Часть 7

«Возможно, я влюбился окончательно. Как будто мне опять шестнадцать. И Андрей, кажется, тоже... только не говорит об этом. И я ему не говорю... я просто хотел бы поцеловать его. Просто взять однажды, и поцеловать, и понять, что всё это — по-настоящему. Что я не сплю. Я очень хочу, чтобы это всё было не сном. Хотя, наверное, это неправильно, и по поводу Андрея я себе лишь надумываю... у него есть жена, двое детей, и вдруг я. Так нельзя, это как-то неправильно...» Ян не знал, что ещё написать. Особенно после того, как он вновь после такой вчерашней прогулки до утра заснул в самолёте на плече Андрея. Концерт должен быть завтра, а у флейтиста было такое ощущение, словно он готов сию минуту рвануть на сцену, и спеть все песни из би-2, из сетей, из эдипова комплекса. Так ещё и сыграть на всех инструментах. Насколько было внутри одновременно и хорошо, и плохо. И эта двоякость создавала мощную энергию внутри Яна, который уже какой круг нарезал по своему номеру, хотя группа почти только что заселилась. Николенко не придумал ничего лучше, чем пойти в номер к своему объекту обожания. Дойдя до его номера, он постучался. И когда ему не ответили, он тихо надавил на ручку двери, и, войдя внутрь, увидел спящего Андрея, развалившегося по всей кровати. Николенко улыбнулся, умиляясь этим видом. Тихо закрыл дверь и подошёл к Звонку. Тот спал безмятежно. Видимо, тоже устал от вчерашней ночной прогулки. Ян присел на край кровати, и осторожно ласковым движением провёл ладонью по ноге Звонка, чувствуя под слоем ткани твёрдость кости и мышц, задерживая руку на колене, и не решалась идти выше. Поэтому просто убрал руку. Смотреть на спящего Андрея Ян готов вечно. Его светлые, не очень длинные волосы, раскинувшиеся по подушке, его чуть приоткрытый рот, его расслабленное, отдыхающее тело, его нарощенные ногти на правой руке... Флейтист мог любоваться им часами. Ян не знал, сколько он так просидел. Но, когда Андрей чуть шевельнулся, шумно вздохнул, приоткрыл глаза, и увидев Яна, улыбнулся, то тот чуть придвинулся к Звону ближе, и почувствовал, как его тело затекло. — Ты как долго тут сидишь? — спросил Андрей, притягивая Яна ближе к себе и заставляя лечь рядом. Николенко лёг так, чтобы рука Звонка была под его шеей, а ладонь покоилась на груди Яна, обмениваясь пульсом. — Не знаю. — честно ответил флейтист. — Может сходим куда-нибудь?.. Ян повернул голову к Андрею. Выпутываться из его тёплых объятий откровенно не хотелось. Ещё и на такой мягкой постели. — Мне... — начал было Николенко, но тут же замолчал. — Что такое? — полюбопытствовал Андрей. — М... я.. «Я не смогу ему это сказать...» — Нууу... Яник, говори. — Мне... мне слишком хорошо здесь с тобой, чтобы куда-то идти... — едва слышно выдавил из себя Ян и после испуганно посмотрел на Звонка. Андрей сначала тоже замолчал. А потом улыбнулся. — Ну тогда никуда не пойдём. Но... — Звонков вытащил свою руку из-под Яна, встал с кровати, и подошёл к тумбочке, что-то из неё достал. А потом развернулся к нему, что-то держа у себя за спиной. Ян почему-то подумал, что это опять цветы. — Что у тебя там? — А ты подойди ко мне поближе. Ян встал с кровати и подошёл к Андрею, который весь едва ли не сиял от радости. Звон медленно вытащил руку из-за спины. Николенко быстро кинул взгляд и увидел розу. Одну. Но даже она одна могла рассказать многое. Ян прикрыл глаза, позволяя Андрею поднести цветок к своему лицу и вдохнул его запах, постепенно краснея. Это уже было чересчур очевидно. — Ян, держи. Дарю. Флейтист двумя пальцами взял розу, чтобы не уколоться. Хотя это было неважно. Нахлынувший поток чувств сразу же затмил весь болевой порог, всё, кроме этой странной ситуации, розы и Андрея, его не волновало. — Спасибо... — одними губами пролепетал Ян. Они пошли в номер к Николенко, чтобы там найти какую-то вазу и поставить туда цветок. Лепестки от первого цветка Ян хранил в своей тетради, куда записывал всё, что чувствовал к Андрею. Они лежали вместе на кровати, разговаривали абсолютно обо всём, обсуждали завтрашний концерт, и прочее, прочее... — Андрей, а какую рыбу ты любишь? — спрашивал Ян у Звонка, крепче к нему прижимаясь. — Касаток. — Так ведь это не рыба! — рассмеялся Ян. Ему было слишком хорошо. Слишком. — Ну и что? Даже если это и млекопитающее, она же всё равно в воде обитает. — хихикнул Андрей в ответ. — Ээээ.... ну, тогда я люблю пингвинов. Или нет... тюленей! Вот, да. Тюленей. Если следовать твоей логике. — Да ты мой тюлень.— хихикнул вновь Звон, обнимая Яна. Тот обнял его в ответ, чувствуя, как внутри всё расцветает.

***

Было около десяти вечера. Ян и Андрей стояли возле открытого окна и смотрели на ночной город. Флейтист смотрел то в окно, то на Звонка. В его груди что-то полыхало, плескалось, прыгало. — Здесь как будто бы луна больше. И красивее. — нарушил молчание Андрей, повернувшись к Яну. — Ага... — тихо ответил Николенко, тоже повернулся к Звонку и застыл. Ян задрожал, сам не зная, почему. Странная необычная атмосфера накрыла их обоих. Оба всё прекрасно понимали и знали без слов. Звонок мягко улыбнулся, сократил расстояние, и, опаляя своим горячим дыханием его губы, слегка разомкнул свои уста и коснулся ими уголка губ Яна. Того мгновенно словно прошибло током. Флейтист испуганно отшатнулся, вцепившись пальцами в подоконник. — Чшш... Ян, тебе не понравилось? — чуть встревоженно спросил Звон, отстранившись от Яна. — Н-нет... мне... мне понравилось... — последнее слово он произнёс едва различимо. Ян очень боялся, но ему понравилось. Слишком понравилось. Настолько, что в ответных чувствах Андрея он вообще больше не сомневался, даже не говоря их в слух. Яну очень хотелось продолжения этой ситуации. У него внутри всё болезненно колотилось, сжималось. Он чуть ближе подошёл к Андрею, боязливо положил руки ему на плечи, взглянул прямо в глаза, и накрыл его губы своими. Сначала Ян несмело ласкал губы Андрея, но когда тот почти сразу же обнял его за талию, приблизив к себе, и ответил на поцелуй, доверительно приоткрывая рот, углубляя поцелуй, сплетаясь языками... Это было что-то невероятное. Необычное. Неземное. Такое ощущение, что он сейчас просто проснётся, и ничего на самом деле не было. Слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Но это и была реальность. Ян будто растаял в ощущениях, они здесь стоят одни вместе, целуются, но вдруг его прошибло. он отстранился на пару миллиметров, и произнёс ему в губы: — Андрей, а твоя семь... — Молчи. — резко оборвал его Звонков, впиваясь в его губы с удвоенной жадностью, перекрывая слова флейтиста, которые сейчас слышать он не хотел и очень боялся. Ян вцепился в его плечи, отвечая с таким же жаром. — Можешь остаться у меня сегодня на ночь?.. — робко спросил его флейтист, отстранившись на пару сантиметров от его губ, чтобы хоть немного глотнуть воздуха. — Останусь. — ответил Андрей, успокаивая сбитое дыхание. Его так взбудоражил даже не сам поцелуй, а то, о чём Ян ему напомнил. Звон чуть склонил голову, целуя флейтиста в шею, чувствуя, как под губами бешено, как у загнанного животного бьётся пульс. Ян поддатливо запрокинул голову для новых поцелуев, и Андрей давал ему их. Нежно, иногда жадно целовал каждый сантиметр кожи на шее Яна, вжимая его поясницу в подоконник. Тесно и жарко. Не спасал даже прохладный ветерок из окна. Чуть пощекотав поцелуями основание шеи, Звон спустился чуть ниже, к ключицам. И на одной из них оставил яркий засос, выбивая из уст Яна тихий стон, впоследствии заглушая его поцелуем. А потом они сидели в обнимку на подоконнике, целовались, и ждали рассвета.