Вляпался

Группе потребовалось совсем немного времени, чтобы дойти до кафе. «Кот и Пончик» встретил их звоном колокольчика над дверью и уютным ароматом свежей выпечки и зеленого чая. ​Марица тут же заняла большой угловой диван, бесцеремонно сдвинув пару стульев. "Так, народ, налетаем! Мидория, садись рядом с Ники, он обещал не кусаться, если его не кормить после полуночи." ​Ники хохотнул, ловко устраиваясь на краю и привычным движением поправляя очки на лбу. Люси села напротив него, стараясь не слишком явно разглядывать парня, хотя её пальцы всё равно выстукивали по столешнице быстрый, взволнованный ритм. ​ "Слушай, Рот-кун."-Изуку наконец решился задать вопрос, который не давал ему покоя. "Ты сказал про «усатого»... Ты имел в виду отца Аарона и Майи? Он... он строгий?" ​В воздухе на мгновение повисло напряжение. Марица, которая как раз изучала меню, замерла. Тринити медленно сняла плащ, аккуратно вешая его на спинку стула. ​ "Во-первых... зови меня Ники. И... да, Теодор Питерсон."-произнес Ники, и его обычная ухмылка на мгновение сменилась выражением глубокой задумчивости. "Он не просто строгий, Мидория. Он из тех людей, которые строят вокруг себя идеальный мир, и горе тебе, если ты в него не вписываешься. В Вороньих Ручьях его все уважали первое время... и многие побаивались. Аарону всегда доставалось больше всех." ​ "Он не ценит то, что делает Аарон."-добавила Люси, её голос звучал тише обычного. "Для него рисование как хобби - это баловство. Он хочет, чтобы всё было по линеечке. Особенно хуже это стало после... инцидента. И Майя... она всегда была между двух огней." ​ "Но они справятся."-твердо отрезала Марица, захлопнув меню. "У них есть тётя Диана. Мать у них мировая, она единственная, кто может заткнуть Теодора, когда тот начинает перегибать палку. К тому же, у них есть мы. Даже если мы сейчас... ну, общаемся меньше." ​Тринити посмотрела на Изуку. "Вот видишь? У каждого своя «бомба» за спиной. У тебя - Бакуго, у них - прошлое и семья. Но секрет выживания в том, чтобы не давать этим бомбам взорвать твое будущее." ​Официант принес поднос с заказом, и разговор плавно перетек в более веселое русло. Ники начал рассказывать Изуку про принципы работы своего «Автономного контроля», объясняя, что это не просто сила, а тонкая настройка организма, почти как у Ивана с его расчетами. ​ "Понимаешь, Мидория."-Ники взял ролл с тунцом. "Я могу разогнать сердцебиение так, что мир вокруг замедлится. Но если я ошибусь хоть на пару ударов - привет, больничка. Это как балансировать на канате над пропастью." ​Изуку слушал, не забывая записывать что-то в свой блокнот. Он поймал себя на мысли, что советы этих ребят - пришедших из другого мира, переживших свои трагедии - действительно работают. Он уже не чувствовал той удушающей вины перед Каччаном. Он чувствовал поддержку. ​В какой-то момент Ники снова достал телефон. Его лицо на секунду посветлело. "От Аарона. Пишет, что «усатый» ушел в кабинет работать, и они с Майей заперлись в комнате смотреть сериал. Кризис миновал." ​По столу пронесся коллективный вздох облегчения. Люси непроизвольно улыбнулась и запела чуть громче - теперь мелодия была светлой и торжественной. ​Вечер заканчивался тепло. Расходясь по домам, Изуку чувствовал себя так, будто с его плеч сняли тяжелый доспех. Он посмотрел на заходящее солнце и подумал, что завтра, когда он придет в UA, он обязательно найдет Дэна, Ивана и Энцо, чтобы поблагодарить их еще раз. Не за расчеты. А за то, что они стали его «живыми датчиками» не только в бою, но и в жизни. ... ​В квартире Питерсонов в Мусутафу стояла та самая вязкая, душная тишина, которая бывает перед грозой. Окна были плотно закрыты, но Диана всё равно чувствовала сквозняк. У неё всегда мерзли руки - тонкие пальцы с безупречным маникюром сейчас судорожно сжимали край льняной салфетки. ​Стол был накрыт идеально: крахмальная скатерть, тяжелое серебро, запеченная курица с овощами. Диана настаивала на этих ритуалах. Внешний порядок был её последним бастионом против того хаоса, который привез с собой её муж. ​Теодор сидел во главе стола. Огромный, массивный, он казался слишком крупным для этой уютной японской квартиры. Его мощный подбородок был опущен, густые брови нависли над маленькими зелеными глазами, а пышные усы шевелились в такт тяжелому дыханию. Он не снял свои черные резиновые перчатки - он редко их снимал в последнее время, словно боялся коснуться реальности голыми руками. ​Напротив него, сгорбившись, сидел Аарон. Он нервно поправлял праздничный галстук, который мать заставила его надеть. Его карие глаза бегали по тарелке, а пальцы, испачканные в графите, непроизвольно подрагивали. Рядом сидела Майя. Она старалась держать спину прямо, как на занятиях айкидо, но её ярко-рыжий хвост нервно дергался. ​ "Итак."-голос Теодора пророкотал под потолком, заставив хрусталь в серванте жалобно звякнуть. "Академия UA. Престижное место. И как же наши «герои» провели день? Опять спасали мир от воображаемых монстров, пока реальные вещи..."-он сделал паузу, и воздух в комнате ощутимо наэлектризовался, "...разваливаются на куски?" ​Диана почувствовала, как в глазах начало щипать. Она ненавидела резать лук, но сегодня она его не резала. Это была просто усталость и страх. Её голос стал выше, когда она попыталась разрядить обстановку: "Теодор, дорогой, они очень устали. Экзамены были сложными. Майя, расскажи отцу, как ты сегодня тренировалась с веерами." ​Майя подняла глаза. Внутри неё зарождался «Тепловой резонанс» - не боевой, а защитный. Она чувствовала, как от отца исходит холодное, тяжелое давление «Климатического Гнева», и инстинктивно пыталась согреть пространство вокруг брата. "Всё было хорошо, пап. Я... я учусь перенаправлять энергию. Это помогает сохранять баланс." ​Теодор издал звук, похожий на сдавленный смешок. "Баланс? В этом мире нет баланса, Майя. Есть только те, кто строит, и те, кто всё рушит." ​Он перевел тяжелый взгляд на сына. Аарон замер. Он знал этот взгляд. Именно так отец смотрел на него в кабинете в Вороньих Ручьях. ​ "А ты, Аарон?"-Теодор подался вперед, и его огромная тень накрыла стол. "Слышал, ты сегодня «оживлял» свои картинки. Опять тратишь бумагу на пустые мечты? Ты хоть понимаешь, что твоя причуда - это просто иллюзия? Рисунок рвется, и ты остаешься ничем. Прямо как тот аттракцион..." ​ "Хватит!"-Диана резко поставила бокал на стол. Её руки мелко дрожали, но взгляд был твердым. "Мы договорились, Теодор. Никаких разговоров о парках за ужином." ​Теодор медленно повернул голову к жене. На мгновение в его глазах вспыхнула искра того прежнего Теодора - веселого инженера, который наряжался клоуном для дочери. Но она тут же погасла, поглощенная меланхолией и паранойей. "Ты права, Диана. Порядок должен быть во всем." ​Он вонзил вилку в кусок курицы с такой силой, что тарелка едва не треснула. ​Аарон почувствовал, как в нем закипает ироничный протест, защитная реакция на страх. Он хотел сказать что-то едкое - про то, что его рисунки хотя бы не падают с рельсов, но вовремя прикусил язык. Он вспомнил лицо Ники в парке. Ники, который всегда был рядом. Ники, который верил в его причуду больше, чем отец. ​«Терпи, защищайся, а потом наноси удар.»-вспомнил он золотое правило своего боксерского тренера. Сейчас «ударом» было молчание. ​Майя под столом нащупала руку брата. Её ладонь была горячей - она буквально вкачивала в него спокойствие и тепло, стабилизируя его панику. Аарон чуть заметно сжал её пальцы в ответ. ​ "Я пойду к себе."-тихо сказал Аарон, отодвигая нетронутую тарелку. "Мне нужно подготовить эскизы на завтра." ​ "Иди."-бросил Теодор, не поднимая глаз. "Рисуй своих картонных человечков. Может, они защитят тебя, когда небо станет по-настоящему тяжелым." Майя не была уверена в том, как отреагировать. По крайней мере отца явно беспокоило состояние Аарона, раз он делал акцент на защите. Значит, что ему не плевать. Это... хоть что-то значило. Молча, она последовала за братом. ​Диана проводила детей взглядом, полным боли. Как только дверь в комнату детей закрылась, она встала и подошла к кухонному окну. Дрожащими руками она достала пачку сигарет, спрятанную за телефонной книгой. ​ "Ты слишком давишь на него, Тео."-прошептала она, глядя на огни Мусутафу. "Он не виноват в том, что случилось в Боско-Бэй или в Ручьях." ​Теодор встал, его голова почти коснулась люстры. Он подошел к ней сзади, тяжелые шаги отдавались вибрацией в полу. "Он всегда там, Диана. Где беда - там Аарон. Это не совпадение. Это закономерность." ​Диана затянулась, чувствуя, как дым немного успокаивает её израненные нервы. Она знала, что её муж болен, что его разум отравлен несчастьями. Но она также знала, что пока она здесь, она будет держать этот дом в чистоте и порядке. Даже если внутри него - выжженная пустыня. ​В комнате Аарон и Майя сидели на кровати. "Он опять за своё."-Майя обняла колени. "Раньше он так не говорил." ​"Забудь."-Аарон достал альбом и с остервенением начал рисовать. "Он просто не понимает, что мы уже не в Вороньих Ручьях. Мы в UA. Здесь мы научимся быть сильнее его страхов." ​Он быстро набросал силуэт Ники. Простой, уверенный, с палками эскрима в руках. Рисунок чуть заметно засветился, когда Аарон вложил в него каплю своей энергии. ​ "Завтра будет лучше, Майя."-сказал он, глядя на эскиз своего лучшего друга. "У нас есть ритм. И мы его не потеряем." Тем временем, ​Диана стояла у окна, и кончик её сигареты ярко вспыхивал в сгущающихся сумерках. Она слышала, как за её спиной Теодор тяжело опустился обратно в кресло - дерево жалобно скрипнуло под его огромным весом. Ей хотелось обернуться, подойти к нему, положить замерзшие руки на его широкие плечи и спросить: «Тео, когда мы в последний раз просто смеялись?». ​Но вместо этого она привычно стряхнула пепел в старую жестяную банку и плотнее запахнула светло-голубое платье. ​ "Посуду нужно вымыть сразу."-произнесла она высоким, натянутым от усталости голосом, не оборачиваясь. "Завтра у детей занятия в Академии, а мне нужно в начальную школу к восьми." ​Это был её способ защиты. Если в раковине не будет грязных тарелок, если на полках не будет пыли, а воротнички Аарона будут идеально накрахмалены - значит, семья всё ещё в порядке. Значит, они не «магнит для неудач», а просто обычные люди, переживающие трудный период. Она отчаянно цеплялась за эту иллюзию нормальности, возводя стену из бытовых мелочей между собой и пугающей реальностью. ​Теодор ничего не ответил. Он сидел неподвижно, уставившись в стену, словно видел на ней не обои, а чертежи своих разрушенных парков. Его пальцы в черных перчатках методично постукивали по столу: тук, тук, тук. Этот звук напоминал Аарону и Майе метроном, отсчитывающий время до следующей вспышки гнева. ​В детской комнате Майя прижалась ухом к двери, прислушиваясь к мерному стуку из столовой. ​ "Мама опять делает вид, что всё нормально."-прошептала она, возвращаясь к кровати. "Она курит у окна. Ты же знаешь, она курит, только когда ей совсем плохо." ​Аарон сидел за столом, склонившись над альбомом. Лампа освещала только круг бумаги, оставляя углы комнаты в глубокой тени. Он рисовал быстро, нервно. Линии выходили резкими, агрессивными. ​ "Она просто боится, Майя."-ответил он, не поднимая глаз. "Боится признать, что папа... что он меняется. Ей проще вытереть пыль, чем вызвать врача или просто поговорить с ним серьезно." ​Аарон заштриховал тень на рисунке так сильно, что грифель карандаша с хрустом сломался. Он иронично хмыкнул, глядя на обломок. "Знаешь, это забавно. Она хочет, чтобы мы выглядели «приличными». Чтобы на нас не было ни пятнышка. Как будто чистая рубашка может скрыть то, что наш отец считает меня проклятием." ​Майя села рядом и положила руку ему на плечо. От её ладони поползло мягкое, успокаивающее тепло. «Тепловой резонанс» работал мягко, гася искры его гнева и обиды. "Ты не проклятие, Аарон. И Люси жива. И мы в Японии. Здесь всё по-другому." ​ "Да."-Аарон отложил сломанный карандаш и посмотрел на Майю. "Здесь есть Ники. И есть UA." ​Он вспомнил сегодняшнюю тренировку, расчеты Ивана и Энцо, спокойный голос Тринити. Там, за стенами этой квартиры, был мир, где их ценили не за «приличность», а за их способности. Где их прошлое не определяло их будущее. ​На кухне Диана наконец потушила сигарету. Она подошла к раковине и включила горячую воду. Пар быстро заполнил пространство, скрывая её лицо от отражения в темном стекле. Она начала тереть тарелку - долго, тщательно, до скрипа. «​Вдох. Выдох.»-вспомнила она упражнение из своего пособия по фитнесу. ​Она знала, что Теодор болен. Она видела, как он вздрагивает от каждого шороха, как он прячет свои записи, как он смотрит на Аарона. Но каждый раз, когда слова правды готовы были сорваться с её губ, она вспоминала его смех в Германии, его гордость, когда он завершил свой первый чертеж... и она выбирала тишину. ​Она будет танцевать этот танец отрицания до самого конца. Она будет опекать детей, изолировать их от «опасных» разговоров и требовать идеального порядка. Потому что, если она остановится и посмотрит правде в глаза, её мир рассыплется так же быстро, как вагонетка на горках «Золотого яблока». ​ "Всё под контролем..."-прошептала она себе под нос, вытирая руки полотенцем. "Просто нужно еще немного времени." ​В этот момент за окном сверкнула молния - сухая, беззвучная. Теодор в столовой поднял голову, почувствовав, как его причуда отозвалась на электрический разряд в атмосфере. Его «Климатический Гнев» медленно накапливался, подпитываясь грозой, которая собиралась где-то далеко над океаном. ... Вечерний Мусутафу постепенно окрашивался в неоновые цвета. Гул города становился тише, сменяясь стрёкотом цикад в придорожных кустах. Ники и Люси шли по направлению к жилому кварталу, где жила семья И. Между ними повисла та самая неловкая пауза, которая бывает, когда двое людей знают друг друга много лет, но всё равно боятся коснуться тем, что глубже обычного «как дела». ​Ники шёл чуть впереди, по привычке балансируя на краю бордюра. Его кеды мягко пружинили, а очки ночного видения на лбу тускло поблёскивали в свете фонарей. Он чувствовал, как Люси то и дело бросает на него взгляды. ​"Знаешь."-Люси первой нарушила тишину, её голос звучал чисто, но в нём слышалась едва уловимая вибрация - верный признак волнения. Она поправила свой красный ободок. "Я сегодня смотрела на тебя во время тренировки. Ты так... уверенно работал с Аароном и Майей. Словно ты точно знал, что делаешь." ​Ники спрыгнул с бордюра и засунул руки в карманы куртки. "Ну, «точно знал» - это громко сказано."-он иронично ухмыльнулся, но в нефритовых глазах промелькнула тень сомнения. "Я просто не хотел, чтобы Делрой уделал меня. Этот толстяк слишком много о себе думает." Он бы хотел добавить пару язвительных комментариев о Финч, но вспомнив, что та является кузиной Люси, промолчал. ​ "Нет, Ники, я о другом."-Люси остановилась, заставив его тоже затормозить. "Ты остался с ними. В Вороньих Ручьях. Когда все... когда я..."-она запнулась, и её взгляд опустился на балетки. "Когда мы все испугались и отвернулись от Аарона и Майи, ты единственный не ушёл. Я восхищаюсь этим. Правда." ​Ники замер. Воспоминания о тех днях - холодная зима, пустые взгляды соседей и гнетущая тишина в доме Питерсонов - кольнули его сердце. Его нервная система, работающая быстрее обычной, мгновенно среагировала: пульс участился, а ладони стали влажными. ​ "Аарон мой лучший друг, Люси."-тихо ответил он, глядя куда-то в сторону. "Я не мог иначе. Да и Майя... ей тогда было тяжелее всех. Если бы я ушёл, у них бы вообще никого не осталось. Это было бы просто... некрасиво." ​Люси сделала шаг ближе. Ники почувствовал, как пространство вокруг неё начало едва заметно вибрировать. Это не было атакой - это был её «Резонанс», излучающий тепло и гармонию. Она пыталась синхронизировать их ритмы, чтобы ему стало спокойнее. ​ "Ты очень добрый, Ники, хотя и пытаешься казаться наглым Шерлоком Холмсом."-она улыбнулась, и на её щеках выступил нежный румянец. "Я часто думаю... может, если бы я была такой же храброй, как ты, мы бы до сих пор все вместе строили домики для фей." ​Ники почувствовал, как лицо теплеет. Ему было неловко от такой искренности. Он вспомнил, как Аарон всегда подкалывал его за неумение принимать комплименты. "Эй, не начинай."-он дернул плечом, пытаясь вернуть себе привычный дерзкий тон. "Ты не была трусихой. Тебя едва не размазало по асфальту из-за неисправной железки. Твой страх был логичным. Даже мой аналитический склад ума говорит, что это нормальная реакция." ​Люси тихо рассмеялась. Этот смех был похож на перебор струн арфы. "Ты всё такой же. Даже утешаешь через логику." ​Они подошли к воротам её дома. Люси повернулась к нему, её карие глаза светились в полумраке. "Ники... я рада, что мы все снова в одной школе. И я рада, что ты рядом." ​Она быстро подалась вперед и коснулась его щеки мимолетным поцелуем, прежде чем он успел включить свой «Автономный контроль» или хотя бы просто осознать происходящее. "Увидимся завтра в UA! Ритм должен продолжаться!"-крикнула она уже от двери и скрылась внутри дома. ​Ники остался стоять у ворот, чувствуя, как его адреналин подскочил до критической отметки без всякой причуды. Он прикоснулся к щеке, глядя на тёмные окна. ​«Чёрт... Аарон меня за это точно подколет, если узнает.»-подумал он, чувствуя одновременно и радость, и странную тяжесть. Ведь в его сердце, помимо восхищения Люси, жило ещё и смутное, пугающее чувство к Майе. И где-то в глубине - та самая неразрывная связь с Аароном, которую он сам до конца не мог классифицировать. ​Он развернулся и побежал в сторону своего дома, перепрыгивая через препятствия с гимнастической легкостью. Ему нужно было выплеснуть энергию, пока его сердце не выпрыгнуло из груди. Ор бежал по ночным улицам Мусутафу, и его кроссовки выбивали дробь по асфальту. В голове пульсировала мысль: «Ритм... Ритм должен продолжаться». ​Но какой ритм? Тот мягкий и гармоничный, который предложила Люси? Или тот обжигающий и эмоциональный, который исходит от Майи? Или тот ироничный и понятный, коим кишил Аарон? ​Он остановился у кирпичной стены в каком-то глухом переулке. Его дыхание сбилось. Он активировал очки ночного видения - мир окрасился в ядовито-зеленый. "Черт..."-выдохнул он, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. "«Автономный контроль», говоришь? Я даже не могу заставить свои щеки перестать гореть." ​Он ударил кулаком по стене, не используя причуду, просто чтобы почувствовать реальную боль вместо этого душевного смятения. Боль отрезвляла. Он вспомнил лицо Аарона, ту самую «странную улыбку», когда тот узнал о ночевке Майи у него. ​Ники понимал: он на очень тонком льду. И этот лед трещит не из-за Теодора Питерсона, а из-за того, что сам Ники больше не может просто «наблюдать со стороны». Ему придется выбрать сторону. А выбор для него - это самая сложная головоломка в жизни. ... Люси ворвалась в прихожую, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Её сердце колотилось не просто быстро - оно выстукивало сумасшедший, ломаный ритм, который отдавался в самых кончиках пальцев. ​"О боже... о боже, я это сделала."-прошептала она, закрывая лицо руками. ​Кожа на губах всё еще покалывала от прохладного прикосновения к щеке Ники. Люси чувствовала, как жар заливает её лицо, шею и даже уши. В её голове сейчас творился настоящий хаос: звуковые волны её причуды «Резонанс» непроизвольно активировались, заставляя хрустальные подвески на люстре в коридоре тонко и мелодично звенеть. Она сползла по двери на пол, обхватив колени. Она всегда была душой компании, той, кто умел сглаживать углы и находить гармонию, но сейчас её собственная «внутренняя мелодия» звучала как расстроенное пианино. ​«Что он подумал? Он же Ники... он сейчас наверняка высчитывает вероятность моей ошибки в процентах! Или, что еще хуже, он подумает, что я просто играю.»-мысли крутились вихрем. ​Она вспомнила его лицо в свете фонаря - растерянное, застывшее, с этими вечными очками на лбу. Он всегда казался ей таким крепким орешком, таким независимым. И то, что она позволила себе этот порыв, казалось ей сейчас верхом безрассудства. ​Но за неловкостью скрывалось нечто более глубокое. Люси знала, что их компания уже не та, что была в Вороньих Ручьях. Между ними всеми пролегла трещина длиной в несколько лет и шириной в одну упавшую вагонетку. ​Она чувствовала вину. Вину за то, что отдалилась от Майи и Аарона, когда им было хуже всего. И этот поцелуй... был ли он продиктован только симпатией к Ники? Или это была отчаянная попытка «заземлиться», вернуться в те времена, когда всё было просто? ​«А Майя?»-внезапно кольнула мысль. Люси была неглупой девочкой. Она видела, как Майя смотрит на Ники. Она чувствовала то тепло, которое Майя излучала, когда Ники был рядом. ​"Я ломаю их ритм."-тихо произнесла она в пустоту прихожей. Она заставила себя встать. Её взгляд упал на настенный календарь с логотипом UA. Завтра занятия. Завтра ей придется смотреть ему в глаза. Ей придется видеть Майю. Ей придется вести себя как ни в чем не бывало. ​Люси прошла в свою комнату и села за электронное пианино, не включая звук. Она просто начала нажимать на клавиши, чувствуя вибрацию механизма. Это её успокаивало. ​«Ритм... Просто держи ритм, Люси И. Если ты сейчас начнешь фальшивить, вся песня развалится.» ​Она начала напевать ту самую мелодию, которую пела в кафе - спокойную, стабилизирующую. Постепенно звон в ушах утих, а дрожь в руках сменилась приятным теплом. Она всё еще волновалась, но теперь в этом волнении была нотка решимости. Она не позволит их новой жизни в Японии превратиться в очередную драму. ... Ники вошёл в прихожую так тихо, словно всё ещё находился на тренировке по скрытному перемещению. Он привык двигаться бесшумно - старая привычка из Вороньих Ручьёв, где каждый скрип половицы мог привлечь внимание. ​В доме пахло старым табаком и каким-то чистящим средством. Родителей, как обычно, не было: отец пропадал на очередной попытке написать репортаж, мать - за делами, которые Ники даже не пытался отследить. Наверняка что-то связанное с университетом. Но дом не был пуст. ​В гостиной работал телевизор. Синий свет экрана выхватывал из темноты мощную фигуру, сидящую в кресле. Дядя Саул. Человек, чьё присутствие в доме до сих пор казалось Ники чем-то инородным, как деталь от другого конструктора. ​ "Поздно ты сегодня, Ник."-голос Саула прозвучал хрипло, перекрывая шум бейсбольного матча. Он не обернулся, но Ники знал: дядя заметил его ещё до того, как ключ повернулся в замке. Военное прошлое не пропьёшь. ​Ники замер, поправляя очки ночного видения на лбу. Его нервная система, разогнанная вечерними событиями и поцелуем Люси, всё ещё работала в режиме «повышенной готовности». "В UA задержали. Дополнительная практика."-бросил Ники, стараясь, чтобы голос не дрожал. ​Саул медленно повернул голову. «Линия разочарования» на его лбу была глубокой, как шрам. Он оперся на свою трость и приглушил звук ТВ. Его коричневые глаза сканировали племянника с пугающей точностью. Саул видел всё: и растрепанную челку, и то, как Ники неосознанно трогает щеку, и этот лихорадочный блеск в нефритовых глазах. ​"Практика, значит?"-Саул хмыкнул, и его взгляд переместился на кеды Ники. "Ты выглядишь так, будто только что сбежал из-под обстрела или..."-он сделал паузу. "...влюбился. У тебя пульс на шее так бьётся, что я отсюда вижу." ​Ники почувствовал, как лицо снова начинает гореть. "Тебе кажется, дядя. Просто устал." ​ "Мне никогда не кажется, Ник. Я видел слишком много людей с таким выражением лица перед тем, как они совершали глупости."-Саул тяжело поднялся, его правая нога заметно хромала. "Еда на кухне. Я помыл посуду и убрал там. Твой отец звонил, сказал, что задержится." ​Саул подошёл ближе, и Ники непроизвольно напрягся. Дядя был выше, массивнее, и от него исходила аура человека, который привык к плохим новостям. Он положил тяжелую ладонь на плечо племянника. Ники почувствовал мозоли на его пальцах - грубые, как и сам Саул. ​ "Ты слишком много бродишь в своих мыслях, парень."-тихо сказал Саул. "Гляди в оба. В этом городе причуды у всех на виду, но настоящие змеи всегда прячутся в тени. Как тот твой... «друг» Сосед. Я до сих пор не верю ни одному его слову." ​Ники сглотнул. Под «другом» дядя явно пожразумевал отца лучшего друга Ники. Он вспомнил Теодора с тесаком. Вспомнил кровь на боку бабушки Фейн. "Я справлюсь, дядя Саул. Я... я осторожен." ​ "Осторожность - это когда ты знаешь, откуда ждать удара."-Саул отпустил плечо и направился к своей комнате, постукивая тростью. "А ты сейчас похож на мишень, которая сама не знает, в какой цвет ей покраситься. Коричневый, красный или... рыжий?" ​Ники застыл на месте. Саул всегда был слишком наблюдательным. Он замечал эскизы в дневнике, видел, с кем Ники возвращается из школы. ​Проводив дядю взглядом, Ники проскользнул на кухню. Там было стерильно чисто - Саул ненавидел беспорядок так же сильно, как Диана Питерсон, но по своим, «армейским» причинам. ​Сев за стол, Ники достал свой дневник. Его руки всё ещё слегка дрожали. Он открыл страницу, где был набросок Майи с её океанскими глазами, перелистнул на страницу с Аароном и его «сильными руками», а затем остановился на пустом листе. ​В голове всё ещё звенел голос Люси: «Ритм должен продолжаться». ​«Слишком много ритмов.»-подумал Ники, закрывая лицо руками. «Майя - это стихия. Аарон - это опора. Люси - это покой. А я... я просто Ники, который не может спать, потому что боится, что во сне придется выбирать». Чёрт... он реально вляпался.