Домик в деревне

      Юнги провёл рукой вдоль новенького забора, касаясь пальцами свежего сруба. Альфа был вполне доволен проделанной работой. И несмотря на то, что в их будущем доме был выстроен лишь первый этаж, тот уже был надёжно ограждён.       Вожак вздохнул.       А ограждать, как оказалось, было от кого и зачем.       После праздника летнего солнцестояния в их деревеньке, помимо их с Чимином пары, образовалось ещё целых восемь. Это было очень большим количеством браков за одну ночь. Как понял Юнги из рассказов, в последние годы, если после забега образовывалось хотя бы четыре пары — уже было очень хорошо, а если пять и больше, так это вообще праздник.       Конечно, главным событием стал выбор нового вожака. Половина деревни в удивлении сплетничала по поводу Чимина, чем жутко нервировала его омегу. А другая половина обсуждала самого Юнги.       Несмотря на то, что его родители знали, что Юнги приведёт в дом омегу из дома Паков, — и были очень рады этому, приняв Чимина с распростёртыми объятиями, его муж поначалу всё равно побаивался и раздражался из-за всех этих сплетен и разговоров о них, ползущих по деревне.       Но больше, чем слухи про них и Юнги, Чимина раздражали слухи о его брате и племяннице.       И это была вторая ошеломительная новость после праздника.       Чонгук тоже женился. Самый завидный красавец в деревне, как его прозвали после их приезда, выбрал себе в мужья омегу с маленьким ребёнком.       Честно говоря, от некоторых сплетен даже Юнги в какой-то момент прифигел. Дошло до того, что говорили, будто бы Тэхён приворожил его брата и что Чонгук, такой молодой и красивый альфа, никогда бы по собственному желанию не связался с таким взрослым омегой.       Юнги фыркнул, сжав пальцами молоток.       Он вспомнил, как Чимин волновался из-за всего этого, беспокоясь о племяннице. К этому прибавилось и то обстоятельство, что Тэхён ушёл спустя три недели к матери вместе с Харин и наотрез отказался возвращаться в дом мужа.       И как бы ни уговаривал Чимин своего брата вернуться, тот продолжал упираться.       Юнги вздохнул.       Чимин ему всё темечко проел из-за этого.       Чонгук, в свою очередь, наоборот, молчал и не говорил ему не то что причины ссоры — даже просто иногда ничего не говорил. Это было довольно странное поведение для его брата, но Юнги не лез к нему с расспросами. Оставалось лишь сильнее стискивать челюсть от досады, когда он понял, что эта ситуация дала новый повод посплетничать об их семье.       Второе обстоятельство, которое волновало уже самого Юнги, — в первый месяц после дня летнего солнцестояния он почти не мог отойти от мужа. Его гормональный фон, как и у Чимина, активно перестраивался после той ночи, и расставание с омежкой даже на несколько часов вызывало довольно неприятные и даже болезненные ощущения. А Чимин, как назло, стал часто отлучаться, убегая к матери, и подолгу проводил там время с Харин.       С одной стороны — вечно хмурый и молчаливый Чонгук, с другой — постоянно нервничающий и часто отсутствующий Чимин. Тут и сам Юнги начал потихоньку раздражаться.       И неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы в один момент Чимин не проболтался.       — Тэхён так смущён из-за сплетен, ты знаешь, — рассуждал его муж утром за столом.       Они проспали, поэтому завтрак на веранде получился поздним. Время было около половины одиннадцатого, к этому времени отец с сестрой ушли в город на базар, а матушка Юнги возилась в саду неподалёку, ухаживая за розами.       — Он так боится.       — Боится? — сдвинул брови Юнги. — Боится чего? Я думал, они поругались?       Зная своего брата и его габариты, чего может бояться Тэхён, если не самого Чона? Юнги не успел развить эту мысль, как Чимин заявил:       — Ну да, просто Тэхён испугался, что Чонгук может из-за сплетен передумать и бросить его...       Чимин осёкся и не договорил, очевидно осознав свой прокол только в тот момент, когда ложка выпала из пальцев Юнги и с громким звоном стукнулась о тарелку, забрызгав пятнами рубаху альфы.       — Передумать? Что ты имеешь в виду?       — Ну… — замялся Чимин, от испуга забегав глазами. — Он сказал, что если он его оставит, а Харин привыкнет, тогда…       — Оставит? — перебил Юнги. — Тэхён реально считает, что Чонгук способен отказаться от данного им обещания? — альфа нахмурился и потёр лоб. — Так в этом всё дело?! Я-то подумал, это что-то более личное. Ещё и этот мелкий паршивец ничего не сказал!       Юнги поджал губы, вспоминая молчание Чонгука.       Чимин ничего не ответил. Он весь сжался на стуле, отложил ложку и начал нервно покусывать губы.       Вдруг Юнги осенило.       — Ты тоже так считаешь?       Чимин встрепенулся и резко поднял взгляд.       — Тоже думаешь, что я брошу тебя?       — Что? Конечно нет! — прощебетал Чимин. — Просто Тэхён боится. Его уже один раз бросили, а Харин теперь взрослая, ей уже два года почти, она всё понимает, и это страшно. И люди говорят, что они не пара, что они не подходят друг другу. Чонгук, он ведь молодой…       Чимин что-то ещё тараторил, а в глазах при этом было столько страха.       Вот тут Юнги понял, что все эти сплетни окончательно его довели.       Чимин трясся и продолжал что-то мямлить, его феромон начал сильно кислить. Только тогда Юнги осознал, что весь этот месяц все эти страхи были глубоко запрятаны в его муже, а слухи лишь подкрепляли их. А теперь этим разговором Юнги окончательно вытащил всё это безобразие наружу.       — Вставай, — сказал Юнги, сам поднимаясь. — Пошли.       — Чт… что? Куда? — промямлил Чимин, подскакивая.       Когда Юнги взглянул на него, ему показалось, что омежка сейчас в обморок упадёт. Он сжался ещё больше и стал ну совсем маленьким, замерев на месте. Щёки его горели румянцем от волнения, а в глазах стояло сильное беспокойство.       В несколько шагов преодолев расстояние между ними, Юнги, наступая, прижал мужа к кирпичной кладке дома.       — Хён?       Наклонившись, Юнги схватил и приподнял Чимина, вжался в него всем телом, окончательно прижав к стене. Омега пискнул в его руках, а из кустов послышалось оханье, а затем и смущённое хихиканье матери, но Юнги не обратил на это внимания.       Он поднял голову, неотрывно смотря в глаза Чимину, приблизился и негромко, но уверенно произнёс:       — Я люблю тебя.       Юнги почувствовал, как Чимин вздрогнул в его руках.       — Услышь меня, волчонок. Я люблю тебя. Я выбрал тебя в мужья, я нашёл тебя по следу, я поставил метку и привёл в этот дом. Сама Луна тому свидетель! Я не собираюсь бросать тебя из-за каких-то глупых сплетен и слухов, я скорее лично начну затыкать каждому рот в этой деревне, а если не поймут с первого раза, то и глотки перегрызать начну, но я тебя не брошу! Слышишь? Кто бы там что ни говорил!       Чимин смотрел на него широко распахнутыми глазами, в уголках которых уже начала скапливаться влага.       — И поверь мне на слово, мой брат мало чем от меня отличается в этих вопросах, что бы вы там ни напридумывали вместе с Тэхёном!       Омега сглотнул.       — Хён…       Совсем тихое.       Чимин потянулся и поцеловал его, руками обнимая за плечи. Поцелуй вышел чувственным и нежным, а аромат яблок наполнился счастьем.       Когда они наконец отлипли друг от друга, Юнги аккуратно поставил Чимина на ноги, но тот, продолжая обнимать, прильнул к его груди, уткнувшись носом в то место, где уже месяц красовалась его метка, а затем облегчённо выдохнул.       — Глупый волчонок, — произнёс альфа, начав поглаживать его по спине.       — Я тоже тебя люблю, Юнги.       Чимин немного отстранился и, взволнованно заглянув ему в глаза, повторил:       — Я люблю тебя.       Юнги улыбнулся и быстро чмокнул его в пухлые губы. Когда он отстранился, Чимин тоже заулыбался да так, что его глаза превратились в полумесяцы.       — Куда мы идём, хён? — спросил омега, продолжая обнимать и теперь поглаживая пальцами его шею.       — Мы заберём Харин.       — Что?! — встрепенулся Чимин.       — Дети должны жить с отцом.       — Но Тэхён не согласится.       — А я не собираюсь спрашивать его, волчонок. Я как вожак имею потрясающую привилегию приказывать, — улыбнулся Юнги. — Так что к вечеру твой брат уже переедет обратно в этот дом. Я что-то сомневаюсь, что он согласится жить порознь с дочерью.       — Но как же ты её заберёшь?       — А ты мне, по-твоему, зачем? — ухмыльнулся Юнги.       — Хён, он со мной разговаривать не станет после этого.       Несмотря на сомнения, Юнги чувствовал, что его муж просто в восторге от этой затеи, особенно после того, как он назвал Чонгука отцом Харин.       — Что-то мне подсказывает, Луна моя, что ты с лёгкостью переживёшь молчаливое присутствие Тэхёна в этом доме.       Чимин захихикал и в предвкушении нетерпеливо заёрзал в его руках. Юнги подарил ему ещё один быстрый поцелуй, прежде чем они отправились в родительский дом омеги забирать его племянницу.       Тэхён действительно несколько дней не разговаривал с Чимином после того, как тем же вечером перебрался обратно в дом родителей Юнги. А вот Чимин с Чонгуком, кажется, остались вполне довольны сложившейся ситуацией. Последний по-прежнему не разговаривал с мужем, но...       Пусть сами разбираются.       А если два упрямых идиота не хотели просто поговорить друг с другом — что ж, вожак уже сделал и так всё, что мог.       Ну и третьей главной темой для деревенских пересудов был никто иной, как Сывон. Да и кто бы мог подумать, что этот омега выскочит замуж за сына кузнеца.       Юнги только ухмыльнулся.       Вообще, конкретно этот поток сплетен его не коснулся, как и его семью. Дело оказалось немного в другом.       По традиции все новоиспечённые молодожёны в ближайшие месяцы после праздника солнцестояния подбирали участок для строительства дома. Естественно, Юнги уже на второй месяц выбрал самое лучшее местечко для них с Чимином. А рядышком, на соседнем участке, решили строиться Чонгук с мужем.       И всё бы было хорошо, если бы не Кан Тэ и его ушлый характер, как выразился Чимин. Так что теперь у них по соседству, что иронично, с левого края от их дома теперь находился участок сына кузнеца и его молодого мужа.       В принципе, у Юнги с этим не было особых проблем. Деревня сама по себе небольшая, так что удивляться тому, что всё сложилось именно так и они с названным братом оказались соседями, не приходилось.       А вот у Чимина было другое мнение на этот счёт.       Он безапелляционно потребовал высокий забор. Юнги тогда хмыкнул, послушно кивая головой на все рассуждения Чимина о Сывоне и его прежних деяниях, скрывая улыбку и чувствуя, как яблочный аромат его омежки искрит жгучей ревностью.       По итогу Чимин всё же поймал взглядом его ухмылку, но даже не успел возмутиться, так как был безжалостно зацелован и заласкан сильными руками мужа до такой степени, что никаких сомнений в верности и преданности Юнги у него не осталось.       Вожак самодовольно улыбнулся, прокручивая в голове эти приятные воспоминания. Он наклонился и начал собирать инструменты с земли, когда из-за новенького, свежесколоченного забора послышались голоса.       Юнги вздохнул и тут же услышал приглушённый топот. Распрямившись, он увидел Чимина, который, быстро перебирая босыми ногами, бежал к нему по траве. Рубашка омеги была выпущена и немного заляпана краской. Чимин занимался оформлением первого этажа их будущего дома. Юнги уже не впервые обратил внимание на то, какими ещё более округлыми и нежными стали бёдра омеги и его попа. Вожак довольно облизнулся.       После солнцестояния его альфа особенно остро реагировал на мужа, и первые недели они почти не вылезали из гнезда. Чимин был очень громким в постели и потому не мог до конца расслабиться в доме родителей Юнги. Амбар бабы Юны пришёлся как нельзя кстати.       Старушка, кажется, прекрасно понимала, зачем молодожёны так часто наведывались туда, и лишь понимающе усмехалась, предпочитая не задавать лишних вопросов.       Размышляя об этом, Юнги подхватил подлетевшего к нему Чимина, тут же давая волю рукам. А тот быстро поцеловал его прямо в нос и тихо зашептал:       — Приподними меня, хён.       — Что? Зачем? — так же тихо спросил Юнги.       — Хочу посмотреть.       Брови Юнги поползли вверх, а Чимин прикусил губу.       — Ну давай же, — в нетерпении Чимин дёрнул его за рукав рубахи. — Ну, хён, ну пожалуйста, я одним глазком только гляну.       — Луна моя, а зачем я тогда построил забор? — усмехнулся альфа. — Всё же было прекрасно видно и без него.       — Ну Юнги, — продолжил канючить Чимин, — ну пожалуйста.       Горячая тема обсуждений в их деревне спустя три месяца после солнцестояния всё ещё крутилась вокруг Сывона. Последние недели ходили слухи, что его названный брат ждёт щенка и что сам омега не особо доволен этим положением.       Мужа вожака эти сплетни волновали в особенности.       Юнги замечал, с каким вниманием Чимин прислушивался к разговорам о Сывоне на базаре, время от времени украдкой поглядывая на собственный животик. В последнее время он и сам с нетерпением ждал первых утренних недомоганий и других явных признаков маленького. Но вместо этого аппетит Чимина только усилился, из-за чего тот теперь то и дело жаловался на набранный вес.       Ко всему этому прибавилось ещё и то, что через неделю, аккурат накануне ритуала посвящения Юнги на пост нового вожака, по деревне поползли слухи, что Сывон, скорее всего, ждёт наследника. Судя по слишком маленькому для такого срока животу, ребёнок у него, вероятно, будет альфой.       Юнги лишь устало закатывал глаза.       «Ну кто вообще решил, что пол щенка можно определить по размеру живота?»       А вот Чимин тогда совсем расстроился, надулся как мышь на крупу и заявил, что не верит в это: мол, этот прохвост специально распускает сплетни, да ещё и накануне ритуала посвящения Юнги, чтобы позлить его.       О том, что в деревне с нетерпением ждали новостей о скором прибавлении в семействе наследника клана, и говорить не стоило. Разговоры об этом начались сразу после праздника и с каждым днём становились всё оживлённее. Каждый новый слух обрастал десятком предположений, а любопытные взгляды то и дело задерживались на Чимине.       И, конечно же, все были уверены, что у них непременно должен родиться альфа. Вообще, Юнги считал, что всё это слишком сильно давило на его совсем молодого и неопытного мужа.       Чимин не говорил об этом прямо, но Юнги и так всё прекрасно понимал. Так же, как теперь понимал причины этого жгучего любопытства своего омеги. Сывон на людях постоянно скрывал живот, и из-за этого оставалось непонятно, были ли все слухи о нём хоть немного правдивы.       Юнги не стал бы потакать всему этому, если бы не знал, насколько чувствительной для Чимина была эта тема.       Он вздохнул и с улыбкой наклонился, подхватывая омегу под ягодицы и крепко прижимая к себе. Затем приподнял его так, чтобы Чимин мог немного выглянуть из-за высокого забора и посмотреть на соседний участок.       — Чуть-чуть ближе, Юнги. Нужно было сразу подойти, — посетовал ему сверху Чимин.       Он охнул, пытаясь схватиться руками за забор. Юнги шагнул ближе, ощущая, как Чимин покачивается в его руках.       — Ещё чуток, — закряхтел Чимин.       Омега немного дёрнулся в сторону, и Юнги чуть не выронил его, но вовремя сделал ещё один шаг к забору. Чимин благополучно вернулся в прежнее положение, крепко ухватившись руками за доски.       Во время всей этой возни рубаха Чимина задралась и накрыла Юнги подолом, так что тот уткнулся носом прямо в мягкий живот.       — Вот! Вот так, — тихо и восторженно зашептал Чимин откуда-то сверху. — Всё, теперь замри.       И Юнги замер.       Вот только замер он совсем по другой причине. Альфа повёл носом раз, затем другой, глубоко втягивая воздух и силясь понять, не показалось ли ему.       — Щекотно, хён, — захихикал сверху Чимин и попытался втянуть живот, но безуспешно.       Юнги ещё раз вдохнул полной грудью, а затем повернул голову и прижался ухом прямо к маленькому пупку, не в силах сдержать счастливую улыбку.       За забором слышались голоса соседей, но альфа не прислушивался.       Жадно втягивая воздух, Юнги наслаждался сладким яблочным запахом Чимина, в котором теперь отчётливо проступал аромат топлёного молока.