Часть 6

Воздух в лазарете внезапно стал таким холодным, что дыхание Тора превратилось в густой белый пар. Свечи, горевшие у изголовья кровати Локи, вспыхнули мертвенно-зеленым пламенем и погасли, погрузив зал в зловещие сумерки. Из самой густой тени в углу отделился силуэт. Шаги были бесшумными, но каждый из них отзывался в душах присутствующих могильной тишиной. Хель вышла на свет — высокая, в черном одеянии, которое казалось сотканным из самого небытия. Её бледное, застывшее лицо не выражало ни жалости, ни торжества. — Довольно, — её голос прозвучал как скрежет льда о камень. — Вы терзаете его остатки своими слезами, хотя сами привели его к этому порогу. Тор вскочил, заслоняя собой кровать брата, и рука его потянулась к Мьёльниру. — Отойди, сестра! Он еще жив! Хель лишь холодно взглянула на него. Под её взором молнии в жилах Тора на мгновение затихли. — Жив? — она указала тонким, костлявым пальцем на изможденное тело Локи. — Ты называешь «жизнью» это медленное гниение духа? Его легкие полны крови, его разум сожжен Безумным Титаном, а его сердце бьется лишь потому, что оно слишком напугано, чтобы остановиться. Она перевела взгляд на Одина, и в её глазах вспыхнул древний упрек. — Ты запер его в клетке, отец. Ты ждал от него раскаяния, пока он захлебывался криками тех, кто мучил его в Бездне. Ты хотел правосудия? Получай. Его тело распадается, потому что оно больше не может нести груз твоих ожиданий и его собственной боли. Хель подошла к кровати. Тор хотел преградить ей путь, но Один положил руку ему на плечо, качая головой. Всеотец видел то, чего не видел сын: Хель не пришла убивать. Она протянула руку и коснулась окровавленного лба Локи. Тот вздрогнул, его дыхание на секунду прервалось, а по телу пробежала темная судорога. — Я пришла не за его душой, — прошептала она, и в её голосе впервые прорезалась странная, пугающая нежность. — Я пришла забрать его боль. Вы не можете исцелить его магией Асгарда, потому что эта болезнь — изнанка жизни. Только смерть может вылечить то, что сделал с ним Скипетр. Она закрыла глаза, и из тела Локи в её ладонь потянулись черные, как смола, нити. Лицо трикстера исказилось в беззвучном крике, а затем внезапно обмякло. Кровь, сочившаяся из уголка рта, побледнела и остановилась. — Я забираю его в свои чертоги на три дня, — Хель посмотрела на Одина. — Там, где время не имеет значения, я выжгу из него след Таноса. Но когда он вернется, не смейте снова надевать на него цепи. Иначе в следующий раз я приду не как сестра, а как Королева Мертвых.