1. Лучше меня.

Саша еле разлепила глаза. Солнце еще не успело встать, часы на прикроватной тумбочке показывали 5:03 утра. Будильник звенел с 4:30, нужно было успеть собраться и прийти на лед к шести.  Переход от Тутберидзе к Скорнякову дался нелегко. Сама Этери после новостей стала холодной и неприступной, словно никогда Могильникову и не тренировала. Российские СМИ один за другим называли фигуристку предательницей. Русская ракета будет выступать за США, да вы должно быть шутите. Позади остались родной город, друзья, ледовый дворец. Могильникова прекрасно знала, что сезон после Олимпиады для учениц Тутберидзе - финальный, а некоторые и вовсе после двух лет во взрослой фигурке уходили в утиль. Но так рано отступать Саша не была готова, потому приняла тяжелое решение покинуть страну, где тренеров лучше Тутберидзе, к счастью или к сожалению, не было. Повезло, что Скорняковы почти мгновенно ответили на письмо от серебряной призерки Олимпийских игр и с распростертыми объятиями готовы были принять к себе уже взрослую опытную фигуристку, чья карьера еще должна пойти в гору. Сама Саша не до конца в это верила и считала, что пика формы достигла полгода назад и дальше прыжки только терять, а не разучивать. Годы тренировок с Этери давали о себе знать. Тем не менее, вера в собственные силы видимо теплилась глубоко внутри, потому что следующими по плану у Могильниковой были таки четверной аксель и четверной риттбергер.  У Скорняковых тренировался их сын, небезызвестный Илья Малинин, с которым Саша пересекалась на гран-при и Чемпионате Мира, но молодые люди даже не здоровались. Фигуристка видела в звездном блондине никого иного, как прямого соперника. Она знала, что он уже приземляет четверной аксель на тренировках и весь олимпийский сезон молилась, чтобы парень его не прыгнул на соревнованиях. Илья действительно был осторожен и хранил аксель до лучших стабильных времен. Саша же безнадежно мечтала, чтобы именно девушка впервые прыгнула считающийся невозможным квад, и, конечно, этой девушкой видела себя. Хотя и отставала от Ильи на добрый год. Для Могильниковой это значило лишь то, что тренироваться надо в пять раз усерднее. Саша поднялась таки с кровати и собрала русые волосы в хвост. Практически холодный душ, растворимый черный кофе, спортивная форма, коньки. Девушка собрала внушительную черную сумку со всем необходимым и вышла из небольших апартаментов, единственных, которые могла себе позволить недалеко от катка. Это было простое однокомнатное помещение с мизерной ванной, дешевый матрас из икеи, практически отсутствие кухонной утвари и полноценного холодильника: свое редкое пропитание Саша хранила в древнем шумном мини-холодильнике. Дорога пешком занимала около двадцати минут, на улице дул промозглый ветер, несмотря на конец весны, раннее утро и отнюдь не южный штат вынуждали девушку кутаться плотнее в олимпийскую ветровку, накинутую поверх формы. Мимо изредка пролетали машины, но в основном было безлюдно. Раздевалка нового ледового дворца была оборудована личными шкафчиками и душевыми. Саша натянула кроссовки, вставила проводные наушники в уши и направилась в зал для ОФП. Ее базовая разминка включала в себя разогрев, кардио, упражнения с резинкой, прыжки на полу и пресс. В плохие дни даже этот первый этап мог отнять все силы, что у фигуристки вообще были. Но Могильникова была прекрасна научена тренироваться и прыгать четверные даже когда сил нет.  Поглощенная повторением скручиваний и громкой музыкой Саша не услышала, как дверь открылась. Теперь она не была одна.  Илья усмехнулся, обнаружив кого-то во дворце в столь ранний час. Тренировки в штабе Скорняковых стартовали в восемь утра, на часах не было даже семи. Он иногда приезжал раньше, если хотел первым опробовать лед и потренироваться без лишних глаз. Только вот эта девушка была не из учениц его родителей. Блондин подошел ближе и положил руку на плечо Могильниковой. Девушка испуганно обернулась и достала наушники.  Она была высокой для фигуристки, почти метр семьдесят, но исхудавшей до ужаса. Взгляд не сулил ничего хорошего. Ее отвлекли и ей это не понравилось. Зато Илья наконец узнал в незнакомке русскую ракету, чье имя так часто звучало на международных стартах в паре со словом “впервые”. “Александра Могильникова впервые в истории женского фигурного катания прыгнула четверной тулуп”. “Александра Могильникова впервые в истории прыгнула пять четверных в одной программе, ну что за ракета!”. И Малинина это раздражало, ведь он сам он еще ничего не сделал “впервые”. Он был сильным фигуристом, но не исключительным. И только четверной аксель мог оставить его имя в истории так же прочно, как в нем осталось имя Саши Могильниковой. - Могильникова значит. А я думал ты уже списана. С другими двумя подружками со штаба Тутберидзе. - в голосе парня сквозила неприязнь.  - Я была занята, если ты не заметил. - фигуристке было не до обмена колкостями. - Заметил, как же. Только у тебя нет сегодня тренировки, я график смотрел. - Я знаю. - Так чего тогда место занимаешь? Может домой, а? У меня тут разминка сейчас. - Тут достаточно места для разминки хоть двадцати таких дуболомов, как ты.  Илья нашел в себе силы промолчать и приступил к собственной разминке. Периодически блондин поглядывал на русскую ракету, взгляд которой был сосредоточен только на собственном отражении - она отслеживала технику четверного риттбергера с пола.  Саша ушла раньше Ильи, и когда тот зашнуровался и вышел на лед, девушка уже вовсю прыгала тройные и вкручивалась во вращения. В восемь ровно у бортика появились Роман и Татьяна Скорняковы. Они по очереди подзывали к себе учеников и давали задачу на сегодня. Татьяна отсматривала повторы, делала пометки в толстом блокноте, Роман следил за динамикой на льду. Утренняя суета помешала ему сразу обратить внимание на новоприбывшую русскую ракету, но спустя полчаса Саша услышала свисток и свою фамилию. Уперев руки в бока она пыталась восстановить дыхание после очередной попытки тройного акселя и двигалась в сторону тренера.  - Саша, не ожидал тебя сегодня увидеть. Ты ведь вчера только прилетела.  - Да, хотела поскорее начать работу над новыми элементами.  - Похвально. Над чем хочешь поработать?  - Хочу прыгнуть четверной аксель. Роман на секунду замер. Брови подскочили наверх. - Мы можем попробовать. У тебя стабильный тройной? - Был стабильный. Но после Олимпиады больше падений, чем приземлений. - Ну, сейчас межсезонье, времени у нас полно. Восстановим тройной для программ этого сезона и затем подумаем над четверным. - Нет, вы не поняли. Я хочу прыгнуть четверной в этом сезоне. Хочу его в произвольной. - Саш, это невозможно. Слово “невозможно” она слышала чаще, чем свое имя.  - Я же еще не пробовала. Илья издалека наблюдал за диалогом между отцом и Могильниковой. Что-то внутри не давало ему покоя. Роман Скорняков выглядел удивленным, Саша стояла с высоко поднятой головой.  Для начала вернем тройной аксель. Покажи, как ты в него заходишь и постарайся приземлить. - это не был ответ “нет”, но и сильной веры в свои планы Могильникова не услышала. Не впервые.  Она откатилась от бортиков и пошла набирать скорость для, наверно, десятой за сегодня попытки трикселя. Разгон, разворот, толчок, группировка, три с половиной оборота и приземление. Она не упала, но почувствовала, насколько грязным было это приземление, почти касание льда рукой. Саша глубоко вздохнула и вернулась к бортику. Роман одобрительно кивнул. Неплохо, высота отличная, еще немного и хватит на четверной. Но ты будто вся собираешься при приземлении, а надо наоборот выровнять корпус, на этом баланс теряешь. Пробуй еще. Давай раз пять тройной аксель и потом на твои вращения посмотрю.  Тренировка шла размеренно. Силы потихоньку заканчивались. Желудок настойчиво урчал. Растворимого кофе для таких нагрузок было мало. Вместо пяти тройных акселей Саша прыгнула все тридцать, с падениями на бок, степ-аутами, касаниями, недокрутами и всего четырьмя чистыми приземлениями. Огромные электрические часы над катком показывали 12:10. Лед потихоньку пустел. Время обеда. К Саше подъехал Малинин, окатив ее ледовой стружкой. - Королева квадов не может исполнить юниорский прыжок? - усмехнулся старший. - Ты бы за собой следил, Малинин. А то кроме лутца нигде нормальной техники не видать. - Саша была уставшей и злой. Подколы Ильи ситуацию лучше не делали. Давала знать о себе правая нога, на которую раз за разом приходился основной удар.  - Лутц у меня отличный, ты права. - подмигнул парень и вслед за всеми покинул лед.  Сашу невероятно раздражала эта новоиспеченная звезда фигурного катания. Восемнадцать лет и уже два титула Чемпиона Мира, у Могильниковой же с Чемпионата Мира было одно серебро. Как и с Олимпиады. Вечно вторая. Все, на что ей указывал Малинин, она видела сама, и больше всего боялась, что это увидят другие.  Когда каток наконец опустел Саша стала смелее в разгонах и пошла на очередную попытку трикселя. Снова падение, снова на бедро. Быстро встать, блокировать боль, вернуться к разгону, заход, выпрямить корпус - падение. Еще раз. Когда Могильниковой казалось, что она поняла, в чем ошибка, следующая попытка доказывала обратное. Хромая на правую ногу она оставила тройной аксель ради четверного тулупа. Знакомые прыжки возвращали ей уверенность. Его она приземлила идеально, несмотря на острые неприятные ощущения в ноге.  Спустя полчаса фигуристы начали толпиться у бортика, снимая защиту с коньков и заполняя заново лед. Вернулись и Роман с Татьяной, рядом с ними шел Илья, сияя свой форменной улыбкой чемпиона. Саша закатила глаза и пошла по новой на тройной аксель. Степ аут. Она поморщилась и проехала еще круг, восстанавливая дыхание.  - Могильникова. - Скорняков подозвал фигуристку к себе. Густые брови были нахмурены. - Что с ногой?  Саша посмотрела на ногу и пожала плечами. - Все нормально, Роман Алексеевич.  - Ты не приземлила прыжок. Потому что нога болит.  - Все нормально, немного забилась. Вот сейчас прыгну и приземлю чисто. - Могильникова уже почти ушла на разгон, но тренер поймал ее за руку. - Я знаю, как вас тренируют в России. Выступать с переломами норма. Но тут мы подобное геройство не поддерживаем. Здоровье фигуриста на первом месте. - назидательный тон Романа слегка действовал Саше на нервы. Она привыкла сама решать, что у нее на первом месте, и это давным давно не здоровье. - Идешь к врачу. Илья тебя проводит. Роман позвал сына, Илья осмотрел фигуристку с головы до ног и вопросительно посмотрел на отца. - Научить ее нормально кататься?  - Илья! - одернул его тренер. - Проводи Сашу в медпункт, она пока незнакома со зданием.  - Уже травма? Еще бы, в России только так к катанию внимание и привлекают. - Роман строго посмотрел на блондина, чего хватило, чтобы он замолчал. Сашу рисующаяся ситуация мало устраивала, но и попытки споров с тренером успехом пока не завершались.Она, так уж и быть, сходит в медпункт, примет во внимание все бесполезные советы врача по профилактике и через десять минут снова будет на льду оттачивать прыжки. - За мной, Могильникова. - бросил Илья и довольно быстрым шагом прямо в коньках с защитой отправился к выходу в коридор дворца.  Ее новый ледовый дворец был огромным. И она пока не поняла, как тут все устроено. Парень перед ней темпа не сбавлял, и будучи ракетой на льду, со хромающей ногой в коньке по твердому полу идти так быстро Саша не могла. Когда они свернули в третий раз подряд и оказались перед лестницей Малинин соизволил оглянуться и замедлился.  - Не видел тебя на обеде.  - Я не ходила. - Почему? - Саша не понимала, зачем он из раза в раз заводил с ней диалог. При условии, что его к ней неприязнь была так же ощутима, как ее к нему.  - Не хотела. Тебе какое дело? - Где ты ела? - они оказались на втором этаже, перед очередным длинным коридором. - Ты отстанешь сегодня, нет? - раздраженно бросила девушка. - Нет, планирую довести тебя до ухода из фигурного катания. - Малинин забросил руку на хрупкое плечо девушки и слегка сжал его, достаточно, чтобы подтвердить свои намерения. Саша затормозила, резким движением сбросила руку фигуриста и посмотрела Илье прямо в глаза.  - Мудак. Чего тебя весь мир лелеет, если ты даже на ребре нормально выехать не можешь. На эти деревянные прокаты даже смотреть невозможно. - А ты что можешь? Устраивать забеги между прыжками вместо нормальной программы? Мы пришли кстати. Илья открыл дверь и практически втолкнул девушку внутрь мед кабинета. Врач, небольшой коренастый мужчина около пожилого возраста, улыбнулся молодым звездам.  - С чем пожаловали? Саша села на кушетку. Илья, к удивлению Саши, из кабинета не вышел, даже продвинулся глубже и плюхнулся на стул около рабочего стола врача. Заметив на себе вопрошающий взгляд Могильниковой, Илья закатил глаза и кинул: - Переводить тебе буду.  - Я говорю по английски, дебил.  - Что, и как “растяжение” будет знаешь? - этого Саша не знала, как и любые другие медицинские термины. С другой стороны, плевать ей было, что скажет врач, с ногой все было нормально, вечером помажет, обезбол выпьет и как новенькая.  Врач, пару секунд наблюдавший за диалогом на русском в около агрессивных интонациях, прервал ребят и обратился к Саше: - Нога я так понимаю. Падали? - Падала. Просто синяк. Сказали проверить. - Нужно будет осмотреть. Илья, выйдете, пожалуйста.  Илья встал и на английском попросил доктора позвать, когда будет выносить вердикт. Могильникова недоумевала, какое блондину дело. Еще донесет папочке, она-то собиралась приукрасить слова доктора в случае чего и обставить так, чтобы никаких препятствий для тренировки у нее не было.  Саша спустила тренировочные лосины до уровня колен, чтобы врач мог посмотреть на результаты ее усердных тренировок. На бедре уже нарисовался зелено-желтый крупный синяк. Бедро прощупали, мазью какой-то помазали. Илью позвали обратно. - Сильный ушиб. Если продолжать падать на эту точку,  возможна трещина. Нагрузки нужно снизить на несколько дней хотя бы. - Саша никогда не думала, что “ушиб” и “снизить нагрузки” могут стоять рядом. Что за глупости из-за синяков тратить драгоценное тренировочное время. Илья стоял у двери скрестив руки. Он еще перебросился парой слов с доктором по поводу какой-то своей древней травмы и фигуристы вышли в коридор.  - На сегодня все. Домой, Могильникова.  - Еще чего. Он сказал возможна, а не гарантирована. Аккуратнее прыгать буду и все. - Саша двинулась обратно к катку. Илья пошел за девушкой. - Ты щас шутишь? Хочешь с травмой после первой же тренировки остаться? - Нет у меня никакой травмы и не будет. - спорила русая. Илья, хоть и сам зачастую не желал из-за “мелочей” уходить со льда на больничный, прекрасно знал по собственному опыту, чем микротравмы потом заканчиваются. Его впоследствии выбило из тренировок на два месяца.  - Тренеры заставят тебя уйти.  Саша остановилась и развернулась к Малинину.  - Чего вы все так боитесь? Ты поэтому до сих пор четверной аксель не заявил? Всей семьей трясетесь лишь бы дорогой сыночек пальчик не порезал. - русская ракета прошлась по больному.  Илью, которого и так не мало цепляло само присутствие этой девушки в штабе, не на шутку вышел из себя, задетый достижением, которое уже себя присвоил, хоть пока и не официально. Малинин приблизился к девушке вплотную, голубые глаза с ненавистью смотрели в ее карие.  - Следи за языком. - А то что? Стекло в коньки мне подсыпешь? Я даже так лучше тебя откатаю, чемпион. - Сумасшедшая. - Илья запрокинул голову назад. Ни один спор с русской ракетой не заканчивался его безоговорочной победой. Сказанное ей всегда выбивало из колеи.  В конце концов, им удалось добраться до катка без драки. Роман перевел взгляд с хмурой новоприбывшей фигуристки на не менее хмурого сына. - У нее ушиб, будет дальше падать может быть трещина. Доктор сказал сегодня без нагрузок. - осведомил Илья тренера вместо Саши, чьи надежды на откровенную ложь испарились окончательно. Роман кивнул. - Саш, тогда ты домой. Илья, на лед.  Могильникова начала закипать. Что за день такой. Желудок заурчал по новой, прося хотя бы какое-то редко доставшееся ему топливо, но Саша умела это игнорировать. Полноценной тренировки тоже не вышло. Илья действовал на нервы.  Вдох. Выдох. Лучшей местью будет прыгнуть на соревнованиях четверной аксель.