Нелепое прикрытие

Штаб-квартира Агентства стратегических расследований (АСР) гудела ровно, как потревоженный улей. На сорок седьмом этаже, в комнате с глушащими сигналы стенами, за столом из темного, почти черного дуба сидел мужчина, чье лицо никогда не появлялось в новостях, но чье имя заставляло нервно сглатывать глав трех разведок мира. — Операция «Тихий дом», — начал начальник, глядя поверх очков на двух своих лучших агентов. Мин Юнги, известный в агентурных сетях как Шуга (как сладкая смерть) сидел с абсолютно каменным лицом. Справа от него Пак Чимин, позывной Джими, улыбался так невинно, словно и не разрезал живую плоть. Такой образ всегда пугал даже опытных контрабандистов. — Ви добыл наводку, — продолжил начальник. — В подвале Дома Культуры в центре Сеула базируется ячейка международных хакеров — и хотя это уже звучало смешно партнеры продолжали внимательно слушать — Их цель – взлом систем обороны страны. Мы знаем, где они собираются, но не знаем, кто из посетителей кружков хакер, а кто – обычный пенсионер. Чимин кивнул, уже мысленно перебирая варианты легенд: курьер, сантехник, лфк-тренер. — Вам нужно внедриться, — начальник нажал кнопку, и на экране появилось расписание кружков Дома Культуры. — Наиболее активная группа, которая собирается каждый вторник и четверг с семи до девяти вечера — это… — Он сделал драматическую паузу, пока интуиция внутри Юнги уже шептала, что задание будет непростым… — Кружок вязания крючком «Уютные Пяточки». Тишина в комнате стала вязкой, как свежий клей. Юнги медленно повернул голову к Чимину, пока тот замер с открытым ртом. — Простите? — голос Юнги звучал так, будто ему предложили выпить жидкий азот. — Кружок вязания, — повторил начальник с абсолютно серьезным лицом. — Под руководством О Мунхи, семидесяти трех лет, пенсионерки, мастерицы. Она – ключ к помещению. Без её пропуска вы не попадете в подвал. Миссия: внедриться, сблизиться с группой, выявить хакера, обезвредить, не поднимая шума. Если они почуют подвох – сотрут все данные. — И как мы должны выглядеть? — спросил Чимин, пытаясь найти в этом хоть каплю здравого смысла. — Как энтузиасты вязания, — отрезал начальник. — Юнги, ты идёшь как начинающий, который ищет успокоения от стресса. Чимин – как его жизнерадостный друг, который затащил его в это — в целом то им подходит такое распределения ролей, потому что и в жизни чаще всего так бывает. Но… вязание, серьезно? Они переглянулись. Взгляд Юнги говорил: «Я увольняюсь», а взгляд Пака же напротив стал веселым. «Нет, не увольняешься, это весело» словно разговор без слов. Начальник выдвинул ящик стола и выложил два предмета: моток акриловой пряжи нежно-розового цвета и набор крючков. — Ваше снаряжение. Пряжа с микрофоном, крючок – игла-стилет с отравленным жалом. Не перепутайте. Юнги взял розовую пряжу так, будто это была боевая граната с выдернутой чекой. Кинул презрительный взгляд и положил в специальный чемоданчик. Щелчок замка был знаком, что это безумие все же началось и выпутаться из этого комка у них уже не получится… *** Вторник, 18:45. Дом Культуры пах вареной капустой, старыми книгами и нафталином. Юнги был одет в бежевый кардиган поверх серой водолазки — его «штатский шпионский костюм», который делал его похожим на уставшего университетского преподавателя. Чимин же, напротив, надел ярко-желтый свитер с оленем (его любимый, между прочим) широкие штаны с цветными заплатками и выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Сделай сам». — Ты похож на подставку для чайника, — (ту самую, что сшита из ласкутков ткани) прошипел Юнги, когда они вошли в холл. — А ты – на гробовщика, который решил отдохнуть, — парировал Чимин с улыбкой. — Расслабься, хён. Мы — обычные парни, которые любят пряжу. Что в этом не обычного? — ирония звучала неприкрыто, от чего оба усмехнулись Они поднялись на третий этаж. Дверь в аудиторию была украшена вязаными салфетками и плакатом «Вязание сближает!». — Боже, как пафосно — фыркнул Мин, на что Чимин лишь улыбнулся и хлопнул хёна по плечу. Будто говоря “мы уже вляпались в это дерьмо, уже не сбежать…” Внутри уже сидело шесть человек. Три пожилые женщины, мужчина лет шестидесяти с огромными усами и две девушки-студентки, которые, судя по всему, тоже были под прикрытием. Или нет. Юнги не мог отличить настоящего вязальщика от шпиона — это и пугало больше всего. В центре комнаты, словно королева на троне, восседала О Мунхи. Седые кудри, очки в толстой оправе на цепочке, а в руках вязаный крючок, который она вращала с пугающей ловкостью профессионального фехтовальщика. — О, молодые люди! — воскликнула она, увидев их. — Новенькие? Давно не было таких симпатичных мальчиков. Вы откуда? — Мы… — начал Чимин, сверяясь с легендой. — Мы работаем в IT. Много стресса. Доктор сказал, что вязание помогает при тревожность — он улыбнулся своей солнечной улыбкой, на которую так любил заглядываться Мин. Эта улыбка свела с ума не одного парня и не одну девушку и в такие моменты Мину аж мурчать хотелось от осознания, что искренняя улыбка всегда будет принадлежать лишь ему… — Это правда, — кивнула Мунхи. — Ничто так не успокаивает нервы, как возможность мысленно убить каждого, кто неправильно держит крючок. Садитесь! Юнги сел за крайний стол, максимально далеко от всех, и достал свой снаряжённый крючок. Он держал его так, будто это был нож для метания, но по другому он и не умел. — Дорогой, — обратилась к нему женщина слева, — ты держишь крючок, как отвертку. Расслабь пальцы. Это не допрос. — Простите, — процедил Юнги сквозь зубы. Его идеальный хват для рукопашного боя совершенно не годился для вязания. Чимин тем временем уже вписался в коллектив. Он с восторгом рассматривал чье-то болеро, подлизывался к бабушкам и незаметно прощупывал почву. У них всегда так было — пока Чимин изучал всех изнутри Юнги бдил со стороны. Подмечал мелочи, как вздернутая бровь или нервное вязание. Подмечал чужой взгляд и чужую речь, ведь каждая мелочь может стать зацепкой. — А у вас тут всегда так… оживленно? — спросил он у одной из студенток. — О да, — хихикнула девушка. — В прошлый раз госпожа Кан устроила скандал из-за того, что у господина Пака закончилась синяя пряжа, и он взял ее голубую. Такой скандал был! Три дня в чате была полная тишина. Юнги, услышав это, уткнулся лбом в стол. Три дня молчания из-за цвета пряжи. А он участвовал в операциях, где секунда решала жизнь… — А теперь, дети мои, — провозгласила Мунхи, — тема сегодняшнего занятия: «Вязание для начинающих”. Будем вязать столбик с накидом. Без паники — что это вообще такое Юнги даже не представлял, но последняя фраза уже вводила в стрессовое состояние. Она подошла к Юнги с милой улыбкой, присущая всем бабушкам, но вот глаза… они показывали, что она не так уж и проста. — Покажи, чему тебя научили дома. Юнги взял пряжу, розовую, как свинья! Ту самую, с микрофоном внутри. Сделал петлю. Крючок сразу же выскользнул и улетел под стол соседней бабушки, которая ловко поймала его, не глядя. — Рефлексы, — прошептал Чимин на ухо Юнги. — У неё рефлексы, как у спецназа. “Ну и бабушки повелись…” — про себя подумал Мин, поражаясь такой реакции. — Да ей же под восемьдесят! — прошептал Юнги в ответ, нашаривая крючок под столом. — Она вяжет сорок лет. У неё мозоли на пальцах крепче моего бронежилета! — прошептал Пак, пытаясь продеть крючок правильно и они замолчали. Нашлось занятие поважнее, а именно – этот долбанный крючок! *** Первые полчаса занятия прошли под знаком абсолютного унижения. Юнги, человек, способный за 4 минуты разобрать и собрать пистолет-пулемёт, не мог связать цепочку из десяти воздушных петель. Пряжа путалась, крючок норовил воткнуться в палец, а микрофон внутри мотка издавал странный писк каждый раз, когда он тянул нить слишком сильно. — Ты давишь пряжу, — сказала Мунхи, подходя к нему. — Она должна дышать. Пряжа это не враг. Она твой друг, ты должен чувствовать её. Юнги хотел ответить, что единственное, что он чувствует — желание поджечь этот моток и уйти в закат. Но вместо этого он изобразил подобие улыбки. — Я стараюсь, госпожа Мунхи. — Старайся лучше, милый — и в ее мягком, вроде бы нежном голосе явно проскальзывало раазочарование и строгость. Чимин смотрел на это и едва сдерживал смех. Но его веселье закончилось, когда Мунхи обратила внимание на него. — А ты, желтенький, покажи класс. Свяжи образец. Чимин, который в свои 26 лет не держал в руках ничего более сложного, чем джойстик или пистолет с глушителем, взял крючок с максимально уверенным видом. Он начал вывязывать нечто, что через минуту стало напоминать амебу с щупальцами. Тишина в комнате стала звенящей, пока не начали раздаваться тихие смешки старичков. — Это… — начала одна из бабушек, — это что? — Авангард, — нашелся Чимин. — Я вяжу свои эмоции. Сегодня они – комок тревоги. — Твои эмоции – комок дерьма, — буркнул Юнги себе под нос, но достаточно громко, чтобы Чимин услышал. В этот момент в аудиторию вошел новый человек. Мужчина, лет сорока, с бегающими глазами и в слишком дорогом костюме для Дома Культуры. Он сел в дальний угол, достал крючок и начал нервно вязать что-то серое. Чимин и Юнги одновременно напряглись. Этот тип не вязал. Он делал вид, что вяжет. Разница была очевидна профессионалам: он постоянно косился на дверь в подвал (служебное помещение, замаскированное под кладовку), а его пальцы дрожали. — Цель, — шепнул Чимин, даже не поворачивая головы. — Дорогой костюм, не вяжет, нервозность. — Вижу, — Юнги аккуратно положил своё уродливое розовое полотно на стол. — Нужно проверить, есть ли у него доступ в подвал. План был прост: Чимин отвлекает группу, Юнги «случайно» роняет моток пряжи, который катится к двери в подвал, и смотрит, отреагирует ли подозрительный тип. Чимин, поняв сигнал, встал. — Госпожа Мунхи! А можно я расскажу анекдот? У меня есть замечательный анекдот про клубок и спицы! Все обернулись к нему. Даже подозрительный мужчина поднял голову. — Идёт ёжик по лесу, видит – спицы лежат прямо на земле. Он их взял, почесал иголки и выбросил. Потому что ёжик не вяжет! — Чимин рассмеялся собственной шутке. В комнате повисла тишина. Бабушки переглянулись. Мунхи медленно опустила очки на нос. — Сынок, — сказала она ласково, — ты, конечно, очень милый, но иди уже свяжи хоть что-нибудь, пока я не начала вязать тебе удавку. Пока все смотрели на опозорившегося Чимина, Юнги действовал. Он неловко махнул рукой, и его злополучный розовый моток покатился по полу. Прямо к ногам подозрительного мужчины. Мужчина замер, словно дверь при опасности. Клубок стукнулся о его ботинок и немного отскочил обратно. — Ой, извините, — сказал Юнги, подходя. Он наклонился, чтобы поднять клубок, и в этот момент заметил, что рукав пиджака мужчины приподнялся, открывая татуировку — череп, пронзенный молнией. Символ хакерской группировки «Гром». — Бывает, — буркнул мужчина и отодвинулся. Юнги поднял клубок, подмигнул Чимину и едва заметно кивнул. Цель опознана. Осталось выяснить, когда они активируют свои системы в подвале. *** Прошло три занятия. Три мучительных, нелепых, безумных занятия. Юнги, к своему ужасу, начал понимать, о чем говорят бабушки. Он уже знал разницу между стежком «рачий шаг» и «пико». Он мог отличить акрил от мериноса на ощупь. А вчера ночью, после бессонницы, он поймал себя на том, что думает: «А если связать шарф платочной вязкой, он будет лучше маскировать лицо, чем балаклава?» — Это конец, — сказал он Чимину в перерыве, когда они вышли в туалет. — Я начал просчитывать баллистику воздушных петель. — Ты связал шарф, хён, — Чимин указал на длинную розовую полоску, которая свисала из сумки Юнги. — Ты связал шарф! Собственными руками. И он…даже не уродливый! Я и представить никогда не смог бы, что ты сделаешь что-то своими руками! Скажи мне кто рабнше о таком, я бы подумал, что этот человек обкурился! — заливистый смех заполнил пространство, но такое Юнги вовсе мне веселили. — Молчи. Это для прикрытия. И вообще, розовый идет к моему тону кожи! — огрызнулся Юнги, а потом замер, осознав, что только что произнес. Они оба заржали. Тихо, истерично, прижимаясь к стене туалета, пока из соседней кабинки кто-то не крикнул: «Молодые люди, тут не цирк!». Но смех прошел, когда они вернулись в аудиторию и увидели, что подозрительный мужчина (как им сказали Ким Хвансу, владелец магазина пряжи и хороший семьянин. Но Юнги уже успел пробил его через базу — бывший программист, замешанный в трех кибератаках очень умело скрывался от властей) исчез. — А где господин Ким? — спросил Чимин. — Я тут! — дедушка с такой же фамилией закряхтел, пытаясь обернуться. — Ч про другого — Пак смущенно улыбнулся. — Ушёл — ответила одна из студенток. Сказал, что забыл купить маркеры для петель. Странный какой-то сегодня был. Юнги и Чимин переглянулись. Это не забывчивость. Это был сигнал. Сегодня ночью — операция. — Нам нужно в подвал, — прошептал Юнги. — Прямо сейчас, пока все здесь. — Как? Дверь заперта на магнитный замок, а код знает только Мунхи. Юнги посмотрел на бабушек. На их быстрые, точные движения. На идеальные столбики с накидом. И у него созрел план. Настолько безумный, что он мог сработать только в этом аду. — Чимин, — сказал он. — Мы устроим кризис пряжи. — Что? — Делай, как я. Юнги громко вздохнул, схватился за сердце и упал на пол. — Мне плохо! — простонал он. — Мне нужно… мне нужно срочно успокоить нервы! Где кладовка? Там тихо? Я должен связать что-нибудь успокаивающее! Бабушки заохали. Но Мунхи не повелась. Она посмотрела на Юнги поверх очков с выражением «я таких клоунов сто лет вязала». — Подвал не для посторонних, мальчик. Там сыро. Тогда в игру вступил Чимин. Он подбежал к Мунхи, схватил её за руку и зашептал с такой искренней мольбой, от которой растаяло бы сердце даже робота. — Госпожа Мунхи, пожалуйста! Он очень нервный. У него сегодня дедлайн. Если он не свяжет хотя бы десять рядов платочной вязки, у него будет паническая атака! Я заплачу! Я свяжу вам шапку! И варежки! И… и плед! Мунхи вздохнула. Вздохнула так, как вздыхают матери, когда их дети в пятый раз приносят домой бездомного котенка, но все же это вздох означал согласие. — Ладно. Но только на десять минут. И если хоть одна нитка пропадет – вязать плед буду я, но уже из вас — и эта тихая угроза была куда страшнее, чем те, которыми кидались настоящие враги. Она открыла дверь в подвал, набрав код 1-9-7-2 (год основания кружка). Юнги мгновенно запомнил его, вскочил на ноги и, забыв о своей «болезни», первым рванул вниз. — Ты быстро выздоровел, — заметила вслед Мунхи. — Вязание творит чудеса! — крикнул Чимин, захлопывая за собой дверь. *** В подвале пахло плесенью и озоном. И если первое вполне понятно, то второе… Вместо клубков пряжи и коробок с пуговицами здесь стояли три сервера, четыре монитора и двое хакеров: Ким Сокджин (который теперь был без пиджака, в одной майке) и его напарник — девушка с фиолетовыми волосами. — Как вы сюда попали? — выдохнул Сокджин, увидев Юнги и Чимина. — Мы хотим записаться в кружок по взлому Пентагона, — улыбнулся Чимин. — Говорят, у вас есть вакансии. Сокджин рванул к тревожной кнопке, но Юнги был быстрее. Розовый крючок (с отравленным жалом) со свистом рассек воздух и вонзился в плечо хакера. Сокджин рухнул как подкошенный. Яд был не смертельным, но парализующим приблизительно на два часа. — Одного взяли, — сказал Юнги, вытаскивая крючок. Но девушка оказалась проворнее. Она схватила со стола… вязальный крючок 7.0 мм (Юнги уже мог различать такие тонкости крючков) — массивный, похожий на небольшое копье. — Вы не знаете, на что способны настоящие вязальщицы, — прошипела она и кинулась на Юнги. Началась битва. И стало совсем не смешно… Чимин и Юнги, обученные самым элитным техникам рукопашного боя, дрались с хакершей, которая использовала вязальные техники как боевые приемы. «Столбик с накидом» превращался в захват шеи. «Воздушная петля» — в удушающий прием. Девушка была бешеная и, кажется, действительно когда-то ходила на кружок. — Она вяжет нам лица! — заорал Чимин, уворачиваясь от крючка, который просвистел в сантиметре от его уха. Юнги подкатился по полу, схватил моток его розовой пряжи и, размахнувшись, набросил нить на шею девушке. Пряжа затянулась. Микрофон противно запищал, передавая в эфир их борьбу. Девушка захрипела, выронила крючок, и Чимин тут же скрутил её, используя свой любимый болево. (Почему-то именно в этот момент он всегда чутссвовал себя крутым героем из фильма) — Вы… вы… — прохрипела она, лежа на полу. — Кто вы такие? — Мы «Уютные Пяточки», — сказал Чимин, заправляя выбившуюся прядь волос. — И ваша преступная деятельность… не вяжется с нашим уставом. Юнги застонал от такой каламбурной пошлости, но было уже поздно. Сверху послышался топот. Дверь в подвал распахнулась. На пороге стояла О Мунхи и все бабушки из кружка. У каждой в руке был вязальный крючок. И у каждой — такой взгляд, от которого у Юнги похолодело в груди. — Мы всё слышали, — ледяным тоном сказала Мунхи. — Вы не программисты. Вы шпионы. — Мы можем всё объяснить, — начал Чимин. — Объясните, — кивнула Мунхи. — Но сначала скажите: почему вы врёте про вязание? Юнги и Чимин переглянулись. Наступил момент истины. Либо они провалят миссию, либо сделают единственное, что могут в этой ситуации. — Мы не врали, — сказал Юнги и медленно достал из сумки свой розовый шарф. — Посмотрите. Я связал это за три занятия. Конечно, у меня не получаются ровные края, и я путаю столбики, но… я старался! — сейчас он звучал, как школьник, пытающийся оправдаться перед учителем. Чимин чуть не поперхнулся воздухом от такого вранья, но поддержал: — Да! Мы пришли именно вязать. А эти хакеры просто случайно оказались здесь. Мы защищали ваш подвал! Бабушки переглянулись. Одна из них, самая маленькая и морщинистая, подошла к Юнги и взяла его шарф. Повертела, понюхала, потрогала. Словно была ищейкой… — Ровный натяг нити слабый, — сказала она. — Но любовь чувствуется. — Принимаем, — вынесла вердикт Мунхи. — Но за то, что вы не представились, вы будете вязать мне свитер. С оленями. К следующей среде. — Но у нас работа… — начал Чимин. — Свитер, — повторила Мунхи тоном, не терпящим возражений. И они согласились. (Да у них просто не было выбора!) *** Неделя спустя. — Отличная работа, агенты, — говорит начальник. — Вы справились блестяще. Я представляю вас к награде. — Спасибо, — устало говорит Чимин. — Но, — начальник хмурится, — почему в вашем отчете есть пункт «личное поручение» на десять тысяч вон на покупку коричневой пряжи? И почему у вас на груди… это? Он указывает на Юнги. Юнги, лучший оперативник отдела, сидит в черном бронежилете поверх которого надет уродливый розовый шарф. А Чимин — в желтом свитере с оленем (том самом), и на коленях у него лежит недовязанная салфетка. — Это не награда, — отвечает Юнги каменным голосом. — Это прикрытие. Мы больше не можем вернуться в Дом Культуры без новой работы. Госпожа Мунхи… она позвонила нам вчера. Сказала, что если мы пропустим занятие, она найдет нас. Сама. — Она связала нам GPS-трекеры в подкладку пальто, я уверен! — добавил Чимин шепотом, с ужасом в глазах. Начальник снял очки, потер переносицу и посмотрел в потолок. — Значит, — медленно произнес он, — мои лучшие агенты теперь на полставки работают в кружке вязания? — Почему же? На полторы, — поправил Юнги. — В четверг у нас еще мастер-класс по вязанию носков на пяти спицах. Говорят, это сложнее, чем взлом «Петровича». Повисла тишина. А потом начальник сделал единственное, что мог сделать в этой ситуации — уткнулся лицом в стол и чуть ли не зарыдал от смеха. А Мин Юнги и Пак Чимин, профессиональные шпионы, герои, гордость АСР, синхронно достали свои крючки и продолжили вязать — потому что через два часа нужно было сдавать образцы, а готово было лишь процентов семьдесят. И Чимин, покосившись на идеальный столбик с накидом у Юнги, вдруг подумал, что, возможно, это не самое худшее прикрытие в их жизни. — Хён, — сказал он. — Что? — Твой шарф правда красивый. Юнги покраснел. Слегка. Совсем чуть-чуть, но Чимин заметил. Потому что он всегда замечал все мелочи в поведении Мина. — Заткнись и вяжи, Мини. Иначе я свяжу тебе намордник. И они улыбнулись — два агента, которые спасли мир, вооружившись пряжей и крючками. Которых запомнят как лучших агентов страны, но в сердцах бабушек из Дома Культуры они останутся просто как «те милые мальчики, которые так плохо вяжут, но так стараются»…