Вернутся к фанфику

Глава 5: Пульс живого мира.

22 сентября 2026, 10:00
Воздух вдруг коснулся лица, и Р'Унбора бездумно втянул его всей грудью, вгоняя воду в лёгкие ещё глубже — до режущей боли. Перед глазами поплыли цветные пятна, и тут вдруг ноги зацепились за спасительное дно. Уперевшись в противный мягкий ил, мальчишка опустил голову, чтобы откашляться, и снова угодил лицом в ледяной поток. Испугался, и пошёл вперёд, пытаясь одновременно плеваться и дышать. С каждым шагом вода всё уходила ниже, а тело тяжелело, пока ил особенно крепко не зацепился за лодыжки, и Р'Унбора не рухнул лицом в снег, тяжело дыша, как загнанная пичуга. Когда сердце перестало бухать в груди, с усилием разгоняя кровь по замёрзшим сосудам, Р'Унбора с трудом разлепил глаза. И испуганно сел, глядя на землю, если это можно было вообще так назвать. Под ним был не снег, не земля и не берег, а черно-серый туман. Если коснуться ладонью, то ощутишь и наст, и его острые льдинки, а перед глазами по туману только разводы разлетятся. А в нём, в этом тумане, сплетение белых корней. Оно уходит глубоко вниз, и по ним в разные стороны течёт свет, расползаясь. Р'Унбора поднял голову и увидел, что из этих же корней сплетены туманные силуэты деревьев. И снизу, из земли, вверх поднимается свет, крупица за крупицей выводя изгибы ветвей. Вдруг по всей паутине света пронеслась волна. Р'Унбора обернулся и увидел на том берегу ручья ало-бурое пятно хруста. На мгновение сердце снова ухнуло куда-то в живот, а потом мальчишка увидел, что белые корни просочились в лапы чудовищу, и лезут выше, а тот пытается вырваться, и каждое его движение отзывается волной на оба берега. Р'Унбора начал отходить назад, на всякий случай, и на мгновение опустил голову вниз, потому что увидел, как и от каждого его шага паутина в земле вспыхивает и переливается. Но тут свет впереди начал стремительно нарастать. Мальчишка поднял голову и испугался, что корни сейчас лопнут от избытка света внутри. Но вместо этого прямо из туловища хруста показалась огромная, паутинистая, как и всё вокруг, волчья голова. Р'Унбора от испуга упал навзничь, и огромный призрачный зверь пронёсся прямо над ним, унося в чреве мерзкого вида алую пульсацию. Хруст упал на том берегу безжизненной серой кучей. Волк приземлился позади Р'Унборы. На мгновение алое внутри него вспучилось и вспенилось, пытаясь порвать несуществующую кожу и выбраться. Зверя выгнуло дугой, но тут свет со всех ближайших переплетений собрался, поднялся по лапам, затапливая его изнутри, и так же откатился, вобрав алые ошмётки внутрь волшебных жил и унося куда-то в землю. А следом сам волк нырнул под землю, впитался в паутину и ярким светящимся пятном с голубоватым ядром, по узлам и перекрёсткам, понёсся куда-то вперёд. Р'Унбора, не задумываясь, зачем, рванул вперёд, совсем забыв о валенках, застрявших в иле. Босые ноги нещадно бились о корни, хрустели снегом и хлюпали грязью. Он всё пытался позвать, но голоса будто не было, сколько бы он ни пытался закричать. Будто звук мог нарушить, разбить своей волной чуткую связь, отзывающуюся на каждое движение. Увидев впереди знакомую мягкую вспышку, мальчишка тут же ступил за дерево. Из-за соседнего ствола показалась оленья голова, такая же, как волчья, из знакомой паутины, но не настолько яркая. Благородный зверь взглянул в ту сторону, откуда бежал человек, шагнул вперёд, коснулся носом светлого пятна следа, и сменил дорогу, ускользая куда-то в кусты. Только теперь Р'Унбора заметил, что помимо простого, какого-то жизненного движения по сосудам, похожего на пульс, были ещё и узнаваемые волны. И, следя за ними взглядом, он вдруг нашёл и пичугу на ветке, и мышь, и даже уходящего вдаль оленя. Будто вся жизнь в пределах нескольких шагов была пропитана общей силой, как единое тело, у которого вместо рук и ног были деревья, а вместо органов – звери. Сухо сглотнув, мальчик всё же продолжил идти дальше, на яркий белый след впереди, но теперь уже ступая осторожно, чтобы меньше тревожить жизнь вокруг. Ну подождите же! Помогите мне, пожалуйста! — пронеслось у него в голове, когда пятно стало размером с кулак. И тут вдруг искра вильнула куда-то в сторону и исчезла с глаз. Р'Унбора замер посреди полянки, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы. Беспомощный. Он обернулся так резко, что шею болезненно дёрнуло. На ветке сидела куница, или что-то на неё похожее, всё из той же паутины, но с голубизной в груди, и смотрела на него не мигая. Все вы люди такие. Только и можете, что бегать и кричать, и даже не думаете, как себе по-другому помочь. Р'Унбора не понимал, есть ли у существа голос, и какой он. Слова просто возникали у него в голове, как во сне, как знание. И, между прочим, звучало обидно. Он так старался, чтобы не сгинуть в пасти хруста, а ему говорят, что он даже не думал. Так старался, что чуть не утонул. Мальчишка подавился всеми словами, которые хотел сказать, и опешил. В голове вырос настоящий рой вопросов, и куница, потеряв к нему интерес, слилась с веткой, спустилась светом по стволу к корням и снова понеслась по земле вперёд. Постой, Морок! Это же ты?! Лиса! — Р'Унбора схватился за идею, что сущность как-то читает его мысли, и побежал следом, всё ещё стараясь аккуратно наступать на землю и лишний раз не беспокоить мир. — «Как мне отсюда выйти?» Ты никуда не уходил. Ты здесь. Дальше сам думай, человечишка. Р'Унбора вздохнул и остановился, отпуская пятно света вперёд. Всё равно дух отвечает прямо в голову и, наверное, не хочет, чтобы ребёнок стоял над душой. Где я… или не так… как я? Тоже не то… как вообще можно понять то, что он сейчас видит, слышит и чувствует? Может, так же видят звери? Но тогда бы волки всегда видели зайцев, а зайцы всегда бы видели волков. И бегали бы они так вечно, пока не устал бы один из них, либо сразу оба. Но и не как человек — это точно, тут цвета другие, и другое значат. Может тогда… как сам Морок? Р'Унбора медленно шёл по лесу, вспоминая всё, что он сам и деревенские связывали с духом. Дикие озлобленные звери, которые никому не давали проходу осенью, но потом куда-то исчезли зимой. Хотя соседи говорили, что с холодами наоборот, волки и лисы начнут ещё больше нападать на людей и скотину. Но звери больше не стали, за всю зиму только одну курицу и одного поросёнка утащили. Пугали только скотину, ходили кругами вокруг хлева. А вот когда весной пошли рубить молодую рощу на праздничный обрядовый костёр, чтобы сырыми жердями форму шатра хворосту придать, так на мужиков вдруг из лисьей норы выскочил заяц, и пока его ловили, чуть двум горе-дровосекам животы лапами не вспорол. И так каждый раз, когда начинается рубка деревьев, живность будто с ума сходит. Именно звери, нечисть сама по себе, Р'Унбора сам сегодня увидел. Неожиданно лес кончился, и он оказался на широкой поляне. От такого простора вдруг захватило дух, и от того, как лес, чем дальше уходил вдаль, тем больше превращался в единый меловой узор. Вдруг на пространство вывалилось что-то красное. Р'Унбора испуганно отпрянул, готовый бежать, толком не разобрав, что за тварь на этот раз. Но тут из леса выскочили белые тени стаи. Они окружили тварь, заставив прекратить бег. До мальчишки донёсся далёкий вой и рычание. Лес он как тело. У него есть плоть деревьев, ноги оленей, лапы волков и голос птиц. Одни не знают, что делают другие, но у всего тела есть голова, которая всё видит и слышит, которая оставляет сердце биться, лёгкие дышать, а вот рукам и ногам говорит, куда идти и что делать. Морок и есть голова, и он защищает своё тело, даже если оно огромное, как лес. Р'Унбора чувствует рядом движение и затаивает дыхание. Огромный могучий волк бесшумно вырастает из земли и садится рядом, глядя в ту сторону, где алое пятно терзает стая. Теперь вблизи стало слышно, что от его паутины доносится тихий гул, и видно, что в ней всё ещё гуляют алые остаточные нити, и как их догоняют редкие синие, поглощая. От них-то и получается это голубоватое свечение в груди. Нам нужен дом, для дома нужны деревья, — подумал с грустью Р'Унбора, прекрасно понимая, как, должно быть, больно их терять. Так же, как пальцы, наверное. Достаточно было попросить, а не крестить свою же глупость одним именем, а потом его же ненавидеть. Хотя вам, бесхребетным, так проще. Волк на мгновение полыхнул белым, а в безголосых словах засквозил гнев. Р'Унбора только поджал губы. А где волк не прав? С другой стороны, откуда они знали, что можно попросить? Вам говорили. Говорили просить, уважать землю, на которую вас пустили. Вы просто решили, что выше чужих устоев. От рычания Р'Унбора вжал голову в плечи. Он совсем забыл, что он ещё маленький, и что не всё знает, что знают взрослые. Но, наверное, если бы он уже был взрослым, то тоже бы ослушался наставления, тоже бы не спрашивал перед тем, как войти под крону деревьев… …и тогда бы Морок не показал бы ему это всё. Потому что только дети верят в сказки, даже в страшные. Взрослый бы подумал, что сошёл с ума, и начал кричать и бегать. Волк молчал, но гул перестал пугать, стал каким-то… спокойным. Как тебя называть, если не Морок? Мне нет разницы. Мне не нужны имена. Уходи из леса, и возвращайся тогда, когда научишься слушать и слышать. Как я научусь, если не буду здесь? Учиться можно везде, лишь бы мягкотелый человечишка того захотел. Волк впитался в корни и ушёл куда-то вглубь, унося с собой бесконечный гул. Как мне выбраться?! — Р'Унбора испугался мысли, что он остался один, и заозирался в надежде, что где-то рядом увидит новый призрак зверя. Хотя бы попытайся подумать сам, беспомощный. Р'Унбора вздохнул и устало потёр лицо ладонями. Он по-детски хотел домой, играть с кошкой, плести корзины, а не разгадывать загадки чужого его вере духа. Загадки… а может, это такая игра в угадайку? Мальчик вспомнил, сколько раз он был в лесу. Можно на пальцах одной руки пересчитать, и каждый раз лес сам выводил его либо обратно домой, либо туда, куда ему было нужно. Судьба, удача, или чья-то заботливая воля — он не стал лишний раз размышлять, пока мысли, казалось, правда начали звучать вслух. Просто пошёл обратной дорогой, послушно совету слышать и слушать, ища в корнях пятна собственных следов, отличая их от звериных, и заранее прячась, если мимо, смешно хрюкая, проходила пара кабанов, или тихо скользила лиса. Цепочка светлых пятнышек вывела снова к ручью. Увидев на том берегу поникшую кучу хруста, Р'Унбора осторожно ступил в воду и зашипел от того, какая она ледяная. Ну, он и так весь мокрый и холодный, наверное, от происходящего совсем забыл ощущать, поэтому терять нечего. С каждым шагом вода поднималась всё выше. Сначала колени, потом пупок, потом грудь. Страшно было отпускать дно, но Р'Унборе уже хотелось домой к тёплой печи. Поэтому, набрав воздух, он нырнул вперёд и вглубь, выпутываясь из ила, и зажмурился до звёзд перед глазами. Ледяной поток заполнил всё вокруг, замораживая кожу и все ощущения, подхватил и понёс тело мальчишки в неизвестное никуда.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!