Ои люли, люли, люли, кто-то получит… взыскание
20 октября 2026, 19:01 Казалось бы, что может быть проще, чем пение: стой себе, смотри, как Клавдия Генриховна с чувством разводит и сводит меха гармони, иногда притоптывая и закрывая от избытка чувств глаза, да открывай вовремя рот.
Ои, люли, люли, люли, люли, ночевала.
Ои, люли, люли, люли, люли, ночевала.
От всех этих ночеваний почему-то захотелось спать, несмотря на то, что стоящий справа Семён пел так громко, что можно было оглохнуть — но нет, поди ж ты, Лиза начала зевать, да ещё и не в такт музыке. — Лиза Матвеева! — Клавдия Генриховна вдруг резко прекратила аккомпонемент и издала гармонью угрожающий звук, похожий на визг. — По-твоему, тут сейчас тихий час? Лиза мотнула головой. Все, кто мог провернуть такое из шеренги, уставились на неё, как будто смотреть на засыпающую пятилетнюю девочку было гораздо интереснее, чем петь про утку… нет, утушку. Слово-то какое дурацкое! Никто так не говорит. Ладно если бы уточка хотя бы, но утушка… — Вставай рядом со мной, чтобы я слышала, как ты поёшь, — музыкалка, как её называла про себя Лиза, показала глазами, куда надо переместиться. Пришлось плестись туда и пытаться вспомнить, что происходило с сонной уткой в этой заунывной истории. Простите, утушкой. У неё почти получилось — только вместо «молодчиков» в её варианте откуда-то взялись «молочники» и пару раз вклинились лишние «люли», но пусть и за это спасибо скажут. Дурацкое музыкальное занятие. Дурацкий сад.***
— У нас Дружок сделал подкоп под забором, а потом через него козы забрались и сожрали почти всю капусту, — сказал Димка, тыкая лопаткой в не такую уж мягкую землю. — Козы не умеют лазать в подкопы, — не поверил Тео. Он, честно говоря, и в умение Дружка заниматься земляными работами не особо поверил. Всё-таки их с бабушкой Белка ни разу за таким не была замечена — она и без этого всегда находила выход со двора, без необходимости лишний раз мараться, так почему Головановский пёс искал какие-то сложные пути? — Ещё как умеют! — Димка бросил лопатку, встал на четвереньки и попытался изобразить козлёнка, пробирающегося через узкий лаз. — Вот так. Я всё видел! — Ты видел и не выгнал их? — осуждающе спросила Светка. — Встань, ты весь грязный будешь. — Я не весь, это даже не одежда, — не согласился не очень преуспевший в пантомиме мальчик, но всё-таки поднялся и попробовал отряхнуть грязь с коленей грязными руками. Он быстро сдался и попросил: — Дай платок. — Ещё чего! Свой надо иметь, — Светка сделала шаг назад, чтобы подчеркнуть, что не собирается вмешиваться в эти грязные дела. — На, — Тео протянул свой — совсем чуть-чуть помятый и почти не сопливый. — Вот кто настоящий друг, — Димка пожал ему руку, а потом поплевал на платок. Оттирание частично помогло. — А это на загар похоже, — решил он. — Не похоже, — не согласилась Светка. — А если ты посвистишь, Дружок прибежит? — спросил Тео, глядя на совсем крошечную ямку. — Если он будет копать с той стороны… — Что вы тут делаете? — раздался голос Славки. В Заверанде становилось многолюдно. — Ничего, — быстро сказал Тео. — Не твоё дело, — добавил Димка. — Туалет в группе, а не здесь, — на всякий случай добавила Светка. — Иди отсюда. — Вы что, у малышей её украли? — как будто не слыша ни одной реплики, спросил Славка, поднимая потёртую жёлтую лопатку. — Нет, я из дома принёс, — сказал Димка. И это была чистейшая правда, потому что их план был подготовленным.***
— Дети, кто знает, что такое пилорама? — воспитательнице приходилось говорить громче, потому что из-за забора доносился громкий шум. — Я знаю, что такое пила! — выкрикнул Петя Герасимов. — Все знают, что такое пила, — сказала Лиза. — Я знаю, что такое рама! — не сдавался Петя. Другие дети, перекрикивая друг друга, начали высказывать предположения, как пилятся рамы. Кто-то даже добавил, что пилятся они, потому что уже старые и из них дрова делают. — Молодцы, вы почти угадали, — похвалила всех Нелли Иосифовна. — Помните, мы с вами доходили до лесопилки? — громкий нестройный хор подтвердил, что такое не забывается. — Там мы видели брёвна. А если кому-то нужны не брёвна, а доски, их привозят сюда и распиливают большой пилой. Нам пока нельзя заходить внутрь, но в следующем году мы посмотрим… Лиза расстроилась на словах «нельзя заходить внутрь» и не стала дальше слушать. Это была не самая интересная экскурсия, то ли дело, когда они на молочную ферму ходили! Там разрешали гладить телят. На свиноферме тоже было неплохо, только очень уж сильно воняло — воспитательница тогда их даже в сад обратно не стала заводить, так они и провели остаток дня на участке, а родители сразу угадали, куда они ходили. Впрочем, любой дополнительный выход за пределы детского сада всегда ощущался как праздник, не важно, куда они шли. Просто идти вместе по деревне было ничуть не менее занимательно, чем дойти до цели. Всё выглядело как-то по-новому. Через каждые пару шагов, кто-нибудь выкрикивал, что он живёт в этом доме — как будто все и так это не знали, а иногда на пути попадалась чья-то бабушка и они все хором с ней здоровались и наперебой рассказывали, куда идут. Сегодня им встретился ещё и кот. Лиза успела подхватить его на руки и, кряхтя (кот был толст и меланхоличен), пронести два дома, прежде чем её сосед пожаловался воспитательнице, что его не держат за руку и вообще Лиза Матвеева утащила Ваську Скурихина. Он так и сказал: «Скурихина», а не «Скурихиных», как будто у котов есть фамилии. А замечание при этом сделали ей, а не ему! Кругом несправедливость. — Кто мне скажет, для чего нужны доски? — продолжала забрасывать их слишком простыми вопросами Нелли Иосифовна. С другой стороны, если они простоят тут подольше, может, тихого часа не будет?***
— Вы кого-то хороните? — выдал Славка самую вероятную, по его мнению, версию того, что происходило в Заверанде. — Кошку опять? — Там был крот, — поморщился Тео. — И никого мы не хороним. Тебя там, кажись, зовут. — Не-а, — протянул Славка и, чтобы все окончательно потеряли надежду, добавил, — я никуда не уйду. — Мы делаем подкоп, — сдался Теодор. — Ты зачем ему рассказал?! — в ужасе уставился на него Димка. — Он всем разболтает! — Не разболтаю, — Славка взял лопату и убедился, что «подкоп», на данный момент представляющий собой ямку, глубиной с крота, этим орудием труда не исполнить. — И у вас ничего не получится. — Да поняли уже, — вздохнул Тео. — А зачем он вам? — комья земли, которые удалось-таки выгрызть, незваный гость бросил Теодору на сандалии. Сделать такое случайно не получилось бы, потому что действие предполагало полуоборот и хотя бы минимальное прицеливание. После этого Димка забрал у него лопатку. — Сбежать, — прошептал Тео и остальные с серьёзным видом кивнули.***
Сбежать. Эта мысль крутилась у Лизаветы в голове довольно часто, но в этот день она оформилась как никогда чётко. Конечно, быстрее всего было бы сделать это по дороге с пилорамы в детский сад: броситься во двор Вдовиных, пробежать насквозь его и огород — и вот она уже дома. Но что-то ей подсказывало, что побеги не совершаются на глазах у всех и в моменты, когда ты практически прикована к потной ладони Степана, который только и делает что жалуется, что ты не так идёшь, не поёшь и подбираешь с дороги гвозди. Вот какое ему дело, что она кладёт в карман форменного передника? Оставалось воспользоваться моментом, если по возвращении они не сразу пойдут внутрь, а останутся на участке, или дождаться, когда во время сна воспитательница уйдёт, что та гарантированно делала почти каждый раз — плохо спящая Лиза не могла такое не заметить. На участке план провалился, так как при каждом приближении к границам её настигал вопрос Нелли Иосифовны: — Матвеева Лиза, ты куда собралась? Она говорила, что наблюдает за бабочкой (и даже изображала, что поймала кого-то в домик из ладоней), увидела интересный камушек или «просто так гуляет». Если воспитательница ей не верила, то виду не подавала, или просто сразу отвлекалась на тех, кто забирался на самый верх высоченного гимнастического городка и сообщал, что «может висеть без рук». Его тут же уверяли, что не может, а если ещё раз попробует, будет сидеть на земной тверди остаток прогулки. Вот так и пришлось маяться до обеда, а потом делать вид, что хочешь спать. Для убедительности Лиза даже зевнула и громко сказала: «Так спать хочется!», пока раскатывала по раскладушке матрас. Впрочем, никто её не услышал, так как, воспользовавшись тем, что половину их согруппников увели в туалет, вторая половина начала перебрасываться кое-как свёрнутыми в снаряды чулками. При этом они хохотали как помешенные. Лиза такое развлечение забавным не находила — потом поди найди свой чулок в этом беспорядке! В этом беспорядке легко схватить, например, Савельевский, а он в лучшем случае с дырой, а в худшем — воняет так, будто его с прошлого года не стирали. Так что Лиза предусмотрительно спрятала свои чулки под домашнее платье, висевшее на спинке стула, и теперь раздумывала, не попробовать ли забраться под одеяло в садичной форме. Нет, заметят, поняла она и с тяжёлым вздохом начала стягивать уже тесное платье через голову, по пути разрушив конструкцию из косы и банта.***
— Вы не сбежите под забором, дураки совсем? — тут же раскритиковал их план Славка. — Без сопливых знаем, — фыркнула Светка. — У тебя нос кривой, — тут же сказал Славка, уже протягивая к этому носу руку, но Тео вклинился между ними и возразил: — Ничё не кривой, не ври! — Ну и ладно, — не стал настаивать явно лишний тут человек. — А вы не знаете про Дыру, что ли? Все уставились на него так, что сразу стало понятно — ничего они не знают. — Вот же она, — Славка сделал пару шагов в сторону, стукнул по штакетине и она тут же закачалась как маятник, повиснув на одном гвозде и открывая пространство достаточной ширины, чтобы в него пролезть, если тебе не больше семи и ты не Паша с ироничной фамилией Худяков. — Ого-о-о! — воскликнул Теодор одновременно в восхищении и в разочаровании, что не обнаружил это явление сам. — Нам надо выйти на участок, а то Соня заметит, что нас нет, — в беспокойстве Светка выглянула из-за Заверанды. — Давайте побегаем там немного, а потом опять сюда и сразу на свободу? — предложил Димка. — Давайте, — первым согласился Славка. — Тебя никто не звал, — бросила Светка, делая шаг из укрытия. — И оставь тут мою лопату, — добавил Димка. — Не очень-то и хотелось, она всё равно детская, — хмыкнул Славка. — Мне дома разрешают топор брать, — похвастал он, будто это относилось к делу. — Мне дома разрешают брать любой нож и включать плитку, — рассмеялся Тео в полной уверенности, что такие привилегии не перебить ничем. — А зачем тебе включать плитку, ты девочка, что ль? — засмеялся Славка. — Я холодную еду не люблю, — Тео часто заморгал, пытаясь понять, что только что услышал и правильно ли ответил. — Он просто завидует, — Светка схватила растерянного Теодора за руку и потащила на середину участка, где Соня действительно уже мотала головой, раздумывая, не показалось ли ей, что шума и мельтешения вокруг меньше, чем обычно. Они попали к началу игры в «цепи кованые», потом была потасовка за метёлку, которой воспитательнице помогали подметать первые опадающие листья, так что, если бы не Димка, сначала подмигивающий, а потом уже похлопывающий по плечу, Тео мог бы и забыть, что они собирались сделать. Светка в последний момент сделала вид, что не понимает намёков, и начала о чём-то говорить с Соней, так что Тео с Димкой бросились в Заверанду вдвоём. Но, стоило им выбраться за забор, продраться сквозь кусты и почти выпасть на дорогу, как рядом с ними оказался Славка. — Еле догнал вас, — пропыхтел он. — Вот блин, — вздохнул Тео.***
Нелли Иосифовна почитала им сказку, а на кого это не подействовало снотворно, зажмурились после строгого: «А ну спать!». Воспитательница ещё походила между раскладушками, проверяя, не кинул ли кто-то одежду на пол, а потом покинула веранду. Лиза ещё полежала, прислушиваясь, не разговаривают ли взрослые неподалёку, а потом села и огляделась по сторонам. Всё было спокойно. Раскладушка чуть скрипнула, когда она вставала, но тут этих скрипов и так хватало, потому что некоторые постоянно ворочались. Она кое-как натянула домашнее платье, засунула чулки под одеяло и направилась к выходу, но потом вернулась и прихватила форму. — А ты куда? — шёпотом спросила неспящая Катя. — За мной мама пришла, — кажется, это было враньё. Врать было нехорошо, но объяснять правду — слишком долго. К тому же, она и вправду шла к маме, просто немного дальше, чем за дверь детского сада. Катя завистливо вздохнула. У выхода стояла корзина с игрушками. Лиза прихватила зайца. Вообще, конечно, он был садичным, но раз она играла с ним больше всех, то можно считать, что он её? Точно можно. За ворота она бежала, ожидая, что сейчас ей крикнут остановиться. Вот сейчас… сейчас… Засов был отодвинут, это упростило побег. Остановилась она только за поворотом, чтобы как следует надеть сандалии и сдёрнуть бант, а то он то и дело перебрасывался вперёд и болтался перед глазами. Всё, теперь она была на свободе и на пути к заветной цели.***
— Надо на 8 Марта идти — а то тут нас и из сада увидят, и из поселкового совета, и из магазина… — начал перечислять Славка наблюдательные пункты Верхней Климовки. — Да поняли мы, поняли! — оборвал его Димка. — Побежали. Они юркнули в то, что дядя Ваня называл «заулок», а Тео, стремясь к большей точности, «междуулок» — редкий проход между параллельными улицами, в котором дорога резко портилась и буквально всегда представляла собой собрание ухабов, перемежаемое ямами. Ямы иногда заполняли камнями, извлечёнными из гряд, битым кирпичом и почему-то даже картофельной ботвой по осени. Наверное, это было подношение им. Не очень эффективное. Бежать пришлось в гору. С перерывом на валяние в траве, так как они заметили бабу Зою, развешивающую на заборе половики. Баб Зоя не славилась острым зрением (она постоянно называла Тео Алёшей. Откуда она вообще взяла это, и кто такой Алёша такого же размера и очертаний, установить так и не удалось), но три низкорослые бегущие фигуры точно бы её насторожили. Больше опасностей в междуулке их не подстерегало, так что в следующий раз затормозили они только у колодца. — Пить… хочу, — ещё не отдышавшись, объявил Тео. — Ага, — согласился Славка, плюнув под ноги. Теодору бы от бабушки за такое попало, но, наверное, рассказывать про это сейчас не стоило. — Мы не поднимем ведро, — покачал головой Димка. — Я пробовал. — Ты один пробовал, а нас-то три! — оптимистично заметил Тео. — Меня папа на руках держал. — Хвастай больше, — хмыкнул Славка, уже волокущий откуда-то ящик. — Чего? — не понял Димка. — Я не… — Я выше вас всех, я сюда встану, — безапелляционно заявил Славка, хотя это и было вопиющей неправдой. — Эту ручку только вниз сложно, наверх она сама. Если что, будете меня вниз тащить. Но я наверно и так справлюсь. — Или нам повезёт и ведро не совсем наполнится, — без особой надежды сказал Тео. — Не повезёт, — уверенно заявил Славка, толкая ведро в колодезную пропасть. Лязганье цепи, всплеск — и бешеное верчение во́рота остановилось. Чуть пошатнувшись на ящике, якобы самый высокий из присутствующих дотянулся до ручки и повис на ней, начав медленно опускаться вниз. — Я могу подтянуться десять раз, — зачем-то сообщил он. — А я тринадцать, — Тео не знал, что его подтолкнуло рассказать такое, но оно само вылетело. И потом, это могло быть правдой! Он же просто не проверял. — Ври больше, — Славка подпрыгнул, хотя и без этого его бы унесло вверх. — Я не вру! И вообще, двигайся, — Тео пнул по ящику и заполучил себе место рядом с тем, кто сам вообще-то тоже пока предоставил ноль доказательств своей силы! Вон, еле тянет вниз! Вдвоём получалось чуть быстрее, но у ведра всё равно оставалось достаточно времени и возможностей вдоволь раскачиваться, поначалу весело расплёскивая воду. — Димка, толкай его, — натужно проговорил Тео, когда злодейское ведро наконец-то показалось над оголовком и именно в этот момент, похоже, решило уняться и замереть посередине. Но третий участник операции всё-таки успел оттолкнуть его к доске, где оно остановилось, чуть наклоняясь, но, изрядно облившись, Димка всё-таки стабилизировал его. — Уф, тяжелень, — признался Тео. — Легкотня, — не согласился совершенно краснолицый Славка. — Кружку бы, — начал крутить головой Теодор, как будто рядом могли обнаружиться залежи посуды. — Ковшик вон, — Славка сдёрнул с гвоздя старый эмалированный ковш с отбитыми участками, тут же зачерпнул и принялся жадно пить. — Фу, на нём микробы! — скривился Тео. — Я так буду. — Он наклонился к ведру, вспоминая, что именно так и пьют большинство обитателей их дома: и Белка, и Тишка, и Варь… Вода вдруг оказалась в носу. Или нос в воде. Глаза тоже. Почти вся голова! Теодор в панике попытался пнуть кого-то у себя за спиной, но давление на затылок уже исчезло и он смог вынырнуть. — С ума сошёл?! — ему даже в голову не пришло рассматривать двоих подозреваемых. К тому же, только один из них гоготал, бросив ковш на землю, Димка же казался скорее испуганным. — А чё я сделал? — Ты мог его утопить! — свидетель преступления отмер и начал злиться. — Дурак вообще! — Ты мог меня утопить! — подтвердил Тео. — Я захлебнулся! — в доказательство он закашлялся. — И что ты мне сделаешь? — Славка лыбился. И улыбка эта была неприятной. Настолько неприятной, что хотелось вот прямо… Но мысль, чего хотелось, никак не складывалась до конца. Теодор смотрел исподлобья, но руки, вместо того, чтобы сложиться в кулаки, залезли в карманы. — Догони сначала! — преступник отбежал, но, заметив, что его не преследуют, вернулся и даже подошёл ближе. — Чё, стукнешь меня? Тео снова начал кашлять — в этот раз уже гораздо менее убедительно. — Ну, давай, стукни, — Славка уже почти наступал ему на ноги. — Да отойди ты, — Димка пихнул его в бок. — Вот пристал. — Слабачина ты, Щербаков, — Славка зевнул, а потом вдруг начал орать: — Федька-слабак, курит табак! — Так не говорят, — прошептал Тео. — С вами скучно. Там Селивановы морковь выкопали — пойду стащу. Когда этот лишний человек в команде побега точно скрылся из виду, Тео сел на ящик и вдруг разрыдался. Димка отошёл, как будто давно планировал это сделать, подобрал палку и начал бить крапиву, время от времени ойкая, когда она давала сдачи. Когда все главные враги были повержены, он вернулся к колодцу и сказал: — Мне тётя Марина рассказывала, что как-то раз пьяный шёл и упал в колодец, а потом все эту воду год пили. А он там утонул, — пояснил он после паузы, как будто просто падение тянуло бы на историю. — В этот колодец? — шмыгнул носом Тео. — Не, в другой какой-то. Точно не этот. — Димка попереминался с ноги на ногу, потом поднял ковш и зачерпнул воды. — Умываться будешь? Если не пить, то ковшичные микробы не страшные. Наверно. — Ага. Умывался Теодор долго. Димка терпеливо лил ему на руку воду и ходил за добавкой. Прекратилось это только когда Тео почти прошептал: — Я домой хочу. — А как мы… Но ведь… — Пофиг. Заругают так заругают. Ты идёшь? — Ну пошли, чё.***
Лиза бывала у мамы на работе уже раз сто! Или четыре. В любом случае она отлично помнила, что надо выйти из деревни, пройти мимо кладбища (днём там не страшно… если смотреть в другую сторону), потом пройти по деревянному мосту… Бросать в воду траву было гораздо интереснее, чем камни: можно было перебегать на другую сторону и смотреть, как она плывёт вниз по течению. Дальше в ход пошла довольно большая ветка — ей на прощание даже помахали и крикнули: «До свидания! Доброго пути!». Дальше она прошла мимо поля и свернула на дорогу в лес. Тут пришлось переместить зайца в ту же руку, что и платье, потому что в другой появилась ветка от комаров. Простое отмахивание скоро перешло в пируэты в сопровождении не очень разборчивой мелодии. Представление прервалось, когда вдали послышалось тарахтение мотора — тут Лиза решила, что по лесу идти будет удобнее. Оказалось не то чтобы удобнее, но полезнее, так как ей встретился малинник, трава вокруг которого была так удачно примята. Вглубь она не пошла — слишком платье цеплялось, не столько то, что на ней, сколько то, что волочилось. Хотелось взять ягод маме, но положить их было некуда. Можно было бы в карман передника, но там уже лежали два красивых гриба и гвоздь. Запнувшись за корни второй раз, она решила возвращаться на дорогу, к тому же, никаких подозрительных звуков больше не было. Звуков вообще было очень мало, если не считать шума ветра в кронах и редких беспокойных птиц. Мама работала на шлюзе. Что было шлюзом, Лиза точно сказать не могла: это или небольшой домик наверху, или странный мостик. А может, дверки или лесенки — кто их знает. Иногда она работала с мамой вместе, если вдруг её совсем не с кем было оставить на ночь, и тогда ей разрешали светить фонариком, но из здания не выпускали, почему-то считая, что снаружи она «убьётся». Честно говоря, на работе было скучновато, если мама не брала с собой книжки или не делала кукол из тряпочек, но всё равно веселее, чем в саду. И семечки можно было грызть, когда захочешь. Примерно на середине пути начал накрапывать дождь, но это было нестрашно, потому что зайца получилось засунуть за пазуху через ворот платья, а намокшие волосы и лицо вытереть форменным, которое всего чуть-чуть запылилось, пока волочилось по дороге. Наверное, в садике все даже ещё не проснулись, когда она уже шагала по металлическим пластинам той части плотины, которая была за знаком «Посторонним вход воспрещен!». Вот пусть посторонние и не ходят, а она тут иногда работает. Стучать кулаком в железную дверь получилось больно и тихо, так что Лиза подобрала камень. Когда наконец-то открыли, она широко улыбнулась и провозгласила: — Мама, я пришла! — Лизавета! — мама почему-то выглядела испуганной. — Ты как… ты почему… Батюшки! — У меня всё с собой, — объяснила запасливая дочь, демонстрируя свою поклажу. — Но Нелли Иосифовна! И тётя Шура за тобой придёт… Тебя же потеряют! — Да нет, я ведь у тебя. Я грибы принесла. — Она пошарила в кармане, но удалось достать только грибную труху. Что ж, в другой раз. — Мамусечка, а у тебя есть сахар? — Какой сахар?! Ремня сейчас получишь! — кажется, мама оправилась от шока. — У тебя нет ремня, — Лиза указала на мамино синее платье, которое действительно могло похвастаться только пояском, и то матерчатым. — Найду! Сейчас же пошли! Что за ребёнок такой! — Я устала, — Лиза села на порог. — Я тебе дам устала! Переполошились, небось, уже все! Я за ключом и побежим обратно! Вернулась мама слишком быстро — Лиза успела только подойти к перилам и бросить вниз гвоздь. Да, тут было повыше, чем на мосту у деревни. Добрались они до деревни ещё до закрытия детского сада. Мама и вправду иногда принималась бежать, подхватывая Лизавету на руки и причитая, как им попадёт. Там уже собралась толпа бабушек (большинство из родителей всё ещё были на работе), участковый и бледная тётя Шура, сообщившая, что со смены сняли пару мужиков, и они теперь ходят вдоль берега реки. — А зачем они ходят? — спросила Лиза. — Я дам ей ремня, — пообещала мама всем присутствующим. — Это непедагогично, — нахмурилась Нелли Иосифовна. — Но… если чуть-чуть… — Она никогда больше так не будет делать. — Не буду, — пообещала Лиза и не соврала: именно так она правда никогда больше не делала.***
Несмотря на лето, бабушка уже что-то работала в школе, так что домой Теодору пришлось попадать через огородную дверь. Димка сомневался, идти ли с ним, так как настроение казалось довольно мрачным, но по пути они успели развеселиться, а потом Тео вообще достал с палатей игру, так что день обещал быть замечательным. Он и был замечательным — примерно пятнадцать минут, а потом откуда-то прибежала бабушка и начала возмущаться, что их, якобы везде ищут и вся деревня на ушах. Димка тут же убежал, а Тео посидел понурый в углу пару минут, а потом вышел и заявил, что дальше терпеть это не намерен. — Я уже почти совсем школьник! Школь-ник! Ты зачем меня во всякий детский сад всё ещё отправляешь? Я что тебе, маленький? — А с кем я тебя тут оставлю? Тишка за тобой смотреть будет? — Я сам за собой посмотрю. — Видно, как ты сам смотришь. Всех переполошил! Я уж думала… — бабушка села на табурет. — Да не утопил меня Славка! — Что?! — Я пошутил. — Знаешь что, Фёдор? В могилу ты меня сведёшь до срока. Я в твои годы себе такого не позволяла! Я пеклась о родных, а это что за поведение? — Какое надо, такое и поведение, — пробурчал Теодор. — Иди в угол, а то ремня получишь. — Нет у тебя ремня. — Найду. — Не хочу в угол. Можно я лучше полоть пойду? — Иди. В картошке убирай траву, копать скоро. — Ладно, — Тео поплёлся к двери, но затормозил там. — Ба? — Чего? — Я же не сведу тебя в могилу? — Может и нет. — Не сводись. — Иди уже.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!