3:03

      Джошуа открывает дверь квартиры оказавшись там только ближе к ночи, когда на улице стало настолько темно, что эта же темень пробралась и внутрь обычно такого теплого и уже родного дома, хоть он и перебрался сюда только с началом отношений. Свет горел только в гостиной, там же были и голоса, поэтому Хон понял, что какого то хрена здесь все еще кто то есть. — Что за сбор? — его шаги были тихими до такой степени, что трое ребят и не услышали его. Ударил только голос. Сокмин обернулся сразу, и его лицо теперь не показывало почти ничего. Кружка в руке давно была пуста, а в организме разливался теплый и приятный чай, который сейчас, казалось, вдруг заледенел. — Поздно ты. — А ты и не ждал, я вижу, — Джошуа прислонился плечом к косяку двери, складывая руки на груди, и кидая взгляд на пока молчаливых парней. Сокмин усмехнулся, выронив смешок, а затем сел в кресле в позу поудобнее. Осадки после любой ссоры оставались у него на душе, комкаясь в огромный ком, наваливаясь на все чувства, мешая их между собой и отрезая от мозга. — Да вам реально так лучше. — Слыш, придурок, — Сынкван вдруг встал с дивана, где до этого очень даже удобно сидел, давая Джуну отдохнуть головой у себя на плече. Так что сейчас Джунхви дернулся, не успевая схватить друга за руку, — Достаточно уже нервы трепать Сокмину. — О, так вы пришли чтобы он вам душу изливал, рассказывая какой я ужасный? — Джошуа вскинул брови, посмотрев на своего парня, будто другого и не ожидал, — Мило. — А сам ты куда уходил? Небось Джонхану рассказывать новый шаг в обрыв ваших отношений? — Бу сократил расстояние настолько, что ткнул пальцем в грудь Хона. — Сынкван, хватит, — Сокмин устало вздохнул, прикрывая глаза. До этого кинул взгляд на Джуна, который судорожно схватился за свой телефон. — Нет, почему? — раздражающе спокойный голос Джошуа только больше вызывал желание врезать ему, — Пусть Сынкван говорит, ему ведь есть что сказать. — Ты конченный долбаеб, — выплюнул тот, отвесив сразу после своих слов пощечину. Звук разлетелся по всей квартире, и Сокмин резко открыл глаза, а Джун замер, подняв голову и затаив дыхание. — Вот как, — Шуа провел кончиками пальцев по щеке, усмехнувшись, — Правильно, ведь в ваших головах все, кроме вас самих такие ужасные. Вы блять такие ангелы! — он толкнул Бу, чтобы пройти вглубь комнаты и остановиться напротив Ли, — Давай, Сокмин, расскажи им еще какую то хуйню обо мне! Почему ты молчишь? Ты ведь только такое у нас замечаешь? — Джису, — тот встал, положив руки на плечи парня, но сразу после этого руки грубо оттолкнули, — Пошли отойдём. — Нет, — Хон обернулся, глянув на еще двоих в комнате, — Зачем? Пусть они слушают, тогда тебе не придется все пересказывать им. — Успокойся, Джису. — «Успокойся, Джису» — вторил он, закрывая лицо руками, — Блять, ты только это и говоришь мне. Постоянно. Джису то, Джису это, — он махнул руками, задевая штору, которая неспокойно начала шататься на их фоне, — Тебе больше совсем нечего мне сказать. — Ты такая мразь просто, — крикнул Сынкван из другого конца комнаты, — Да если бы я знал, что мой друг будет с таким как ты, я бы!.. — Джун заткнул того рукой, выводя из комнаты со словами: «такси приехало, нам пора». — Ты бы что? — Джошуа пошел следом, нагоняя их в коридоре, — Договори, давай. — Я бы отдал все, для того, чтобы он никогда тебя не любил. Джошуа встал по средине комнаты как ударом пробитый, и скорее, хлопок входной двери таковым и считался, после сказанных на последок Сынкваном словами. Он чувствовал себя настолько ужасно, что даже не ожидал, ведь его бы никогда это не тронуло. По щеке скатилась слеза, и тут Шуа понял: он бы не пережил, будь слова Сынквана хоть когда то воплощены в реальность. — Джису, послушай, — Сокмин подошел, поварачивая парня к себе, — Эй, ты плачешь? — Отъебись, — Хон оттолкнул его, шагая назад в коридор, будто там была какая то бронь, — Я не хочу, пожалуйста, Сокмин, блять, — он осел на пол, зарываясь лицом в локти, — Я не хочу разговаривать с тобой, не хочу. — Джису, эй, — он подошёл, совсем аккуратно опуская руки на плечи парня, чувствуя как те дрожат. — Ты говоришь постоянно какой я кретин, позволяешь им такое говорить обо мне, а сейчас это? Серьезно? — Джошуа всхлипнул и поднял голову, а Сокмин впервые увидел того в слезах, — Ты вообще замечаешь хоть что то хорошее в наших отношениях? — Конечно. — А почему никому не говоришь? Сокмин молчал. А ведь правда, всплывает на поверхность только все ужасное, то, что бьет по нему сильнее, чем их любовь. — Ты правда думаешь, что я изменяю тебе с Джонханом? — Нет. — Ты врешь, — Джошуа заставил себя тихо посмеяться, вытирая слезы, — Сокмин, ты постоянно врешь! Какого хрена, блять. Ты врешь мне. Зачем ты это делаешь? Что ты еще хочешь от меня? Я люблю тебя! Почему ты не видишь это? Почему ты видишь только всякую хуйню? Сокмин почувствовал, как лишился всего воздуха в лёгких, сидя на месте будто парализованный и смотря на то, как его любимый человек плачет из за него. — Прости, — Ли потянулся, сразу притягивая вновь плачущего парня к себе, — Прости, Джису, Прости, — он прижался лицом к чужим волосам, закрывая глаза и выдыхая. Сокмин сам не может держать своих слёз. — Я чувствую себя убитым, — Хон продолжал всхлипывать, только больше не отталкивал объятия, — После тех слов Сынквана я просто... — Я люблю тебя, — Сокмин остановил любые последующие слова, целуя в макушку, — И любил бы в любой ситуации. — Но ты позволил ему сказать это. — Прости, Джису.       Джису никогда не простит. Теперь ничего не вернёт их в то, с чего они начинали. Первые трещины скоро станут настоящим разломом. Но любовь не умрет. Любовь никогда не умирает. Ее могут только закопать заживо и заставить задохнуться в земле.