Часть 2. Самый последний раз.

Илья проснулся утром и, почти в забытие, стал собираться на тренировку. Прошло несколько дней с тех пор, как он в последний раз посетил каток. В знакомой обстановке, в своей квартире, он вернулся назад во времени и забыл, что теперь это не его реальность. Спортивные кроссовки выпали из его рук, когда он осознал все снова. Упав на кровать, Илья стал разглядывать потолок. Раньше он проходил лечение и пил снотворное так, что вставать раньше восьми или девяти часов утра было трудновато. Но сейчас, он сидит на своей кровати разглядывая вид еще темной улицы и совсем не понимает как должен себя вести. Будь он обычным спортсменом, Розанов бы встал, позавтракал и поехал бы в ледовую арену. Поездка на такси до ледовой арены, тренировка в зале, лед, снова зал. Такое привычное расписание теперь совсем бесполезное. Но оно крутится в голове без остановки, заставляя чувствовать себя неправильно лежа на кровати и ничего не делая. Он думает о том брюнете. Вчера он вспылил и сейчас прекрасно это осознает. Шейн Холландер даже не знает кто он такой, а Илья уже наорал на него. Он мог бы извиниться, но не видит в этом смысла. Они все равно никогда больше не увидятся. Время тянулось бесконечно долго, прошел всего час с его пробуждения, но Розанову было просто нечем себя занять. Он бессмысленно скитался по квартире, хватаясь то за одно дело, то за другое. Илья убрался в квартире, что так долго стояла без жильцов и покрылась толстым слоем пыли, посмотрел пару подкастов и параллельно вакансии на сайте по поиску работы. Раньше он не задумывался о деньгах, его отец обещал ему сладкую беззаботную жизнь только за то, что он играет в хоккей, но теперь..? Будет ли папа обеспечивать его? Илья долгое время хотел перестать быть зависимым от отца и самому зарабатывать, но каждый раз, стараясь совместить работу и постоянные тренировки и чемпионаты, выгорал. Кажется сейчас пришло время? Стоя у полупустого холодильника, Илья получил сообщение. Звонкий звук уведомления разрезал давящую тишину квартиры. Светлана: Завтра свободен?

Вы:

Смотря, что ты можешь мне предложить.

Светлана: Брось, я знаю, ты скитаешься по квартире без дела. Что тебе еще делать, кроме как помогать своей хорошей подружке? Илья усмехнулся, прочитав последнее сообщение. Насчет хорошей он бы поспорил. Светлана в его жизни была «худшим ангелом-хранителем» — так она сама себя называла. Она вытаскивала Илью из каждой передряги, спасала от самых неудачных отношений и, в целом, была очень даже ничего, но ее характер оставлял желать лучшего всем, кто знал ее когда-либо. Светлана была везде, знала все обо всех и никогда не держала язык за зубами. А он у нее был резким и ядовитым. Она была остра на грязные и отвратительные шутки и скупа на комплименты. А самое главное любила только себя и не оставляла своих принципов. Светлана: Нужна помощь на съемке. Мой мальчик на побегушках слег с температурой. Ну оно и ясно, такие мышки как он долго не живут. В общем, я завтра одна, а у меня там очередная «звезда», которую нужно фотографировать. Решив не мучить себя переписками, которые он так не любил и набрал номер контакта. В телефоне раздалось пару гудков, а затем мелодичный голос Ветровой: — Илья, наконец вспомнил о моем существовании? Я польщена, — смеется она. Илья думает, что она точно на студии так, как за пределами звонка слышится шум и множество чужих голосов. — Сегодня тоже съемки? — спрашивает Илья садясь на стул. — Сегодня съемки, завтра и послезавтра тоже. Работа у меня такая, Илюш, — как-то разочарованно говорит она и щелкает пальцами, — Кстати, о работе. Ты согласен? Илья задумчиво водил пальцем по кухонному столу и, неопределенно промычав, ответил: — Согласен. — Вот и правильно, Илюш. Нечего дома киснуть. А отец еще не вернулся? — осторожно спрашивает она как бы невзначай. Но Илья прекрасно чувствует, что Светлана планировала этот вопрос. Его плечи напрягаются когда ему приходится вспоминать отца. Он не знает, что ответить. — Светлана… — Он и вправду ни разу не пришел домой за то время, что ты вернулся из реабилитационного центра? Я понимаю, у него, наверное, куча важной работы. Но он же твой отец. Он ведь даже не звонил, верно? Илья нервно стучит пальцами по столу. Светлана права. Отец не появлялся с того рокового дня ни в больнице, ни на выписке, ни дома. Он просто пропал. — Отец, он просто… — Розанов не находится с ответом и отворачивается. Взгляд пробегается по пустой и молчаливой квартире, тишину которой прерывает только Светлана. Илья цепляется за белую рамку и фотографию в ней. Фотография сделана на старый любительский фотоаппарат. Она чуть выцвела, а на рамке был небольшой скол. На ней Илья стоял в своей хоккейной форме с клюшкой в руках и улыбался своей детской беззубой улыбкой. Он радостно поднял руки вверх, а рядом такая же счастливая стояла женщина, его мама, обнимающая отца. Фотография была сделана настолько давно, что Илья даже не мог вспомнить примерную дату. Мама на ней была такой молодой и красивой, без единой морщинки или следов усталости, а главное… жива. Розанов все еще помнил теплоту ее объятий и звонкий смех. Мужчина рядом точно не был похож на его отца. Строгий в своем костюме, статный, но такой же веселый как и все на фотографии отец, был полной противоположностью того Григория Розанова, которого сейчас описывала Светлана. — … он просто занят, — продолжил после небольшой паузы Илья. Ветрова молчала, слышно было только ее тяжелое дыхание. Илья откинулся на спинку и закинув голову, смотрел в потолок. — Илья… — начала Светлана. — Молчи, — резко выдохнул Розанов. Звонок продолжался несколько минут в полной тишине пока Ветрова не сказала: — Илья, мне нужно работать, — виновато произнесла она и крикнула что-то кому-то за пределами звонка, — Черт, Илюш, они реально ничего без меня не могут. Позвонишь мне вечером? Илья мыкнул и сбросил звонок.

***

Накинув флисовую кофту, Илья вышел на улицу. Прохлада поздней осени освежала. Розанов подставил лицо холодному ветру, вдыхая морозный воздух. Мысли сбились в одну кучу не желая распутываться и голова болела. Он не мог находиться в душной квартире больше. Все комнаты были наполнены воспоминаниями о прошлой жизни. И сейчас, когда полгода лечения и реабилитации разделили ее на до и после, Илье было тяжело. Ему казалось, что все вокруг идет слишком быстро, а ему не дают освоиться. Словно быстрая карусель крутится прямо перед ним, а он не может сделать и шагу. Жизнь у других идет своим чередом и только Розанов стоит на месте. Прошлая жизнь была чем-то четко сформированным и расписана чуть ли не поминутно. И у Ильи не было другого плана. Когда судьба забросила его в хаос из странных проблем чуждым ему раньше, он оказался совсем беспомощным. И как оказалось совершенно один. Нет, у него конечно была Светлана. Девушка скорее больше всех в его жизни хотела видеть Илью счастливым. Но Розанов почувствовал как одиночество тянет где-то под ребрами. Прямо сейчас ему хотелось той молчаливой поддержки, которая не решит, что делать дальше, а тихонько посидит рядом, терпеливо ожидая, когда Илья примет решение. И обязательно его одобрит, какое бы оно не было. Уведомление телефона снова вырвало его из мыслей. Он раздраженно фыркнул и достал его из кармана. Теперь на экране высветилось совсем неожиданное имя. Сообщение было от тренера, его тренера, которого буквально день назад он послал далеко и надолго. Сердце забилось чуть быстрее. Чувство вины теперь окутывало его с головой. Тренер: Приедь в арену, ко мне в кабинет. Мне нужно тебя увидеть. Розанов подозрительно нахмурился и стал быстро печатать.

Вы:

Зачем?

Тренер: Поговорить. Этот мужчина никогда не был многословен, поэтому Илья никак не удивился его холодным и коротким ответом.

Вы:

Хорошо.

***

У него не было причин ему отказывать, а может он просто хотел еще раз приехать на каток. Иметь хоть какую-то разумную причину увидеть здесь все еще раз. Самый последний. Кабинет тренера находился на втором этаже. Быстро поднявшись по лестнице, Илья вдруг задержался у огромного панорамного окна. Это большое окно имело вид прямо на лед. Зачем и кто придумал это дизайнерское решение никто не знал, но сейчас Илье как никогда понравилось это место. Он встал напротив и долго вглядывался на людей на катке. Их маленькие фигурки раскалывались по льду в хаотичном порядке. Илью позабавило то, насколько они мелко выглядели с этого расстояния. Он усмехнулся и услышал тихий кашель за спиной. — Илья, — позвал его мужчина. — Да, тренер? — Розанов обернулся, складывая руки на груди. Он сжал кулаки, скрывая легкое раздражение. — Илья, после нашего вчерашнего разговора… — тренер слегка замялся, — Я просто не хочу недопониманий. Розанов, черт тебя дери, ты был лучшим игроком. Просто пойми, что я не могу принять тебя обратно после такой травмы. Тренер говорил на одном дыхании. Его глаза метались то к льду за спиной у Ильи, то в бок, но избегали прямого контакта с самим Розановым. Он словно боялся его. И вправду они шли по хрупкому льду. Илья сильно впился ногтями в ладонь, чувствуя, что останутся ранки, и старался расслабится, но его тело не слушалось. Он сильно сгорбился, а его плечи подрагивали. Он поднял голову. В носу что-то сильно защипало, а в горле встал ком. Илья сморщился пытаясь избавиться от этого ощущения. — Ты учился ходить заново, понимаешь? Как после этого я могу допустить тебя к тренировкам? — продолжил мужчина, но его перебили. — Я учился ходить ради того, чтобы вернуться на лед! — он вскинул руку, показывая на каток сзади себя. — Илья… — Черт, да я каждый день думал о том, что смогу вернуться. Каждый раз перед тем как уснуть, я обещал себе стараться ради гребанного хоккея. У меня нету ничего кроме хоккея, и вы решили меня этого лишить? Илья с силой треснул по железному ограждению перед стеклом. Холодный, громкий звон прошелся по этажу. Звуки обострились, все вокруг стало словно нереальным, и Илья слишком отчетливо услышал, как сильно он ударил по железу. Боль в руке нисколько не отрезвила. — Да, вы, блять, нихуя не знаете. Почему все решили, что могут делать выбор за меня? Я сказал это в прошлый раз и скажу еще раз. Пошли вы нахуй. Розанов развернулся и, не видя куда идет, зашагал подальше от тренера. Его шаги эхом раздавались по помещению. Он вышел на лестницу ведущую вниз. На ступеньках расположилась парочка людей. Они что-то показывали друг другу на своих телефонах и громко смеялись. Пройти сквозь них не представлялось возможным, поэтому Илье пришлось остановится, чтобы его пропустили. Его руки сжатые в кулаки дрожали, как и плечи. Он стиснул челюсть, сдерживая себя, чтобы не накинуться на всех этих людей. Розанову хотелось на кого-то накричать. Это чувство было настолько сильным, что ему приходилось зажимать зубы и молчать, пока он стоял там, на лестнице. Ему казалось все слышат, как бьется его сердце. Он знал, эти люди не виноваты, но каждое лишнее движение только злило Розанова. Он не отдавал себе отчет в том, что происходит. Илья сосредоточился только на странной тянущей боли под ребрами. — Ой, прости, — хихикнула одна из девушек, — Мы тут расселись. Девушка с высоким хвостом улыбнулась и поднялась, чтобы пропустить его. За ее спиной стоял Шейн. Он также сидел на ступеньках, только ниже, и улыбался. Своей глупой улыбкой, из-за которой все могли видеть его ямочки на щеках. Холландер и его слегка взъерошенные волосы и спокойный взгляд взбесили еще сильнее. Он не мог понять, почему тот все время его преследует. Шейн Холландер, словно специально, появлялся там, где ему не следовало быть, там, где его никто не ждал. И он снова был здесь. Илья замер на секунду, но опомнившись, быстро рванул вниз по лестнице. Уже почти у выхода его окликнули: — Илья? Розанов резко обернулся как будто его не просто позвали, а оскорбили самыми грязными словами. Брови взметнулись вверх, когда он увидел, кто это был. Шейн стоял чуть поодаль с слегка виноватым видом. — Илья? — еще раз позвал он, из-за всех сил пытаясь удержать его внимание, — Я знаю, скорее всего, ты даже не знаешь как меня зовут… Шейн шагнул чуть ближе, проверяя, насколько близко тот его подпустит. Возможно, он боялся такого безумного взгляда, которым Розанов сверкал налево и направо, а может просто уважал границы. Илья внимательно рассматривал парня перед собой. — Знаю, — зачем-то упомянул Илья. Шейн моргнул и чуть улыбнулся. — Да? Хорошо, значит знаешь, все равно, — он заламывал пальцы пытаясь подобрать слова, — Я просто хотел извиниться. Теперь уже Розанов удивленно моргнул и уставился на парня напротив. — За тот случай в раздевалке, — уточнил Холландер. Илья все еще молчал. Холландер отвел глаза, бегая взглядом по стенам коридора. Он мялся с ноги на ногу, а его пальцы уже неестественно изгибались, с какой силой он их заламывал. — Хорошо. Илья последний раз взглянул в обеспокоенные карие глаза и ушел. Это вызвало в нем чувство дежавю.