Часть 10

[от лица Звонка:] Я проснулся от того, что солнечный свет бил мне в глаза. Рядом на соседней подушке спал Ян. Он тоже был без одежды, как и я. Стало очень стыдно. Перед собой, Яном, женой, Есеней и Матвеем Что я наделал?.. Я ведь не могу... нет, это не правильно! Так не должно быть. Мне было очень его жаль. Он лежал так, спал, наверное, надеясь, что мы теперь вместе. Я дал надежду ему на счастливое будущее, которого как факт нет и не будет. Не было, да и быть не может, да не... А мне нельзя. Что я наделал?.. а что теперь нужно делать? Как сказать, как обьяснить? Я погладил Яна по плечу. Если бы мы выпили алкоголь, было бы проще. Хоть на что-то можно свалить всю ответственность за происшедшее. В один момент это всё равно должно было прекратиться. Мы бы разрушили друг друга за достаточно быстрое время. Да и к тому же у меня семья, дом. Ян совсем не вписывается в эту идиллию... И вот я опять пытаюсь себя убедить в чём-то... Я опять смотрю на его волосы, расслабленное тело. Не знаю, как буду ему объяснять всю сложившуюся ситуацию. Боюсь, он очень сильно расстроится. Я решил не заваливать себя тревогой и просто обратно лёг на кровать, пытаясь заснуть... я знаю, что этот день будет слишком тяжёлым. Но будет ли он слишком тяжелым лишь только для меня?..

***

Утро впервые было таким спокойным, как нега, легкая как ветер, было спокойно проснутся наконец рядом с любимым. Прогнувшись в спине, зевнув и повернувшись в сторону Андрея, Ян улыбнулся. Золотистые кольца растянулись по подушке, словно художник случайно разлил золотую краску по холсту пятнами. Повиновавшись некой силе, клавишник заправил выдающююся прядь волос за ухо другу. не сдержался и провёл пальцами по нижней губе, подбородку, щекам, очертил адамовое яблоко, подтянулся еще ближе к спящему и хотел было уже поцеловать его в губы, как тут уже был остановлен крепкой мужской рукой, которая аккуратно отодвинула его. Николенко слегка удивило действие, но оправдание нашлось тот час же: «Быть может, он просто не любит целоваться по утрам». Стало немного не по себе. Но судя по оправданию, целоватся Звонок не любил ни днем, ни в полдень, ни даже вечером после концерта. Вопрос сам напрашивался: «А что же наш дорогой Болванчик сделал не так, или это у всех так после слияния?» — Доброе утро, — сонно потерев глаза прохрипел Андрей. — Доброе, — улыбнулся Ян. От обиды неприятно саднило. Звонков отодвинуля, потянулся, встал с постели и ушёл в душ. А Ян остался один в разворошённой постели, насквозь пропахшей сексом, духами, потом и чем то хрупким, чем то тем, что можно было назвать нежностью. после конкретного отказа от близости мужчины принялись надевать одежду. Разговор не шёл, да и о чем говорить? О погоде? На восемь вечера самолет, а сейчас был даже не полдень, так что спеша покинуть неприятную клетку, которая сперва показалась чем-то вроде гнезда убежища, Ян устремился к себе в номер. Складывал вещи не один — в гости наведался Лакмус. — Вот Максим, скажи мне на милость, бывало ли у тебя такое, что ты достаточно сильно привязался к человеку, и кажется, вы очень даже хорошо поладили, но вот онА (ну не говорить же всю правду) в момент начинает тебя отталкивать?.. — Ян, если ты про случай, когда у тебя упало мороженое на обувь Лёвы, то я могу тебе посоветовать найти психолога. — Ну я в общем то не шучу. — по довольно печальной гримасе Лакмус убедился, что Янчик сейчас действительно в тревоге. — Ну, знаешь, на твоём месте я бы не тягал кота за яйца, да и не тревожился. Не ходи во круг да около, а просто спроси. — А это не слишком сложно? — Сложно спросить? Ян промолчал. Действительно, быть может, все намного проще, чем он думает. Улыбнувшись, Николенко кивнул в знак благодарности, а Максим, поняв, что бури не будет, улыбнулся и перевел тему. Ну ладно, пооворим про Ам няма. Собирались остальные товарищи долго, за исключением одного — Андрея. Тот встал рядом с Яном у входа в холл и принялся жаловатся про больной позвоночник. Причём, делал это так, будто общался как с каждым. Будто между ними не было того самого сокровенного. Будто не было ласкового обвалакивающего шёпота, нее было признаний и поцелуев, не было страстного хотения друг друга. — Зачем ты делаешь это? — словно вскользь спрашивает Ян. — Делаю что? — прикидывается дураком Андрей. Конечно, он все понимает, но вот только делает не со зла, а чтобы уберечь от дурости. Общаться постепенно становится тяжело, потому приходится растворятся в общении с товарищами. Искать свою крепость, дабы защититься от огня в компании Шуры и Левы, которые будто на другой орбите, шутить с Борей, кривлятся с камерой и флиртовать с Максом, надеясь что Андрей хоть слегка приревнует, но он всё это время общается с женой по телефону. «Ты меня решила бросить» — словно током ударяет яна на репетиции, когда они повторяют новую песню. «Стой не уходи в ночь в черные дни» — он поворачивается к любовнику, но тот всеми силами игнорирует его, хотя его нервозность заметна. Всем составом команда едет в аэропорт, и тут Ян удивляется не меньше. Звонок просит Борю помнятся местами с ним, якобы спереди возле окна ему лучше. «Но то помню, что он ранее всегда садился рядом со мной, будь то конец или начало автобуса... чем же я тебя так оттолкнул то?.. неужели секс со мной был настолько противен?.. Неужели...» В аэропорте Звонок всё же заговаривает с ним, их диалог выглядит как раньше. Только как совсем совсем раньше. До жадных взглядов. До темных переулков. И Яну кажется, что лучше если бы он и правда не пошел бы на поводу своих порочных желаний. Быть может, если бы не тот вечер, всё было бы хорошо. Он вынырывает из омута путаниц и вечных плетеней тревожности, когда Максим тянет его на борт самолета. Но тут то Ян и чувствует будто его окунули в холодную воду. Они бронировали билеты за несколько месяцев. А это значит, что сидеть прийдется с ним. Болванчик сглатывает и присаживается на своё место. Когда рядом присаживается Звонок, он выглядит спокойным, и видно явно не чувствует тот спектр эмоций, что испытывает его сосед: — С тобой всё хорошо? — гитарист переводит взгляд в сторону Николенко, бросает холодный стеклянный взгляд в сторону друга. А ведь раньше эти глаза могли греть всего Яна, начиная с головы и заканчивая пятками.... — Да, всё хорошо. — как змея шипит брюнет и стискивает зубы и костяшки до побеления. — Ну, хорошо. — пожимает плечами Андрей. — Я музыку послушаю, если что то нужно будет, растолкай. «Интересно, а чтобы втащить тебе по морде за твою невинность, мне тоже нужно тебя растолкать?» Благо Лёва, сидевший спереди с Шурой, у которого тоже компаньон ушел в мир музыки, и ему тоже было скучно, разбавил его веселье. Ян упирался лбом в переднее кресло, изредко изучая профиль Андрея, и пытался не заплакать. До того, как самолет приземлился на землю, оставалось три сантиметра. Николенко как на ватных ногах вышел из самолёта, но старался держаться так, будто ничего не происходило. Андрей шёл рядом, что Яна немного напрягало. Никогда ещё так дорога до отеля Яну не казалась тяжёлой и тревожной. Может Андрей правда сегодня не в духе, а завтра проснётся отдохнувшим и всё будет хорошо. Ян опустил взгляд себе в ноги и невольно вспомнил все их совместные прогулки со Звоном. Как они гуляли по песку босиком у кромки моря, как ходили в ресторан, а потом покупали медиатор. Как зажимались в тёмных безлюдных улочках... флейтист встряхнул головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Спустя время они всё же дошли до отеля и разбрелись по номерам. Ян разобрал все свои вещи и завалился на кровать. Но тут же решил сходить к Андрею и всё же поговорить, как советовал Лакмус. Может и правда просто устал?.. Ян прошёл по коридору до номера Звонка и приоткрыл дверь. Андрей сидел на кровати и что-то листал в телефоне. Увидев Яна, он мгновенно встал и убрал телефон в карман. — Что-то случилось? — мягко, слишком по-обычному спросил Звон у вошедшего. — Андрей, почему ты... сегодня очень странный весь день.. — тихо спросил Ян. Он очень надеялся, что у Звонка сегодня просто нехорошее настроение. Андрей тяжело вздохнул. Этот вопрос он тоже ожидал ещё заранее. — Ян прости. Мы не должны были. Нам нельзя... — тяжёлым голосом произнёс Андрей, упираясь ладонями об лицо и стараясь не смотреть на Яна. Николенко почуствовал, как его сердце пропустило удар. Он потёр глаза до того, пока у него не появились цветные узоры перед глазами, после осторожно спросил: — Что ты имеешь ввиду?.. Ч-что нельзя?.. — Мы не должны были заниматься сексом. Мы... ты не должен был любить меня. Ничего вот этого не должно было быть. Я не могу. Я занят. У меня есть жена, дети... семья у меня есть. — Мм, семья. Ну да, точно. Ян нахмурился, отвёл взгляд и замолчал. Звонок посмотрел на него, чувствуя себя беспомощным котёнком. — Но я буду рад остаться друзьями. — тихо предложил он. — Брось семью. Андрей застыл, опешив от такого заявления. — Ты хоть соображаешь, что говоришь? — Я хочу быть с тобой, Андрей. — Но я не могу. Просто вот... не могу. — Зачем тогда это всё было? Для чего ты... зачем ты это всё делал?.. Чтобы поугорать надо мной, да? — вспылил флейтист, чувствуя, как конец его настиг. Стоять стало трудно, ноги словно стали ватные, и он присел на край кровати. — Вот Ян глупый такой, прилизывается ко мне, в штаны лезет. Да хотя какое там! Это ты первый в штаны мне полез. Ты... вот за что?.. — Потому что я тоже что-то чувствовал к тебе. Что-то сильное, неправильное. И я видел, что ты тянешься, что ты хочешь. И я хотел. Я только сейчас понял, что я натворил. Я боялся отказать себе и тебе. Это зашло слишком далеко и я решил, что это все же надо заканчивать. И надо было заканчивать раньше. Я не смог. Я не хотел, чтобы тебе было плохо. Ты взрослый человек, должен понимать. Ян молча слушал Андрея, никак не реагируя. Звонок, спустя пару минут молчания всё же продолжил: — Ну... вот что ты молчишь? Да, я скотина, тварь. мразота. Но что я могу поделать, если у меня есть семья? Они меня любят и ждут. И я их люблю. — А меня? — И тебя люблю... как друга. Как парня не могу. Ты очень хороший друг и особенно человек. Ты обязательно себе когда-нибудь найдёшь кого-нибудь получше меня. Ян, прости пожалуйста. я правда... это очень тяжело. Ян слушал Звонка, чувствуя, что будто вокруг мгновенно рухнуло всё то, что было построено совсем недавно. Он поморщился и, не выдержав, уткнулся лицом в ладони и беззвучно заплакал. Андрей растерянно на него посмотрел, сел рядом и обнял флейтиста за вздрагивающие плечи, прикрыв глаза. Он бы и сам зарыдал, но не здесь. Не при Яне точно. — Лучше тебя никого нет и не будет. — прошептал сквозь слёзы Николенко, дрожа под объятиями Звона. Андрей на это только промолчал. Он не знал, что ответить. Как-то утешить словами будет крайне эгоистично и издевательски. Ян утёр краем шарфика слёзы, шмыгая. А потом поднялся с кровати и тихо произнёс: — Я пойду к себе. Мне нужно это переварить. Он вышел из номера Андрея и поплёлся в свой. К счастью, в коридоре никого не было, и никто не увидел его заплаканное раскрасневшееся лицо. Ян влетел в свой номер и с размаху закоыл дверь. Упал на кровать лицом вниз, подобрал подушку под лицо и, вновь не выдержав, опять заплакал. «За что мне это?..» — пронеслось у Яна в мыслях, пока он пытался перевести дыхание. Мысли путались, отчего он вовсе не знал, что ему делать дальше. Николенко надеялся, что он сейчас просто спит. Просто длинный отвратительный сон. Он сейчас проснётся рядом с тёплым Звонком в обнимку, и всё будет хорошо. Ян устало перевернулся на спину и прикрыл глаза, надеясь хотя бы уснуть. Но за всю ночь он так и не уснул.