Полная Луна

      Комфорт.       Это было первое слово, которое пришло Чимину в голову, когда сознание после сна начало возвращаться.       Он завозился на мягких простынях в окружении подушек и потянулся, чувствуя кожей немного прохладную, бархатистую ткань за пределами пледа.       Приятно.       Чимин с удовольствием отметил, что нигде не болит и не скручивает спазмами, как обычно, бывало, во время течки. Вот только, когда он пошевелил бёдрами, тут же охнул. Между ног было влажно, а живот отозвался тёплой волной томления. Странно… и непривычно. Обычно цветение начиналось совсем иначе и уж точно не приносило столько приятных ощущений.       Потянув носом, Чимин наполнил лёгкие запахом хурмы и уже хотел было перевернуться на другой бок…       Он резко распахнул глаза и сел.       Взгляд после сна не хотел фокусироваться, а картинка немного плыла. Но когда ему всё-таки удалось сконцентрироваться, и он наконец всмотрелся, его рот открылся в изумлении.       Действуя скорее на инстинктах, чем осознанно, он вцепился пальцами в края пледа, подтянул его до самого подбородка и попятился, отползая назад, пока не упёрся спиной в стог сена. Прикрыв рот ладошкой, Чимин старался дышать как можно тише. Он подтянул колени к груди, сжался в маленький комочек и задрожал всем телом, во все глаза уставившись на альфу, спящего у самого края гнезда.       Вытянувшись во весь рост, Юнги лежал прямо на соломе, подложив руку под голову. Он уткнулся носом в одеяло, сжимая его пальцами. Разноцветные ленточки, привязанные к венку, спадали на лицо и плечи альфы, а сам венок из ромашек чуть наклонился и съехал на его лоб.       Он был странно одет: штаны Тэхёна были слишком длинные и прикрывали его стопы, а вот рубаха, наоборот, была мала. Ткань опасно натянулась на широких плечах, грозясь вот-вот разорваться.       Приглядевшись, Чимин понял, что это его собственная рубаха. Та самая, которая даже ему была маловата, не то что взрослому альфе. Выходило, что Юнги вытащил эти вещи прямо из его гнезда. Повертев испуганными глазами, Чимин заметил небольшую проплешину с краю, у самого стога сена.       Сильнее вжавшись в солому, он снова перевёл взгляд на Юнги.       За спиной альфы стояло ведро, в котором Чимин полоскал руки после ночного перекуса. Теперь оно было до отказу наполнено ромашками с поля, до такой степени, что образовывали красивую круглую шапку. Казалось, туда даже палец не просунуть, так плотно цветы были сбиты в охапку. Ромашки источали приятный аромат, смешиваясь с запахом хурмы.       Шумно выдохнув, Чимин с надеждой ещё раз взглянул на альфу.       Браслета на запястье не было.       Сердце болезненно вздрогнуло, а по спине пополз липкий страх, подступив комом к горлу.       Нужно было уходить, быстро и осторожно, чтобы не разбудить. Выбраться из гнезда и попытаться убежать. Возможно, он даже сможет найти Тэхёна в лесу по запаху, что тот оставил.       Не успела эта мысль до конца сформироваться в его разгорячённом сознании, как Юнги зашевелился.       Пробормотав что-то неразборчивое, альфа дёрнулся и открыл глаза.       — Чимин… — голос прозвучал сипло после сна.       Голова немного гудела.       Юнги понял, что он всё-таки отключился, хотя старался продержаться подольше и не уснуть, дожидаясь, когда Чимин проснётся. События этой ночи вымотали его сильнее, чем он предполагал.       Помещение было наполнено феромоном запечённых яблок, и Юнги не смог сдержать взволнованный вдох. Вот только этот тёплый, сладкий аромат отчётливо перебивал запах сильного страха.       Он приподнялся, упершись в локоть, и потёр лицо ладонью, отгоняя остатки сна и пытаясь сосредоточиться.       Чимин сидел, забившись в стог сена и закутавшись в клетчатый плед. Он тяжело дышал и подрагивал. Омега не сводил с него взгляда и судорожно сжимал ткань пальцами.       Юнги медленно сел и поправил рукой сползший на лоб венок. Рубаха неприятно сдавила грудную клетку и плечи. Чимин проследил за его действиями и дёрнулся.       — Чимин… — начал как можно спокойнее Юнги.       Омега задрожал сильнее и едва слышно пролепетал:       — Не надо… пожалуйста…       Глаза на мокром месте, вот-вот заплачет.       Юнги понимал, что, если выпустит феромон сейчас и попытается успокоить Чимина, может навсегда потерять его доверие. Нужно было действовать иначе.       Медленно подняв ладони вверх, он спокойно проговорил:       — Я тебя не трону. Я пришёл не за этим.       Чимин всхлипнул и прикусил губу. Он нервно высунул руку из-под пледа и быстро стёр слезу со щеки.       Сердце Юнги сжалось.       — Что ты… зачем ты пришёл? — Он убрал от лица ладошку.       Голос по-прежнему дрожал, а глаза беспокойно бегали. Чимин то осматривал пространство вокруг, то снова переводил взгляд на него, иногда останавливаясь на лице, будто боялся упустить из виду хоть одно движение, и одновременно лихорадочно продумывал пути отступления.       — Чимин, посмотри на меня, — как можно мягче произнёс Юнги.       Омега вздрогнул и натянул плед до самого носа.       — Что тебе нужно? Зачем ты пришёл сюда?       Голос из-под плотной ткани прозвучал приглушённо и сдавленно.       Юнги очень медленно поднял руки ещё выше: одной придержал венок на голове, а другой развязал украшение, что удерживало волосы на затылке.       Тёмные пряди упали на лицо, когда он вытянул руку вперёд, демонстрируя содержимое: на ладони лежал красный браслет крупной вязки.       — Я пришёл подарить тебе кое-что.       Казалось, Чимин даже моргать перестал. Он немного опустил плед и нахмурился в недоумении. Широко распахнутыми глазами посмотрел на него, затем опустил взгляд на браслет и приоткрыл рот.       — Позволишь?       Юнги свободной рукой коснулся подушек, что лежали у края в гнезде, проверяя реакцию. Чимин вздрогнул, наблюдая за его ладонью, но возражать не стал.       Юнги встал на четвереньки, зажав браслет в кулаке, и медленно пополз к нему, пробираясь через подушки. Омега замер, ещё сильнее вжавшись в сено за спиной, промямлил что-то неразборчивое и тут же затих.       Подобравшись ближе, Юнги уселся напротив и скрестил ноги. Рубаха на его плечах и лопатках опасно захрустела. Запах запечённой шарлотки рядом с Чимином был гораздо насыщеннее, и Юнги смог уловить, как через страх начал просачиваться лёгкий аромат надежды.       Завозившись, Чимин сильнее сжал пальцы, снова прикрыл тканью рот и посмотрел на него ошалелым взглядом, в котором читалось недоверие. Теперь из-под пледа выглядывали одни глаза, внимательно и настороженно наблюдая за его движениями.       Медленно потянувшись, Юнги коснулся руки Чимина, сжимавшей плед.       Омега напрягся.       Юнги нежно провёл пальцами по тыльной стороне ладони и слегка сжал её. Чимин не стал сопротивляться и сам вытянул запястье, когда Юнги потянул на себя, всё ещё неотрывно следя за его движениями.       Завязывая браслет, Юнги специально провозился немного дольше, надеясь, что омега привыкнет к его присутствию. Закончив с узелком, он наклонился и, прикрыв глаза, коснулся губами нежного местечка на запястье, как раз рядом с браслетом.       Пальцы Чимина дрогнули, и он издал странный, но очень милый звук удивления.       Не открывая глаз, Юнги взял маленькую ладошку в свою и, осторожно дотронувшись ею до своей щеки, тихо выдохнул:       — Ты станешь моей семьёй?       Аромат яблок на ладони был особенно сладким.       Повисло молчание.       Мягкая тёплая рука приятно грела щёку. Юнги слышал тяжёлое дыхание Чимина, но больше тот не проронил ни звука.       Шли секунды, а ответа не было. Казалось, вопрос повис мёртвым грузом в воздухе между ними. Сердце сжалось от страха отказа, и чем дольше Чимин молчал, тем сильнее жгло у Юнги под рёбрами.       В конце концов он не выдержал, открыл глаза и отстранился, не в силах более слушать эту давящую тишину.       Чимин сидел, приоткрыв дрожащие губы. Он убрал руку от лица, и клетчатый плед сполз, демонстрируя красивый вид на плечо, с которого сползла рубаха. По щекам текли тихие слёзы, а их блестящие дорожки продолжали свой путь по шее.       Волк внутри Юнги готов был взвыть от этого зрелища.       — Чимин… — почти шёпотом произнёс он.       Удар был резким.       Неожиданным.       Чимин выдернул запястье из его руки, и в то же мгновение альфу пришибло увесистой подушкой прямо в ухо. Затем ещё раз и ещё. Освободившейся ладошкой омега начал колотить куда попадёт.       — Обманщик! — закричал Чимин.       Удары посыпались градом, и Юнги в первые секунды просто растерялся от неожиданности. В ухе зазвенело, даже несмотря на мягкость подушки.       — Не трогай меня!       Ещё один удар подушкой и опять в ухо, только теперь Чимин не удержал мягкую разбойницу, и та улетела куда-то за спину Юнги. Омега тут же схватился за другую, благо в гнезде их было предостаточно, и отвесил очередной удар ему по плечу.       — Чимин, успокойся… ай!       Продолжая размахивать ладонью куда не попадя и в основном ему по лицу, Чимин бил подушкой с противоположной стороны.       — Успокойся?! Сывона своего иди успокаивай!       Юнги удалось перехватить его запястье, но Чимин извернулся и вырвался. Омега накинул на него плед, и сверху тут же прилетел ещё один удар, а после он отпихнул альфу.       Завалившись на бок, Юнги запутался в складках ткани, но в последний момент увидел белую пятку, мелькнувшую рядом. Изловчившись, он ухватился за щиколотку, потянул на себя и откинул плед в сторону.       Чимин как раз выбрался из-под стога сена и уже было пополз из гнезда, но, когда Юнги потянул его на себя, тот упал на живот и начал брыкаться.       — Пусти меня!       Он задёргал ногами, а затем перевернулся на спину и зашвырнул в него ещё одну подушку.       — Чимин, послушай… ой!       Дрыгая ногами, Чимин стукнул пяткой ему по колену. Удар был весьма ощутимый, и Юнги охнул, но щиколотку не отпустил. Он чувствовал злость и досаду омеги, пока тот продолжал вырываться и кричать.       — Ходит по деревне, воняет… — Чимин снова дёрнулся. — Скисшими дынями!       Пятка взметнулась, и в этот раз удар пришёлся по руке, а следом подушка прилетела прямо в лицо. Юнги отпустил щиколотку.       У омежки была настоящая истерика, и с этим нужно было что-то делать.       Перевернувшись, Чимин возмущённо закряхтел и продолжил отползать. Одной рукой он пытался прикрыть бёдра, натягивая рубаху пониже, а второй потянулся за очередной подушкой. Схватив пуховую защитницу, он поднялся на колени и запустил её в альфу.       Юнги сел на пятки, откинул тут же прилетевшую подушку в сторону и выпустил феромон.       Чимин вмиг обмяк и захныкал:       — Нет… не надо…       Он заметно расслабился, вяло опустившись обратно в гнездо, но всё ещё пытался сопротивляться. Дотянувшись до ближайшей подушки, он ухватил её, и в следующий миг в альфу прилетело ещё раз, но удар был слабенький.       — Чимин, пожалуйста, выслушай, — снова попытался Юнги.       Покачнувшись, Чимин посмотрел на небольшую пятнистую подушку, что лежала у его ног, но не смог даже руки поднять, заметно дрожа от бессилия под влиянием феромона.       Юнги, не теряя времени, подполз поближе, отложил полосатую подушку подальше, а затем взял обмякшего омегу за руки.       Он притянул руки Чимина к себе и осторожно положил его ладони на свою грудь, не решаясь обнять и, возможно, напугать этим ещё больше. Маленькие пальцы тут же скомкали рубаху на его груди, ещё сильнее натягивая ткань.       — Пусти, — всхлипнул Чимин.       — Сывон упал в колодец, мне пришлось спускаться и вытаскивать его.       Прикрыв глаза и покачнувшись, Чимин тихо захныкал:       — Отпусти меня…       Он попытался сжать рубаху на его груди сильнее, сопротивляясь, но сил ему не хватало, и Юнги ощутил лишь лёгкое натяжение.       — Чимин, послушай…       — Ты подарки нам дарил и даже его матери дарил. Ты за двумя зайцами погнался! — выдохнул с досадой Чимин.       Он снова всхлипнул, а когда приоткрыл глаза, Юнги заметил, что они опять увлажнились.       — Его мать, Сон Хва, она попросила меня помочь. Я не мог отказать ей. Она моя матушка по Луне! — как можно чётче проговорил он, крепче прижав тёплые ладони к своей груди.       Юнги потряхивало от переполняющих эмоций. Его внутренний волк метался, наблюдая за состоянием омеги, и буквально выл из-за того, что альфа допустил подобное.       Воцарилось молчание.       Нахмурившись, Чимин шмыгнул носом и наконец посмотрел ему в глаза. Взгляд его был растерянным, но было заметно, что он пытался сфокусироваться.       — Я будущий вожак. Я не мог нарушить традицию. В этих подарках не было никакого подтекста, — поспешно пояснил Юнги.       Чимин приоткрыл рот, его пальцы вновь сжались.       Юнги немного ослабил хватку и добавил:       — В отличие от твоих.       Омега моргнул и снова покачнулся.       Матушка по Луне.       Эта фраза подействовала на Чимина как ушат холодной воды в жаркий день.       Среди волков такое явление было очень большой редкостью и поэтому особенно ценилось. Делиться этим было не принято, и зачастую о подобном знали только самые близкие, чтобы отвести беду и злые взгляды. Считалось, что Луна сама благословляет ребёнка второй матерью, и такой волк будет очень удачлив по жизни.       — Матушка по… Луне, — заторможенно повторил Чимин.       Он снова сжал рубаху на груди Юнги. Его сердце всё ещё слишком сильно стучало под рёбрами, будто оно, как и сам Чимин, боялось полностью осознать услышанное.       — Получается, что ты и Сывон…       — Мы названые братья.       Чимин почувствовал, что феромон, который плотным кольцом ухватил его и не давал возможности сопротивляться, расслабляя и подчиняя, вдруг начал отступать. Юнги отпустил его руки, давая свободу действий, но Чимин продолжил сжимать ткань на его груди.       — Сывон… он не знает. Никто не знает, кроме наших матерей, отца и Чонгука, — пояснил Юнги.       Не знает.       Нахмурившись, Чимин вспомнил, с какой надменностью Сывон рассказывал о подарках в саду, не сомневаясь, что они были предназначены для него. Этот прохвост был уверен, что Юнги ухаживает за ним. Вот только ирония была в том, что названые братья не могут вступать в отношения. Такой союз был сродни проклятию.       — Ну и баба Юна, конечно же, — добавил Юнги.       Альфа внимательно наблюдал за его реакцией. Взглянув на него, Чимин медленно моргнул, а затем прикрыл глаза и рассмеялся.       Надрывно, с придыханием, на грани истерики.       Чимин не мог остановиться и даже не понял, в какой момент он начал плакать. Облегчение смешалось с досадой. Он открыл глаза, чувствуя влагу на щеках. Юнги перед ним немного расплывался из-за слёз, но даже сквозь них Чимин разглядел его полный боли взгляд.       Это разозлило.       Крепче ухватившись за рубаху, да так, что альфа даже немного наклонился, Чимин попытался встряхнуть его, но Юнги лишь слегка покачнулся.       — Чимин…       Голос альфы был пропитан сожалением.       Чимин попытался встряхнуть ещё раз, но безрезультатно. Юнги при этом совершенно не сопротивлялся его действиям, позволяя делать всё, что он хотел.       Сил не хватало, и тогда Чимин просто отпустил ткань. С досадой, изо всех оставшихся сил, он стукнул ладошкой по крепкой груди. Удар был звонкий, ладонь моментально загорелась и начала покалывать. Руки безвольно упали на колени, плечи опустились, и он захныкал. Горло сжал удушающий ком бессильной злости и обиды.       Чимин поднял взгляд и наконец выдавил:       — Почему ты раньше не сказал?!       Юнги шумно сглотнул, глядя на него с горечью и тоской.       — Прости меня.       Голос альфы был сиплым. Потянувшись, Юнги снова взял его руки в свои, затем низко наклонился и уткнулся лбом в ладони Чимина, опустив голову ему на колени.       — Прости меня, Луна моя.       Услышав это обращение, Чимин дёрнулся и ошеломлённо застыл. Альфы называли так омег только в одном случае…       Пальцы опалило тёплым дыханием.       — Я просто идиот, — выдохнул Юнги. — Я думал, моих подарков будет достаточно. Прости мне моё самомнение, я должен был сказать, поговорить с тобой. Но я не хотел тебя напугать своим вниманием. Я был так очарован тобой с самых первых минут знакомства, с того момента, как увидел тебя…       Голос его дрогнул.       — С того момента, как почувствовал.       Поначалу Чимин не смог осмыслить то, что он услышал. Казалось, что его распалённое сознание просто отказывалось понимать человеческую речь. Он ошалело распахнул глаза, пытаясь произнести, проронить хоть какой-нибудь звук. Но всё, что у него получилось, — закрыть и открыть рот, словно рыбка, выброшенная на берег.       — Влюбился как мальчишка, — тихо добавил Юнги.       Сердце пропустило удар. Альфа потёрся макушкой о его живот, и Чимин затрепетал, ощущая тепло через ткань рубахи.       — Каждый твой взгляд, каждое слово и каждый вздох… Твой аромат. Такое прекрасное, нежное создание… Как я мог устоять?       Речь Юнги была сбивчивой, с придыханием, а хурмичный феромон был наполнен волнением.       — Ни единым жестом, ни словом я никогда не хотел тебя ранить или обидеть, Луна моя. Я и подумать об этом не мог!       Прикосновение к запястью было тёплым. Чимин опустил глаза, наблюдая за тем, как Юнги начал целовать его руки.       — Прошу тебя, я хочу всё исправить.       Юнги остановился, прекращая сумбурные поцелуи, снова вложил лоб в его ладони и произнёс:       — Прошу тебя, если… если мои чувства хоть каплю взаимны… — голос его затих.       Чимин судорожно выдохнул и почувствовал очередное прикосновение губ.       — Если после всего ты согласишься принять меня, такого глупого волка… — Юнги перевёл дыхание, — …принять как своего мужа, как альфу, который будет любить и беречь тебя… Прошу, дай мне шанс быть рядом и окажи честь стать твоей полной Луной.       Юнги замер в руках омеги и прекратил шевелиться, ожидая своего приговора. Его сердце гулко стучало в груди, а страх отказа слишком очевидно просачивался сквозь запах хурмы.       Прошли мгновения, которые показались часами, прежде чем он услышал:       — Почувствовал…       Голос был тихий.       Юнги выпрямился, продолжая удерживать пухлые ладони в своих руках, и наконец взглянул на Чимина.       Омежка дрожал и всё ещё немного покачивался, смотря на него широко распахнутыми глазами, в которых читалось непонимание.       — Как это, почувствовал?       И столько эмоций в глубине этих глаз, столько страха и надежды.       — А как альфа чувствует омегу, Чимин?       Юнги склонил голову, наблюдая за ним.       Чимин глубоко вдохнул, всё ещё непонимающе глядя на него. Его губы сложились в бантик, и он выдохнул, моргая в недоумении.       — Я выловил твой венок, — пояснил Юнги, указав на венок из ромашек, лежащий на клетчатом пледе, который слетел с его головы во время потасовки. — Он весь пропитан твоим ароматом.       Потянувшись и одной рукой ухватив за край пледа, Юнги притянул ткань вместе с венком. Отпустив руки Чимина, он взял украшение из ромашек и надел его омеге на голову.       — Я нашёл тебя по следу твоего феромона.       Чимин наблюдал за его действиями большими глазами, полными удивления. Казалось, он не мог поверить в то, что услышал. Истерика прекратилась, и омега заметно успокоился. Юнги чувствовал, что его страх начал отступать, а ему на смену пришло лёгкое недоумение с примесью недоверия и любопытства.       Сидя с веночком на голове, с широко раскрытыми глазами и этими губами-бантиками, Чимин походил на маленького цыплёнка.       Такой трогательный и ранимый.       Юнги потянулся и заправил выбившуюся прядку светлых волос ему за ухо. Он уже хотел было убрать руку, но Чимин вдруг схватил его за запястье и взволнованно спросил:       — И чем же я пахну?       Глаза его блестели, а дыхание было учащённым. Юнги не мог не улыбнуться, глядя на такого Чимина.       — Яблоками.       Чимин прикусил губу и нахмурился.       — Ты ведь поэтому здесь прячешься.       Немного приподнявшись, Юнги медленно, осторожно подался вперёд. Он наклонился ближе, как раз к тому уху, за которое заправил прядь волос.       — Вот только твой аромат все эти яблоки скрыть не могут, Чимин, — выдохнул Юнги на нежную кожу, — ты пахнешь гораздо слаще.       — Ч… что? Как?       Голос его дрожал. Чимин немного повернул голову, но, коснувшись виском его щеки, тут же отстранился. Юнги аккуратно положил свободную ладонь на его талию, касаясь лишь пальцами, и почувствовал жар мягкого тела через хлопковую ткань рубахи.       — Как запечённая шарлотка.       Розовое ухо покраснело, а пальцы на его запястье сжались. Чимин опустил голову, и смущение проскользнуло в яблочном феромоне.       — Это невозможно… это просто сейчас такое время, — промямлил он сбивчиво. — Ты не мог… никто не может почувствовать. Ты в моё гнездо залез!       Последнее прозвучало особенно возмущённо.       Нервный лепет был пропитан нотками неуверенности, будто Чимин искал оправдания тому, по какой причине Юнги его чувствует, вместо того чтобы просто поверить в это. Он качал головой, тяжело вздыхал и, не решаясь поднять глаза, ухватился свободной ладонью за его плечо.       Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Юнги немного отстранился и спокойно спросил:       — А как же баба Юна? Она ведь тоже тебя чувствует.       Чимин наконец поднял голову и взглянул на него.       — Но она же обучалась этому, когда жила на севере, — привёл Чимин весомый довод.       — А где же я, по-твоему, обучался последние десять лет?       Они замерли, глядя друг на друга.       Юнги внимательно рассматривал красивое лицо напротив. Он не смог сдержать улыбку, уголки губ предательски расползлись вверх, когда он увидел, как Чимин сопоставил некоторые факты и обстоятельства в голове и на его лице постепенно отразилось понимание.       — Так… ты… — Чимин запнулся.       Он отвёл глаза, в волнении осмотрелся вокруг, затем снова взглянул на него.       — Но как же…       Пальцы сильнее сжались на запястье Юнги, а Чимин выдохнул и вновь отвернулся.       Повисло молчание, нарушаемое тяжёлым дыханием. Юнги не мог разобрать, в каком состоянии находится омега, слишком много эмоций было в яблочном феромоне. Чимин снова сжал и разжал пальцы, опустив голову, будто на что-то решаясь.       Наконец, запинаясь, он спросил:       — Так ты… ты правда хочешь, чтобы мы стали семьёй?       Голос его ещё немного подрагивал, а щёки горели. Яблочный феромон заискрил надеждой, которая теперь отчётливо перебивала страх.       Облегчение затопило грудную клетку Юнги, и он ответил:       — Я готов повторять это снова и снова, — он сделал паузу, глубоко вдохнув. — Я больше не властен над собственным сердцем, Чимин. Оно принадлежит тебе. Я прошу тебя, выбери меня. Выбери и прими своим мужем. Позволь мне сделать тебя счастливым.       Чимин всхлипнул, не поднимая головы:       — Юнги…       Страх окончательно исчез из его аромата, а напряжение отступило.       — Разве ты ещё не понял? Моё сердце, оно ведь и так твоё.       Это прозвучало совсем тихо.       — Сладость, иди ко мне, — не выдержал Юнги.       Чимин сам потянулся к нему первым, и Юнги тут же подхватил его, поддерживая за талию и помогая усесться на свои колени. Заёрзав, омежка прижался к нему и уткнулся прямо в его ухо, обнюхивая.       — Ты так вкусно пахнешь! — Чимин начал тыкаться носом, пытаясь уловить источник аромата.       Он дышал часто и поверхностно, судорожно ёрзал на нём, сжимал его плечи пальцами, и казалось, буквально задыхался от переизбытка чувств и ощущений.       — Тише, тише.       Выпустив немного феромона, Юнги провёл ладонью по его спине, поднимаясь к лопаткам и пытаясь успокоить. Другой рукой он прижал Чимина за талию, чувствуя, как мягкий животик упирается в его собственный при каждом вздохе.       Чимин выдохнул с облегчением и продолжил обнюхивать. Тёплые пальцы коснулись затылка Юнги и зарылись в волосы, посылая волну приятных мурашек по загривку.       — Ты меня щекочешь ромашками, — улыбнулся Юнги, чувствуя, как цветы касаются виска.       — Я специально этот венок для тебя сплёл, — вдруг проговорил Чимин. — Я так боялся, что ты не найдёшь меня.       Немного отстранившись и потянувшись одной рукой, Чимин снял венок со своей головы и надел его на Юнги. Он сделал это настолько бережно, что у альфы перехватило дыхание.       — Я так хотел, чтобы ты меня отыскал, — и столько отчаяния в этом тихом голосе. — Я специально сплёл его из ромашек. Думал, ты найдёшь это поле у амбара и всё поймёшь. Поймёшь, что я не бегаю по лесу, что я…       Чимин запнулся, крепче сжав пальцы на его плечах.       — Мне просто не хватает сил, — тише добавил он, опустив голову, и очевидно не зная, как выразиться.       — Тебе и не должно их хватать, маленький, — нежно ответил Юнги. — С твоей комплекцией и особенностями это естественно.       Чимин вдруг замер и напряжённо спросил:       — Особенностями?       Он по-прежнему не поднимал головы, замерев. Юнги взял его за руку и поднёс запястье к своим губам.       — Всё потому, что твой феромон очень особенный, Чимин. Ты и сам очень особенный омега, правда ведь?       — Что ты имеешь в виду?       Юнги услышал, как омега сглотнул, а его яблочный феромон наполнился беспокойством. Он знал, о чём так переживает Чимин, и понимал, что им необходимо прояснить этот деликатный момент.       Глубоко вздохнув, он ответил:       — Я знаю, что не только твой аромат, но и твоё тело устроено по-особенному, — зашептал Юнги в мягкую ладошку. — Такое по-девичьи… утончённое.       Чимин дёрнулся.       — Более хрупкая красота в отличие от других омег мужского пола.       — Ч… что? Как ты…? — растерянно пробормотал Чимин.       — Луна моя, твой запах рассказал мне всё это ещё при знакомстве.       Промычав что-то неразборчивое, Чимин затих. Его феромон наполнился жгучим стыдом, вперемешку со смущением.       Юнги решил отвлечь его.       — А по поводу ромашек — я бы и так тебя учуял. Точно так же, как учуял в высокой траве в саду, когда ты сидел там с Харин. Я как раз направлялся к тебе домой после обхода, хотел подарить землянику, но по пути вдруг почувствовал тебя и подошёл.       Чимин ничего не ответил, и они немного помолчали. Юнги продолжал поглаживать его по спине ладонью, пока тот что-то обдумывал.       — Тебя это не смущает? — в его голосе чувствовалось беспокойство. — То, что я… такой?       Подняв взгляд, Чимин напряженно посмотрел на него.       — Здесь нечему смущаться, волчонок. — Юнги улыбнулся. — Это не что-то из ряда вон выходящее, просто редкость в наших краях, да и не только в наших. Будто та самая земляника в здешнем лесу. Очень вкусная ягода, но её не так-то просто учуять и найти, правда ведь?       Омега неуверенно кивнул, соглашаясь.       — Чимин, теперь ты сердце нашей стаи, и мне остаётся только благодарить бабу Юну за то, что она такое сокровище сберегла для меня.       Чимин непонимающе нахмурился:       — Как это сберегла для тебя?       — Этот амбар бабушка отвела под яблоки ещё тогда, когда мы с братом только собирались на обучение. Она прекрасно знала мою любовь к этим фруктам и решила делать запасы, чтобы отправлять посылками на север.       Лицо Чимина вытянулось в изумлении, а Юнги улыбнулся, поцеловал его ладошку и произнёс прямо в неё:       — Я всё это время думал: какие же ароматные яблоки у нас в деревне.       Чимин прикусил улыбку и довольно выдохнул через нос. Его феромон заискрил восторгом.       — Получается, ты знал, как я пахну, ещё на севере?       — Получается так. Я почувствовал тебя, как только мы с братом спешились у ворот отцовского дома. Поначалу засомневался, думал, показалось, ведь ты прятался аккурат под яблоней, и я не был до конца уверен. Но когда бабушка познакомила нас поближе, я понял, что её яблочки в самом деле были с сюрпризом.       Чимин приоткрыл рот, слушая его рассказ. Его пухлые, сочные губы вновь образовали красивый бантик, невольно притягивая взгляд. Улыбнувшись, Юнги прижал маленькую ладонь омеги к своей груди.       — Твой аромат действительно немного отличается от аромата яблок.       — И как же он отличается? — с любопытством спросил Чимин.       — Как я уже говорил, запах хоть и похож на этот фрукт, но всё же более сладкий.       Юнги сжал пухлую ладошку на своей груди и добавил:       — А ещё он во многом зависит от твоего настроения.       Чимин опустил глаза.       — Всё-то ты знаешь.       Поджав губы, омежка в лёгком волнении начал осматривать их руки, зажатые между их телами. Он заметно зарделся, а Юнги с теплотой на сердце наблюдал за ним. В конце концов Чимин, выдохнув остатки напряжения, расслабился и повёл носиком, а затем поднял голову и спросил:       — Можно тебя ещё понюхать?       Юнги кивнул и, отпустив его ладонь, притянул и крепко обнял. Чимин тут же уткнулся ему за ухо. Воцарилось приятное молчание, нарушаемое лишь тихим сопением. Чимин обнюхивал его, периодически шумно вздыхая, будто на что-то решаясь, но пока молчал. Юнги терпеливо ждал, продолжая поглаживать его и наслаждаясь этой близостью.       После очередного глубокого вздоха Чимин наконец произнёс:       — Ты мне тоже сразу понравился.       Чувствуя, как светлые пряди щекочут его висок, Юнги прикрыл глаза, вслушиваясь в нежный голос.       — Ты мне показался таким спокойным и разумным. — Омега прикоснулся пальцами к его шее. — Правда, я думал, ты молчаливый, а ты оказался болтун.       Чимин выдохнул и продолжил:       — Но это, наверное, от того, что я тебе понравился. Тэхён ведь тоже думает, что ты тихоня.       Брови Юнги поползли вверх.       — А ещё у тебя крепкие, красивые руки и растут из правильного места, а это, знаешь ли, в наше время весьма полезно. Вон, Кан Тэ — он хоть и сын кузнеца, а с руками там проблемы.       Чимин потёрся носом за его ухом и добавил:       — Да и не только с руками.       Юнги прикусил рвущуюся улыбку. Омега между тем, явно расслабившись в его руках, продолжил:       — Ты, конечно, сам по себе невысокий альфа, но и я тоже не очень высокий омега, — пробубнил Чимин, больше рассуждая с самим собой. — Мы хорошо подходим друг другу, мне кажется.       — Вот как? — хмыкнул Юнги.       — Но ты не волнуйся, ты же выше меня, а это главное, правда? — тут же встрепенулся Чимин. — Хотя совсем немного, но всё же. А так, ты очень большой альфа, и твой волк просто огромный. Я видел на озере. Ты такой волосатый.       Чимин, зарывшись пальцами в его волосы на затылке, нежно погладил кожу. Юнги понимал, что он был сильно взволнован, оттого и говорил немного абсурдные вещи, да ещё на фоне цветения и всего пережитого.       — Ты просто прелесть, — сказал Юнги и прижал Чимина ближе, вдыхая яблочный аромат.       — А ещё я хурму люблю, — тише добавил Чимин. — Очень.       — Очень? — повторил Юнги с улыбкой.       — Я серьёзно, Юнги.       — Я знаю, Чимин. Твой запах не менее привлекателен для меня, поверь, чем мой для тебя. Меня сама Луна благословила таким омегой, как ты, и тем, что ты вообще обратил на меня своё внимание.       Не в бровь, а в глаз.       Чимин действительно переживал из-за этого, а после последней фразы окончательно успокоился. Яблочный феромон стал нежным и довольным.       — Ну и без гвоздя с молоточком, конечно, не обошлось, — игриво добавил Юнги.       Поначалу повисло молчание, а потом Чимин встрепенулся:       — Хён! Что ты такое говоришь?!       — А разве не так? — ухмыльнулся Юнги. — Ты же сам сказал, что у меня крепкие и красивые руки. Разве тебе не понравилось то, как я бабе Юне забор починял?       Чимин завозился на его коленях, неловко кряхтя, но Юнги чувствовал лёгкую игривость в его запахе. Это окончательно убедило его, что омежке нравятся такие заигрывания.       В подтверждение его домыслов Чимин, усевшись поудобнее, снова начал неспешно водить пальчиком по его шее, а потом спросил:       — Значит, почувствовать меня можешь только ты?       — Ну, ещё Чонгук может. Он приходил, проверял тебя по моей просьбе этой ночью.       Юнги не смог сдержать улыбку, когда Чимин запыхтел ещё сильнее. Это прозвучало так мило, что он невольно улыбнулся шире. В яблочном феромоне проскользнуло возмущение.       — Напугал меня, — недовольно засопел Чимин.       — Прости, я просто волновался за тебя.       Чимин ещё немного попыхтел ему в ухо, а потом спросил:       — И зачем же ты тогда насобирал целое ведро ромашек?       — Я хотел тебя порадовать.       Чимин вздохнул. Теперь он был действительно возмущён.       — А я хочу тебя стукнуть.       Юнги усмехнулся.       — Я так понимаю, ромашки тебе понравились, — подразнил Мин.       Он тут же отхватил лёгкий хлопок ладонью по плечу.       — Ты с самого начала мне ничего не рассказал! — Чимин отстранился.       — О чём? — хитро спросил Юнги.       — Обо всём!       Когда их глаза встретились, всё возмущение Чимина будто сдулось.       Опустив руки и придерживая его за талию, Юнги глядел на него с нескрываемым обожанием. Должно быть, он улыбался как деревенский дурачок. Во всяком случае, он был уверен, что все его эмоции прекрасно отражались и на его лице, и в его феромоне.       Чимин закусил губу и опустил взгляд, сжав его плечи. Он начал рассматривать порванную рубаху на нём с таким энтузиазмом, будто ничего любопытнее в жизни не видел.       — Мне казалось, я достаточно показал свои намерения. Тебе ведь понравилась земляника. Я заметил, ты даже между ящиков с яблоками припрятал немного.       — Невыносимый альфа! Ты и туда залез?       Чимин поднял голову, возмущённо нахмурив брови, и сильнее сжал пальцы на его плече, впившись ноготками в кожу, как в том месте, где на рубахе была теперь дырка. Другой рукой он указал в сторону ящиков и ворчливо проговорил:       — И в гнездо залез, и в ведро залез, да ещё и ничего не рассказал! — возмущался Чимин. — Ты даже в мою рубаху, вон, и в ту залез! — он указал пухлым пальцем ему на грудь. — И порвал её к тому же!       — К слову, в амбар я тоже залез, — ухмыльнулся Юнги.       Чимин надул губы и сильнее хлопнул ладошкой его по плечу.       — Ай, как это жестоко, Чимин-и! У меня, к твоему сведению, после подушек всё ещё в ушах звенит, — наигранно пожаловался Юнги.       Он ни капли не раскаивался в порванном предмете гардероба, продолжая с интересом наблюдать за омегой в своих руках. Ему нравилось смущать Чимина, и он чувствовал, что подобным кокетливым недовольством тот пытался скрыть свою робость. Это весьма забавляло.       — Это тебе за дело прилетело, хён.       — Ох, что ты такое говоришь, я совсем не слышу. Должно быть, слух и вовсе пропал после побоев, — запричитал Юнги. — Как же сильно звенит в ушах!       Он прикрыл глаза и театрально вытянул шею, подставляя ухо, будто пытался лучше услышать. При этом Юнги улыбался как кот, объевшийся сметаны.       — Это у тебя в них от твоей наглости звенит, альфа!       Юнги успел только слегка приоткрыть один глаз, как в следующее мгновение Чимин наклонился ближе и звонко чмокнул губами ему прямо в ухо.       — Вот теперь действительно должно зазвенеть! — рассмеялся он.       И в самом деле, в ухе зазвенело. Потянувшись, Чимин обнял его, не давая возможности ответить тем же, при этом продолжая хихикать, радуясь своей маленькой шалости.       — Какой хитренький омега мне попался.       — Это тебя сама Луна благословила, ты же сам сказал, вот и радуйся, — самодовольно отозвался Чимин.       Юнги начал оглаживать мягкие бока, а потом обнял и, уткнувшись в светлые пряди, шумно выдохнул:       — Действительно благословила, радость моя.       Волк внутри был чрезвычайно доволен, радуясь, что Чимин перестал плакать, заметно успокоился и даже посмеялся. К тому же он оказался очень тактильным и явно голодным до ласк и объятий. Юнги прекрасно чувствовал, с каким удовольствием омега прижимался к нему, издавал милые звуки сопения, оханья и пыхтения, при этом очевидно даже не замечал их.       Вдохнув полной грудью сладкий яблочный аромат, Юнги обнял крепче, переполненный эмоциями, и рубаха на его спине отчаянно затрещала.       — Ты всё-таки её дорвал, — хихикнул Чимин.       Он тут же просунул пальцы в прореху и погладил его по спине.       — А ты, я смотрю, только и рад этому.       Маленькие ноготки тут же впились в кожу.       — Молчу, молчу, — быстро отозвался Юнги, усмехнувшись.       Они посидели так ещё немного.       Через какое-то время Чимин начал сползать, поэтому снова заёрзал на его коленях. Юнги помог ему, притягивая ближе, и только тут заметил, что его штаны были влажными и там, где сидел омега, это было особенно ощутимо.       Чимин уселся и снова затих, продолжая обнюхивать его и совершенно не обращая внимания на влагу. Юнги опустил голову и скосил взгляд, осторожно рассматривая его. Рубаха задралась, собравшись складками и оголяя молочные, полные бёдра. Скорее всего, под ней ничего не было, отчего влага так быстро пропитала ткань штанов — Чимин сидел на нём прямо голой попой.       Юнги опустил голову, и его дыхание участилось. Взглядом он скользнул по открытому участку кожи — рубаха была велика Чимину и съехала, выставляя напоказ красивый изгиб плеча и яремную впадинку. У основания шеи, где под кожей находилась железа, скопилась влага. Юнги сглотнул, рассматривая, как сок феромона, собравшись на коже в каплю, медленно скатывается по изящной ключице вниз, теряясь в складках ткани.       Омежка благоухал.       За всеми этими разговорами и потасовкой Юнги немного позабыл, что цветение Чимина было в самом разгаре, и теперь, когда они оба успокоились и во всём разобрались, это пикантное обстоятельство наконец обратило на себя внимание.       Поглаживая Юнги по лопаткам, Чимин притих, но его дыхание было учащённым и поверхностным. Аромат запечённых яблок был густым и плотным — Чимин был возбуждён. Юнги почувствовал, что он сам и его волк начали реагировать.       Между тем Чимин зарылся пальцами в волосы на его затылке и сказал:       — Такие мягкие.       Он сжал прядки и немного потянул, перебирая их в пальцах, а затем спросил:       — Теперь ты меня поцелуешь?       В его феромоне проскальзывало предвкушение.       Юнги шумно выдохнул.       Он крепче прижал Чимина и опустил голову к основанию его шеи. Запах здесь был особенно яркий и сконцентрированный. Поначалу он невесомо дотронулся губами, но, когда его носа и губ коснулся густой сок феромона, скопившийся на коже, он сорвался.       — Юнги, что ты… ах!       Стиснув омежку сильнее, Юнги вжался лицом прямо в железу, пачкая и растирая влагу по своей щеке и подбородку. Чимин жалобно всхлипнул. Повозившись и измазавшись ещё немного, Юнги отстранился и, открыв рот, слизнул остатки сока языком, а затем припал губами к железе и начал посасывать.       Вздохи Чимина были жалобными, дрожащими и очень смущёнными.       Юнги повело от таких сладких звуков. Чимин заёрзал на нём бёдрами, всхлипывая. В какой-то момент он тихонько заскулил и вздрогнул, не справляясь с напором.       — Ты даже на вкус сладкий, как запечённые яблоки, — Юнги размашисто лизнул.       Из груди Чимина вырвался еще один судорожный всхлип.       — Ты так дрожишь… Не бойся, я не обижу.       Оглаживая его мягкие бока широкими ладонями, Юнги с упоением вылизывал и выцеловывал железу.       Чимин громко сглотнул, сдерживая желание застонать.       Прикосновения опытного, зрелого альфы, его голос, томное, низкое урчание и влажные звуки поцелуев — тело Чимина пело, а голова отключалась. С каждым мгновением ему было всё труднее сдерживаться, а когда Юнги заговорил, он и вовсе пропал. Слова альфы отозвались приятной дрожью в его разгорячённом цветением теле.       Внизу живота начало скручиваться наслаждение, и, казалось, каждое прикосновение влажных, жадных губ к его шее только увеличивало его.       Было неловко и сладко одновременно.       Не познавший близости, никогда не чувствовавший чего-то подобного, Чимин терялся в ощущениях. А ещё ему очень хотелось, чтобы Юнги наконец поцеловал его.       Впервые. По-настоящему и прямо в губы.       — Юнги…       Чимин прервался на полустоне и прикусил губу.       — Не сдерживай себя, — попросил альфа.       Он начал подниматься поцелуями вверх, и Чимин инстинктивно вытянул шею. Юнги уткнулся носом в его волосы, а затем лизнул нежную кожу прямо за ухом. Не сильно и размашисто, как делал это с его железой, а более сдержанно, но именно эта деликатность сделала жест ещё более интимным.       Чимин не удержал стона, чувствуя, как влажный язык скользит по его коже.       — Вот так, маленький.       — Юнги, ещё… — жадно, почти голодно попросил Чимин.       И альфа не отказал. Он тут же принялся лизать, прикасаясь только кончиком языка — быстро, почти щекотно и горячо. Волна удовольствия окутала затылок и прошлась по позвоночнику.       — Ты такой отзывчивый волчонок… Вот здесь нравится, верно? — Юнги снова коснулся языком. — Особое местечко за таким прелестным ухом. Какой же ты чувствительный.       — Да… да…       Томительная услада охватила загривок, прикосновения языка дарили удовольствие, которое проникало в тело и скручивалось узлом внизу живота.       Ещё некоторое время Юнги вылизывал его за ухом, а затем переключился и на само ухо. Его язык прошёлся по раковине, отчего Чимин вздрогнул, а затем альфа коснулся губами мочки. Покусывая и причмокивая, Юнги провёл рукой вверх, по его телу, и прижал ближе — Чимин замычал.       Извиваясь в руках альфы, он вдруг понял, что был совсем не готов к тому, что тот окажется таким чутким. Его собственное дыхание было слишком шумным и слишком откровенным, а звуки, пытавшиеся покинуть его горло, — слишком постыдными.       Между тем Юнги отпустил его талию, удерживая теперь одной рукой, а другой он коснулся его шеи. Пальцы легли на затылок, а большой — за ухо. Чимин выдохнул и прикрыл глаза в предвкушении, когда Юнги начал выцеловывать линию челюсти, опаляя горячим дыханием нежную кожу и удерживая его голову.       Немного отстранившись, альфа коснулся влажными губами его скулы и прошептал:       — Такой хрупкий.       И снова касание.       — Такой очаровательный.       Юнги двигался неспешно от его скулы, всё ближе к губам.       — Маленький птенчик.       Поцелуй у линии челюсти. Чимин не выдержал:       — Юнги, ещё.       Снова тёплое дыхание на щеке, а затем прикосновение: мягкие губы — медленно, томно, будто Юнги дразнил.       — Ещё.       — У тебя мурашки, сладость.       Чимин часто дышал через рот, очарованный моментом. Не открывая глаз, он попросил совсем тихо:       — Пожалуйста…       — Какой же ты нетерпеливый, волчонок мой, — ласково произнёс альфа, оставив воздушное прикосновение в уголке его губ.       — Юнги, — выдохнул Чимин уже в губы напротив.       Первое прикосновение было влажным. Юнги лизнул его верхнюю губу, а затем прижался своими — бережно и тепло. Какое-то время альфа не двигался, а просто касался, будто осторожничал.       Чимин не выдержал.       Он всхлипнул и повернул голову, аккуратно шевельнул губами. Юнги тоже склонил свою, приоткрыл рот и ответил.       Ощущения были странные. Прикосновение чужих губ к его собственным оказалось мягким и словно… ватным, непривычным. Не таким, каким он себе его представлял. Альфа действовал деликатно, и Чимин даже не сразу понял, что именно чувствует. Он невольно улыбнулся этим новым, забавным ощущениям и на пробу обхватил своими губами нижнюю губу Юнги. Но почти сразу он захихикал прямо в поцелуй и поспешно отстранился.       — Ох, прости, я… — Чимин распахнул глаза.       С его губ снова сорвался смешок, когда он увидел ошарашенное лицо Юнги.       — Это так странно, — выдохнул он, — будто губы могут щекотаться. Совсем не то… не так, как я себе это представлял.       Чимин замолчал, больше не находя подходящих слов, и с восторгом посмотрел на Юнги.       На самом деле он действительно старался сдержать глупый смех. Но стоило коснуться кончиками пальцев собственных губ, как улыбка стала ещё шире. Не потому, что было смешно, — просто счастья внутри оказалось слишком много, и оно вырывалось хихиканьем и смехом прямо из груди. Закусив губу, Чимин пытался сдержаться. Юнги в изумлении вскинул брови, наблюдая за ним.       — Ты не целованный, — наконец выдохнул альфа.       Не вопрос, а утверждение.       Щёки и уши загорелись пуще прежнего.       — О нет, — пискнул Чимин.       Он с самого начала не хотел, чтобы Юнги догадался, и теперь так глупо выдал себя. Вскинув руки, Чимин прикрыл ладонями лицо, так что альфе пришлось убрать свою с его шеи.       После поцелуя внутри всё ещё творилась какофония из различных ощущений и переживаний. Сердце билось быстро и неровно, губы покалывало, а запах хурмы, пропитавший всё вокруг, только сильнее путал мысли.       Сидеть на коленях Юнги ещё минуту назад казалось совершенно нормально и было даже приятно, но теперь хотелось провалиться сквозь землю. Чимин вдруг ясно ощутил собственное тело и то, насколько он возбуждён. Вкупе с неловкостью от собственного смеха это осознание только усилило чувство стыда.       Ко всему прочему, только сейчас он ощутил, что его рубаха задралась, оголяя бёдра. Ткань была довольно тонкой, поэтому, когда вторая рука Юнги снова легла на его талию, Чимин почувствовал себя совершенно беззащитным и открытым в руках альфы несмотря на то, что это было далеко не первое прикосновение Юнги.       — Маленький, посмотри на меня.       Снова услышав это ласковое обращение, Чимин вздрогнул.       — Чимин-а. — Голос Юнги был мягким.       Альфа притянул его ближе, обнимая, и повторил:       — Прошу, посмотри на меня.       — Не надо, мне неловко.       Чимин сильнее прижал ладони к лицу. Его ушей коснулся довольный смешок.       — Значит, первый?       — Нет, я… нет, неправда.       — Правда.       — Нет.       Юнги тихо рассмеялся, а затем прижал его ещё ближе и произнёс уже на ухо:       — Не нужно так смущаться.       Он провёл ладонями по его спине, и Чимин судорожно вздохнул, реагируя на прикосновение.       — Ты такой сладкий омега, Чимин.       — Юнги, ты это специально…?       Вопрос прервался на полуслове, когда альфа коснулся губами того самого чувствительного местечка за его ухом, продолжая оглаживать бока ладонями. Чимин не сдержался и всхлипнул.       — Такой храбрый был всё это время.       — Я и сейчас храбрый, — ответил Чимин, но даже он услышал, как дрожит собственный голос.       Вот только страха он не ощущал от слова совсем, и он был уверен, что Юнги прекрасно знал это. Яблочный феромон выдавал все его секреты.       Чимин почувствовал улыбку в голосе Юнги, когда тот спросил его:       — Тогда, может, расскажешь, как же ты себе это представлял?       — Несносный!       Чимин, убрав наконец руки от лица, вцепился пальцами в крепкие плечи. Юнги довольно хмыкнул. Не теряя времени, он тут же притянул его ближе, так что Чимину ничего не оставалось, как обнять в ответ.       Крепко прижатый к телу альфы, он недовольно засопел в его ухо:       — Я больше тебя вообще не поцелую!       Юнги прикоснулся щекой к его щеке.       — Но что же мне теперь делать, Луна моя? — альфа нежно потёрся своей щекой о его, опаляя кожу дыханием. — Мне ведь так понравилось тебя целовать.       Комплименты и прикосновения, запах и голос Юнги — всё это подействовало на разнеженное, разгорячённое тело и сознание Чимина очень быстро. Неловкость постепенно начала уходить, снова уступая место приятному томлению.       — Правда? — спросил Чимин всё ещё взволнованно.       — Правда. — Юнги коснулся губами его скулы. — К тому же ты подарил мне свой первый поцелуй, да ещё и захихикал в него. Такой счастливый и радостный омега.       — Юнги, ты смеёшься надо мной? Ты это специально?       Отстранившись, Юнги заглянул ему в глаза и с улыбкой ответил:       — Ну, может быть, немного. Ты такой милый, когда смущаешься.       — Да ты...!       Чимин хотел стукнуть его, но Юнги без особых усилий прижал ближе и, наклонившись, поцеловал. Замычав, Чимин начал сопротивляться, но альфа крепко удерживал, при этом не углублял поцелуй.       Касаясь кончиком носа чужой кожи и упираясь ладонями в плечи, Чимин шумно дышал, упрямо сжимая губы. Он чувствовал аромат хурмы, тепло Юнги и его сбившееся дыхание. Пытался отстраниться, но надолго его не хватило.       Наглый альфа определённо знал, что делал.       Чимин и сам не смог бы сказать, сколько времени прошло, прежде чем его тело снова начало реагировать на такую близость и ласковые прикосновения. Жалкие попытки вырваться постепенно сменились ответными ласками. Юнги, моментально почувствовав перемену в его настроении, тут же ослабил хватку.       Набравшись решимости, Чимин отпустил плечи и, обхватив ладонями лицо альфы, зашевелил губами. Он точно не знал, что нужно делать и как правильно целоваться, поэтому просто доверился своему желанию попробовать на вкус чужой рот.       Улыбнувшись в поцелуй, Юнги позволил ему действовать, не сопротивляясь.       Поначалу Чимин осторожно посасывал и сминал тёплые, мягкие губы, но, немного попривыкнув к ощущениям, решился на большее и аккуратно шевельнул языком. Он коснулся верхней губы, огладил её кончиком языка, затем лизнул нижнюю и всхлипнул от нахлынувших ощущений.       Снова появилось это жгучее желание рассмеяться. Он уже хотел было отстраниться и перевести дыхание, но Юнги не позволил ему. Прижав крепче, альфа скользнул своим языком по его губам, а затем просунул его глубже, вызвав у Чимина задушенное мычание.       Это оказалось очень приятно и очень трепетно. Чужой язык заскользил во рту, оглаживая и сладко лаская его собственный. Юнги целовал и вылизывал с таким упоением, что Чимину только и оставалось мычать в поцелуй и с энтузиазмом повторять его движения. Руки на талии сжались сильнее, а вскоре Юнги начал касаться его тела более откровенно, и Чимин заёрзал интенсивнее.       Ощущения от происходящего изменились настолько, что стало совсем не до смеха.       Звуки поцелуя сделались смущающе громкими, из-за этого горячий, сладкий узел удовольствия снова начал скручиваться внизу живота. Чимин был вплотную прижат к Юнги, и эта близость только усиливала ощущения. С упоением изучая чужой рот, он зарылся рукой в тёмные пряди на затылке, сжимая пальцы в волосах.       Спустя какое-то время Юнги промычал в поцелуй и немного отстранился, но Чимин тут же снова притянул его к себе, звонко чмокнув напоследок.       — А сказал, больше не поцелуешь, — подразнил Юнги, довольно улыбнувшись.       Альфа принялся целовать его лицо.       — Это всё ты… ты во всём виноват, — совсем тихо ответил Чимин, подставляясь под ласку.       Юнги хмыкнул.       Наслаждаясь его поцелуями, Чимин чувствовал сильное томление. Он весь горел, и этот тягучий жар, казалось, разливался теперь по всему телу. Юнги продолжал ласкать, словно намеренно продлевая эти ощущения.       — У тебя такое красивое гнездо, Чимин.       И снова поцелуй.       — Такое широкое и мягкое…       — Я... да. Оно большое, — Чимин терялся в ощущениях и не мог связно мыслить.       — Очень большое. Здесь столько места, даже для нас двоих.       Юнги коснулся губами его щеки и замер, глубоко вдыхая, а затем спросил, но уже гораздо тише:       — Луна моя, ты ведь щенков хочешь?       Альфа попал прямо в яблочко.       Чимин заскулил, а Юнги снова поцеловал, заглушая его стоны и всхлипы. Он принялся вылизывать его рот, одновременно опустив ладони и сминая его попу через рубаху.       То, что Юнги понял и озвучил его самое сокровенное желание, вызвало в Чимине горячую волну возбуждения — и, кажется, не только в нём. Теперь Юнги трогал пылко, целовал жадно, уверенно сжимал и оглаживал, не сдерживаясь. Чимину не нужно было слов, чтобы понять, насколько сильно альфа желал его.       Сместив ладонь, Юнги попытался забраться пальцами под ткань рубахи. Чимин дёрнулся и охнул прямо в поцелуй, а альфа отстранился с причмокиванием — всего на мгновение и лишь для того, чтобы повернуть голову и снова поцеловать его.       Казалось, Юнги намеренно не оставлял ему и секунды на размышления. Ладони на попе двигалась круговыми движениями, повторяя ритм поцелуя. Затем альфа поднял руки выше, разместил и сжал пальцы на его оголённых ляжках и начал медленно пробираться под рубаху.       Между ног запульсировало, и только тут Чимин почувствовал, как тёплая влага в больших количествах скользит по его бёдрам.       Заёрзав, он охнул прямо в поцелуй.       Теперь Чимин ясно ощущал, насколько сильно его тело отреагировало на их близость: его киска сильно распухла, горела, постоянно сжималась и разжималась. Из-за этого было трудно усидеть на месте. Ткань штанов тёрлась о чувствительные половинки, и Чимин начал двигаться, ёрзая без остановки: пытался уйти от этих прикосновений и вместе с тем желал их.       Всхлипывая и постанывая, он в какой-то момент просто прижался ближе к Юнги и полностью опустился на его бёдра. Этим он рассчитывал скрыть своё чувствительное, влажное местечко от проворных пальцев, которые продолжали пробираться под рубаху, но…       Касание.       Вздрогнув и разорвав поцелуй, Чимин громко вскрикнул.       Когда он полностью сел на Юнги, то угодил прямо на твёрдый бугорок, удобно расположившийся на бедре под штанами. Влажная, взбухшая киска была особенно нежной и мягкой, поэтому припухшие половинки тут же разъехались и обхватили горячее возбуждение альфы через ткань.       Реакция Юнги была мгновенной. Он крепко прижал его к себе, не позволяя уйти от прикосновения.       — Юнги… — пропищал Чимин.       Собственный голос было не узнать. Чимин крепко обнял Юнги за плечи и замер в его руках.       — Не бойся, — горячо выдохнул альфа ему в ухо.       Хватка на бёдрах немного ослабла, но рук Юнги не убрал.       — Просто двигайся.       Он снова прижал его к себе, но теперь уже плавно направляя. Чимин почувствовал, насколько мокрый, когда его опухшие половинки снова обхватили толстый член через ткань, и киска с лёгкостью проехалась по горячему стволу, потираясь о него чувствительной вершинкой клитора.       Чимин простонал и с дрожью выдохнул.       Его смазка пропитала ткань штанов насквозь. Её было настолько много, что раскрытая киска легко скользнула вдоль естества альфы, без какого-либо сопротивления.       — Просто позволь себе, Чимин-и, — Юнги снова погладил его бедро. — Не останавливайся.       Поняв, чего от него хотят, Чимин немного приподнялся и, упершись в настил гнезда, попытался повторить движение. Однако получилось дёргано и несуразно. В итоге он лишь сильнее навалился на Юнги.       Разочарованно выдохнув, Чимин недовольно захныкал. Не получив желанного прикосновения, он заелозил в нетерпении.       — Тише, маленький. Не спеши.       Придержав и успокаивая его хаотичные движения, Юнги наконец сместил свои ладони на попу и огладил его ягодицы уже под рубахой. Чимин всхлипнул и замычал, крепче обнимая.       — Не нужно так дёргаться.       Голос Юнги был глубоким и сиплым, но одновременно успокаивал.       Прикосновения к оголённой коже только сильнее волновали разгорячённое тело. Крупные ладони приподнялись и огладили бока под рубахой, обрисовывая изгиб талии и бёдер. Большие пальцы альфы скользнули под мягкую складочку живота, надавливая на тазовые косточки.       — Вот так, — прошелестел Юнги, направляя его движения. — Этого будет достаточно.       Чимин не смог сдержать сдавленного стона. Простого движения бёдрами хватило, чтобы таз опустился, а киска снова раскрылась и проехалась по твёрдому члену, спрятанному под тканью штанов.       Всхлип.       Животик Чимина вздымался, мерно приподнимаясь и опускаясь в такт сбившемуся дыханию. Из-за этого он чувствовал пальцы Юнги, лежавшие под ним, с каждым своим вдохом и выдохом. Прикосновение в таком чувствительном месте отзывалось дрожью, пробегавшей волной тепла по всему телу и скручивавшейся узлом внизу живота.       Ляжки Чимина непроизвольно сжались, и следующее движение он повторил уже сам.       — Юнги… — выдохнул он, закатив глаза от удовольствия.       — Сладость, не останавливайся.       Голос альфы был низким и хриплым. Он шумно дышал. Очередное движение бёдрами — и всхлип. Чимин начал двигаться увереннее и уже не сдерживался.       Амбар наполнился звуками удовольствия.       Член Юнги был большой и горячий. Поначалу Чимин приподнимался, чтобы совершить очередное движение, а его щёлка каждый раз закрывала и открывала свои нежные половинки. Но в какой-то момент он замер прямо на стволе, а затем заёрзал, не разрывая контакт.       Пальцы Юнги тут же крепче сжались на его боках, помогая и повторяя его движения. Теперь не только киска, но и попа Чимина проезжалась по крепкому члену. Это было настолько приятно, что он впился зубами в шею альфы, продолжая стонать. Он не прокусил кожу, но довольно ощутимо прижал её. Юнги охнул, однако возражать не стал.       Чувствуя, как лоно скользит, пульсирует и раскрывается ещё больше на члене с каждым его движением, Чимин непроизвольно вспомнил то, что видел на озере. Память услужливо подкинула картинку с блестящей каплей на красной, влажной головке.       Захотелось узнать, каково это — сесть на неё, ощутить подобное прикосновение на себе, почувствовать… внутри.       Живот сжался в предвкушении, и Чимин, громко всхлипнув, двинул бёдрами назад, немного оттопыривая попу так, чтобы проехаться щёлкой до вершинки, которая тёрлась между его ягодиц. Он застонал громко и протяжно, когда чувствительная дырочка соскользнула с основания и наконец обхватила головку члена, опустившись на неё.       Юнги глухо зарычал.       Он придержал Чимина за попу, а затем сильнее стиснул её ладонями, усиливая давление. Чимин начал активно двигать тазом, так что головка члена постоянно тёрлась и упиралась прямо в его дырочку. Хлопковая, пропитавшаяся влагой ткань штанов только усиливала ощущения.       — Ты об этом думал, когда лежал в лодке? — неожиданно спросил Юнги. — Маленький любопытный омежка хотел не только посмотреть.       Чимин застонал, не в силах выдавить хоть что-то связное в ответ.       Он по-прежнему пытался прикусить шею Юнги, но всё, что у него выходило, — беспорядочно открывать рот и, высунув язык, облизывать солоноватую кожу.       Зарывшись носом в его волосы, Юнги шумно вдохнул, продолжая поддерживать и помогая двигаться.       — Сладкий, любознательный птенчик, ты был очень плохим омегой. А если бы взрослый альфа тебя заметил? А если бы вдруг он почувствовал тебя и то, что ты там такое вытворял под своим пледом?       — Ты знал... ты всё это время… — пролепетал Чимин.       Юнги хмыкнул. Голос его был низким и глухим:       — Как я мог не знать? — сипло усмехнулся он.       — Так… так не честно, — задрожал Чимин и всё же прикусил его шею.       Подобные слова должны были вызвать жуткий стыд, но его тело думало иначе, активно реагируя на каждую фразу Юнги горячей волной возбуждения.       Это оказалось слишком приятно.       Киска скользила и хлюпала, а низ живота скручивало всё сильнее. Тугой узел удовольствия внутри теперь не просто пульсировал, а изнывал, требуя развязки.       Неожиданно Юнги надавил ладонями и сжал в пальцах его ягодицы, прижимая и не позволяя двигаться. Затем прошептал на ухо:       — Тебе понравилось то, что ты увидел тогда, правда?       Альфа надавил сильнее. Дёрнувшись в его руках, Чимин сорвался.       — Юнги-я!       Клитор запульсировал, киска сжалась, а его тело пронзила крупная дрожь.       Громко застонав, Чимин крепко сдавил альфу в своих объятиях, содрогаясь от удовольствия, которое наконец выплеснулось в ярком оргазме…