Правда за правду

      Трак оторвался от погони. Красные и синие вспышки растворились в снежной пелене. Кларк свернул на окружную и сбавил скорость.              В кабине стало тише. Только гул двигателя да редкие щелчки рации.              Дастин сидел посередине, Лоретта — у правой двери. Злость из неё не ушла — просто стала тяжелее, глуше.              — Ну что, — сказала она, глядя в боковое стекло. — Поздравляю. Мы только что успешно сбежали от военных.              Дастин хмыкнул.              — Да уж. Не каждый день.              Они молча дошли до дома Кларка. Дверь закрылась за ними с тихим щелчком. В комнате было тепло, пахло старым деревом и чуть кофе. Они сели за большой деревянный стол. Кларк поставил на стол бутылку виски и четыре стакана. Плеснул всем по чуть-чуть.              — Хватит ходить кругами. Правда за правду.              — Начинайте, — сказала Лоретта.              Дастин не стал раскачиваться.              — Мы зафиксировали аномальный всплеск. Приехали к лаборатории, спустились на нижние уровни. Разрыв прямо в воздухе — синеватое свечение. Потом он схлопнулся и из него вывалилась ты. С блокнотом в руках. Мы едва успели свалить — военные уже поднимали тревогу.              — Если бы не Кларк, нас бы уже взяли, — добавил Стив.              Все трое смотрели на неё.              Лоретта сделал глоток виски и поморщилась.              — Воздух тяжёлый, влажный — как в подвале, который никогда не проветривали. Чёрные лианы везде, живые. Если стоишь на месте — начинают душить.              Потёрла запястье.              — Потом летучие мыши. Огромные, слепые, стаями. Тварь с лепестками вместо морды. И тела в тёмной форме — кровь давно засохла, следы борьбы на стенах.              Подняла взгляд.              — Это место живое. И оно голодное.              — Мы называем его Изнанкой, — сказал Дастин. — Мы там были. Лично.              — Тогда вы знаете, что я не выдумываю.              — Знаем. — Он откинулся на стуле. — В 1983-м пропал наш друг. Мы нашли девочку — Одиннадцать, она сбежала из той самой лаборатории. Правительство там проводило эксперименты и открыло дверь в Изнанку. До 1986-го здесь творился настоящий ад. Потеряли много людей. В конце концов закрыли ворота.              — Думали — навсегда, — добавил Стив.              Лоретта смотрела на них.              — Сейчас 2026 год. А вы рассказываете про Демогоргона и правительственные эксперименты.              Кларк посмотрел на часы на стене.              — Лоретта. Сегодня 14 декабря 1995 года.              Мёртвая тишина.              Лицо Лоретты стало совершенно белым.              — Четырнадцатое… декабря… 1995-го?              Никто не ответил.              Она медленно закрыла лицо ладонями.              — Охренеть.              Сидела так почти минуту. Потом опустила руки. В глазах — настоящее, глубокое потрясение.              — То есть я не просто в другом месте. Я ещё и на тридцать один год в прошлом.              Тихо рассмеялась — коротко, без веселья. Взяла стакан. Допила до дна.              — Ладно. Меня зовут Лоретта Райс. Никакая я не журналистка — учусь в Каледоне, на фотографии. Люблю совать нос не в свои дела. Студенческие дрязги, администрация. Но не более того. — Поставила стакан. — Я думала, что вы открыли портал. Поэтому соврала.              — Никто тебя не винит, — сказал Дастин. — Мы бы на твоём месте тоже соврали.              — Ты была там одна? — спросил Стив.              — Нас было больше. Сафи — у неё были видения Изнанки ещё до всего. Мозес — астрофизик. И Макс с Хлоей.              Стив выпрямился. Лицо потемнело.              — Эта Макс открыла порталы? Мы всю жизнь пытались их закрывать—              — Стив. — Лоретта подняла руку. Голос спокойный, но твёрдо. — Она пыталась нас вытащить. Не открывала — вытаскивала. В прошлом году она спасла мне жизнь в Каледоне. Так что не надо.              Стив выдохнул. Кивнул — без удовольствия.              — Что произошло?              — Коротко — мы оказались в Изнанке вместе. Нашли там фотографии. — Лоретта взяла пустой стакан, покрутила в руках. — Кто-то их туда положил. Специально. Слишком чисто было для того места.              — Что за фотографии? — спросил Дастин.              — Одна — место, где я потом появилась. Вторая — Сафи убивает свою мать. Ножом. Очень реально. Но мать жива.              — Она могла это сделать? — быстро спросил Стив.              — Нет. — Твёрдо. — Видела её реакцию. Нет.              — Дальше?              — Как только они взяли снимки — прорвались мыши. Стреляли в них, пока Макс стояла над фотографией как загипнотизированная. Я одну заколола ручкой от блокнота.              Дастин резко поднял голову.              — Ручкой?              — Она прорвалась слишком близко.              — Это... — он осёкся.              Улыбка погасла сразу. Дастин опустил взгляд.              Стив молча положил руку ему на плечо.              — Мы с другом тоже, — тихо сказал Дастин. — В Изнанке. Думали, что справимся.              Лоретта посмотрела на него. Потом на Стива.              — Он не выжил.              Не вопрос.              Дастин кивнул. Не поднимая взгляда.              — Прости. Я не знала.              Тяжёлая тишина. Дастин провёл ладонью по лицу.              — Как тебя выбросило?              — Из коридора раздался рёв. Демогоргон уже заходил в комнату. Потом всё вспыхнуло — и меня перенесло сюда. Одну. Где остальные — не знаю.              Кларк достал распечатки и разложил поверх карты Хоукинса. Углы придавил стаканами.              — Четыре пика за одну ночь. Лаборатория — самый мощный. Школа. Трейлерный парк на окраине. И слабый, но чёткий — район старого дома Джойс и Хоппера.              Дастин обводил точки пальцем.              — После восьмидесятых в ткани реальности остались не просто шрамы — сеть остаточных разрывов. Микроскопические трещины, которые никогда не затянулись. — Выпрямился. — Макс резонировала с этой сетью. Поэтому вместо одного разрыва — несколько пиков одновременно.              — Прошлась по ней как по клавишам, — тихо сказал Кларк.              — Порталы были кратковременными, — продолжил Дастин. — Открылись, выбросили людей и схлопнулись. Хорошо — нет открытого прохода. Плохо — не знаем где именно оказались остальные.              — Или то, что пришло вместе с ними, — добавил Стив.              Кларк начал сворачивать карту.              — Лабораторию проверили — туда не попасть. Остаются три точки. Школу беру я. Вы со Стивом — трейлерный парк и дом Джойс.              — И Лоретту берём, — сказал Стив. — Мало ли что её подруга ещё учудит.              Лоретта приподняла бровь. Кивнула.              — Только утром, — сказал Дастин. — Все на ногах уже почти сутки. Начнём сейчас — будем делать ошибки.              Лоретта посмотрела на них обоих.              — Тогда можно мне чаю? Горячего. И душ. И чистую одежду — хоть какую-нибудь. Я не могу нормально думать, когда от меня воняет Изнанкой и страхом.              — Конечно. — Дастин кивнул сразу. — Сейчас всё организуем.              Лоретта ушла в душ.              Дастин и Стив остались вдвоём. Дастин крутил пустой стакан в руках.              — Надо написать Майку. Завтра. Он должен знать.              — А Лукасу? Уиллу?              — Нет. Уиллу — точно нет. — Пауза. — Хопперу с Джойс тоже. Они в Африке. Не хочу их вытаскивать из того, что они наконец построили.              — Тогда я сам поговорю с Джонатаном. И с Робин. Нэнси тоже — не простит если узнает, что скрыли.              — Согласен. Только попроси Джонатана не говорить Уиллу и Джойс.              В доме было тихо. Где-то в глубине коридора Кларк возился с бельём.              Дастин откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.              — Весёлое утро нас ждёт.              Стив коротко хмыкнул. Допил остатки виски. Голос стал тише, тяжелее.              — Жаль, что с нами нет Эл. В прошлый раз она просто закрывала глаза — и твари разлетались. А теперь снова без неё.              Дастин грустно усмехнулся. Улыбка вышла горькой.              — Без неё всё по-другому. Как будто чего-то главного не хватает.              Стив провёл пальцем по краю пустого стакана.              — Пусто.              За окном Хоукинс лежал под снегом — тихий, белый, ничего не обещающий.