Во все тяжкие

      Синий пикап летел по пустому шоссе, как будто сам асфальт его боялся и отодвигался в сторону. За окнами тянулся лес — тёмный, плотный, без единого просвета, будто природа в 1995 году решила, что всем и так хватает драм, и добавила ещё немного мрака. Фары выхватывали только кусок дороги впереди и ничего больше. Классика жанра: ночь, пустая дорога, два человека в угнанной машине и полное отсутствие плана.              Сафи сидела за рулём и молчала. Мозес молчал рядом. Они оба молчали уже минут двадцать, и это было то самое тяжёлое молчание, после которого неизбежно начинается разговор о вещах, которые не хочется обсуждать              Мозес первым не выдержал. У него был талант на это — всегда первым ломаться.              — Слушай… — начал он тихо. — У нас нет денег.              — Знаю, — буркнула Сафи, не отрывая глаз от дороги.              — Нет документов.              — Знаю.              — Нет еды. Почти нет бензина. И мы в 1995 году.              Сафи крепче сжала руль. Пальцы побелели — будто хотела выдавить из него ответ на все вопросы мироздания.              — А есть уже хочется… — пробормотала она устало.              Мозес кивнул, глядя в чёрное окно, где отражались его собственная усталость и растущая тревога.              — Ладно, спать можно и в машине. А вот остальные потребности никто не отменял. Особенно когда в животе уже не просто урчит, а оркестр играет «Реквием по мечте».              Она помолчала несколько долгих секунд, глядя на пустую дорогу. Когда заговорила снова, голос был тише, но гораздо твёрже:              — И нам надо найти наших друзей. Пока они не наделали ещё больших делов в этом времени. Макс… может. Хлоя… точно.              Мозес повернулся к ней, нахмурившись так, будто только сейчас осознал всю глубину проблемы.              — Ты права. Но мы сейчас просто уезжаем от места, где появились, куда-то в никуда. Двигаемся вслепую. Как два идиота в плохом триллере девяностых.              Сафи кивнула, не отрывая глаз от дороги.              — Именно. Непонятно, сколько времени это займёт и чем закончится. Нам сначала нужно подготовить хотя бы какую-то базу — надёжное место, где можно отсидеться, привести себя в порядок и уже оттуда нормально вести поиски. А не вот это вот всё.              За окном лес начал редеть. Потом совсем расступился — и в темноте впереди замерцал жёлтый прямоугольник. Заправка. Круглосуточный магазин при ней. Вывеска подмигивала одной перегоревшей буквой: «Ну что, вляпались?»              Сафи сбавила скорость, съехала с шоссе на обочину ближе к деревьям и заглушила двигатель. Темнота сразу стала плотнее — настоящая, девяносто пятая, без всяких уличных фонарей и камер.              Мозес повернул голову.              — Можно попробовать попросить в долг где-нибудь… Типа «извините, мы из будущего, дайте нам пару сотен, потом вернём».              Сафи не ответила сразу. Она сидела неподвижно, глядя на освещённые окна магазина. Потом тихо сказала:              — У меня есть идея получше. Но тебе она точно не понравится. Сиди здесь.              — Что ты собираешься...              — Сиди. И будь готов газануть, если что. И не задавай лишних вопросов. Чем меньше знаешь — тем меньше потом будешь врать полиции.              Она открыла бардачок, достала пистолет и сунула его за пояс. Потом закрыла глаза на пару секунд, собираясь. Когда открыла их снова, Мозес увидел уже не совсем Сафи. На него смотрело совершенно неизвестное мужское лицо — с той самой ухмылкой, которая говорила: «Я сейчас сделаю что-то очень плохое, и мне это даже немного нравится».              — Кажется, на меня здешний воздух так действует, — сказала она чужим голосом. — Иду во все тяжкие. Не скучай.              Она вышла из трака.              Мозес в недоумении смотрел ей вслед, пока она не скрылась за стеклянными дверями магазина. Он даже не успел спросить, что именно она собирается делать. Хотя и так всё было понятно.       

***

      Продавец за кассой был молодой, усталый и явно доживал последние часы ночной смены. Поднял глаза на вошедшего — и сразу пожалел об этом.              — Доброй ночи, — сказала Сафи.              — Утро уже, — буркнул он, не отрывая глаз от кассы.              — Тем более. Отвёртки у вас есть?              Он махнул рукой в сторону дальнего стеллажа, не глядя.              Сафи прошла туда. Взяла два набора инструментов, гаечный ключ, два баллончика с чёрной краской. Потом пошла вдоль стойки со снеками и начала методично набивать карманы куртки — один, второй, третий, не торопясь, как будто так и надо. Будто она просто делала покупки, а не готовилась к преступлению.              Остановилась у холодильника. Взяла воду. Потому что даже преступники иногда хотят пить.              Ну давай, Саф. Ты уже это делаешь. Ты уже это делаешь по-настоящему.              Подошла к кассе, выложила на прилавок инструменты, ключ, баллончики и воду.              — Всё это запакуйте, пожалуйста. И посчитайте.              Продавец посчитал и назвал сумму.              Сафи кивнула, словно всё было в порядке, и сделала вид, что полезла в задний карман. Пальцы коснулись холодной рукояти пистолета. На секунду она замерла. Сердце стукнуло тяжело и громко, будто хотело в последний раз напомнить: «Это уже не шутка».              Она выдохнула сквозь зубы и достала пистолет.              Ствол плавно поднялся и уставился продавцу прямо в грудь.              Продавец замер. Его глаза медленно расширились, лицо стало белым, как бумага. Писк сканера оборвался на полуслове — будто даже техника поняла, что лучше помолчать.              Сафи посмотрела ему прямо в глаза — спокойно, почти извиняясь, но рука с пистолетом не дрожала ни на миллиметр. Это было самое страшное — что она не дрожала.              — Пожалуйста… — выдохнул он дрожащим шёпотом. — Не надо…              — А теперь медленно, — сказала она тихо и ровно, почти вежливо. — Всё, что есть в кассе, — в этот же пакет. Медленно. Чтобы я видел руки. И без глупостей. Я не хочу никого убивать, но если ты меня вынудишь — я не буду долго думать.              Пальцы парня тряслись так сильно, что он дважды промахнулся мимо кнопки. Наконец касса открылась с тихим щелчком. Он начал вытаскивать купюры — мятые десятки, двадцатки, несколько пятидесяток — и неловко запихивать их в пакет. Сафи не отводила взгляд от его рук ни на секунду.              — Теперь медленно ляг на пол, — сказала она тем же ровным тоном. — Руки за голову. И не дёргайся. Я уйду, и ты забудешь, как я выглядел.              Продавец опустился на колени, потом лёг лицом вниз, как ему велели. Руки он положил на затылок, пальцы переплёл. Всё тело дрожало — от страха, от унижения, от того, что он даже не понял, что происходит.              Сафи взяла пакет, не спеша отступила на шаг, оглядела магазин в последний раз и выбежала. Пересекла стоянку и нырнула в лес.              Пакет колотил по боку, сердце выпрыгивало из груди. Она слышала каждый его удар.       

***

      Трак стоял там, где она его оставила. Мозес наготове сидел за рулём, двигатель был заведён. Он смотрел в зеркало, будто ждал, что вот-вот появится полиция.              Она распахнула дверь, вывалила батончики из карманов на сиденье и бросила пакет Мозесу на колени.              — Едем?              Она распахнула дверь и запрыгнула в трак. Уже в своём обычном облике, без следа незнакомца. Будто ничего и не было.              — Едем, — коротко сказала она.              Мозес вырулил обратно на шоссе. Несколько минут они ехали в полной тишине. Только шуршание шин по асфальту и редкие удары пакета с деньгами о его колени.              Мозес наконец не выдержал. Голос был спокойным, но в нём явно сквозило напряжение:              — Сафи… ты только что ограбила магазин.              Она посмотрела в боковое окно, не отвечая сразу.              — Знаю.              — Ты наставила на человека пистолет?              — Ну… да.              Он крепче сжал руль, глядя прямо перед собой, будто дорога могла дать ему ответ.              — Я просто… пытаюсь понять, как мы за одну ночь дошли до этого. От «мы просто переехали в прошлое» до «мы теперь грабители».              Сафи тихо выдохнула.              — Нам нужны были деньги. И время. Я не собиралась его убивать. Просто взяла то, что нужно. И он жив. И я не горжусь этим. Но и не жалею.              Мозес помолчал ещё несколько секунд, переваривая её слова. Потом спросил уже более спокойно:              — Ладно. А зачем нам баллончики и гаечный ключ?              — Машину надо сделать непохожей на ту, что в ориентировках. Хотя бы с первого взгляда. Чтобы нас не узнали по цвету и номерам.              — А.              Он кивнул, всё ещё глядя на дорогу.              — Это… логично, — сказал он наконец. — Хотя и немного пугает, насколько ты всё продумала.       

***

      Они ехали долго.              На следующей заправке они снова остановились. Залили полный бак и пополнили припасы — купили ещё воды, хот-доги и несколько канистр с бензином. Здесь они уже честно расплатились крадеными купюрами. Будто это делало их преступление менее существенным.              — Ты знаешь, что я никогда в жизни не нарушал закон, — сказал Мозес наконец, не отводя взгляда от тёмной дороги. — До сегодняшнего дня. Я даже за скорость не платил.              Сафи коротко усмехнулась, не отрывая глаз от шоссе.              — Мозес.              — Что?              — Мы сегодня угнали тачку, помнишь?              — Это был исключительный случай, — пробормотал он. — Форс-мажор. Мы же не знали, что окажемся в прошлом.              Сафи покосилась на него.              — А откуда ты тогда знаешь, как вскрывать машины?              Мозес слегка смутился, но всё-таки ответил:              — В юности… попрактиковался на родительской. Из чисто исследовательского интереса. Разобрался, как обойти замок зажигания и отключить сигналку. Естественно, никуда на ней не уехал — просто поставил обратно и закрыл дверь. Я же не идиот.       

***

      Трак продолжал движение. Дважды они менялись местами: Сафи отдавала руль Мозесу и проваливалась в тяжёлый, беспокойный сон, потом он будил её и сам засыпал, откинувшись на пассажирском сиденье. Ни один из них не выспался по-настоящему, но хотя бы немного пришли в себя. Хотя бы настолько, чтобы не уснуть за рулём.              Табличка «Коламбус» появилась в свете фар неожиданно. Небо уже начинало светлеть — то самое раннее, серо-голубое утро, когда ночь ещё не ушла, а день ещё не наступил по-настоящему. Будто время само решило сделать им небольшую передышку.              Сафи сбавила скорость и свернула с шоссе. Пикап тихо въехал в спальный район. Фонари горели через один, большинство окон домов были тёмными. Только где-то далеко за деревьями уже начинал просыпаться город — редкие огни в кухнях, первые машины на подъездных дорожках.              Сафи вела машину медленно, внимательно оглядывая припаркованные у тротуаров машины.              Мозес тихо спросил:              — Ищешь подходящую?              — Да. Нужно поменять номера, пока совсем не рассвело. Чтобы нас не вычислили по старым.              Она свернула на тихую улочку и остановилась в тени большого дерева.              — Мне нужно, чтобы ты отключил сигнализацию на той машине, — сказала Сафи, кивнув в сторону старого тёмного седана у тротуара. — Потом отъезжаешь и ждёшь меня за углом. И не задавай вопросов.              Мозес медленно повернулся к ней. В его глазах мелькнуло лёгкое недоумение, смешанное с усталой обречённостью.              — Сигнализацию?              — У тебя буйное прошлое. Не стесняйся его сейчас. Я знаю, что ты умеешь.              — Сафи, — он даже попытался улыбнуться, хотя улыбка вышла вымученной, — я законопослушный человек. Я однажды из чисто исследовательского интереса вскрыл родительскую машину. Только и всего. Я не профессиональный угонщик.              Сафи повернула голову и посмотрела на него спокойно, но настойчиво.              — И угнал тачку сегодня ночью, напоминаю.              Мозес открыл рот, потом закрыл его. Помолчал секунду, глядя на чужую машину, и тяжело вздохнул.              — Это был форс-мажор…              — И сейчас форс-мажор, — тихо, но твёрдо ответила она. — Мозес. Пожалуйста. Нам нужно это сделать.              Он долго смотрел на неё, потом провёл рукой по лицу и тихо, почти обречённо пробормотал:              — Я точно об этом пожалею… Я то не могу просто изменить внешность, если что, — проворчал он, но открыл дверь и вышел из трака.              Несколько минут стоял у чужой машины, делал что-то руками в темноте. Сигнализация не сработала. Он вернулся, сел за руль и молча отъехал за угол.              Сафи перешла в облик Аманды — на случай если её кто-то заметит. Она подошла к старой тёмной машине, опустилась на колени у переднего номера. Руки помнили порядок действий — в своём времени ей уже приходилось менять номера, правда абсолютно законно. Болты откручивались быстро и почти бесшумно.              Через минуту две пары номеров она аккуратно убрала в пакет, оставшийся от «покупок».       

***

      Они отъехали подальше от жилых кварталов и остановились на тихой полянке за городом. Место было тёмным и безлюдным — только редкие деревья и высокий кустарник вокруг. Сафи вышла из трака с баллончиком чёрной краски в руке.              Мозес смотрел, как она водит баллончиком по боку трака — неровно, нарочито криво, как будто это делал злой подросток со спреем. Граффити вышло убедительным — типичное подростковое творчество.              — А это то зачем? — спросил он. — Всё равно же узнают.              — В Хоукинсе — да, — сказала Сафи, не оборачиваясь. — А здесь я теперь могу заехать в любую автомастерскую, поиграть в девочку в беде — «смотрите, хулиганы разрисовали мою машину, помогите перекрасить» — и нам все сделают. Без вопросов. Никакой магии.              — Только харизма, — улыбнулся Мозес.              — И бесконечное обаяние, — добавила она.              Он хмыкнул.              — Сафи. Ты криминальный гений.              — Я выживаю, — ответила она. — Это другое. И да, я знаю, что это звучит как оправдание. Но сейчас мне плевать.              Она убрала баллончик и отошла на шаг, критически оценивая результат. Граффити вышло убедительным.              — Теперь номера, — сказала Сафи.              Они быстро открутили старые номера и прикрутили новые. Старые Сафи аккуратно убрала в кузов трака, чтобы не оставлять следов на месте.              — По пути выбросим их в лесу, — добавила она. — Не стоит тащить лишние улики до самого Хоукинса.              Мозес кивнул, молча соглашаясь.       

***

      Трак выехал на шоссе. Теперь он был красным — краска была свежей, ровной, кое-где с подтёками. Граффити на боку закрашено сверху.              — Знаешь… мы с тобой сейчас как Бонни и Клайд. Только вместо банка грабим заправки и угоняем тачки, — усмехнулся Мозес.              Сафи фыркнула.              — Бонни и Клайд хотя бы были влюблены. А мы просто два усталых преступника в 1995 году.              — Ну, я бы не сказать, что мы не влюблены, — усмехнулся Мозес. — Просто наша любовь… платоническая и криминальная.              Сафи коротко улыбнулась, но улыбка быстро угасла.              — Ладно, шутки в сторону. Прошло уже достаточно времени. Нужно вернуться и проверить наше послание на стенах школы. Посмотреть, заметили ли его… и не появлялся ли там кто-нибудь.              Мозес кивнул, но его лицо стало серьёзнее.              — Да… только там ещё эта тварь бегает. Помнишь, как она ревела?              Сафи помолчала. По её спине пробежал лёгкий холодок.              — Помню. Поэтому и хочу проверить днём, когда светло. Хотя… даже днём от этой дряни легче не становится.              В кабине повисла напряжённая тишина.              Сафи протянула руку и включила радио. Сначала прошуршали помехи, а потом из колонок полился знакомый ритмичный бас.              ♪ She was more like a beauty queen from a movie scene       I said don’t mind, but what do you mean, I am the one ♪              Michael Jackson — «Billie Jean».              Сафи откинулась назад, закрыла глаза и тихо выдохнула.              — Вот так уже лучше.              Мозес только покачал головой, но на его губах появилась едва заметная улыбка.              Пикап мчался по шоссе под пульсирующий ритм, оставляя позади ночные события и приближаясь к Хоукинсу. А где-то впереди уже ждала новая глава — с новыми проблемами, новыми друзьями и новыми преступлениями. Потому что в 1995 году, видимо, другого не предвиделось.