Секс марафон

С того вечера прошло две недели. Две недели, превратившиеся в сплошной водоворот из поцелуев, царапин, случайных встреч и намеренных столкновений. Они не договаривались — это случалось само собой. В пустом коридоре после пар, на заднем сиденье машины Арсения, однажды даже в подсобке библиотеки, когда Антон зашёл сдать книги. Никто не знал. Антон не рассказывал Диме (тот вернулся через четыре дня, но они с Арсением при нём вели себя как чужие). Арсений молчал перед своей компанией — Олеся злилась, требовала результата, но он отмахивался. Видео с минетом, снятое Антоном, стало их общим молчаливым оружием и залогом безопасности. Но внутри каждого росло что-то опасное. Не просто похоть. Что-то, чему они оба боялись дать имя. Сегодня был волейбольный матч между первым курсом (филологи) и четвёртым (куда входил Арсений). Антон играл непривычно азартно — высокий рост позволял ему брать мячи у сетки, длинные руки тянулись к самым неудобным. Он злился, когда проигрывали очко, и кричал от радости, когда забивали. Арсений на другой стороне площадки смотрел на него. Не на мяч — на то, как напрягаются мышцы на руках Антона под футболкой, как блестят его зелёные глаза, как русые кудри намокли от пота. Игра закончилась со счётом 3:2 в пользу выпускников. Антон стиснул зубы, но пожал руку соперникам — правильный мальчик, даже в спорте. Арсений задержал его ладонь в своей на секунду дольше, чем нужно. — Хорошо играл, учитель, — тихо сказал он. — Всё равно проиграли, — буркнул Антон, выдёргивая руку. — Зато у тебя есть другой приз, — Арсений усмехнулся, развернулся и пошёл в раздевалку. *** Раздевалка для первого курса была тесной, кафельной, с длинными скамьями и душем в торце. Антон зашёл последним, когда остальные уже переодевались и обсуждали игру. Он снял мокрую футболку, бросил в сумку, стянул шорты. Тело ныло от усталости, но внизу живота уже разгоралось знакомое тепло — он знал, что это значит. Слишком часто в последнее время. — Шастун, ты в душ? — крикнул кто-то. — Да, идите без меня, я попозже, — ответил Антон, дожидаясь, пока раздевалка опустеет. Через пять минут остался только он. И шум воды из соседней мужской душевой — там мылись четверокурсники. Антон медленно разделся, повесил полотенце на крючок и зашёл в кабинку. Включил воду — тёплую, почти горячую. Встал под струи, закрыл глаза, чувствуя, как уходит мышечное напряжение. Звук шагов по мокрому кафелю. Антон не обернулся — знал, кто это. Сильные руки обхватили его сзади за талию, горячее тело прижалось к спине. — Я ждал, пока все уйдут, — прошептал Арсений в мокрое плечо. — Я знаю, — ответил Антон, откидывая голову ему на грудь. Арсений поцеловал его шею, спустился к лопатке, прикусил кожу. Антон выдохнул, прижимаясь к нему ягодицами — член Арсения уже был твёрдым, упирался в поясницу. — Мы с ума сошли, — сказал Антон. — Здесь могут увидеть. — Не увидят. Я закрыл дверь изнутри. Арсений развернул его к себе лицом, прижал к кафельной стене. Холод обжёг спину, но передняя часть тела горела от жара чужой кожи. Вода лилась на них, стекала по лицам, по губам, по сплетённым рукам. Арсений целовал жадно, кусая нижнюю губу, проводя языком по зубам. Антон отвечал, вцепившись в мокрые волосы, притягивая голову ближе. — Я хочу тебя, — прорычал Арсений между поцелуями. — Прямо здесь. У стены. — Давай, — прошептал Антон, глядя в голубые глаза, в которых плескалось что-то тёмное, первобытное. Арсений достал презерватив из кармана шорт, которые скинул на скамью — он уже научился носить их с собой, зная, что в любой момент может сорваться. Разорвал зубами упаковку, надел на член — движения быстрые, привычные. Потом плюнул на пальцы, провёл между ягодиц Антона, смазывая вход — прелюдий почти не было, их желание было слишком острым, чтобы ждать. — Повернись, — скомандовал Арсений. Антон послушно развернулся, упёрся ладонями в стену, чуть расставил ноги. Вода стекала по его спине, по ягодицам, по бёдрам. Арсений смотрел на эту картину секунду, потом вошёл — резко, глубоко, одним толчком. Антон вскрикнул — от неожиданности, от боли, от удовольствия. Вода заглушила звук, но Арсений всё равно прижал ладонь к его рту. — Тише, — шепнул он в ухо. — Или хочешь, чтобы нас услышали? Антон мотнул головой, но когда Арсений начал двигаться, сдерживать стоны стало почти невозможно. Ритм — жёсткий, глубокий, почти звериный. Арсений вколачивался в него, держа за бёдра, иногда шлёпая по ягодицам, оставляя красные отпечатки. Вода лилась сверху, смешиваясь с потом и смазкой, скользила по разгорячённой коже. — Быстрее, — выдохнул Антон, упираясь лбом в кафель. — Не торопи меня, — ответил Арсений, но ускорился. Он вошёл до предела, замирая на секунду, чувствуя, как пульсирует член внутри Антона. Потом вышел почти полностью и снова толкнулся, меняя угол. Антон застонал громче — точка, та самая точка. Арсений запомнил её и бил туда снова и снова, пока Антон не начал дрожать, вцепившись ногтями в плитку. — Кончай, — приказал Арсений. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мне. Антон не мог больше терпеть. Он схватил свой член, начал дрочить в такт толчкам, и через несколько секунд кончил — на стену, на руку, на стекающую воду. Сокращения мышц сжали член Арсения, и тот последовал за ним, изливаясь в презерватив с глухим рыком, уткнувшись лицом в затылок Антона. Они стояли так несколько секунд, тяжело дыша. Потом Арсений вышел, снял презерватив, бросил в мусорное ведро у кабинки. Повернул Антона к себе, провёл ладонью по его лицу, убирая мокрые кудри. — Это ничего не меняет, — сказал Антон, глядя в его глаза. — Я знаю, — ответил Арсений. — Но я не остановлюсь. Он поцеловал его — нежно, почти ласково, не как раньше. Антон ответил, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Не только желание. Что-то большее. То, чему он боялся дать имя. Они быстро ополоснулись, оделись молча. Арсений вышел первым, Антон — через пять минут. В коридоре уже никого не было, только пахло хлоркой и горячей водой. «Мы с ума сошли», — повторил про себя Антон, выходя на свежий воздух. Но улыбка не сходила с его лица. *** Два дня спустя. Вечер, комната Антона, Дима ушёл на факультатив по древним языкам — его не будет часа три. Антон сидел на кровати, перебирал конспекты, но мысли были далеко. Он ждал. Знал, что Арсений придёт — после душевой они не виделись, но переписывались короткими, рваными фразами. «Приду сегодня», — написал Арсений в три часа дня. Антон не ответил, но освободил вечер. Дверь открылась без стука — у Арсения всё ещё был ключ. Он вошёл, сразу закрыл задвижку. В чёрной футболке, джинсах, с влажными волосами — видимо, только из душа. Голубые глаза блестели в полумраке. — Один? — спросил он, скидывая куртку. — Дима на лекции, — ответил Антон, откладывая тетради. — Хорошо, — Арсений подошёл, встал между его разведённых коленей, взял за подбородок, заставляя смотреть вверх. — Я соскучился. — Прошло два дня, — усмехнулся Антон. — А мне показалось — два года. Он поцеловал его — глубоко, сразу с языком, властно. Антон ответил, вцепившись в его футболку, стягивая её через голову. Татуировки засветились в тусклом свете настольной лампы. Арсений потянул футболку Антона, потом джинсы, трусы — всё полетело на пол. — Ложись, — скомандовал он, и Антон послушно откинулся на подушки, раскинув ноги. Арсений разделся быстро — джинсы, трусы, носки. Член уже стоял, твёрдый, с каплей смазки на головке. Он наклонился, взял с тумбочки смазку и презерватив — теперь они всегда были под рукой. Но вместо того чтобы сразу надеть, он провёл пальцем, смазанным гелем, по члену Антона, потом опустился ниже, к анусу. — Ты уже мокрый, — прошептал он, вводя один палец. — Ждал меня? — Да, — выдохнул Антон, закрывая глаза. — Скажи это, — Арсений добавил второй палец, растягивая. — Скажи, что хотел меня. — Я хотел тебя, — Антон выгнулся, ловя ритм. — Всё время. Только тебя. — Хороший мальчик, — Арсений убрал пальцы, быстро надел презерватив, смазал себя. — А теперь я войду. Глубоко. Чтобы ты чувствовал меня внутри до упора. Он навалился сверху, раздвинул ноги Антона шире, приставил член к входу. Замер на секунду, глядя в зелёные глаза. — Скажи, что я могу, — прошептал он. — Что ты мой. — Делай, что хочешь, — ответил Антон, вцепляясь в его плечи. — Я твой. Арсений вошёл резко, одним толчком, до конца. Антон вскрикнул, выгибаясь, впиваясь ногтями в спину. Внутри было тесно, горячо, идеально. — Чёрт… — выдохнул Арсений, замирая на секунду, давая привыкнуть. — Какой же ты… тугой. Как сжимаешь меня. — Двигайся уже, — простонал Антон, ударив его пяткой по ягодицам. Арсений начал двигаться — медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова входя. Каждый толчок сопровождался тихим всхлипом Антона, каждое движение отдавалось дрожью по телу. — Нравится? — прошептал Арсений, наклоняясь к уху. — Нравится, когда я тебя трахаю? — Да… — еле выговорил Антон. — Скажи это громче. Хочу слышать. — Трахни меня сильнее, — выкрикнул Антон. — Я хочу чувствовать тебя каждый день. Каждую ночь. Арсений ускорился, переходя на жёсткий, почти грубый ритм. Кровать скрипела, голова Антона билась о подушку, он уже не контролировал свой голос — стонал, вскрикивал, умолял. — Ты хочешь кончить? — прорычал Арсений, чувствуя, как член сжимается внутри. — Да, близко… — Антон схватил свой член, начал дрочить в такт. — Не смей без меня, — Арсений перехватил его руку, прижал к кровати. — Я хочу, чтобы ты кончил только от моего члена. Понял? — Понял, — выдохнул Антон. Арсений вошёл ещё глубже, меняя угол, и попал в нужную точку. Антон закричал, выгибаясь дугой, сжимаясь вокруг члена, и кончил — на живот, на грудь, на простыни. Арсений чувствовал эти пульсации, и они добили его. Он кончил с глухим рыком, уткнувшись лицом в шею Антона, и замер. Несколько минут они лежали, тяжело дыша, потные, слипшиеся. Арсений не выходил — оставался внутри, пока член не начал опадать. — Ты мой, — прошептал он в мокрые волосы. — Никому не отдам. Антон молчал. Он гладил Арсения по спине, по татуировкам, но внутри, где-то глубоко, жил червячок сомнения. «Ты мой» — красиво звучит. Но правда ли это? Или очередная игра? Он не ответил. Просто поцеловал Арсения в висок и закрыл глаза. В комнате пахло потом, смазкой и чем-то сладким — их общим запахом. *** Когда пары кончились, Антон вышел из корпуса и увидел знакомую чёрную машину — «БМВ» Арсения, припаркованную за углом, в тупичке, где редко ходили люди. Двигатель работал, из выхлопной трубы шёл пар. Он подошёл, открыл дверь заднего сиденья и скользнул внутрь. Арсений уже ждал — сидел на заднем сиденье, откинувшись на спинку, расстегнув джинсы. — Заждался, — хрипло сказал он, глядя на Антона. — Знаю, — ответил Антон, закрывая дверь. В машине пахло кожей, табаком и тем самым древесным ароматом Арсения. Арсений схватил его за ворот футболки, притянул к себе, впился в губы — грубо, жадно, с языком и прикусом. Антон ответил так же — запустил пальцы в тёмные волосы, потянул, заставляя запрокинуть голову. — Хочу тебя, — прошептал Арсений, отрываясь от губ. — Прямо здесь. В машине. — Тогда не болтай, — выдохнул Антон. Они стащили друг с друга футболки, джинсы, трусы — мешаясь, торопясь, ломая пуговицы. Антон оказался сверху, оседлал бёдра Арсения, чувствуя, как его член упирается в живот. Арсений скользнул руками по его спине, сжал ягодицы, раздвинул. — Сам сядешь? — спросил он, глядя снизу вверх. — А ты не справишься? — усмехнулся Антон. Арсений достал из кармана куртки презерватив, смазку — всё уже было готово, будто он планировал это с утра. Надел резинку, смазал член, потом провёл пальцами по анусу Антона, ввёл один, другой — растягивая. Антон застонал, откинув голову. — Быстрее, — попросил он. — Терпи, — ответил Арсений, но убрал пальцы и направил член ко входу. Антон медленно опустился — чувствуя, как наполняется, как растягивается, как член входит всё глубже. Арсений смотрел на его лицо — на прикушенную губу, на закрытые глаза, на капельки пота на висках. — Хорошо? — спросил он. — Не останавливайся, — прошептал Антон. Он начал двигаться — вверх-вниз, вверх-вниз, задавая ритм. Арсений вцепился в его бёдра, помогая, направляя. В машине стало жарко, стёкла запотели, аммортизаторы скрипели. — Посмотри на меня, — приказал Арсений. Антон открыл глаза. Зелёные встретились с голубыми. — Ты знаешь, как я хотел тебя с первого раза? — сказал Арсений, вбиваясь навстречу. — Как я дрочил по ночам, думая о твоей заднице? Антон застонал громче. — И как ты представлял? — выдохнул он. — Что ты стоишь на коленях и умоляешь меня войти, — Арсений ускорился. — Что я трахаю тебя так долго, что ты забываешь своё имя. Что ты кончаешь только от моего члена, без рук. — Идиот, — прошептал Антон, но его член пульсировал, предэякулят капал на живот Арсения. — Скажи, что хочешь этого, — Арсений сжал его ягодицы сильнее, входя до предела. — Скажи, что я нужен тебе. — Ты нужен мне, — выкрикнул Антон, теряя контроль. — Только ты, чёрт возьми. Арсений перевернул его, прижал к спинке сиденья, вошёл сзади — глубоко, жёстко, почти зверино. Одна рука на затылке, вторая на члене Антона, надрачивающая в такт. — Кончай, — прошептал он в ухо. — Кончай на мою кожаную обшивку, чтобы каждый раз, садясь в машину, я вспоминал, как ты пахнешь. Антон кончил — с криком, изливаясь на сиденье, на руку Арсения, на себя. Сокращения сжали член Арсения, и тот последовал за ним, с рыком уткнувшись в шею Антона, толкаясь последними судорожными движениями. Они замерли, тяжело дыша. Потом Арсений вынул, снял презерватив, завязал, бросил в пакет. — Ты убираешь, — сказал Антон, откидываясь на сиденье. — Я и так всё уберу, — ответил Арсений, вытирая салфетками сиденье и их животы. — Но ты обещал  разговор. — Знаю, — вдруг тихо сказал Антон. — Но я не хочу об этом говорить. Арсений посмотрел на него, потом кивнул. — Ладно. Потом. Они оделись молча. Антон вышел первым, огляделся — никого. Арсений закурил, глядя ему вслед. — Завтра в это же время? — крикнул он. — Может быть, — ответил Антон, не оборачиваясь. Но улыбка на его лице была видна даже со спины. *** Антон знал, что это безумие. Но когда Арсений перехватил его в коридоре после лекции и прошептал на ухо: «Четвёртый этаж, туалет для персонала, через пять минут», — он не смог сказать нет. Они встречались уже много раз — в машине, в душевой, в его комнате, когда Дима отлучался. Но каждый раз это было как первый: остро, жадно, с привкусом запрета. И каждый раз после — пустота и слова «это ничего не значит». Туалет на четвёртом этаже действительно оказался заброшенным. Дверь с табличкой «Только для персонала» не запиралась, но внутри было чисто, пахло хлоркой и старой краской. Окно выходило во двор, свет падал тусклый, серый. Антон зашёл первым, прижался спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Арсений появился через минуту. Бесшумно закрыл дверь, повернул щеколду. Посмотрел на Антона — голодным, тёмным взглядом. — Скучал, учитель? — спросил он, подходя ближе. — Не называй меня так, — ответил Антон, но голос дрогнул. — А как назвать? — Арсений упёрся ладонями в стену по обе стороны его головы, нависая. — Мой правильный мальчик? Мой отличник? Мой… грязный секрет? — Ты сам мой грязный секрет, — выдохнул Антон, чувствуя, как Арсений прижимается бёдрами к его бёдрам. — О, я знаю, — Арсений наклонился, почти касаясь губами его уха. — И мне нравится. Тебе ведь тоже нравится, да? Когда я беру тебя в грязном туалете, где каждый может войти. Нравится чувствовать себя шлюхой для меня. — Заткнись, — прошептал Антон, но член уже твердел в джинсах. — Не заткнусь, — Арсений прикусил его мочку уха. — Я хочу, чтобы ты слышал, как я тебя хочу. Как я хочу раздеть тебя прямо здесь, развернуть к стене, войти в тебя так глубоко, чтобы ты закричал. Чтобы все услышали, кому ты принадлежишь. — Я никому не принадлежу, — ответил Антон, но его руки уже сами расстёгивали ремень Арсения. — Принадлежишь, — Арсений перехватил его запястья, прижал к стене над головой. — Скажи это. Скажи, что ты мой. — Нет, — выдохнул Антон, но в его глазах плескалось желание. — Упрямый, — усмехнулся Арсений. — Мне это нравится. Тогда я возьму тебя силой. Ты хочешь, чтобы тебя взяли силой, да? Хочешь, чтобы я трахнул тебя так жёстко, чтобы ты неделю сидеть не мог? Антон застонал — от этих слов, от близости, от того, как Арсений сжимал его запястья. — Да, — прошептал он. — Делай что хочешь. Арсений разжал хватку, быстро расстегнул джинсы Антона, стянул их вместе с трусами. Развернул его лицом к стене, прижал грудью к холодному кафелю. — Руки на стену, — скомандовал он. — Не опускай. Антон послушался, упёрся ладонями в плитку. Арсений встал сзади, расстегнул свою ширинку, достал член — уже твёрдый, пульсирующий. Плюнул на пальцы, смазал вход Антона, потом намазал свой член. — Ты такой красивый, когда покоряешься, — прошептал он, входя — медленно, глубоко, до конца. — Твоя дырочка сжимает меня так, будто не хочет отпускать. А ты говоришь, что это ничего не значит. — Не… значит… — выдохнул Антон, чувствуя, как член Арсения заполняет его. — Врёшь, — Арсений начал двигаться — жёстко, ритмично, вбиваясь в него с каждым толчком. — Твой член твёрдый, ты течёшь, ты стонешь. Ты хочешь этого. Ты хочешь меня. — Да, — прохрипел Антон, вцепившись ногтями в кафель. — Хочу. Трахни меня сильнее. Арсений ускорился, входя так глубоко, что Антон вскрикивал. Он обхватил его член рукой, начал дрочить в такт толчкам. — Ты кончишь, когда я скажу, — прорычал Арсений ему в затылок. — Ты будешь кончать на мою руку, пока я трахаю твою дырку. И ты скажешь, что ты мой. — Нет, — Антон замотал головой, но тело уже напряглось, близость была на грани. — Скажи, — Арсений ударил глубже, попадая в простату. — Скажи, или я остановлюсь прямо сейчас. — Не останавливайся, — взмолился Антон. — Тогда скажи: я твой. — Я… — Антон кончил, изливаясь на руку Арсения, на стену, на пол, и в этот момент выкрикнул: — Я твой! Арсений кончил следом, сжав бёдра Антона, уткнувшись лицом ему в шею. Они стояли так несколько секунд, тяжело дыша, потные, липкие. Потом Арсений вышел, достал влажные салфетки, привёл их обоих в порядок. Антон молча оделся, глядя в пол. — Это ничего не значит, — сказал он, застёгивая джинсы. Арсений усмехнулся, но в глазах была боль. — Ты уже сказал это однажды, — ответил он. — Я слышал. Не повторяй. Он вышел первым, оставив Антона одного в туалете, пахнущем хлоркой и сексом. Антон посмотрел на своё отражение в грязном зеркале — раскрасневшееся лицо, растрёпанные кудри, следы на шее. «Врёшь, — сказал он себе. — Всё это значит. Но ты боишься в этом признаться». Он умылся, поправил одежду и вышел в коридор. Жизнь продолжалась — с парами, с Димой, с секретами, с Арсением, которого он не мог отпустить и не мог поверить.