараясь скрыть горечь. — И правда как леди. — Да, а ты стал ещё меньше, — Леди вытянула руку, чтобы забрать коробку у растерянного Кэтнапа.       Она подняла её на одной ладони, словно специально показывая, как ей это ничего не стоит. Дело в том, что детали сухожилий отдали Оливеру. И взамен этому, ей прикрепили руки модели «длинные ручки», что отличаются большей силой. Оливер смотрел то на неё, то вниз, цепляясь за края, словно его сейчас уронят. Это действительно было забавно. — Отец уже наругал тебя? — Поппи вдруг сменила идеальный актёрский голос на тихий шёпот, в котором звучало злорадное веселье. — Угу, — Оливер кивнул. — А я ведь предупреждала тебя. Но ты опять не послушал. — Прости меня, сестрёнка, — Олли виновато опустил голову. Перед Поппи он чувствовал стыд сильнее, чем перед самим отцом. — Не совершай тех же ошибок. Отец любит тебя, нельзя его разочаровывать, — Поппи очень сильно ревновала родителя. Для неё было крайне важно знать, что она впереди брата, полезнее, нужнее. Но было и что-то отдельное, что она испытывала к самому Оливеру. Что-то помимо раздражения, лёгкую привязанность и собственничество. Наверное, она хотела, чтобы он обожал её и дальше. Чтобы и он и отец были под её контролем. — Да, — согласился Оливер, но после глянул вниз на Теодора.

...

      Как бы сильно это не раздражало мисс Грейси, Оливер вёл себя идеально, поэтому на сеансы его практически ни разу не отправляли. Остальным учёным тоже обычно хватало пару минут уговоров, пусть их тоже раздражало, что нельзя действовать также строго, как с обычными сиротами.       Оливера отправили на усиленные курсы по изучению науки. Он проводил в школьном классе около сорока пяти процентов времени, то есть чуть более десяти часов. Некоторые считали, что это перебор даже для кибернетизированного мозга, но Оливер никогда не жаловался и выдавал только хорошие результаты. По правде говоря, в первую же очередь он придумал различные способы списывать.       Одним из таких способов стал Харли Сойер. Но это был вариант на совсем критический случай. Как так произошло? Наверное оба не смогли бы дать чёткий ответ. Харли был одним из тех, кто считал подобное чистым издевательством, а не обучением. Хотя может так и было задумано, но тогда непонятно, зачем Людвиг строит из себя доброго папочку. В общем, Оливер соврал отцу, что потерял свой телефон, который тот ему выдал для звонков. На самом деле же удалил его аккаунт, вместо этого подключившись к телефону Сойера.       Оливер активно налаживал связь с сиротами. Объяснил, как можно общаться, чтобы их не палили. Придумывал тайные коды, как в военных фильмах. Все твердили ему, что верить взрослым нельзя. Оливер и сам не до конца понимал, стоит ли рассказывать Харли что-то большее, чем неадекватно сложное домашнее задание.       Как бы грустно не было осознавать, но он начинал привыкать к новому телу и забывать прежние ощущения. Он всё реже разговаривал с отцом, уже не чувствуя ту наивную необъятную любовь, только множество сомнений и болезненную надежду, что тот изменится.       Но ещё грустнее ему было скрывать что-то от Поппи. Та была слишком верна отцу и считала его правым во всём. Даже просто попытка завести тему противостояния могла вызвать сильный скандал. Оливер смирился, что она никогда не будет на его стороне.       Но чем больше сироты рассказывали про ужасы, что с ними происходят, тем увереннее он становился в своём выборе. И тем сильнее он хотел поскорее что-то придумать, помочь кому сможет. Наивное желание спасти абсолютно каждого всё ещё теплилось в фантазиях, но разбивалась от ежедневных убийств и жертв, отправленных на конвеер.       И именно в том конвейере работала Поппи.