Цепочка нелепых совпадений

Всё началось с того, что Пак хотел сделать Юнги приятно. Чимин вообще любил делать приятное людям, любил видеть их улыбку и искреннюю радость. Любил вообще выводить на положительные эмоции. Но Мину особенное он хотел сделать приятное. Увидеть его красные от смущения уши, сжатые губы и услышать слова, по типу: да не стоит. Но Чимин знает, что стоит. Потому что Хён станет чуточку счастливее. И в этот раз он хотел сделать приятно. Честное слово! Никакого подвоха, никакой грандиозной интриги. Просто Чимин проснулся в субботу утром, посмотрел на своё растрепанное отражение в зеркале и подумал: «А ведь я так ни разу и не сказал Юнги-хёну, как он для меня важен». Не то чтобы Чимин не пробовал. Он пробовал. Раз десять. Но каждый раз случалось одно из двух: Либо Юнги был в наушниках и делал вид, что не слышит (хотя Чимин точно знал — слышит, потому что уши краснели) Либо Чимин открывал рот и вместо «хён, ты мне очень дорог» выдавал что-то вроде «хён, ты сегодня похож на рассерженного хомяка, который не выспался, и это мило». Комплимент? Да. Тот самый комплимент? Нет. Поэтому в этот раз Чимин решил действовать иначе. Не словами, а делом. Не просто же так все вокруг только и говорят, что чувства нужно доказывать поступками! — Юнги-хён, — сказал он, входя в студию без стука (потому что стучаться к Юнги — всё равно что стучаться к коту: если кот не хочет тебя видеть, он сделает вид, что стены звуконепроницаемые). — Что бы ты хотел получить в подарок? Ну, представь. Гипотетически. Он упал на продавленный диван, принял позу «я просто интересуюсь, ничего такого» и уставился в потолок с видом философа, который только что придумал великую теорию. Юнги, не отрываясь от сведения трека, ответил не подумав (хотя вообще-то это было не в его манере. — Цепь. Чимин моргнул. — Цепь? — переспросил он, и в его голове мгновенно включился режим «романтическая интерпретация». Цепь. Звенья. Связь. Что-то, что соединяет. Возможно, парные браслеты. Или даже ожерелья. Чёрт, а что, если Юнги намекает на что-то серьёзное? Что, если это метафора? И пока Хён молча доделывал работу, готовясь ответить, ручки Пака уже полезли в телефон и нашли одну подходящую. — Да, цепь, — повторил Юнги рассеянно. Он потёр переносицу и добавил: — Чтобы Чонгук наконец перестал дёргаться. Чимин замер. Сердце, которое секунду назад готовилось выпрыгнуть от волнения, вдруг ухнуло вниз, как сброшенный с обрыва камень. — Чонгук? — голос Чимина прозвучал на октаву выше обычного. — При чём здесь Чонгук? — А ты про кого подумал? — Юнги наконец повернулся. В его взгляде читалась лёгкая усталость человека, который уже час борется с басом, что никак не хочет ложиться в такт. — Он тут полчаса назад сидел. Ныл. Про свободу, про клетку, про то, что «душа требует полёта, а тело заперто в графике». Красиво так ныл, с пафосом. Я ему и сказал: «Тебе нужна цепь? Подарить тебе цепь, чтобы ты к стулу приковал себя и успокоился?» Чимин медленно кивнул. — То есть… это был сарказм. — Это был сарказм, — подтвердил Юнги. — Причём не очень удачный, потому что Чонгук обиделся и ушёл. Сказал, что я не чувствую его тонкую душевную организацию. — А я вошёл через минуту после него. — А ты вошёл через минуту после него. — И спросил про подарок. — Ага — буркнул Мин, вновь отворачиваясь. — И ты сказал «цепь». — И я сказал «цепь», потому что у меня ещё в голове была эта дурацкая история с Чонгуком. Чимин, с тобой все в порядке? Чимин закрыл лицо руками. — Хён, — сказал он глухо. — Я уже заказал цепь. Юнги поперхнулся воздухом. — Что — заказал? — Только что... Пока ты отворачивался. Экспресс-доставка. Завтра привезут. Юнги вновь повернулся и открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Зачем? — спросил он голосом человека, который только что осознал, что вселенная над ним издевается. — Я хотел сделать тебе приятно! — Чимин взмахнул руками так эмоционально, что с дивана сползла подушка. — Ты редко просишь что-то конкретное! А тут — цепь! Я подумал: «О, Юнги-хён открывается, показывает уязвимость, хочет какой-то символический жест!» Откуда мне было знать, что ты имел в виду Чонгука и сарказм? — Символический жест, — повторил Юнги без всякого выражения. — Цепь для тебя символический жест. — Не смейся! — Я не смеюсь. Я в ужасе. Они посидели в тишине. Звуковая дорожка на экране продолжала плясать. Где-то в коридоре Хосок с кем-то радостно спорил о том, можно ли считать картошку фри супом (спойлер: нельзя, но Хосок был готов умереть, но защитить свою теорию). — Ладно, — сказал наконец Юнги. — Отменить заказ ещё можно? — Нельзя. Доставка уже собрана. Я выбрал опцию «без возможности возврата, потому что даритель уверен в своём выборе». — Зачем ты выбрал такую опцию?! — Потому что я был уверен в своём выборе! — взвился Чимин. — Я думал, ты хочешь цепь! Откуда мне было знать, что ты хочешь приковать Чонгука к стулу?! — Я не хочу приковывать Чонгука к стулу! — А что ты хотел?! — Я хотел, чтобы он заткнулся! — Это разные вещи! — Для Чонгука нет! Они уставились друг на друга. Чимин — с горящими щеками и чувством, что он только что совершил самую большую глупость в жизни. Юнги — с выражением лица «я слишком стар для этого дерьма», хотя ему было всего двадцать восемь. — Какая хотя бы цепь? — спросил Юнги устало. Чимин замялся. — Ну… — он полез в телефон. — Золотая. 585 проба. Звено в полсантиметра. Длина пятьдесят сантиметров. С гравировкой. — С какой гравировкой? — Юнги вдруг почувствовал, что его жизненные силы покидают тело через уши. — «Всегда рядом», — выдохнул Чимин. Тишина стала абсолютной. Даже звуковая дорожка на экране, казалось, замерла в ужасе. — Чимин, — сказал Юнги очень спокойным голосом. — Ты заказал золотую цепь с гравировкой «Всегда рядом» для человека, который просто неудачно пошутил про прикованного к стулу Чонгука? — В моей голове это звучало красиво. — В твоей голове может и да. В моей же сейчас играет похоронный марш. Чимин спрятал лицо в подушку. Оттуда донеслось приглушённое: — Прости. Я дурак. — Не дурак, — вздохнул Юнги. — Просто… импульсивный романтик с кредитной картой и доступом в интернет. Это смертельная комбинация. Он откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок и вдруг улыбнулся краешком губ. Так, что если бы Чимин выглянул из подушки, то точно бы растаял. Но Чимин не выглянул, потому что ему было чертовски стыдно. — Ладно, — сказал Юнги. — Завтра, когда придёт цепь, мы просто скажем, что это шутка. Розыгрыш. Внутренний мем. — Скажем, — кивнул Чимин в подушку. — Никто не узнает правду. — Никто. Они оба знали, что это ложь. Потому что в группе BTS правду не скрыть даже под семью замками. Потому что Чонгук читает переписки через плечо, Тэхён чувствует эмоции на расстоянии, Хосок слышит всё, даже то, о чём ты только подумал, а Намджун анализирует каждое твоё движение и пишет об этом докторскую. Ну, а Джин? Джин просто выпытает все, что его интересует, даже если придется прибегнуть к пыткам. Но с отрицанием правды им хотя бы на один день станет чуточку легче… *** На следующий день курьер позвонил в дверь ровно в 10:30 утра. Чимин открыл. Расписался. Взял коробку она была на удивление тяжёлой. И пахла деньгами… — Посылка пришла… — сказал Чимин в пустоту коридора, как будто там уже стоял Юнги. Но их кухни выглянул лишь Хосок с ложкой в руке (видно собирался готовить себе завтрак) — Кто пришёл? — Никто. Цепь. — Чья цепь? — Юнги-хёна. — А почему ты так нервно это говоришь? — Потому что я нервничаю, — признался Чимин и ушёл в свою комнату, прежде чем Хосок успел задать следующий вопрос. Он открыл коробку на кровати. Внутри, на чёрном бархате, лежало то самое изделие ювелирного искусства, которое обошлось ему в сумму, равную трём месячным зарплатам стажёра в маленькой компании. Золото блестело, а гравировка «Всегда рядом» была выполнена изящным курсивом. «Боже, — подумал Чимин. — Это красиво. Это слишком красиво. Это выглядит как обручальное кольцо, только в формате цепи». Он провёл пальцем по звеньям. Металл был холодным и гладким. Чимин вдруг представил эту цепь на шее Юнги — на его тонкой, белой шее, с выступающим кадыком, который так забавно двигается, когда Юнги жуёт. Представил, как звено поблёскивает при свете мониторов в студии. Как Юнги машинально крутит его пальцами, когда задумывается и от этой картины по телу почему-то побежал табун мурашек. У Чимина пересохло в горле. — Так, — сказал он сам себе. — Хватит. Ты даришь подарок. Подарок. Без подтекста. Без задней мысли. Просто… цепь — даже звучало глупо… Он положил коробку обратно, взял телефон и написал Юнги: «Она здесь. Приходи, когда сможешь» — потом подумал и стер. Затем написал «Цепь привезли» — и снова стер. Подумал и оставил просто: «Ты скоро?» — а нажав на кнопку отправить еле сдержал себя, чтобы не закрыть глаза в испуге. Юнги ответил через семь минут и это были самые долгие семь минут в жизни Чимина. «Я в студии. Принеси сюда. И давай быстрее, пока никто не увидел». Чимин сунул коробку в рюкзак, накинул худи (хотя на улице было +25, но для маскировки годилось всё) и выскользнул из дома, как шпион на вражеской территории. По дороге к студии он встретил Чонгука. Тот сидел на лавочке с мороженым и смотрел в небо с таким видом, будто писал там стихи. Чимин порой удивлялся этой черте младшего, который мог так спокойно сидеть на улице, не боясь папарацци и слухов. — Чимин-хён, — сказал Чон, не поворачивая головы. — Ты странно идёшь. Как будто украл что-то. — Я ничего не крал, — ответил Чимин, ускоряя шаг. — А почему тогда рюкзак прижимаешь к груди, как младенца? — Потому что там младенец. — У тебя нет младенца. — Откуда ты знаешь? — Потому что если бы у тебя был младенец, Тэхён-хён уже сделал бы ему инстаграм-аккаунт и набрал миллион подписчиков! — Чон засмеялся, заражая весельем и Пака. Парень немного расслабился и подумал, что правда перебарщивает. С небольшим облегчением он отправился к студии. *** Студия встретила его полумраком и запахом кофе. Юнги сидел в кресле и со стороны эта поза казалось расслабленным, но лишь Чимин знал, что это не так. Что Хён тоже напряжен. Но почему же простая цепь так волнует? Скорее все из-за отношения к ней. Не просто как к цепи, а как… — Принёс? — спросил Мин без предисловий. — Принёс, — Чимин вытащил коробку и протянул её так, будто вручал бомбу замедленного действия. Юнги открыл. Посмотрел. Помолчал. — Чимин, — сказал он наконец. — Это слишком дорого. — Знаю. — Это неприлично дорого. — Знаю. — За эти деньги можно было купить подержанную машину. — Но ты же не просил подержанную машину. Ты просил цепь. — Я не просил цепь! Я пошутил про цепь! — А я просто воспринимаю каждое твое слово всерьез… Но теперь у тебя есть цепь, — философски заметил Чимин и улыбнулся. — И она красивая. И гравировка… ну, допустим, «Всегда рядом» можно интерпретировать как «всегда рядом, потому что я, Чимин, вечно торчу в твоей студии и пью твой кофе». Это же нейтральная фраза? Юнги поднял на него взгляд и в нем смешалось всё: раздражение, смущение, восхищение чужой наглостью и что-то ещё, чему Чимин пока не решался дать имя. — Ты невыносим, — сказал Юнги. — Спасибо. — Это был не комплимент. — Я знаю. Но звучало как комплимент — Юнги всегда восхищала эта способность Пака. Когда из любой, даже обидной фразы он мог сделать шутку или принять за комплимент. И пускай по ночам он проливал слезы публика всегда видела лишь его искреннюю улыбку… Юнги вздохнул и достал цепь из коробки. Та заструилась у него в пальцах, как золотая змейка, поблескивая в лучах просочившегося в студию солнца. Он повертел её, поднёс к свету, прочитал гравировку (лишь шевеля губами — Чимин едва сдержал умиление). — Ладно, — сказал Юнги. — Я буду это носить. Чимин выдохнул. Он даже не заметил, что задерживал дыхание. — Правда? — Правда. Но при одном условии. — Каком? — Ты наденешь такую же. Чимин замер. — Я… что? — Ты сказал, что заказал две. — Юнги прищурился. — Я знаю тебя, Чимин. Ты не умеешь дарить что-то одно. Ты всегда покупаешь пару. Одну мне, одну себе. Я прав? Чимин покраснел так сильно, что, кажется, на лбу выступила испарина. — Это… это не потому, что… — Потому. — Это просто удобно! Заказывать две одинаковые вещи! Скидка на второй товар! — На ювелирные украшения не бывает скидки на второй товар. — Бывает, если хорошо поискать! — Чимин. Чимин сдался. Достал из рюкзака вторую коробку — идентичную первой. Открыл. Внутри лежала точно такая же золотая цепь с той же гравировкой. — Я идиот, — сказал он. — Абсолютный, — согласился Юнги. Но сказал это так тепло, что идиотом вдруг захотелось быть вечно. Лишь для Юнги… Они надели цепи одновременно. Чимин — не глядя, просто застегнул замок на шее. Юнги же долго возился с застёжкой (потому как редко носил такие украшения), и Чимину пришлось помочь. Пальцы парня немного подрагивали, когда он касался затылка Юнги. Волосы у того были мягкие и пахли яблочным шампунем, что так умиляло и почему-то напоминало дом… — Готово, — сказал Чимин немного севшим голосом. — Спасибо, — ответил Юн так же тихо. И в этот момент дверь студии распахнулась. На пороге стоял Тэхён с телефоном наготове, словно надоедливый и коварный репортер. Хотя он был еще хлеще… — Ага! — заорал он. — Я так и знал! Вы тут целуетесь! — Мы не целуемся! — закричали Чимин и Юнги одновременно. — А что тогда? — Тэхён переводил взгляд с одного на другого. — У вас цепи одинаковые. Вы стоите близко. У Чимина уши красные. У Юнги вообще лицо как помидор. Это или поцелуй, или вы только что совершили преступление. Третьего не дано! — Ким немного задрал нос и выглядело это очень смешно. — Это подарок, — процедил Юнги сквозь зубы. — Просто подарок. — Ага, — Тэхён сделал фото со вспышкой, да так внезапном, что оба зажмурились — «Просто подарок». Я сейчас отправлю это в групповой чат! — Не смей! Но Тэхён уже отправил. Он всегда был таким… Через три секунды телефон Чимина завибрировал. Потом телефон Юнги. А потом и телефон Тэхёна. Чат взорвался... Хосок: ЧТО ЭТО??? Хосок: ПОЧЕМУ У ВАС ОДИНАКОВЫЕ ЦЕПИ Хосок: КТО КОМУ ИХ ПОДАРИЛ Чонгук: Я же говорил, что Чимин-хён странно нёс рюкзак! Намджун: Это символический жест или просто совпадение? Намджун: (я уже пишу анализ, но нужны вводные) Тэхён: Они стояли очень близко, я свидетель! Чонгук: А что значит гравировка «Всегда рядом»? Хосок: ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ ПРО ГРАВИРОВКУ?! Чонгук: Тэхён-хён приблизил фото. Тэхён: У меня зум как у телескопа. Чимин: Это ничего не значит! Просто шутка. Юнги: Подтверждаю. Просто нелепая шутка! Хосок: Шутка за три месячных зарплаты? Намджун: Откуда вы знаете про зарплаты?! Хосок: Я чувствую деньги. Это моя сверхспособность! — и очень смешной стикер с котом, что гордо задирает нос. Чимин выключил телефон и Мин последовал его примеру. Они посмотрели друг на друга очень серьезно, не зная что делать и что отвечать, пока Тэхен весь взвинченный выбежал на улицу, чтобы наверно позвать ребят в студию… — Ну, — сказал Чимин. — Приплыли. — Ещё не приплыли, — возразил Юнги. — Сейчас приплывём. Когда они явятся сюда всей толпой! — Ты думаешь, они явятся? — Чимин. Там Хосок. Он уже, наверное, бежит по коридору. Я слышу его шаги. И правда — через несколько секунд в дверь забарабанили. Несколько пар кулаков одновременно. Судя по звуку все, кроме, может быть, Чонгука, который всё ещё доедал мороженое на лавочке. Юнги открыл дверь и в студию ввалилась вся компания, словно торнадо! Во главе конечно же с Тэхеном… — Показывайте цепи, — потребовал Хосок без предисловий. Чимин и Юнги, как под гипнозом, показали, лишь позже понимая, что наверно не стоило… — Это… — Хосок прищурился. — Это выглядит как парные украшения. — Это не парные, — сказал Чимин. — Это просто… одинаковые. — В чём разница? — В намерении, — вставил Намджун, который не мог не проанализировать. — Парные украшения подразумевают символическую связь. Одинаковые же – просто совпадение вкусов. — А гравировка «Всегда рядом»? — спросил Тэхён. — Это тоже совпадение? Чимин открыл рот, но тут же его закрыл, боясь сказать, что-то лишнее и лишь умоляюще посмотрел на Юнги. Мин же вздохнул так глубоко, будто собирался нырять за жемчугом. — Слушайте сюда, — сказал он голосом, не терпящим возражений. — Это была цепь нелепых совпадений. Я сказал «цепь» в контексте Чонгука. Чимин услышал «цепь» и подумал, что я хочу подарок. Он заказал две цепи. Теперь они у нас. Мы их будем носить, потому что они красивые и дорогие, а выбрасывать деньги жалко! Всё. Конец истории. Никакого подтекста. Никакой романтики. Просто… цепь. — «Цепь нелепых совпадений»? — переспросил Намджун, и глаза у него загорелись. — Это отличное название для эссе! — Не пиши эссе, — попросил Юнги. — Слишком поздно, — признался Намджун. — Я уже набросал тезисы. Хосок, который всё это время внимательно смотрел на Чимина, вдруг спросил: — А почему ты вообще решил подарить подарок, Чимин? Чимин замялся, но спустя секунды молчания все же ответил. — Потому что… ну… хотел сделать приятно. Без повода. — Без повода? — Тэхён подозрительно сощурился. — Так не бывает. Люди дарят подарки без повода, только если они влюблены. — Или если чувствуют вину, — добавил Намджун. — Или если хотят что-то попросить в ответ, — вставил Чонгук. — Или если случайно разбили чью-то любимую кружку, — продолжил Хосок. — Я не разбивал кружку! — возмутился Чимин. — А влюблён? — спросил Тэхён. Тишина. Громкая. Звенящая. Почти что осязаемая. Чимин посмотрел на Юнги, Юнги смотрел на Чимина. Они оба знали, что ответ — «да». Но сказать это вслух, при всех, без подготовки, без возможности спрятаться за шуткой — это было выше их сил. — Нет, — сказал Чимин. Слишком быстро. — Я просто… ценю Юнги-хёна как коллегу и старшего товарища. — «Старшего товарища», — повторил Юнги с каменным лицом. — Звучит как описание из корпоративного буклета. — А как ещё описать? — Не знаю. Но точно не так. Хосок переводил взгляд с одного на другого, и на его лице постепенно расцветала улыбка человека, который всё понял, но решил не лезть. — Ладно, — сказал он, хлопая в ладоши. — Все свободны. Чимин, Юнги – остаётесь и разбирайтесь со своей цепью! — Но мы уже разобрались, — сказал Юнги. — Нет, — ответил Хосок с неожиданной твёрдостью. — Не разобрались! И он вытолкал всех из студии, включая Намджуна, который пытался записать последнюю мысль в блокнот, и Тэхёна, который на прощание крикнул: «Я буду следить за развитием событий!» Дверь закрылась. Чимин и Юнги остались одни. *** Некоторое время они просто сидели. Чимин на диване, обхватив колени (любимая поза, когда неловко или напряженно). А Юнги в кресле, нервно крутя в пальцах звено цепи. — Ну и зачем ты это сказал? — спросил Чимин тихо. — Что? — «Старший товарищ». Это звучало так… официально. — А что я должен был сказать? — Юнги поднял голову. — Что ты для меня не просто коллега? Что каждый раз, когда ты входишь в комнату, я перестаю нормально соображать? Что эти цепи – лучшее, что мне дарили за всю жизнь, но совсем не потому что она дорогая! А потому что ее подарил именно ты… Чимин замер. — Я… Юнги… — начал он нерешительно, но был тут же перебит взвинченным Мином. — Что «Юнги»? — Юнги встал и подошёл к дивану. Затем сел рядом так близко, что их колени соприкоснулись и чувствовалось словно пространство вокруг них вибрирует... — Слушай, Чимин, я не умею говорить о важном. Ты знаешь... Каждый раз, когда я пытаюсь сказать что-то серьёзное, у меня включается защитный механизм, и я начинаю шутить. Или злиться. Или ухожу в студию и делаю вид, что меня нет дома. Это не потому, что мне всё равно. Это потому, что мне не всё равно. И это пугает меня… Чимин молчал. Потом медленно повернул голову и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я тоже не умею, — признался он. — Когда я пытался сказать тебе, что ты мне нравишься, я каждый раз говорил что-то не то. «Ты похож на хомяка». «У тебя смешная походка». «Твой голос звучит как у старого дедушки, но это мило». Это всё было… маскировкой. — Ты называл меня дедушкой? — Только когда сильно нервничал. — И часто ты нервничал? — Каждый раз, когда видел тебя... Юнги фыркнул. Это был не смех — скорее, выдох облегчения. — Значит, мы оба идиоты, — сказал он. — Абсолютные, — согласился Чимин, улыбаясь. Немного смущенно, но так же открыто. Так, как улыбался лишь глядя на Мина… — И у нас на шеях висят золотые цепи с гравировкой «Всегда рядом». — Да. — И вся группа уже думает, что мы пара. — Да. — И мы не можем это опровергнуть, потому что если попробуем, то будем врать. — Да. Юнги помолчал. Потом взял руку Чимина — просто так, без предупреждения, и переплёл их пальцы. — Тогда, может, не будем опровергать? — спросил он. Голос его чуть дрожал, но он держался молодцом. Чимин посмотрел на их соединённые руки. На одинаковые цепи. На Юнги — раскрасневшегося, сбитого с толку, но решительного. — Ты серьёзно? — Я никогда не был серьёзнее. — Но ты же только что сказал, что не умеешь говорить о важном. — Я и не говорю. Я просто держу тебя за руку. Это не слова. Чимин улыбнулся. Широко, по-настоящему, так, что глаза превратились в щёлочки. — Хорошо, — сказал он. — Давай не будем опровергать. — Но подтверждать тоже не будем, — добавил Юнги. — Оставим всё как есть. Цепь. Рука и наше молчание! — Чимин кивнул, словно герой, хотя сам уже начал смеяться. — И пусть сами догадываются! — Именно. Они так и сидели — молча, держась за руки, пока за окном студии не стемнело. А когда в дверь снова постучали (на этот раз — вежливо, одним пальцем, явно Намджун), Юнги не отдёрнул руку. И Чимин не отдёрнул. — Войдите, — сказал Юнги. Намджун просунул голову. Увидел их. Медленно моргнул. — Я… э-э… принёс чай, — сказал он и поставил на стол две кружки. — Зелёный с женьшенем. Полезно для… нервов. Которые, как я понимаю, у вас… э-э… в порядке. — В полном, — ответил Чимин, не разжимая пальцев. — Отлично. — Намджун попятился к двери. — Я тогда… пойду. Напишу эссе. Но уже другое. Не про цепи. — Удачи, — сказал Юнги. Намджун вышел. Тишина вернулась и Чимин хихикнул, как ребенок. — Он ничего не понял. — Он всё понял, — возразил Юнги. — Просто он вежливый. — А Хосок? — Хосок поймёт через три секунды после того, как увидит нас. И устроит истерику счастья. — А Тэхён? — Тэхён уже знает. Он знал ещё до нас. — А Чонгук? — Чонгук сделает вид, что ему всё равно, а потом напишет длинный пост на Weverse о том, что «любовь бывает разной, и это прекрасно». Чимин вновь засмеялся, пока Юнги, смотря на парня не мог сдержать улыбки. — Знаешь, — сказал Чимин, откидывая голову на спинку дивана. — Из всех нелепых совпадений, которые могли случиться… это, наверное, лучшее. — Согласен, — кивнул Юнги. — Хотя могло быть и проще. Если бы ты просто сказал «хён, ты мне нравишься», мы бы избежали всей этой истории с цепями, гравировкой, Чонгуком и Хосоком в режиме детектива. Ты бы не потратил так много сбережений… — Но было бы не так весело. — Не спорю. Они помолчали. Потом Юнги взял свою кружку с чаем, отпил глоток и поморщился. — Намджун переборщил с женьшенем. — Дай попробовать, — Чимин взял кружку, пригубил из того же места и атмосфера между ними стала словно домашней — Ты прав — он сморщил нос и это показалось Мину таким милым… Их лица оказались слишком близко друг к другу. Слишком, чтобы проигнорировать то притяжение, которое звенело между ними. И Юнги не стал противиться желанию. Он притянул лицо Пака большой ладонь к себе и коснулся пухлых губ своими. Их первый поцелуй был аккуратным и нежным, словно весенний цветок, что с неким страхом, но неимоверно сильным желание прорастает сквозь снег. И верит, что впереди его ждет лишь самое лучшее…