Глава четырнадцатая <<Анатомия ревности>>

      Затяжной ливень к утру наконец прекратился, но легче не стало. Небо оставалось низким, грязно-серым, а из густого леса, окружавшего виллу со всех сторон, на территорию наползал тяжелый, сырой туман. Он обволакивал деревья, глушил звуки и делал воздух настолько плотным, что его, казалось, можно было осязать кожей.       Внутренняя перемена в Кроссе произошла незаметно для него самого, но отразилась в каждом его движении, в самой осанке. Когда он проснулся, в его голове не было привычного тумана от кошмаров. Впервые за долгое время он не чувствовал себя жертвой, запертой в клетке. Тяжелый золотой перстень на его мизинце больше не ощущался чужеродным предметом, напоминающим о насилии. Кросс медленно спускался по деревянной лестнице, слегка касаясь большим пальцем холодного металла нарезки герба. Теперь это была его точка опоры. Его личный трофей, одобренный Хозяином. Его взгляд стал прямым, сфокусированным и ледяным.

***

      На просторной кухне виллы было душно. На плите со свистом закипал старый чайник, а в воздухе стоял стойкий, едкий запах крепкого кофе и сигаретного дыма — Даст опять курил прямо в помещении, демонстративно стряхивая пепел в щербатую глиняную пиалу.       За длинным деревянным столом уже сидели старшие. Киллер лениво крутил в пальцах массивный охотничий нож, заставляя лезвие тускло бликовать в полумраке комнаты. Когда Кросс переступил порог, Киллер резко остановил движение руки. Лезвие с глухим стуком вонзилось в старую древесину стола. — О, глядите-ка, наш фарфоровый мальчик соизволил спуститься, — Киллер откинулся на спинку стула, подпирая подбородок ладонью. На его губах играла привычная, слегка безумная ухмылка, но глаза, скрытые в тени, оставались опасно прищуренными. — Что, кошмары больше не мучают? Выглядишь так, будто тебе ночью сам бог все грехи отпустил. Или, может, не бог?       Кросс даже не вздрогнул. Он проигнорировал выпад, молча подошел к тумбе и налил себе черный кофе. Его абсолютное, почти неестественное спокойствие, граничащее с полным безразличием к чужой агрессии, подействовало на Киллера сильнее, чем если бы Кросс попытался огрызнуться. Старший резко выпрямился. Нож с тихим скрежетом вышел из дерева. — Ты зубы мне тут не заговаривай, — процедил Киллер, и в его обычно шутливом тоне прорезались глухие, ревнивые нотки. Он поднялся со стула, медленно обходя стол. — Я не сплю по ночам, Архитектор. И я прекрасно видел тебя на террасе. И Босса видел. Ты думаешь, если он пару раз погладил тебя по головке и наговорил сказок о твоей «исключительности», ты стал неприкосновенным? Ты для него — просто игрушка. Очередной забавный проект. Он наиграется с твоими чертежами, потешит свое эго и выкинет тебя в ту же помойку, откуда достал. Как и всех остальных до тебя.       Даст, сидевший напротив своей остывающей чашки, даже не поднял глаз, но его пальцы, сжимавшие сигарету, заметно напряглись. Он слишком хорошо знал Киллера. Тот привык быть единственным, кому Найтмер доверял грязную работу, единственным, кто имел право находиться рядом с Хозяином без страха быть уничтоженным в ту же секунду. Появление Кросса — не просто хакера, а кого-то, в ком Найтмер видел свое ментальное отражение — ломало привычную иерархию. Киллер чувствовал, как его позиции «любимчика» рушатся, и это сводило его с ума.       Кросс медленно повернулся к Киллеру лицом. Он не стал сжимать кулаки, не потянулся к кобуре на поясе. Вместо этого он посмотрел на взбешенного убийцу сверху вниз — холодным, расчетливым, пренебрежительным взглядом, который с точностью до жеста копировал манеру Найтмера смотреть на врагов. — Ты совершаешь классическую ошибку, Киллер, — тихо, но удивительно четко произнес Кросс, удерживая чашку ровными, не дрожащими пальцами. — Ты судишь о Боссе по себе. Найтмер не разговаривает с инструментами о будущем. Он дает им приказы и отправляет зачищать грязь. И тот факт, что с тобой он обсуждает только калибр оружия и количество трупов, говорит лишь о том, где пролегает твой собственный предел. Выше него ты никогда не прыгнешь. Для него ты — просто руки. А я — его разум.       На кухне повисла звенящая, мертвая тишина. Даст медленно выдохнул струю дыма, впервые за утро подняв взгляд на Кросса с тяжелым, мрачным удивлением. Пацан больше не боялся. Он научился кусать в ответ, причем бил в самые уязвимые места.       Киллер побледнел. Охотничий нож в его руке перевернулся обратным хватом. Мускул на его щеке судорожно дернулся, выдавая ярость, готовую вырваться наружу. — Повтори, что ты сказал, малявка... — прошипел Киллер, делая шаг вперед и сокращая дистанцию до опасного минимума. — Я могу вскрыть тебя прямо здесь, и Босс даже не поморщится. Разум легко заменить, если он начинает слишком много себе позволять. — Довольно. — раздался от двери низкий, леденящий голос, от которого, казалось, по стенам кухни прошел едва заметный мороз.       Все трое мгновенно застыли, зафиксировав свои позы. На пороге стоял Найтмер. Его черное пальто было расстегнуто, а безупречно белая рубашка контрастировала с мрачной атмосферой комнаты. Единственный янтарный глаз медленно, без единой эмоции сканировал присутствующих. Тяжелая, удушливая аура Хозяина мгновенно заполнила пространство, заставляя Киллера невольно опустить нож, хотя его грудь всё еще тяжело вздымалась от ярости.       Найтмер прошел вглубь кухни, остановившись у изголовья стола. Его взгляд на секунду задержался на Киллере — холодный, предупреждающий, не обещающий ничего хорошего за нарушение дисциплины. Киллер отвел глаза, сжав зубы.       Затем Найтмер повернулся к Кроссу. На долю секунды, понятную только им двоим после прошлой ночи, выражение его лица изменилось. В глубине бирюзового глаза блеснула искра искреннего удовлетворения. Найтмер видел, что его вложения окупаются: Кросс больше не просил защиты у старших. Он выстроил ментальную стену и заставил цепных псов считаться со своим присутствием. — Киллер, Даст, — сухо и отрывисто произнес Найтмер, не терпящим возражений тоном. — У вас есть работа в южном секторе. Агсти пытаются перегруппировать остатки своих людей на старых складах. Выезжайте немедленно. Киллер, если я узнаю, что ты потратил хотя бы минуту на личные разборки внутри этого дома, твоя следующая миссия станет для тебя последней. Вопросы? — Никак нет, Босс, — буркнул Даст, поднимаясь и туша сигарету о край пиалы. Он первый направился к выходу, понимая, что оставаться здесь сейчас — самоубийство.       Киллер медлил. Он буравил Кросса бешеным взглядом, но под тяжелой ладонью Найтмера, которая легла на обеденный стол, вынужден был отступить. Швырнув нож в ножны на поясе, он резко развернулся. Проходя мимо Кросса, он намеренно, со всей силы задел его плечом, прошипев сквозь зубы: — Это еще не конец, Архитектор. Мы еще посмотрим, кто из нас сломается первым.       Когда тяжелая входная дверь виллы с грохотом захлопнулась, увозя старших прочь, на кухне остались только они вдвоем. Шум закипающего чайника наконец прекратился, оставив лишь мягкий звук падающих за окном капель.       Найтмер медленно подошел к Кроссу, сокращая расстояние между ними до тех самых полшага, что разделяли их ночью на террасе. Кросс не шевелился, преданно и открыто глядя снизу вверх на своего наставника. Хозяин поднял руку и аккуратно, почти заботливо поправил воротник черной рубашки подростка. Его длинные, холодные пальцы на секунду намеренно прижались к бледной коже на шее Кросса, заставляя того внутренне содрогнуться от странного, болезненного удовольствия. Этот тактильный жест закреплял их новую, тайную близость, скрытую от чужих глаз. — Ты хорошо держал удар, Кросс, — тихо, почти интимно произнес Найтмер, наклоняясь чуть ближе. — Они чувствуют, как быстро ты растешь. Киллер боится. Он понимает, что его животная преданность больше не имеет той ценности, которую имеешь ты. Ты становишься силой, с которой им придется считаться. — Я просто убрал лишний шум, Босс, — ответил Кросс, чувствуя, как ледяной холод чужих пальцев на шее постепенно сменяется тем самым магнетическим, удушающим теплом, которое привязывало его к этому человеку всё сильнее. — Он мешал мне думать. — Правильно, — Найтмер чуть сильнее сжал его плечо, фиксируя свое право собственности на этого мальчика. — Шум не должен отвлекать нас от масштабных целей. Сегодня вечером Даст и Киллер будут заняты зачисткой. А мы с тобой займемся планированием финального удара по Агсти. Только ты и я, Кросс. В моем кабинете. Пора показать им всем, на что способен Архитектор, когда его действиями управляет моя воля.       Кросс кивнул, чувствуя, как внутри окончательно выравнивается дыхание. Извращенный контракт, заключенный под дождем, начинал обретать свои реальные, осязаемые очертания в стенах этой мрачной виллы. Наступало время их личной, скрытой от всех игры.